Кто хочет стать Наполеоном? (Feb 2022)

Безработный

Все зашло слишком далеко, так далеко, что я уже и не знаю, для чего все это затевалось. Нужно было все предусмотреть. Нужно было найти пути для отступления, найти новые способы подстраховаться, стоило что-нибудь придумать заранее. Теперь уже поздно, охота началась, они не оставят меня в покое. Это не паранойя, и я точно знаю, что стал социально-опасным элементом, один из моих солдатиков передал мне кое-какие документы, а в них между строк говорилось о том, что все госструктуры желают моей смерти. Меня, может, и уберут, но вот Легион – другое дело, система не имеет центра, уничтожить ее – дело трудное. Но если система децентрализована, то как они вышли на меня?

Я сидел на лавочке посреди оживленного Будапешта, неподалеку плескался Дунай, а я посиживал тут в ожидании ареста. Бежать смысла не было, они все равно рано или поздно нашли бы меня, ведь именно я затеял все это год назад. Тогда я никак не мог подумать, что Легион станет новой религией, идеологией нового века. Но даже Легион не сможет спасти меня и остановить их, самое лучшее теперь – это сидеть на оживленной улице и ждать. Вокруг кружат бабочки и пчелы, люди бегут по делам, ими движут деньги и имидж, они бегут закладывать себя на жертвенник капитала. Я с улыбкой рассматривал толпу: где-то меж пиджаков вдруг промелькнет библия Легиона, где-то – его листовка. Кажется, Легион обещал меня вытащить, но сможет ли он это сделать, вот в чем вопрос. Устраивайтесь поудобнее: пока меня не скрутили, я расскажу вам, как стать Наполеоном.

Целый год после окончания Будапештского университета я не мог найти работу, а интернет на мои умения отвечал средним пальцем – никому не нужен был психолог какого-то странного направления. «Найди работу!» – говорили мне родители каждый раз, как я им звонил. Все места, увы, были забиты под завязку, родители отправляли мне деньги, но их едва хватало на жизнь. Вся родня жила на ферме около Татабаньи, зарабатывая деньги на продаже того, что удавалось вырасти. Татабанья – та еще дыра, от Будапешта на поезде ехать всего час, но контраст цивилизации с селом чувствовался сразу. Я не видел родителей лет пять, да они, наверное, и не рады были бы меня видеть – здоровый лоб в третьем десятке сидит на шее родственников и отдыхает в столице. Так, наверное, думали они. На самом деле, мое сидение на шее не было легким занятием. Я повсюду искал скидки, везде пытался сэкономить – даже на корм коту – из вещей у меня осталось немного старой одежды, ноутбук, который я уже давно собирался продать, и слабенький телефон.

Каждый день я поднимался и спускался здесь – небольшой дом в спальном районе Буды, моя квартирка на третьем этаже, мой уголок, который я снимал у старушки, живущей по соседству. Стены подъезда в похабных надписях, щелчок замка, пустые коробки в коридоре. В голове летали мысли: «Нужны деньги. Учеба позади, а безработица здесь. Рабочих мест нет – нет и денег. Нужна идея, на которой можно было бы делать деньги из воздуха. А еще нужно побриться». Поднявшись из мягкого кресла, выпутавшись из раздумий, я швырнул свой скудный обед в микроволновку и пошел бриться.

Тот день, помню, я снова убил на поиск работы, сидя за ноутбуком и читая предложения хитрых работодателей. Когда старинные часы матушки Венгрии пробили восемь вечера, а глаза уже невыносимо болели, кот, все время сидевший на тумбочке, вдруг запрыгнул мне на колени и, удобно на них устроившись, тут же уснул. Я гладил спящего кота, и сон тоже понемногу начинал захватывать меня. Ноутбук смотрел на меня лицами работодателей в дымке, они будто смеялись над тем, что я – это бесцельный ком плоти, потерянный в жизни. Мне очень хотелось тогда доказать всем им, что и я на что-то способен, что и я могу оставить след в истории.

Сначала сон был приятный – я бежал по мягкой траве, под ногами хрустели ромашки, а лицо грело солнце. Я жмурился от простого счастья быть живым, как вдруг все это сменилось кошмаром. Я проходил сложную полосу препятствий, какой-то мужчина подгонял меня выкриками издалека. Белая форма на мне после прохождения препятствий стала черной как смоль – грязь сделала свое дело.

Проснувшись, я в ужасе выскочил из кресла, сбросив на пол кота. На часах было шесть утра, а в голове болталось одно слово: «Тренинги». Откуда оно там появилось и зачем, я не мог припомнить, наверное, сыграло мое напряжение за поиском работы. А уже через несколько дней я начал получать деньги. Я проводил тренинги, различного рода семинары для дуралеев, которые сами не могли додуматься до того, как наслаждаться жизнью. В первый раз я выступал перед десятью людьми, во второй раз их было в пять раз больше, а в третий свой семинар я даже смог окупить аренду зала.

– Вы – это чудо! Результат эволюции! – кричал я с трибуны всем, кто приходил по моим дешевым рекламным буклетам. – Вы можете все, что захотите! Берите свою судьбу в руки и действуйте!

От пустых слов я переходил к таким же пустым упражнениям. «Друзья, почувствуйте в себе живительную энергию, исцеляющую все вокруг!» Или вот так: «Соберите всю свою силу в области живота и идите с этой силой делать то, что хотели сделать с самого детства!» Люди с улыбками выходили из аудитории, жали мне руку, оставляли пожертвования.

Готовясь к выступлениям, я читал всевозможные подборки по психологии и биологии, по гимнастике и аутотренингам, по религиозным и философским практикам. Я читал так много, что стал выглядеть на десять лет старше, и это было мне на руку – чем старше человек выглядит, тем больше ему доверяют, особенно, если он носит очки, хоть мои очки и были простыми стекляшками. Импровизации на тренингах нравились всем, наверное, половина Будапешта время от времени посещала мои семинары. Я давал обывателям очевидные истины в красивых упаковках. Плацебо старой мудрости и моя изобретательность творили чудеса. Люди приходили и говорили, что я их исцеляю. Тренинги полнились людьми, богачи кушали все это с удовольствием, я продавал им их собственную осознанность. Идея тренингов была так проста, я все время удивлялся тому, что не додумался до всего этого раньше, ведь практически этому я и учился в университете.

Я устраивал семинары и лекции почти каждый день, одну площадку за другой. Одно время деньги лились рекой, как вдруг кончились все идеи, и творческий фонтан иссяк. У меня тогда началась депрессия, деньги снова исчезли, а ведь я даже не успел потратить их на что-нибудь стоящее, все съела аренда зала. Я гулял по пустым осенним улочкам, пинал рыжую листву, бездумно бродил, плавно переступая с ноги на ногу, иногда посильнее натягивая шапку. Я совсем вымотался, сил на новые занятия не было, еще немного, и я бы потерял зал, где их проводил. Арендодатель дал отсрочку, ведь все время до этого я платил вовремя. Дома, в той маленькой квартирке, все стены были завешаны планами семинаров и лекций. И в тот момент, сорвав все эти бумаги и бросив их в урну, я осознал, что нужно двигаться дальше. Тренинги были лишь началом.

Новое начало

Я открыл ноутбук, скопировал из базы данных посетителей семинаров электронные адреса и начал набирать сообщение: «Уважаемые участники Тренинговой Системы». Дуралеи. «Вы делали большие успехи на протяжении предыдущих занятий». Конечно, нет. «Теперь вы готовы к новой ступени упражнений». А готовы далеко не все. «Следующее собрание состоится завтра в восемь вечера». Быть всем. Тренинги были лишь началом, с миленькими семинарами было покончено, теперь парочка новых идей. Интересно, что на собрание пришли абсолютно все. Богачи с занятий по привлечению еще большей прибыли в бизнес, домохозяйки с занятий по расширению кругозора, студенты с занятий по поднятию самооценки. Теперь же я не собирался никого хвалить и раздавать бодрые советы.

– Вы пришли сюда, чтобы снова отдохнуть после тяжелого рабочего дня? – кричал я с трибуны. – Или вы пришли за советами как жить?

Мои слушатели молчали, а я гнал свою импровизацию дальше:

– Новый этап Тренинговой Системы подразумевает некоторые сложности. Кто их боится, пусть сейчас же выйдет!

Никто не шелохнулся.

– Кто не хочет себя истязать, кто не хочет докапываться до глубин эго, кто не хочет ставить на себе эксперименты – вон!

Все сидели, ведь это собрание было бесплатным, пришедшим было интересно, насколько далеко я зайду.

– Кто не хочет узнать свое истинное предназначение – уходите!

Никто, конечно, не ушел. Я раздал анкеты для заполнения некоторых личных данных, дома сравнил эти данные с уже существующей базой и отправил всем сообщение: «С сегодняшнего дня собрания окончены. Вы участвуете в новой игре. Цель узнаете позже. Хотите выйти из игры – молча покиньте нас. Ваше первое задание: устроить бой подушками в торговом центре «Бальна» завтра в 11:00».

Начав с простого и на следующий день приехав в «Бальну», я лицезрел, как большое количество приличных с виду людей избивает друг дружку подушками. Все это происходило посреди торгового центра, были и подростки, и здоровые мужики, и люди в возрасте. А я лишь наблюдал из-за угла и посмеивался: их привлекала простая возможность выделиться здесь и сейчас, вырваться из рутины и немного побыть живыми.

После этого каждый участник битвы в «Бальне» отправил мне фотографию своей рваной подушки в качестве доказательства выполненного задания – так совершенно спонтанно родились отчеты о заданиях, ведь я даже не просил никого отправлять мне отчет – все видел своими глазами. Через некоторое время один из участников написал, что хочет вместе со мной проверять выполнение заданий. «Скоро нас станет слишком много, вы не будете успевать проверять все задания». Я тогда ему не поверил, хоть и разрешил проверять малую часть отчетов. Солдатик этот стал первым Наблюдателем – прослойкой Легиона, занимающейся проверкой выполнения заданий.

После боя с подушками я повел солдатиков на улицы – заданием было публичное чтение стихов. Они собрались на перекрестке и декламировали стихотворения, общество улыбалось, а государство хмурилось, хоть тогда я еще не придавал этому значения. Я лишь сидел дома за гордыми отчетами солдатиков о слепом выполнении моих заданий и улыбался.

Чего мы только не вытворяли! Я отказался от аренды зала и стал абсолютно свободен. Вечерами я сидел с котом на коленях и читал новости. Солдатики продавали билеты на несуществующие выступления выдуманного оперного певца в Венгерском государственном театре, а люди эти билеты с удовольствием покупали, совсем не задумываясь. Солдатики подавали бессмысленные петиции и жаловались на долгую рекламу по телевизору. Солдатики устраивали выставки уродливых картин в музеях Будапешта под видом высокого искусства и подметали его улицы. Солдатики лечили бездомных животных и сжигали крупные купюры посреди рынков. Все верили, что это способствует эволюции общества, а я получал легкую власть. Я открыл ящик Пандоры, а название среди солдатиков появилось само – «Легион». Изначально за вступление в нашу сомнительную организацию требовался лишь денежный взнос, но через некоторое время Смотрители выдумали целую систему вступительных испытаний. Я не вмешивался – пусть дети тешатся тем, чем хотят, ведь наше общество долго ждало толчка наподобие этого, толчка, который заставил бы всех пойти на риск в мире, где риск – это давно минимизированный фактор, понятие, почти канувшее в лету.

Смотрители почти не общались друг с другом – пара секретных каналов в темной части интернета, да и это для редкой координации, ведь каждый из солдатиков примерно знал, куда движется Легион. Каждая его ячейка могла существовать сама по себе, редкая связь участников была скорее исключением, чем правилом.

Травмы, разрушения привычных укладов и смерти случались сплошь и рядом. Однажды при выполнении очередного задания солдатик, чьим приказом было исправить рекламный щит на неприятную надпись, упал с этого самого щита на землю, где его поджидал острый штырь. Смерти случаются, и солдатики в этом все чаще убеждались. Они извлекали из своей головы все понятия о простой и легкой жизни и отбрасывали их прочь. Жизнь без современной лощеной обложки сложна, и, возможно, нашей целью было к ней приноровиться, помогая сделать то же самое всем вокруг.

Пролетели осень и зима, природа начала оттаивать, а Легион за это время разжился людьми и деньгами. Теперь наших людей можно было найти по всей Европе. Никто, кроме, кажется, самых первых солдатиков, не подозревал о создателе Легиона в моем лице, об Отце всей организации. Система не имела центра, существовали лишь Наблюдатели и Смотрители, обеспечивающие контроль, да и те были максимально децентрализованы.

Через темные счета деньги, заработанные Легионом, я вкладывал в него обратно, совершенствуя структуру, открывая новые ячейки, если они не открывались там, где нужно, сами. В большинстве случаев я перекладывал все вопросы, в том числе и финансовые, на плечи Смотрителей, а они уже делали все, что хотели, а вернее все, чего требовал Легион – платили солдатикам или жертвовали деньги благотворительным организациям, регулировали цены на нефть и золото там, где могли, смещали недееспособных лидеров в маленьких странах Европы, где это требовалось, регулировали приток беженцев из Азии и следили за общим порядком.

Я перестал выдавать задания, этим стали заниматься Смотрители. Грубо говоря, они попросту перемешивали старые задания, иногда придумывая что-то свое, добавляли туда щепотку эволюции и просветления и раздавали нашим подопытным, которых я ласково называл Волонтерами. Волонтеры стали самой многочисленной прослойкой Легиона, они были фундаментом нашей организации. Смотрители создавали группы в социальных сетях и приложения для телефонов, раздавали листовки и буклеты, зазывая простых смертных в наше общество. Солдатики успешно распространяли новую религию: брошюры о вечной жизни в сообществе, книги с простыми заданиями для новичков, комиксы, библия Легиона, его мотивирующие листовки. Все это печаталось теми людьми, которые днем работали в типографии, а по ночам становились моими солдатиками.

Я сидел дома в той же грязной квартире, попивал кофеек, гладил кота за купленным недавно ноутбуком и листал отчеты. Делал я это для собственного удовольствия – Наблюдатели давно проверяли все сами. Моей же работой было почивать на лаврах. Солдатики, которых за зиму стало ужасно много, воспитали в себе послушность и верность духу эволюции, поэтому без лишних слов выполняли все задания. Легион давал надежду, давал путь и способ. В жизни всем чего-то не хватало, как правило, самой жизни. Все вокруг лишь существовали, а Легион заставлял жить.

По креслам депутатов и чиновников кое-где сидели Волонтеры, некоторые Волонтеры работали в полиции, некоторые лечили людей в больницах или продавали билеты в кинотеатрах. Легион, бренд эволюции и торговая марка просветления, ласково гладил мир по голове.

У меня даже на некоторое время появилась девушка. Она не отличалась высоким уровнем интеллекта, но с ней было так легко и просто лежать целыми днями в кровати, оттягивая наш далекий конец. Единственное, что иногда мешало нашему общению – ее постоянные вопросы о моем источнике заработка.

– Откуда у тебя столько денег? – спрашивала Эрика.

– Я выиграл их в лотерею.

Экспансия

Помню, в апреле я как-то перекусывал в баре «Откер Снукер» и услыхал такой разговор:

– Нашел одну группу… Не знаю, стоит ли рассказывать, – один парень у барной стойки делился своим опытом с другим. – Там людей принуждают сделать что-то такое, от чего дух захватывает. Дают задания для… личной эволюции и универсального просветления.

Я улыбнулся, а парень продолжал:

– Там несколько вступительных испытаний. Для начала нужно сжечь свою зарплату, а если не работаешь, то хоть какие-то деньги.

Чего только не придумают Смотрители…

– Потом нужно нарисовать на видном месте граффити… Самому придумать. А потом начинается самое интересное.

– Что? – спросил второй парень.

– Я прочитал отзывы и решил рискнуть. Сжег денежки, написал на стене: «Эволюционируй или умри!» – парень руками изобразил, как писал это краской и вставил: – По слухам, у этой группы Школы по всей Европе… Так вот, я все это сделал и…

Чтобы не слушать еще раз то, что знаю наизусть по бесконечным отчетам солдатиков, я пересел подальше от барной стойки. В ноутбуке, который я принес с собой, были аккуратно оформлены все те же отчеты. В тот вечер меня посетила интересная мысль. Я отправил новое задание солдатикам Будапешта: «Устроить драку в баре «Откер Снукер» в 20:00. Доставить пьяного мужчину за столиком 17 по адресу…» Никто не догадается, что этот пьяный мужчина – Отец Легиона. Я хорошенько напился.

Людей в баре становилось все больше, а я уже почти не мог фокусировать взгляд. Потом кто-то закричал, полетели стулья и кружки, я закрыл глаза, а когда открыл их, увидел, как какой-то мужчина с татуировкой эмблемы Легиона на шее кладет ноутбук в мою сумку, а затем несет меня на плече на улицу, в то время как за спиной ломаются кости и мебель.

Для этого мужчины я не представлял интереса, я был предметом задания – кажется, именно так солдатиков Легиона воспитывают в Школах. Школы начали появляться в феврале – один из Смотрителей предложил устроить курс молодого бойца. Я дал добро и выделил средства из казны. Смотрители скупали домики и фермы в тихих районах и устраивали там Школы для солдатиков. Общая физическая подготовка, вождение, иностранные языки, тактика и психология. Я не совсем понимал, для чего это было нужно, но Школы работали. Люди заканчивали школу или университет, проходили вступительные испытания и попадали в нашу Школу. Легион дарил своим солдатикам счастливую жизнь, а я не вмешивался. Я лежал в своей неприметной квартирке в спальном районе Буды и гладил кота, считал деньги и читал свежие новости. Иногда я чувствовал себя бесполезной, ненужной клеткой Легиона, который к тому моменту стал абсолютно децентрализованной системой.

Множество самостоятельных ячеек и отсутствие конкретной цели кроме туманной «эволюции» позволяли Легиону расширяться, он рос сам по себе, он был самостоятельным организмом. Легион держал за горло экономику и политику, владея покорными солдатиками, которые, по последним данным, от Алжира и до Ростова готовы были на любую работу, ведь вопросов о целесообразности или смысле заданий не возникало – все держались за возможность немного пожить, зная, что в случае чего их спасет Его Величество Легион.

Он покорял все новые высоты, а я листал отчеты и сравнивал их с заголовками газет. Я бы мог щелкнуть пальцем – и церкви Матьяша посреди Будапешта, вокруг которой я так любил гулять, не стало бы. Но я не был террористом, я был сторонником эволюции в любом ее виде, ведь Легион – трамплин для цивилизации. Мы снижаем уровень голода в Марокко и побеждаем болезни в Англии, уничтожаем глупое насилие в России и лечим наркоманов в Италии. Наши люди в правительстве борются с коррупцией и безработицей, а религия Легиона возрождает ценность духовного в этом мире. Под нашим неусыпным контролем, думал я, общество выйдет на новую ступень развития.

И поглядите, где я теперь. Кажется, существует кое-кто повыше Легиона, если я теперь – это мишень спецслужб. Или мафии. Или мирового правительства. Мне нужно было найти пути для отступления, но я был слишком окрылен властью. Один из Наблюдателей передал мне кое-какие документы. Изучив их, я понял, что для всего мира оказался социально-опасным элементом.

Похищение

Легион обещал меня вытащить, но не думаю, что он сможет, все зашло слишком далеко, так далеко, что я уже и не знаю, для чего все это затевалось. Я сижу на лавочке посреди Будапешта, невдалеке плещется Дунай, а я жду своей участи. Совсем скоро мне на голову наденут мешок, бросят на заднее сиденье тонированного автомобиля и повезут за город. Мешок немного сползет, и я смогу в последний раз увидеть небо, облака и надпись: «Эволюционируй или умри!» на доме. Меня вывезут по бездорожью на тихую ферму, а когда снимут с головы мешок, скажут…

– Приветствую вас, солдаты! – крикнул мужчина, стоящий посреди грязной фермы в чистой белой форме. – Я командир вашего отделения Школы.

Я не поверил своим ушам, но, обернувшись, увидел пару десятков парней, стоящих под палящим солнцем. Все верно, я в Школе, Легион не придумал ничего получше, как отправить меня глубоко в Венгрию, чтобы спрятать от спецслужб или мафии. Все вокруг будто и не знали, что я – Отец Легиона, ветеран труда на заслуженном отдыхе. Или только делали вид, что не знали.

Всех побрили налысо, Волонтеры сожгли нашу одежду, остальные вещи спрятали в большой общий сейф. Нас облили холодной водой из шланга и выдали белоснежные одеяния. Кое-кто из новоприбывших уже был недоволен, а я терпел, считая, что Школа будет получше застенок спецслужб. Командир наш все говорил и говорил, рот его не закрывался:

– Вы никто, и имя у вас теперь одно – Волонтеры.

Нас поселили в темный барак, выдали постельное белье и заперли на ночь.

– Куда это мы попали? – недоумевали новобранцы.

Я молча стоял в стороне от всеобщего обсуждения и думал о произволе, творящемся здесь. Ведь я никогда не интересовался тем, что происходит в таких вот Школах, Смотрители управляли здесь всем, а я и не просил ставить меня в известность о процессе подготовки солдатиков. Наша форма, чистая, только из прачечной, должна была, наверное, стать черной от наших стараний. Так и вышло, на следующий день мы искупались в грязи.

– Запомните простые правила: в Легионе вы не должны задавать вопросов, никто из вас не лучше других. Ваше дело – получить задание и любыми способами его выполнить.

Это было открытой самодеятельностью, ведь в Легионе никогда не было правил. Сейчас я был в самом низу организации, а все, что видел раньше, было лишь вершиной айсберга. Командир все говорил:

– Вы ведь сами можете сделать что-нибудь вечное! Назовите звезду своим именем или напишите автобиографию… Снимите фильм или станьте президентом… Но раз вы оказались здесь, это означает, что вы не в силах сделать что-либо стоящее!

Мы проходили полосы препятствий одну за другой, занимались бегом, силовыми упражнениями, учили немецкий и итальянский в ускоренном режиме, обучались выживанию.

– Лучшее лекарство от всех недугов – соленая вода, – говорил командир. – Пот, слезы или море. Легион выбрал пот, и у нас все работает.

Мы выполняли задания целый день, ложились спать, просыпались от криков командира и снова работали. Раз в неделю другие Волонтеры привозили еду на грузовике. Раз в неделю мы меняли форму на чистую. Каждый вечер мы мылись под шлангом.

– Задания выполняются не ради победы. Какой вам нужен результат? – кричал нам в лицо командир, пока мы отжимались.

По ночам Волонтеры готовили побег, шепотом разрабатывая планы. Иногда солдатики обсуждали жизнь за пределами Школы, свои прежние занятия или то, какой легкой была Школа у их знакомых, но я не принимал участия в общении, до последнего скрывая свою королевскую кровь. Что бы в Школе не происходило, мне все нравилось. Нагрузки не были смертельными, моя кожа затвердела, а тело обрело форму первоклассного атлета. Ну, не такого уж и атлета, однако я вернул то спортивное телосложение, какое было у меня когда-то.

Пенсия

Однажды Волонтеры как обычно шептались ночью, когда я прервал всех.

– Я все это затеял!

Все затихли в недоумении.

– Я это устроил. Это моя Школа.

– Что? – тихо спросил один из Волонтеров.

– Я Отец Легиона. Я его создатель.

– Не верю, – донеслось из угла.

– А зачем мне вам врать?

– Отец не лежал бы здесь, с нами в грязной казарме.

– Легион прячет меня здесь. Меня ищет мафия. Или спецслужбы.

– Это невозможно, – голос был тверд.

Теперь умолк я.

– Почему?

– Легион ведь контролирует все службы. В каждой организации всех государств есть Волонтеры, – ответили мне из темноты. – Мафия тоже под Легионом.

– Это все знают, – подтвердил все тот же твердый голос. – Я слышал, как переговаривались привозившие сегодня еду девушки-Волонтеры. Их отделение празднует сегодня открытие ячейки Легиона во Франции, в самом центре Интерпола. Спецслужбы тебя не ищут, я уверен. И мафия здесь не при чем.

На следующий день за обедом ко мне подошел один из Волонтеров и спросил:

– Это правда?

– Что? – не понял я.

– Я Лазарь, – Волонтер протянул руку. – Вы вчера говорили о том, что сами все это затеяли.

– Почти так, – бросил я. – Я придумал эту игру с заданиями для эволюции.

– Но зачем?

– Я не знаю.

Лазарь определил ложку с супом себе в рот, вынул ее и тихо проговорил:

– У меня к вам есть предложение. Вы поможете мне попасть наверх?

– Наверх?

– В высшие круги Легиона. Я смогу обеспечить вам надежное убежище.

– Но вы же простой солдатик! – я рассмеялся. – Какое убежище?

– Я агент Службы Безопасности под прикрытием. Здесь на задании. Расскажете кому-то – вам не поверят, – Лазарь подмигнул. – Но слушайте: вы ведь знаете структуру Легиона, если не врете насчет того, что вы Отец.

– У Легиона нет верхов.

– Как это? – Лазарь уставился на меня.

– Легион не имеет верхушки, у Легиона нет директора или царя. Легион – это самостоятельный организм без системы, а не иерархия... Самодеятельность.

Лазарь грустно усмехнулся:

– Мы еще встретимся.

– Конечно.

Прошло все лето, за это время в Школе я научился добывать пропитание в диких условиях и читать любого человека по глазам, маскироваться на открытой местности и выигрывать кого угодно в армрестлинге.

– Если вы пришли в Легион, значит вам это нужно, значит в жизни вам чего-то не хватает, – часто говорил нам командир.

Солдатики в оковах духовной свободы вставали в шесть утра и, умывшись, закаляли тело тренировками на разные группы мышц. Солдатики обедали овощами, яйцами с молоком и избавлялись от вредных привычек. Тела их становились сильными, а сердца крепкими.

Когда мы стояли в упоре лежа или висели на перекладине, командир декламировал нам библию Легиона:

– Ничего не требуйте более определенного вам Легионом… Будьте бдительны во всем… переносите скорби… совершайте дело праведника и благодетеля… исполняйте служение свое во имя Легиона… Надеющийся на Легион всегда попадает в лоно эволюции…

Я сам писал эту Библию, а теперь ее читают мне. Библия Легиона стала катализатором для нашего конвейера сверхлюдей. С одной стороны входили разношерстные люди, а с другой выходили одинаковые экземпляры сверхлюдей. Свобода в Легионе была обратна индивидуальности, одинаковость – пропорциональна совершенству. Так, кажется, считали те, кто основывали Школы. Кто бы мог подумать, что рецепт счастья так прост: жить в бараке на отшибе, правильно питаться, заниматься физически, грызть духовный гранит философии Легиона и плавно идти к просветлению.

Но, кажется, нравилось это мне одному. Остальные Волонтеры не оставляли попыток сбежать. И каждый раз их ловили, возвращая в казарму, и наказывали отменой ужина или дополнительными упражнениями. По ночам Волонтеры жаловались друг другу, ведь совсем другое они представляли себе, когда подписывали договор для поездки в «лагерь духовно-физической подготовки». Никто не любил трудностей, всем все нужно было подавать на тарелочке. Именно поэтому Волонтеры искали удобного случая сбежать, а я догадывался, что рано или поздно нас отправят на задание за пределами Школы.

В один день приехал грузовик, нас усадили внутрь, последним запрыгнул командир, которого за время обучения все уже возненавидели. Пока мы ехали, командир выдал каждому по тонкому пакетику в одну руку и насыпал марганцовку в другую.

– Ваше первое боевое задание, – командир впервые улыбнулся.

Когда грузовик остановился, мы по команде пересыпали марганцовку в пакеты, в то время как командир засек время. Он прыснул в пакет каждому немного мутноватой жидкости из пульверизатора и дал по отвертке. Волонтеры недоумевали, а я начинал догадываться. Дверь открылась, нашему взору предстала подземная парковка.

– По моей команде открывайте бензобаки отверткой, бросайте пакет и садитесь обратно, – командир посмотрел на часы. – Сейчас.

Мы выполнили приказ, но, когда все начали залезать в грузовик, Лазарь вдруг крикнул и все бросились в рассыпную. Я бежал, потому что бежали все. Где-то позади меня что-то кричал командир, потом тронулся грузовик, но мы уже выбежали с парковки. Волонтеры побежали в разные стороны, их белые одеяния подпрыгивали в воздухе. Вдруг раздалось несколько взрывов. Сильный раствор марганцовки расплавил тонкий пакет и среагировал с бензином, чем спровоцировал взрыв – способ подрыва странный, но действенный.

Так или иначе, мы были на свободе. Я не знал, что случилось с грузовиком, взорвался он с остальными автомобилями или успел выехать с парковки. Я не знал, куда побежали Волонтеры, лично я просто бежал. Я бежал и думал о терроризме Легиона, о том, на что я никак не рассчитывал – ведь Легиону чужд терроризм, в Легионе не может быть места подрыву чужих автомобилей.

Пока я бежал, в моей голове все сложилось: документы о заинтересованности спецслужб в моей поимке были блефом, а выше Легиона теперь никого нет – ни мирового правительства в лице масонов или богачей, ни интеллектуальной элиты, ни комитета государств. Легион, по словам Волонтеров, теперь стоит над всем миром. В терроризме не было ни капли эволюции для общества, но Легион, по-видимому, этого не понимал, он переходил от эволюции к революции, хоть это и было ни к чему – Легион и так контролировал все вокруг.

Я пробежал несколько кварталов и остановился. Хвоста не было, я зашел в ближайший бар, о чем тут же пожалел. Люди в нем внимательно за мной наблюдали, казалось, все они знали, что я приду именно сюда и именно в это время. Сидящие за барной стойкой тут же обернулись, а играющие в бильярд замерли с киями в руках. Не спуская с меня глаз, бармен достал телефон и набрал чей-то номер. Я сел за барную стойку.

– Он здесь, – сказал бармен кому-то. – Да.

Делать было нечего, я понимал, что Легион теперь везде, за лето он, кажется, чересчур вырос, и в покое меня не оставит. Бармен положил трубку и подошел ко мне.

– Что будете заказывать, Отец?

Я криво ухмыльнулся и попросил виски. Бармен поставил передо мной стакан и медленно его наполнил. Зазвонил телефон, бармен поднял трубку и тут же протянул ее мне:

– Вас к телефону.

– Добрый день, – донеслось из трубки.

– С кем я говорю?

– Наблюдатель номер 64 по Будапешту, – отчеканил человек по ту сторону. – Но это не важно. Меня попросили передать вам сообщение.

– Какое?

– Слушайте. Вы – ретроград, под вашим управлением Легион застрял на месте. Ваша система затормозила дальнейшее развитие нашей организации. Легион растет, а вместе с ним должны расти и наши действия. Вы нам больше не нужны, бренд эволюции и торговая марка просветления переходит к изменению земного шара. Вы создали все это, но не уследили за прогрессом. Легион должен стать миром, а не задерживаться на повторении старых заданий. Надеюсь, вам понравился курорт в Школе. Благодарим вас за сотрудничество. Хорошей пенсии.

Я слушал, затаив дыхание, ведь со мной говорил сам Легион, пусть и через посредника. Когда из трубки донеслись гудки, я отдал телефон бармену, осушил стакан виски и поплелся к выходу.

– Хорошей пенсии, Отец.