Крупа #4

01 - "Большая любовь". Рассказ. Юлия Агентова

Режиссёр вытер лоб ладонью.

– Снято! Следующая сцена.

Людмила Георгиевна извлекла из сумочки круглое зеркальце, поправила волосы, и, припудрив носик, одернула темное строгое платье курсистки Бестужеских курсов1. Однако она отлично знала, что скромное, но сшитое на заказ платье идеально подчеркивает достоинства её все еще стройной фигуры.

– Вы – жена и верная соратница биолога, – объяснял режиссёр следующую сцену. – Помните, ваш прототип – жена самого Павлова! Вы помогаете ему в исследованиях и опытах, то есть делаете всё – даже потрошите лягушек! Впрочем, вы будете только делать вид… Сядьте сюда! Мы снимем Ваше лицо, а после – руки дублерши.

– Зачем же? – перебила Стрельцова. – Будет правдоподобней, если я сделаю всё сама! Где лягушка?

Лягушка прыгала в банке. Изящно подобрав подол, Стрельцова уселась за стол и капнула в банку формалина. Вынула ещё мягкое тело лягушки, распластала на доске...

Камера усиленно строчила.

Людмила Георгиевна ловко защепила голову и лапки, уверенным махом провела на светлом брюшке продольный разрез, оттянула пинцетом кожу и прикрепила булавками к доске...

– Снято! – восторженно резюмировал режиссёр. – Вы что, биофак закончили? Где вы этому научились?

Ну, артисты должны уметь всё! – Стрельцова загадочно улыбнулась, дёрнув неподражаемо плечиком. Потом, положив руку на запястье, медленно стянула резиновую перчатку.

***

Максим Волженин, игравший в фильме учёного-биолога, шел за Стрельцовой вдоль края леса по едва заметной тропинке, поглаживая усы и любуясь плавностью изгибов тела и легкой походкой актрисы.

– И всё-таки где же?.. – допытывался он.

– Да отсюда недалеко, – с хитрым прищуром произнесла Стрельцова. – Символично, что именно мимо этого места мы сегодняпроехали.

– Мимо какого? Расскажите, пожалуйста! Вы всех нас заинтриговали…

– Мимо фабрики, где делают экспонаты для школы.

– А что, такая есть в Москве?

– Да. Была одна на весь Союз. Препараты отсюда везли в другие республики и даже дружественные страны... В Нигерию, например.

– О! И… какое она имеет отношение?..

– Я работала там, – просто сказала Стрельцова, – чтобы поступить во ВГИК.

***

У здания фабрики «Природа и школа» Мила остановилась. Вот повезло! Вчера только документы отнесла в канцелярию, а сегодня уже на работу. Конечно, лучше было бы устроиться на один из заводов на окраине Москвы, где она поселилась у бабушки. Но несовершеннолетних берут лишь в уборщицы, подсобные рабочие или нянечкой в детсад. И, главное, всё с окладом в шестьдесят рэ! А Миле нужны были деньги.

Миновав проходную, девушка зашла в здание администрации, где её ждала бабушкина подруга. Именно благодаря ей, Милу взяли на работу, несмотря на юный возраст.

– Татьяна Васильевна, – представилась старушка, поправляя на носу очки. – Ну и стройная же внучка у Верочки! А глазами вы на неё похожи – такие же зелёные и выразительные! Ладно, пойдемте, я покажу вам рабочее место.

Она повела Милу по зданию, попутно бросая пояснения:

– Здесь – дирекция у нас, тут актовый зал, а там – столовая!

На втором этаже они вошли в воздушный стеклянный коридор. Если б не отвратительный запах, долетавший из производственного корпуса, куда они сейчас направлялись, можно было принять коридор за оранжерею. Лимоны и фикусы стояли вдоль окон. С карниза свешивались кашпо с вьющимися растениями. А на подоконнике среди темной зелени то тут, то там вспыхивали цветами радуги фиалки и кактусы.

В фойе и цехах, по которым дальше провели девушку, тоже было много цветов. Как видно, им не мешал формалиновый запах, становившийся все более густым и резким, пока они шли.

– Цветы нам скрашивают жизнь, ну, и испарения тоже поглощают! – пояснила Татьяна Васильевна. – Входи, вот «Ботанический цех», а там – «Глобусный». Дальше – «Сухая зоология». В ней то же самое, что во «Влажной», но без спирта и формалина.

И она распахнула дверь.

Работающие за столами женщины заулыбались, глядя на новенькую.

– Ты пауков не боишься? – спросила одна из них, сверкнув искорками синих глаз. – Городская, небось?

– Нисколько! – ответила Мила, подхватив озорной тон (ей хотелось понравиться женщинам). – Я в научном городке родилась. А когда была маленькой, наш детский сад водили на прогулки. Там я собирала насекомых и носила с собой в баульчике. Однажды забыла крышку закрыть. Проснулась на тихом часе – кругом крик. А в дверях – воспитательница с круглыми глазами, техничка со шваброй и повариха с поварешкой! Оказалось, мои жуки по всей спальне расползлись: кто на шторах сидит, кто на полу… А ребятишки на кроватях скачут, визжат. Как только стекла не вылетели!

Женщины рассмеялись:

– Наша пришла!

– Ну, боевая дивчина!

– Она к нам?

– У вас мест нет! – возразила Татьяна Васильевна, – Во «Влажную» её определяем.

– У-у! Не завидуем!

– Освободится место, сюда переходи! – заговорили наперебой женщины. – Здесь спокойней и не так пахнет!

Мила кивнула и двинулась за начальницей туда, где ей предстояло работать.

– В этом цеху не пахнет парфюмом, конечно, зато молоко будешь получать и на час раньше с работы уйдёшь! За вредность также есть надбавка. Верочка говорила, что ты учиться собираешься?

– Да, сценической речью заниматься буду и танцами. Бабушка репетиторов мне нашла. А музыке она меня сама выучит.

– Это да, Верочка музыкой всю жизнь занимается.

Они вошли в цех. Столы вдоль окон, разделенные перегородками с полукруглыми окнами, напоминали билетные кассы.

– Бабоньки, встречайте новую работницу!

От едкого запаха у Милы защипало в носу. Женщины подняли головы от столов и посмотрели на новенькую. Две работницы в белых халатах появились из соседней комнаты. Миле тоже принесли перчатки и халат, резиновый фартук и грубые коричневые туфли.

– А их зачем?

– Капнешь раствором на «лодочки» – считай, пропали! – объяснила Татьяна Васильевна.

– Как зовут-то тебя? – спросила пожилая женщина, подававшая одежду.

Мила назвалась.

–Выпускница, опять, наверное? – раздался голос из-за стола.

– Школу закончила хоть? – насмешливо протянул другой голосок.

Кажется, здесь Миле были не очень рады. За растерявшуюся девушку ответила Татьяна Васильевна:

– Закончила, конечно. Это, девчата, у нас артистка будущая, может быть, знаменитая! Так что вы поосторожнее тут с матом!

– Ну, вот опять будущую знаменитость привели! То архитекторшу к нам, то артистку!

– Да пусть они поступят сперва, знаменитости хреновы!

– Маруся!

– А я что? Одна что ли ругаюсь?

– Штрафовать буду за мат!

– Во как? А в чью пользу? Опять государство за счет народу наварится?

– Зачем государство? Сами наваримся! – Таьяна Васильевна улыбнулась. – Можно деньги на Новый год пустить!

Идея, видимо, понравилась работницам: они повскакивали и, перестав обращать внимание на новенькую, стали обсуждать предложение:

– До Нового года у-у сколько! Давайте на 7-е торт купим!

– Точно! К Новому году, поди, еще насобираем…

– А какая такса?

Татьяна Васильевна подошла к столу, перевернула в ящик баночку из-под кофе, высыпав лежащие там скрепки. Поставила банку на середину длинного стола в центре комнаты:

– Кто сматерится, подходит к столу и кладет десять копеек!

Женщины захохотали.

– Вот, мать твою, придумали!

Первая монета полетела на дно под общий смех сплоченного коллектива.

– Самойлова, бери под свое крыло новенькую. Ты ведь уже научилась всему?

– Так точно, Татьяна Васильевна!

– Настя, – представилась ей девушка с длинной косой и добрыми серыми глазами.

И пояснила, кивнув в сторону женщин, разбредающихся по местам:

– Это они про меня говорили! Я в архитектурный поступала, да срезалась. На будущий год еще поступать буду.

Она повела Милу в склад препаратов, где пол был уставлен железными баками, в которых плавали в формалине какие-то мертвые существа.

– Начни с тритонов. Их разделывать не надо, просто прикреплять, – сказала Настя.

И они поволокли бачок к столу, выделенному для новенькой. Настя вынула тритона, просунула руки в перчатках в окошечко и за стеклом, задерживающим формалиновый запах, прикрепила тушку на деревянную дощечку. Потом закрепила пластину в стеклянном цилиндре.

Мила тоже принялась за работу, хотя тритоны были противными, мокрыми, скользили между пальцами, а голова кружилась от тяжелого запаха. Но Мила думала о репетиторах, которым нужно платить. Когда же становилось совсем плохо, представляла себе сцену и как она раскланивается зрителям, а ей несут цветы...

– А ты тоже с тритонами работаешь? – спросила она Настю в обеденный перерыв.

– Нет, если б не ты, работала бы сейчас с лягушками.

– Живыми?! – Мила все время слышала, как у Настиного столика кто-то шуршит.

– Не-е. Усыпляю их формалином в ящике, а потом беру мертвых. Но их резать надо… Позже научу.

Формалин в цилиндры заливали в комнате справа. Там перед каждым столом в стене был кран, из него вливали раствор – воду, спирт, формалин. Препараты, которые привезли девушки, залила одна из работниц и поставила обратно на тележку. Их повезли на стеллаж.

– Они три дня отстаиваются, – пояснила Настя. – Потом раствор меняют. И только после этого их закупорят и подпишут.

«Долго ж они до школьных столов добираются!» – удивилась Мила.

Ночью она проснулась в липком поту, чувствуя, как по телу кто-то ползет. Нащупывая рукой ночник, наткнулась на живую мокрую тварь. Зажегся свет. На шкаф, цепляясь за полки и подтягиваясь на скрюченных лапках, лезли тритоны и пауки. Цилиндры на полу стояли совсем пустые. Зато на люстре, изогнувшись в виде английской буквы S, раскачивалась змея. Лягушонок прыгал по одеялу. А на тумбочке возле лампы, тускло мерцая спиной, корчилась в предсмертных судорогах медуза аурелия…

«Боже! Зачем я их принесла домой?» – в ужасе подумала девушка. Но постепенно абсурдность ситуации дошла до нее, и, сделав над собой усилие, она проснулась.

Однако всему привыкает человек. Привыкла и Мила. Она уже не терла себя в ванной мочалкой изо всех сил, не выливала на голову флакон духов, перед тем как бежать к репетиторам, а наскоро принимала душ, да и запах формалина уже не чудился ей постоянно в домашней квартире. Кошмары тоже прекратились.

Мила даже перестала удивляться тому, что женщины, развернув нехитрые свертки из дома, перекусывают прямо в цеху за длинным столом, экономя зарплату. Правда, они с Настей по-прежнему бегали в столовую. Однако, когда через полтора месяца коробочка из-под кофе наполнилась «штафами» и женщины купили «Наполеон», обе подружки пили чай в «Разливочной» вместе со всеми. И Настя почти не замечала запаха.

– Не, я не согласная, – возмущалась СимаСобянина, вздернув кверху и без того курносый нос. – Настя с Милкой не ругаются, а торт едят! Вот…

Дальше шло непечатное ругательство.

–Да, положу я копейку, положу! – с досадой добавила Сима, и о дно баночки снова звякнула монета, ознаменовав начало новой партии.

И всё же в этот день Мила почувствовала, что отношение к ней в коллективе «лимитчиц» изменилось к лучшему. Да и сама она с сочувствием уже выслушивала их семейные истории, смеялась грубоватым шуткам, а иногда заменяла «подельниц», если они отпрашивались по личным делам.

На выходных они с Настей ходили в кино или театр, если удавалось достать билеты, либо они просто бродили по Москве. А в Новогодний вечер подруги выступили со сценкой, поставить которую помогла репетитор по сценической речи Виолетта Марковна.

Весна пролетела вообще незаметно. А летом, получив отпускные, они с Настей расстались на проходной. И то ли Настя не поступила в Архитектурный и вернулась обратно в Киров, то ли выбрала другой вуз, но они больше так никогда и не встретились, хотя осенью Мила ходила в институт, пытаясь подругу отыскать.

***

– Но как вы выдержали?.. Это ж такая гадость! Фу! – Волженин брезгливо сморщился, взглянув на скакавшего по траве лягушонка.

– А, – усмехнувшись, актрисабеззаботно махнула рукой, – знали бы выещё, как меня там «прописывали»2… Но когда ставишь цель и любишь , чему ты служишь, на все пойдешь ради этого!

– Вы – необыкновенная женщина! Вот за это, наверное, и люблю, хотя вы так равнодушны… А я для вас готов на всё!

– На всё? – Людмила развернулась, чтобы задорно взглянуть на него своими необыкновенными, напоминающими зеленый крыжовник, глазами.

– На всё! За один только поцелуй – на всё! – с жаром воскликнул Волженин.

– Так целуйте! – Стрельцова нагнулась и быстро подняла что-то с дорожки.

– Целуйте! – повторила она и потрясла за лапу перед носом коллеги крохотного лягушонка.

Легким движением она сунула лягушку в рот и, прижав языком, протянула губы для поцелуя. Волженин отшатнулся и, сделав шаг назад, чуть не упал… Его глаза побелели от ужаса.

Стрельцова выплюнула лягушонка на ладонь и, хохоча, опустила вниз руку. Маленький уродец скользнул в траву. Актриса же развернулась и стремительным шагом пошла туда, где режиссер скликал актеров для работы после обеденного перерыва. Посрамленный влюбленный молча плелся сзади...

1 .Бестужевские курсы — первое высшее учебное заведение для женщин в России, открытое 2 октября 1878 года в Санкт-Петербурге.

2. Прописывать (жаргон) – наказывать, испытывать на прочность.

02 - "Место". Притча. Владимир Горелкин.

Был уже глубокий вечер, когда я наконец решил остановиться на ночлег. Пусть место совсем не подходило для того, чтобы быть убежищем хотя бы на ночь. В конце концов, ведь надо же где-то остановиться, хотя бы на одно мгновение. Перевести дух и собраться с мыслями. Я осмотрелся вокруг в поисках укрытия, но видел только равнину без границ у края неба. Остывающее солнце нерешительно повисло за горизонтом, чтобы затем, в следующую секунду, упасть в ночь. Тогда я просто лег на землю, подложив под голову дорожную сумку с немудреными пожитками. Она вовсе не походила на мягкую пуховую подушку. Ну и пусть. Мне нечего поесть и воды остается один глоток, надо поберечь силы на следующий день. Солнце все-таки упало за горизонт и сразу наступила бархатная на ощупь темнота. Небо наполнилось светлячками далеких звезд. Закинув руки за голову, я принялся их считать, в надежде уснуть. Вместо сна в голову приходили картины из прошлого.

Я отправился в путь задолго до сотворения пирамид, или даже Вавилона. Так мне кажется. Я давно сбился со счета смены дней и ночей. Мне даже стало нравится ощущать лишь пространство без времени. В бескрайнем пространстве нет места для времени, оно попросту здесь лишнее. Там, где я побывал, время чтили, отмеряя столь малыми частями, что оно становилось безмерно дорогим. Но я обесценил его, попросту отменив.

Лёжа в степной постели, я заслушался звуками ветра, запутавшегося в тонких струнах ковыля. Меня сморило, и я уснул. Сон был грустный. В нём я оказался в своей детской комнате с эркером. Мой стол находился у открытого окна. За окном шумел и трепетал листьями раскидистый ясень. В простенке между окнами -уютное местечко- висела гитара, зажатая черной рогаткой у исхода грифа. Ясень творил ветер и загонял его ко мне в эркер. Ветер баловался на струнах гитары, они издавали степной звук. Я протянул руку к ней, но в этот момент проснулся. Солнце опять повисло над горизонтом, только с другой стороны. Я встал и продолжил свой путь.

Мне долго еще пришлось идти, до тех пор, пока я не встретил людей. Кожа у них была почти черной и сморщенной, на головах белые тюрбаны, одежды, тоже белые, развевались на ветру. Каждый из них вёл по верблюду, а некоторые даже по два. Я спросил у вожака: «Не найдется ли у вас глоток воды и всего один маленький кусочек хлеба?» Вожак ответил: «Вода дорога, и хлеб недешёв, - и продолжил, - пойдешь с нами, в конце этого перехода будет оазис». Мне ничего не оставалось делать, как ухватиться за другой конец узды и поспешить следом. Ветер по-прежнему тонко задувал под одежду, на этот раз колючим песком. Караван не спешил, вскоре я стал таким же черным, как идущие рядом берберы. Ветер высушил мое тело, и оно звенело от малейшего движения. Что бы я не мешал караванщику, меня привязали веревкой к поклаже и теперь я покачивался с правого боку дромадера. Я был очень похож на доску из эбенового дерева. По сути, я ею являлся.

Караван дошагал до оазиса и там меня вместе с другим товаром продали скупщику разных мелочей. Так я попал в лавку «Восточных чудес». Мужчина, который меня купил, долго смотрел на моё черное тело. Он погладил мою глянцевую кожу и восхитился твердостью моей текстуры.

Когда он принес меня домой, то долго искал место, куда бы можно было меня примостить. Наконец его взгляд упал на гитару, что висела над его письменным столом. Он снял инструмент и подвесил вместо него меня. Рогатина, держащая ранее гитару, нежно обняла мою шею, и я умиротворённо замер.

03 - "Матушка – косматушка". Сказ. Варвара Головкина

В лесу стояла тишина, снег, выпавший в этом году рано, приглушал все звуки. И только, когда выглядывало по – зимнему не очень жаркое солнце, начиналась возня, щебетанье, сорочиный стрекот, беличье цоканье и лисий лай. И только медведица со своими медвежатами потихоньку ворочались в своей берлоге. Зима будет долгой, медвежатам надо подрасти и окрепнуть. Мамаша не зря нагуливала летом и осенью жирок, теперь надо выкормить двух малышей. Они рождаются маленькими, всего в полкило, это потому, что природа позаботилась о медведице, так чтобы за весь период спячки, который может длиться и полгода, она смогла их выкормить жирным молоком, чтобы уже в возрасте четырёх месяцев они могли самостоятельно добывать себе пищу и охотиться. По весне, когда медведи выходят из берлоги, в лесу ещё голодно, ягод нет, придётся перебиваться первой травой, корешками, насекомыми. В кедровом стланнике медведица учит медвежат находить шишки – паданки и запасы птиц – кедровок, которые они прячут в норках во мхе. В конце марта рыба пойдет на нерест, вот тут начнётся медвежий пир после голодной зимы.

Мама медведица очень заботлива, она учит малышей всем навыкам выживания в лесу, очень терпелива к их подвижным играм, когда они виснут у неё на хвосте, царапаются или устраивают между собой потасовки. Воспитывает своих малышей медведица до трёх лет, а потом они расстаются, научившись всем премудростям выживания, охоты, плаванию. Наша семейка расположилась в своей берлоге недалеко от деревни, которая прижималась к лесу своим краем, защищённая от сильных ветров исполинскими деревьями. Лес жителей кормит ягодами, грибами, орехами, а огороды овощами, так что лениться и лежать на завалинке некогда. Если на зиму не запастись соленьями и вареньями, будешь голодать, это тебе не в берлоге лежать в спячке. Рыбу тоже запасают на зиму, солят, вялят. Есть в деревне и охотники, которые заготавливают пушнину зимой и мясо добывают. Оленина и кабанятина у деревенских не переводится всю зиму.

У медвежат на четырнадцатый день после рождения открывается слуховой проход, а через месяц они начинают видеть. И хоть в берлоге темно, они безошибочно находят в густой шерсти по запаху мамины соски и висят на спящей медведице, как присоски. Вес набирают быстро и к весне превращаются в шустрых и не глупых шалунов. Вот и настало время для нашей семейки показать нос наружу. Медленно и нехотя организм медведицы приходит в норму после длительного голодания, запахи весеннего леса и тепло пригревающего солнца зовут на весенние проталины. Предстоит нелегкий период воспитания, а так как медведица относится к этому очень ответственно, то пора браться за дело.

Не торопясь, вбирая носом воздух она высовывает свою косматую, после длительного сна, голову из берлоги. Опасности нет, можно выходить. Мощным движением своего тела она проламывает, заваленный ветками лаз и выходит на мягкую, прогретую весенним солнцем, лесную подстилку. Медвежата боязливо толкаясь и повизгивая, следуют за мамашей.

Как всё не похоже на то, к чему они уже привыкли за четыре месяца безвылазного пребывания в берлоге.

Теперь надо привыкать к новым запахам, ощущениям, пище, воде. Как всё интересно и боязно одновременно. Вокруг всё шуршит, летает, жужжит, расстилается пёстрым весенним ковром. Солнце слепит глаза, нос вбирает непривычные запахи. «Куда мы попали?» Вот дятел испугал барабанной дробью и малыши прячутся, прижимаясь к маминым лапам. А дятел всё громче возвещает о приходе утра: - Над лесом солнышко встаёт, вставай скорей, лесной народ! Длиннохвостая сорока своим трескучим голосом возвещает всему лесу о выходе семейства. У неё сплетни на первом месте. Белки встали раньше всех и с любопытством следят сверху за малышами и медведицей, которая сразу начинает вынюхивать съестное. Своей могучей лапой с огромными когтями взрывает моховую подстилку, доставая кедровые орехи, спрятанные кедровкой на зиму, да так и не найденные ею под снегом. Медвежата принюхивается к незнакомым запахам и видя, как мать с удовольствием начинает хрустеть и чавкать орешками, сами приступают к первой в своей жизни трапезе. Жуки, муравьи также идут в пищу, молодая трава будет в округе съедена очень быстро, поэтому придётся кочевать дальше от берлоги в поисках пропитания. «Мама, а это что, мама, а это можно?» Малыши играют на солнышке, начинают лазать по небольшим деревьям, бегают друг за другом, рычат, ворчат и кувыркаются. Если удаляются далеко, мать за шкирку тащит по одному, недовольно порыкивая, к месту кормежки. Опасность существует и для медвежат в лесу, а возле мамы не страшно. Она и от волка защитит и от кабана.

-Мама, а это кто такой колючий? Он фыркает, мама!

- Это ёжик, он не страшный.

– Мама, а кто это сел ко мне на спину?

– Это птичка, малыш, её не надо бояться.

– Мама, птичка села мне на нос!

- Это бабочка, глупый!

‌Вот и март подходит к концу, пора и на реку наведаться, авось рыба на нерест пошла, да и плавать учить пора непосед. А река огибает лес с другой стороны деревни, чтобы к ней подобраться, надо перейти луг, на котором пасутся деревенские коровы. Чтобы не пугать стадо, медвежья семья далеко обходит деревню, а добравшись до поймы реки с осторожностью осматривается, чтобы не натолкнуться на рыбаков, которые тоже ждут начала путины. Рыбы в реке много, всем хватит. Сначала надо приучить медвежат к воде, чтобы они не боялись. Медведица осторожно ступает по берегу, немного намочив лапы и карапузы с интересом следуют за мамой, шлепая по воде своими косолапками.

– Мама, почему она движется, она что живая?

– Живая, сынок, всё вокруг живое и дышит.

Вода ещё холодная, не очень – то охота купаться, но голод не тётка, надо и порыбачить. Течение реки в этом месте плавное, но медведица уводит медвежат на возвышенность, чтобы они не мешали ей, а сама выходит на стремнину, где рыба выскакивает из воды, пытаясь преодолеть порог, вот в этот момент медведица и хватает зубами горбушу. С добычей идёт к медвежатам, пока они пытаются справиться с рыбиной, мамаша делает второй заход и опять удачно. Так продолжается, пока мать не натаскает небольшую кучу рыбы. Конечно, они не осилят весь улов, но оставшейся рыбой полакомятся и лисы, и птицы, всем по весне голодно.

В деревне знают о лесных соседях, медведица давно живёт поблизости и воспитала уже не одно поколение медвежат. Но никогда не причиняла жителям никаких хлопот. И они, зная миролюбивый нрав соседки, стороной обходят её жилище и зимой, и летом, не нарушая покой заботливой мамаши.

Скоро в лес потянутся грибники с лукошками, потом любители лесной ягоды будут шуршать в лесу и аукаться. А медведю, чтобы прокормиться, надо добыть её не мало, вот и приходится вставать спозаранку, чтобы не наткнуться на людей.

К осени медвежата заметно подросли, поумнели, теперь уже многое знают и умеют. Лихо раскопают муравейник, чтобы полакомиться не только мурашами, но и их личинками. На деревья лазают, как заправские верхолазы.

Познакомились и с лесными пчёлами, долго ещё болели любопытные носы. Но больше всего понравились соседи из деревни. Жутко интересные, они ходят на задних лапах и пахнут навозом.

Мама сказала, что им лучше не мешать и держаться на расстоянии.

Когда – то, давным – давно, когда мама медведица была сама маленькой и бродила со своей мамой по лесу в поисках пищи, повстречались им мужик с сыном, которые отправились в лес по грибы.

Носом к носу столкнулись мужик с медведицей, стоят и смотрят друг на друга, каждый шелохнуться боится, глаза друг от друга отводят.

Пацаненок поотстал малеха, а медвежонок, то бишь наша героиня в детстве, через куст полезла к ногам мужика и давай керзу на сапогах царапать, порыкивает, подпрыгивает, игрушку нашла. Мужик стоит, как стоял, тут из куста мальчишка вышел, медвежонок и с ним пытается играть. Медведица развернулась, гаркнула зычно, чтобы медвежонок за ней шел и пошла восвояси.

Весть о доброй медведице мигом разлетелась по деревне, но никто и не думал проверять на себе её доброту, только с тех пор стали относится очень бережно к ней самой и к её потомству, лишний раз не беспокоить. И деревня стала называться Медведково. По сей день живут миролюбиво.

Осень на подходе, пора берлогу устраивать для зимовки. Медведица натаскала свежего мха для подстилки. Теперь им зимовать втроём. Хорошо запасов на зиму делать не надо, весь запас в подкожном жире хранится . Люди говорят, что медведи лапу зимой сосут, не верьте, зимой подошва медведей кожу меняет, так вот они лапы свои во сне лижут, чтобы кожа ровнее слазила. Вот уже и птицы в стаи собираются, им предстоит перелёт в соседние страны на континент. Птенцов вывели, на крыло поставили, оживлённо клокочут, крыльями машут, готовятся. Лебеди, гуси полетят в Японию, Южную Корею, Китай через Татарский пролив.

А медведи вернутся в берлогу и проспят до следующей весны.

04 - "Совершеннолетие". Бытовой романтизм. Андреев Пётр

Шестого Марта родился мой племянник. Последние пару лет, я как-то выбыл из семейных торжеств. Сказался карантин, да и просто не приглашали, не до праздников всем было. В этом же году буквально за неделю началась война на Украине. Люди только успели перевести дух после Январских событий в Алма-Ате, а двадцать четвертого Февраля узнали о новой напасти. От просмотра новостей и видео здоровья не добавлялось. Хотелось, как-то обсудить все это не только с близкими, но и с дальними.

На это время пришлись длинные выходные, приуроченные к Международному Женскому Дню, так что время на посидеть - никуда не торопясь было. Собраться решили дома. Пригласили меня накануне. Отказываться смысла я не видел, поэтому согласился с удовольствием.

Лихорадочно принялся искать подарки. Купил я их давно, про некоторые подзабыл, потом случайно натыкался. В итоге сложил в один пакет и в конечном итоге не вспомнил куда я его засунул. Перерыв за два часа весь дом, с большими трудами, нашел заветную пропажу, которая почему-то лежала с велосипедными запчастями на балконе. Видимо летом выходил туда и положил, чтобы потом перепрятать получше.

С одним этапом было покончено, теперь остался другой – одежда. Зимой у меня период подготовки к марафону, поэтому я хожу в основном в спортивном, а точнее в беговой одежке. Однако сегодня повертев в руках болоньевые штаны я подумал, что это перебор. Хоть родне и все равно в чем я приду, но надо было надеть что-нибудь поприличнее.

Поприличнее оказались джинсы и худи. По-хорошему надо было их ещё погладить, но такой вредной привычки у меня нет, как и жены, которая бы этим занималась. Как, впрочем, и всегда я оправдывал себя тем, что на горячем комиссарском теле одежда и так сама быстро разгладится, а после пары-тройки рюмок будет всё равно.

За всеми этими сборами, как-то незаметно подошло время, я уже опаздывал, благо идти было не далеко, времени на все про все - минут десять.

Собрался и вышел на площадку и хотел по привычке спуститься по лестнице, но передумал. Вызвал лифт, который недавно заменили. Вместо гремящего всеми частями Советского ветерана на этаж бесшумно приехал его Белорусский «наследник».

Женским голосом кабина объявила этаж и открыла двери, я шагнул в светлое железное пространство. Несмотря, на то, что техника работала всего несколько дней, железные, антивандальные кнопки были уже разрисованы розовой, блестящей помадой.

Я нажал на первый этаж и поехал вниз, чувствовал я себя при этом так, как будто в салоне новой машины.

- Первый этаж, - сказала «тётя» и открыла двери.

Я вышел на улицу, было довольно прохладно, и свежо, дождь-ливший с утра перестал, а с неба падала едва заметная водная пыль.

Пройдя пару кварталов, я уже звонил в дверь домофона. Через несколько секунд звонок подъездной двери запищал, пропуская меня внутрь. Лифт в подъезде был тоже новый, но если раньше, я ехал на нем с завистью, то теперь даже с чувством некоего превосходства - наш был новее.

Дверь в квартиру была открыта, на пороге стояла жена брата Наташа.

- Привет, Петь, заходи.

- Привет, а где именинник?

- Даня, иди сюда. Дядя Петя пришел!

- Кто там? - раздался мужской голос из кухни.

- Петя пришел, - ответила Наташа.

- А, «звезда», пришла? – ответил голос, который я узнал. Это был зять Наташи – Серега.

- Здрасте, Дядь Петь, - напротив меня стоял именинник.

- С Днем Рождения, Даня! Будь счастлив, - протянул я ему пакет с подарком.

- Спасибо, Дядь Петь! – ответил племянник и убежал в другую комнату.

- Раздевайся, и проходи, - пригласила Наташа.

- Ага, сейчас. Только руки помою.

Наскоро вымыв руки, я не нашел полотенца и поэтому вытер руки об себя. Зашел в зал и поздоровался.

Родственники сидели за столом, четко поделившись по гендерному признаку, во главе стола сидела женская часть, мужики на дальнем конце. Я поздоровался со всеми перекинулся парой фраз и понятное дело уселся на «Камчатку».

- Как, Аня? - спросил я Серегу, который уже сидел за столом.

- Да нормально, - ответил он.

- В Виннице уже, - ответила его жена Оксана – сестра Наташи.

- В Виннице?! Она же в Харькове жила?!

- Ой, из Харькова они уехали, сначала в Запорожье, а оттуда в Винницу. Только приехали, а в городе разбомбили аэропорт. Сейчас в гостинице сидят и непонятно, что делать дальше.

- Дааа, кабздец.

- Они должны были четвертого расписаться, кольца купили, и билеты сюда приехать. Недели им не хватило.

- А чего она с посольством не связывается, вроде вывозят оттуда?

- С мужем хочет, без него не желает ехать.

- Да, дела…

Два года назад Аня поехала на стажировку или на практику в Харьков. Там встретила свою любовь и осталась. Со своим суженым купили и обустроили дом, машину и готовились к свадьбе. А тут бац - такое. Теперь они колесили по стране убегая от войны. Таким образом и наша родня оказалась втянута во все эти события.

Мы немного помолчали, но жизнь взяла свое, стол ломился от блюд и напитков, так что горевать пока особых причин не было.

Все давно не виделись и без предисловий и предварительных ласк с головой окунулись в Украину. Показывали друг-другу видосы и сводки с фронтов. Делились мнениями и перспективами на будущее.

Женская половина сначала возмущалась, а потом махнула рукой. Правда, иногда все-таки вспоминали зачем собрались и вызывали виновника торжества. Для этого обычно отправляли его младшего брата, первоклассника Артема, который крутился со взрослыми возле стола на предмет- покушать. Он был самым младшим, остальные дети были намного старше и играть с ним не особо спешили. Так что Тёма - быстрой ланью бежал за братом, пытаясь перехватить руками кошку, если та оказывалась рядом. Даня приходил выслушивал здравицы и отправлялся к своим друзьям и подругам.

Так продолжалась несколько раз с перерывами на разговор о текущем моменте, мне стало жалко именинника, поэтому я предложил,

- Давайте, все оптом ему скажем и не будем ребенка гонять!

Предложение приняли и Тёмик в очередной раз побежал за братом.

Когда тот пришел, тостующие по очереди вставали и желали всего исключительного.

Я посмотрел на Тётку. Она сидела и нервничала, стискивая в руках листочки со стихами. Выступление обещало быть долгим и не очень веселым. Однако ему не суждено было сбыться. Тётка раньше поругалась с какой-то другой родственницей, по причине того, что та в своей речи не упомянула отца именинника и по совместительству её сына. Та ответила, завязалась перепалка. Кое-как их успокоили, и концу скандала, Тётка засобиралась домой.

Пока она собиралась народ начал делиться ссылками на телеграм каналы и пересылать видео друг другу. Постепенно опять беседа свернула на военные события.

- Аня звонит! – Оксана вскочила со своего места и побежала в комнату, где сидели дети.

- Только про политику ничего не говорите! – предупредил Серега.

- Да понятно, что мы не понимаем, что ли?! – закивали родственники.

Объяснять и доказывать свою позицию людям, которые находились под обстрелом не было никакого смысла, да и просто жестоко.

Вернулась Оксана с телефоном, сидящие за столом притихли и приосанились. Поздоровались, спросили, как дела и так по мелочи. Когда до меня дошла очередь, я не нашелся ничего лучше, чем сказать,

- Трэмайтеся!

После того, как мама обошла всех, они еще немного поговорили. У окружающих на глазах навернулись слезы и продолжать не было никакого смысла.

Оксана опять вышла из комнаты, а немного отошедшие от нахлынувших чувств родственники принялись спорить с новой силой.

- Уезжать ей надо.

- Да понятное дело. Ему одному легче выбраться легче будет.

- А мама?

- Какая мама?

- Его мама!

- Так там ещё и свекровь, что ли?!

- Ну да!

- А она чего не уезжает?

- Ну вот, говорит, что сына не бросит. Аня такая же.

- Понятно.

Разговор опять съехал на политику и хоть женщины были против, мужская часть не обращала внимание. Обсуждали Бориса Джонсона и Байдена с Макроном, в конце концов общими усилиями определили им место в истории. Немного погодя туда же отправился Зеленский.

Оперативная обстановка на Украине, перемежалась с укладкой кафеля и ценами на бензин. Лечением ревматизма и прочими полезными советами.

Я вышел на кухню и зацепился языками с Оксаной. Когда мы вернулись за стол, взору предстала такая картина: женская часть натирала больные места какой-то мазью, которую кто-то принес с собой. И теперь все желающие попробовать её чудодейственные свойства этим с энтузиазмом занимались. В комнате пахло бальзамом «Звездочка» или одной из его производных.

Мужская часть стола спорила, кто из них подкаблучник.

- Да, Вы все «каблуки». Я как сказал, так и будет! - горячился один.

- А тебя из дома выгоняли?! А у меня вон – сумочка стоит! – доказывал кому-то брат.

Тесть его высказался в том смысле, что роль мужчины главнее и он в семье голова.

Все дружно за это выпили.

Я и сидящий рядом друг семьи Ильяс были холостыми и поэтому за спором следили с чисто спортивным интересом. Собственно, и спора-то никакого не было, а митингующие упрекали друг друга, в том, что они недостаточно явно свое превосходство показывают.

Так как сказать мне особо было нечего, я по большей части налегал на курицу с картошкой. Это было фирменным блюдом хозяйки. Курочка была сочной, с зажаренной хрустящей корочкой. А картошечка хоть и выглядела, как обычная отварная, но стоило её разломить, как она буквально рассыпалась в руках, а из горячих картофельных недр валил пар.

Беседы о разных видах подкаблучности шли бы и дальше, если бы не вернулись жены выступающих. Они быстро «отключили микрофоны» особо рьяным ораторам и за столом воцарилось относительное спокойствие.

Про именинника все забыли, но он мальчик послушный и особо по этому поводу не парился.

Наступил черед торта. В комнату прибыли дети и когда все собрались, погасили свет.

- Паспорт, паспорт! - кричали дети.

Началась стихийная фотосессия, когда все страждущие запечатлели момент, мама именинника торжественно поставила торт на стол. А Именинник могучим выдохом задул все свечи. Мы похлопали и принялись расставлять по столу чашки для чая.

Затем начали раскладывать торт, он был с каким-то рисунком бирюзового цвета, на белом фоне. Родственники приступили к очередной смене блюд, споры на время стихли, так как рты в это время были заняты.

- А теперь пусть Артем, брата поздравит, - крикнул глава семейства - Даня, включи нам лезгинку.

Любовь к этому танцу у брата была труднообъяснимой. Но коллекция этих самых лезгинок у него была внушительная, проще было сказать, каких у него не было.

На пикниках или где-то на стоянке, для него было обычным развлечением включить зажигательную мелодию на всю громкость и заниматься своими делами. Проходящие мимо люди с удивлением обнаруживали не бородатых горцев, а вполне обычную славянскую семью. И машину, где на самом видном месте висели три Православные иконки, заменяющие автостраховку на пространстве бывшего СССР и не только.

Впрочем, для Казахстана это было делом обычным, ибо даже прыгающие в прорубь люди с криками – «Аллах Акбар!», в праздник Крещения Господня, никого не удивляли.

Именинник выбрал трек с многообещающим названием «Лезгинка Бешенная», заиграла музыка и его младший брат пустился в пляс. Племянник - немалых габаритов мальчик лихо закладывал балетные па. Папа достал из кошелька пять тысяч и умилялся, глядя на сына. Рядом с тысячной купюрой стояла бабушка.

- Так, переход. Теперь выход, - направлял отец младшего сына, показывая ему движения.

Под конец сам не выдержал и пустился в пляс. Закончили они уже вместе под аплодисменты зрителей. Папа и бабушка отдали купюры, а довольный мальчик их принял и уже отправился было на выход.

- Три тысячи сдачи принеси, - остановил его отец и рассмеялся.

- Сообразительный парень. У брата на дне рождении, денег заработал. Теперь можно и на свадьбах выступать, - высказался я.

Через некоторое время прибежал танцор и принес сдачу, видимо папа такого не ожидал, но остался очень довольным.

Допив чай и попробовав торта, старшие родственники посчитали программу выполненной и засобирались домой. В коридоре все долго и церемонно прощались, передавали приветы отсутствующим и благодарили за вечер.

После того, как самая уважаемая часть родни отбыла восвояси остальные расслабились, убрали один стол и расположились кому-где было удобнее. На телефоне соседей я наконец увидел торт целиком-это был круглый белый диск, на котором лежал бирюзовый паспорт, сделанный из марципана или из чего их кондитеры делают. С шестнадцатью свечами.

В это время, на ютубе вышло очередное заявление Зеленского, что вызвало возбуждение в поредевших рядах. Гости сели по двое-трое и таращились в телефоны.

- Я тебе говорю, он опять чего-то нанюхался!

- Смотри какие у него зрачки, - комментатор увеличил видео, раздвинув картинку пальцами, - Как у кошки!

- А какие у кошки зрачки?

- Ну вот… Как бы тебе сказать. А.. вон же кошка лежит. Посмотри!

На диване сверху лежала хозяйская кошка зелено-черного, тигрового окраса и помахивала хвостиком. Она хоть и не была в восторге от того, что двое нетрезвых естествоиспытателей пытались ей заглянуть в глаза, но тем не менее попыток убежать не делала.

- Ну… большие – сказал один другому.

Экспертов трудно было упрекнуть в объективности, кристальной частотой взгляда они не блистали и по экрану возили жирными пальцами, которыми до этого ели курицу и не только. Поскольку после чая некоторые проголодались опять и теперь с удовольствием совершали второй заход.

Каюсь и я съел кусочек курочки и остался очень довольным этим фактом. Телефон у меня садился, а нужной зарядки ни у кого не было. Беседы шли уже по третьему или четвертому кругу. На дворе стояла глубокая ночь, по моим меркам, конечно, было часов одиннадцать. Глазики уже закрывались, и я засобирался домой.

На дорожку Наташа мне собрала гостинцев, так что я выбрался, в Алма-Атинскую ночь, с мешком больших размеров, чем с тем, с которым пришёл.

Посидели и пообщались мы очень плодотворно, дай Бог не в последний раз.

05 - "Истории из закулисья". Документальные заметки. Наталья Махно.

Борейко - "крёстный отец", Жаксыбаева - «кiндiк шеше»После выхода в свет книги "Точка бифуркации" меня начали спрашивать о том, как она создавалась. Так и возникла идея "Историй из закулисья". В самом деле, создание книги - очень увлекательный процесс, почему бы им не поделиться?

Всё началось, когда мы с Шолпан Жаксыбаевой приехали поздравить нашего друга, Вадима Борейко с выходом его книги "Високосный kz". После "обнимашек", поздравлений, раздачи автографов, восторгов по поводу сатирических эпитетов Мэтра типа "мой кардашьян замёрз" мы перешли к обычной дружеской болтовне за чашкой кофе. Вспоминали газету "Огни Алатау", где мы познакомились, подсчитывали, сколько лет знакомы (оказалось, много!), делились последними новостями.

И вдруг Борейко задал вопрос, никак не связанный с текущей беседой: "Ну а ты-то сама как, пишешь?" Я на секунду "зависла", но скрытничать с давними друзьями не имело смысла. Призналась, что написала повесть в жанре сентиментального романа и теперь в раздумьях, что делать дальше. Вадим усмехнулся: "Говорю сразу - помогать, продвигать, рецензировать рукопись не буду! Прочту только в виде печатного издания. Кстати, почему бы тебе не отнести её в Издательство? Они сейчас делают ставку на казахстанских авторов. Если повесть интересная, напечатают!" Шолпан поддержала его, приведя железный аргумент: "Ну а чем ты, собственно, рискуешь? Авторские права получила?! Ну вот и дерзай!"

Жизнь полна неожиданностей - это не просто слова. Разве я могла предположить, что дружеская беседа за чашкой кофе обернётся новым поворотом судьбы! Вдохновлённая друзьями, я набралась храбрости и буквально на следующей неделе отвезла распечатанную, прошитую и пронумерованную рукопись (работа с тендерными документами в бизнесе многому учит:) в Издательство и вручила менеджеру с просьбой передать ответственным рецензентам. На следующий день позвонила, чтобы убедиться, что рукопись вручили.

Наступил и пролетел март… Июль… Ноябрь... Январь … И вот, в православный праздник Крещение Господне, наконец, раздался долгожданный звонок из издательства. "Ваша повесть поставлена в печатный план на этот год, приезжайте".

Вот так мои друзья Вадим Борейко и Шолпан Жаксыбаева стали "крёстным отцом" и «кiндiк шеше» ( кiндiк - пуповина, шеше- мать) моей первой книги "Точка бифуркации". И какие воспоминания хранит эта дружеская встреча!

Розовый – минус мужская аудиторияКнижное Издательство в моём представлении – это здание из стекла и бетона, в котором за столами сидят глубоко сосредоточенные «очкарики» и читают горы рукописей… Примерно такую картинку я ожидала увидеть, отправляясь на ознакомительную встречу с комиссией по поводу моей повести "Точка бифуркации".

Однако реальность оказалась совершенно другой! На огромной территории на окраине города я увидела хаотично разбросанные складские помещения, между которыми сновали автопогрузчики и бегали люди в униформе, громко переговариваясь по рации. Комната переговоров, куда меня сопроводили, была крохотной, едва вмещавшей овальный письменный стол и несколько кресел. Зеркала не было, поэтому пришлось пригладить волосы, смотрясь в стеклянную перегородку. Далее потянулись минуты ожидания, несмотря на то, что я явилась точно в назначенный час (работа в бизнесе заставляет уважать своё и чужое время). Наконец, дверь открылась, и в комнату вошли четверо человек. В переговорной сразу же стало нечем дышать, но я понимала, что сейчас не время жаловаться. Ведь шанс произвести первое впечатление выпадает только один раз и от него, как правило, практически всё зависит.

Между тем комиссия (три женщины молодого возраста и один мужчина, одетые совершенно без «заморочек») спокойно меня разглядывала. Начинать разговор никто не торопился. Во взглядах присутствующих чётко читалось удивление и незаданный вслух вопрос: «Серьёзно, это она написала?!» Видимо, мой деловой дресс-код в рамках данного заведения производил странное впечатление. Да и возраст автора оказался гораздо старше, чем можно было предположить, основываясь на стиле представленной на рассмотрение рукописи.

Пауза затягивалась, пришлось действовать в алгоритме обычных бизнес-переговоров: я представилась, разложила на столе визитки и предложила кратко рассказать о себе, предположив, что комиссия собственно, для этого меня и пригласила. По мере того, как я говорила, присутствующие начали переглядываться, устраиваться в креслах поудобнее, смотреть с неподдельным интересом. «Невербалка» свидетельствовала о том, что всё идет нормально и можно переходить к теме встречи, а именно – процессу издания книги. Вот в этом у меня, увы, опыта не было. Как журналист, я периодически публиковалась в различных специализированных журналах и даже участвовала в создании книги «Государственные символы Казахстана». Но как автор художественного произведения просто не знала, с чего начинать!

Чтобы «повернуть» разговор в нужное русло, я сама села поудобнее и сказала: «А теперь, с вашего позволения, хотелось бы послушать вас». Приём сработал! Первой слово взяла худощавая, спортивного вида женщина (сразу стало понятно, кто здесь Главный). Она разложила передо мной пять различных книг разного формата и в мягких и твёрдых обложках:

- Какая Вам больше нравится? Правильная обложка – плюс сорок процентов продаж!

Мне показалась симпатичной книга средних размеров в твёрдой обложке.

- Сразу минус мужская и молодёжная аудитории! - резюмировал молодой человек (несомненно, Эксперт). – Мужчины не любят большие форматы, им нужно, чтобы книжка спокойно помещалась в бардачке машины, в «барсетке» или кармане пиджака. А молодёжь не любит твёрдые переплеты из-за того, что книги стоят дороже.

Как автору, мне очень хотелось видеть своё произведение в презентабельной «упаковке». Как бизнесмен, я прекрасно понимала важность ориентации на целевую аудиторию. Поэтому доводы Эксперта показались вполне обоснованными. Скрепя сердце, пришлось согласиться на мягкий переплёт.

- Теперь давайте сориентируемся по цветовой гамме, - продолжала Главный. – Вот наши издания за последние полгода. Обратите внимание на сочетания цветов. В вашей обложке их необходимо избежать, чтобы на полках в магазине книга «не слилась» с другими. Она должна выделяться! А у нас, как на подбор, все последние издания фиолетово-оранжевые или зелёно-жёлтые. И чёрный тоже не подойдет: он «провалит» книгу в драматизм, а ведь она светлая, несмотря на описанные в ней печальные события.

Чувствовалось, что аргументы Главного были заранее продуманы и взвешены. Поэтому они звучали очень убедительно. Мне просто нечего было возразить! Однако и все популярные цвета, как мне показалось, уже были «забракованы» на входе. Это означало, что для дизайнера миссия становилась практически невыполнимой! Я спросила, не скрывая недоумения:

- Но из чего же тогда выбирать?

- Думаю, пастельные тона подойдут – сливочный, кофейный, розовый…

- Розовый – минус мужская аудитория, - констатировал Эксперт. И розовый тут же был отвергнут.

- Теперь заголовок, - продолжала Главный. – Вот мы все, здесь присутствующие, не знаем значения слова «бифуркация». Вернее, не знали. Пришлось залезть в словари. Но большинство людей не знает и не станет себя утруждать, чтобы узнать. Думаю, заголовок придётся поменять. Иначе оттолкнём большую часть аудитории.

Вот с этим я уже согласиться категорически не могла! Как автор, я перебрала с десяток различных заголовков, среди которых были и «Пыль вселенных», и «Горькая и счастливая», и «Любовь - это больно»… Но как бы я ни старалась, ни один из них не отражал суть повести! Казалось, заголовок «намертво» врос в рукопись и не собирался сдаваться! Пишущим людям хорошо знакомы такие вещи: сначала ты пишешь текст, а потом уже он сам ведёт тебя по пути, от которого невозможно отклониться. Произведение и его герои начинают жить своей жизнью, а ты становишься просто зрителем, который видит всё как бы изнутри происходящего. При этом ты одновременно являешься и участником, и наблюдателем! Словно тебя погрузили в какой-то стереофильм: вокруг всё движется, события разворачиваются, люди разговаривают, звуки, краски, запахи ощущаются… Странное состояние, но при этом совершенно потрясающее!!! Сразу вспоминается высказывание лидера рок-группы «Rolling Stones» Мика Джаггера: «Какие наркотики? Это музыка меня так вштыривает!» Все попытки изменить процесс или навязать героям какие-то, по мнению автора, «более правильные» действия, обычно заканчиваются плохо. Для автора – паршивым чувством неудовлетворённости собой, для текста – полной фальшью изложения. Пришлось отвечать уклончиво:

- Я подумаю, но…

Спасение пришло неожиданно. Слово взяла молчавшая до сих пор девушка (явно Креативный менеджер):

- А давайте сделаем выноску с объяснением слова «бифуркация» прямо на титульной стороне обложки?! Сейчас это модно, московские издательства, например, такое часто практикуют.

Члены комиссии бегло обменялись взглядами, очевидно, молча успев обсудить доводы Креативного и молча же с ними согласиться. Я с облегчением поняла, что заголовок остаётся. Словно гора с плеч свалилась! У меня даже расслабились сжатые в кулаки вспотевшие ладони. Но это были ещё не все сюрпризы сегодняшней встречи. Главный вела линию беседы, не отклоняясь от заранее намеченного плана.

- Вы приложили к рукописи свидетельство о регистрации авторских прав, в нём две фамилии – Павлик и Махно. Почему?

- В журналистских кругах меня в основном знают под девичьей фамилией Павлик (под фамилией Махно (по мужу) «сверху» попросту запрещали публиковаться в газетах). После ухода их журналистики я работала под фамилией, которая значится в паспорте, чтобы не было путаницы с договорами. Так что в деловых кругах Алматы я больше известна как Наталья Махно.

- Ну тогда давайте под этой фамилией и издадимся, - констатировала Главный. Её голос прозвучал, как щелчок металлического курка. Было понятно, что возражения на этот счёт не принимаются. Однако попытаться всё же стоило:

- Но я предпочла бы…

- Эпатаж публики – залог успешных продаж, - снова подключился к разговору Эксперт. - А фамилия у Вас как раз такая: привлекает внимание и легко запоминается. Это сработает «на читателя».

И снова его аргументы прозвучали очень весомо. Ну и потом, если выбирать по степени важности, сохранение первоначального заголовка повести однозначно стоит того, чтобы пожертвовать фамилией! Пришлось согласиться, и победа в этом раунде снова досталась Издательству.

На этом переговоры можно было бы считать законченными, но оставался ещё один момент, который мне хотелось обсудить с комиссией. В начале повести приведены дневниковые записи главного героя Максима. И они, на мой взгляд, получились немного «заумными» и могли затруднить продвижение читателя по повествованию. Может быть, их следует немного сократить?

- Ещё чего! Это же задаёт интеллектуальный тон всей книге. Сразу становится понятно, что это не попса какая-нибудь, – категорически «отрезал» Эксперт. И этот его ответ прозвучал для меня, как для автора, лучше самого изысканного комплимента.

- Не надо ничего сокращать, – поддержала его Главный. – Не соглашайтесь ни на какие переделки текста. Ни за что!

На этот раз её голос прозвучал на удивление мягко и тихо, почти как шёпот.

И в этот момент я поняла, что с книгой всё будет в порядке: она будет издана в правильной обложке, нужным тиражом и на хорошей бумаге. И что я написала действительно классную повесть!

Классно написано, но не пойдет!Никогда раньше не подозревала, что создание книги требует таких невероятных усилий. Необходимо предусмотреть массу нюансов, казалось бы, совершенно далёких от творчества. Например, я даже не задумывалась о такой важной вещи, как предисловие к книге. И когда на очередном заседании рабочей группы в издательстве Главный спросила, есть ли кто-то из знаменитых авторов, кто мог бы его написать, я на некоторое время «зависла».

Обратиться к известному в Казахстане журналисту Вадиму Борейко, практически «крёстному отцу» моей повести? Но он в данный момент за пределами страны, да пока прочтёт повесть, пока напишет… А вёрстка уже практически «на носу»! Постучаться в Союз писателей Казахстана? Но я там никого не знаю, и никто не знает меня… Значит, это ещё более долгий путь. Спасение пришло неожиданно. Надо же было такому случиться, что именно в эту неделю в Алматы приехал с детьми мой друг, однокурсник по журфаку ТГУ, автор множества книг, в том числе о творчестве группы «Битлз», а так же автор песен, певец и музыкант Юлий Буркин (https://ru.wikipedia.org/wiki/Буркин_Юлий_Сергеевич).

- Предисловие? Ну если только дашь распечатку рукописи с собой, в поезде почитаю, - ответил он. В течении всей этой недели Юлий с утра до вечера таскал детей по всем красотам и достопримечательностям Алматы – от аквапарка до Большого Алматинского озера.И не успела я оглянуться, как уже провожала его на перроне Алматы-1 обратно в Томск. Честно, не была уверена, что он вспомнит про мою рукопись, но всё-таки впихнула папку в футляр от гитары (туда Юлий складывает всё самое необходимое в дороге).

Однако не прошло и трёх дней, как он прислал мне предисловие! К тому же, как более опытный автор, сделал отличную редакторскую правку текста. Прочитав предисловие, я чуть не свалилась со стула: настолько неожиданно и необычно оно было написано. Видит Бог, Юлий не зря входит в число самых читаемых авторов России. Судите сами:

«Вдоль обрыва по-над пропастью…

Наталья Махно, женщина с украинской фамилией, живущая в Казахстане, написала, конечно же, чисто русскую повесть «Точка бифуркации». Помните, у Высоцкого: «Чую с гибельным восторгом, пропадаю, пропадаю…» Читаешь о том, как её героиня изменяет мужу с юношей, который изменяет с ней жене, и понимаешь головой, что это нехорошо и неправильно, а сердце подсказывает: «Пра-виль-но». Потому что бескорыстно. Потому что от этого всё у неё только рушится. Потому что любовь накрыла, и – никуда от неё.

И если у вас в жизни происходило что-то похожее, пусть другие детали, другие реалии, но по сути – то самое, вы, читая этот текст, заново переживете весь тот счастливый ужас минувшего, и вновь сладко заноют ваши давно, казалось бы, затянувшиеся раны. Ну, а если вам удаётся жить более простой и правильной жизнью, тогда вам тем более стоит прочесть эту повесть. Чтобы прочувствовать, как это бывает. Чтобы услышать, какими злыми голосами поют ангелы в русском раю. Рекомендую.

Юлий Буркин, писатель. Не член никаких союзов.»

Рабочей группе «Меломана» предисловие очень понравилось. Однако после обмена всевозможными восторженными эпитетами, Главный непререкаемо констатировала: «Классно написано, но не пойдет!» А Эксперт, видя моё невероятное удивление и немой вопрос «Почему?» перехватил инициативу и очень мягко, но весомо добавил: «Это может не понравится некоторой части аудитории, что сразу же повлияет на продажи. Мы ведь этого не хотим?» Мы, разумеется, этого не хотели, хотя за предисловие, честно говоря, было обидно. Однако при голосовании я оказалась в меньшинстве и вопрос решился в пользу рабочей группы.

Но в сухом остатке мы снова вернулись к тому, с чего начали: где взять предисловие? Или может, можно вообще без него обойтись? Оказалось, нельзя, не солидно, не принято и … правильно, повлияет на продажи! Но я недооценила рабочую группу издательства, которая умела быстро находить решения самых нерешаемых вопросов! После недолгих споров Менеджер снова «выдала» идею, которая всех устроила: «А давайте соберём отзывы фокусной группы (пяти мужчин и пяти женщин) и устроим конкурс. Лучший отзыв и станет Предисловием. А остальные напечатаем в конце книги. Таким образом, они «поработают» на имидж и … благоприятно повлияют на продажи! Людям нравится принимать участие в интересных проектах и рассказывать об этом друзьям и близким».

Оказалось, что рукопись заранее была отправлена адресатам с целью мониторинга, и отзывы уже поступили в издательство в письменном (соответственно, практически готовом) виде. Члены рабочей группы бегло обменялись взглядами, и идея Менеджера была утверждена без слов. Мне оставалось лишь пожать плечами и попросить уволить меня от участия в конкурсе отзывов. Это уже было просто выше моих сил!

На следующий день я получила по почте распоряжение Главного: «В качестве Предисловия к книге печатаем отзывДианы Набоковой «Непростая жизнь непростого человека». Вот так отзыв попал на внутреннюю сторону лицевой обложки, фактически став открытием книги, чем сразу сделал её солиднее и презентабельнее.

Пользуясь случаем, хочу выразить глубокую признательность всем мужчинам и женщинам моей «группы поддержки» из разных городов Казахстана и России, чьи отзывы приведены в конце книги. Огромное спасибо всем за участие в процессе!

Ох, Ё!!!!Вот именно так, с большой буквы! Потому что история с буквой ё, произошедшая во время вёрстки книги, заслуживает отдельного рассказа.

Какие ощущения испытывает автор, впервые увидев своё творение пусть в приблизительном, но уже практически готовом виде? Формат, шрифт, размер полей, заголовки, подзаголовки… Предполагаю, как минимум, нечто близкое к священному трепету. Но лично я испытала разочарование и бурную злость!

Потому что, во-первых, формат книги был изменён с утверждённого на более мелкий. Во-вторых, в «техническом листе» слово «повесть» почему-то было заменено на «роман» (принципиально, так как определяет жанр произведения и его дальнейшую судьбу). В-третьих, вместо ожидаемого тиража в 1000 экземпляров значилось 500. Было ещё в-четвёртых, в-пятых и в-десятых. Но самым ужасным было то, что верстальщик понятия не имел об элементарных правилах вёрстки! О том, что заголовки, подзаголовки, рубрики, подписи, линейки, цифры должны быть выдержаны в едином стиле. О том, что страницы текста (тем более стихи) нельзя «разрывать» на последней строке. О том, что нельзя переносить «о-трезал»… Для меня, как для журналиста, несколько лет отработавшего заместителем ответственного секретаря газеты «Караван» и верставшего по 17(!) газетных полос в день, такая вёрстка моей книги вызвала настоящий шок. Пару дней я пребывала в «зависшем» состоянии.

Много позже, уже после выхода книги, когда я рассказала эту историю своим друзьям за кружкой пива, муж подруги воскликнул: «И ты всё это стерпела? Я бы послал всех на…!» Подруга возразила: «Ну, допустим, послал бы. А что книга – не вышла бы?» И в этот момент, в этой «пивнушке», я наконец поняла, почему тогда этого не сделала. Просто пришлось выбирать – собственные амбиции или дело. Дело победило.

Далее последовали пять (!!!) утомительнейших перевёрсток текста. Всех двухсот пятидесяти страниц. Когда при исправлении одной буквы делаются две новые ошибки. Или предыдущие ошибки не исправляются из вёрстки в вёрстку, несмотря на то, что их снова правишь, пишешь ругательные письма или в тихом бешенстве звонишь исполнителю. Слава Богу, технологии позволяют сегодня работать дистанционно. Мы с верстальщиком так и не увидели друг друга. Но зато проспорили в течение двух месяцев! Мне казалось, что эта пытка не закончится никогда. Дело дошло до того, что верстальщик потребовал от издательства прибавку к жалованию за работу с «въедливым автором». Естественно, далее последовали санкции в виде письма Главного: «Когда будет итоговая вёрстка?». И сообщения Менеджера, что из-за превышения бюджета количество авторских экземпляров для меня будет сокращено. И что я как автор «должна же понимать, что под проект забронировано время печати в типографии, заказана бумага и сроки уже критичны». Я всё понимала. Но выпустить в свет свою книгу с заголовком «… Зизнь непростого человека» в предисловии просто физически не могла.

И вот тут-то - внимание! - на сцену из-за кулис выпрыгнула та самая буква Ё! А именно, знакомые иностранцы, живущие в Казахстане много лет, изучающие русский язык, случайно обронили в разговоре: «Мы стараемся много читать на русском. Но в книжном магазине, взяв в руки новую книгу, прежде всего смотрим, проставлены ли в тексте точки над буквой ё. Вы, как носители языка, знаете с рождения, где и как она произносится в словах. А для нас гадать «Ёжик» или «Ежик», «Ёлка» или «Елка», «Всё» или «Все» слишком утомительно. И если точки над ё не проставлены, мы книгу не покупаем». Я, похолодев, попыталась вспомнить, проставлены ли эти чёртовы точки у меня в тексте книги? Оказалось, нет. И значит, издав книгу без «ё», я автоматически отсеку аудиторию читающих на русском иностранцев. Ох, Ё!!!

К моему удивлению, данный аргумент был воспринят в издательстве с пониманием. И даже верстальщик, вопреки ожиданиям, не возражал. Видимо, за время работы убедился, что я требую чего-то не из вредности, а потому, что так правильно. В итоге мы ещё НЕДЕЛЮ проставляли точки в необходимых местах. О, как же много в русском языке слов с этой чёртовой буквой! Но ведь она не виновата в том, что мы, авторы, либо по лености, либо по недомыслию начали ею пренебрегать! Ё хочет жить в языке, хочет быть в нём, хочет занимать своё законное место и борется за свои права всеми возможными способами! И, похоже, ей это удаётся! Лично я, просидев неделю над проставлением точек над ё в своей повести, никогда уже про эту букву не забуду! Теперь ставлю её в любых текстах, даже если это простое SMS-сообщение или записка на клочке бумаги. Вот так буква заставила уважать себя как составная часть русского алфавита и языка в целом!

Для авторов – событие. Для издателей – текучка…И вот, наконец, долгожданная печать моей первой книги «Точка бифуркации» в типографии! Конечно, мне, как автору, правильнее было бы присутствоватьи на «приладке» обложки, и на печати тиража. Однако на улице стояла невероятная даже для Алматы жара, а типография находилась довольно далеко - в посёлке Баганашил. Поэтому предложение Менеджера следить за процессом удалённо я приняла с невероятным облегчением.

Менеджер высылала мне фотографии на мобильный практически в реальном времени, так что я почти физически ощущала процесс печати книги. Какое счастье, что сегодняшние технологии позволяют так облегчить жизнь! Для сравнения: во времена моего студенчества каждая буква отливалась из металла отдельно (называлась она странным словом «шпация», слово казалось таким необычным, что мы частенько в шутку обращались друг к другу: «Привет, старая шпация!») и вручную вставлялась печатником в строку. И так, буква за буквой, строка за строкой, набирался весь текст…

Долгожданные слова о том, что книга готова и можно приехать за авторскими экземплярами, я слышала, как сквозь сон. Машина, как назло, была в ремонте, пришлось просить друзей Елену и Дмитрия Рубцовых. До сих пор я не видела книгу, не держала её в руках, и почему-то казалось, что тираж будет весить очень много. Друзья смогли вырваться только в обеденный перерыв, и вот мы стоим в самый пик жары на расплавленном асфальте в кошмарной пробке на проспекте Райымбека. По всем законам комедийного жанра, именно в этот день в машине сломался кондиционер! Задыхаясь и обливаясь потом (+45 на солнце – это не шутка), мы медленно ползли к Издательству. И с каждым метром пути священный трепет и радость от встречи с моей первой книгой таяли и стекали по моей шее за воротник…

Раскалённая асфальтовая площадка перед издательством не давала ни единого метра тени, поэтому мы выпрыгнули из машины, как ошпаренные. Слава Богу, Менеджер уже шла нам навстречу с крохотным фирменным пакетиком в руках. «Вот, держите, это ваши экземпляры. Пройдёмте со мной в бухгалтерию, надо оформить бумаги на списание товара». Едва поспевая за ней, я лишь мельком успела заглянуть в пакет. В нём лежали ПЯТЬ моих книжек, каждая из которых весила 200 граммов! И это было всё, что мне, как автору, причиталось!

Далее последовали перемещения от одного стола к другому по бухгалтерии и складу, я что-то автоматически подписывала, даже не вчитываясь. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Как, это всё?!» Не то что бы я рассчитывала на торжественный гимн и фанфары в мою честь, но тем не менее… Наверное, кто-то от издательства мог бы меня поздравить, как автора, поблагодарить за сотрудничество (всё-таки я по мере сил взяла на себя часть работы по редактуре, корректуре и вёрстке текста), сказать пару тёплых слов – ведь была завершена немалая совместная работа! Не выдержав, я задала вопрос Менеджеру. «Так это для вас, авторов, событие, а для нас – обычная текучка…» - отмахнулась она. Далее, очевидно, должно было последовать что-то типа «как вы уже все достали, вас много, а мы одни, на всех восторгов не напасёшься», но она сдержалась и начала прощаться.

Я поняла, что если сейчас дам ей уйти, то момент моей первой встречи с книгой будет безнадёжно испорчен. И у меня, кроме этих негативных воспоминаний, ничего не останется! Надо было что-то предпринять, и действовать быстро. Я «тормознула» её практически в дверях и вручила свой мобильный, заявив, что мы сделаем фотосессию в честь получения первого экземпляра книги прямо здесь и сейчас. Особого восторга у Менеджера это, конечно, не вызвало, но она мужественно вытерпела моё позирование среди складских коробок, нажимая кнопку фотоаппарата со скоростью два раза в секунду. Затем мы выскочили во двор под палящее солнце и практически побежали в разные стороны. Она – по своим делам, я – к друзьям, изнывающим на солнцепёке, но не покинувшим меня в трудный час. Нет слов, чтобы выразить им свою благодарность!

Лишь несколькими месяцами позже, когда уже состоялась презентация книги, начались продажи и встречи с читателями, я нашла ответ на мучавший меня вопрос: «Почему всё так?» Приехав в издательство по делам, я застала Главного на скамейке во дворе, куда она на минуту вышла подышать. Выглядела она утомлённой. Мы поздоровались и обменялись парой фраз. Воспользовавшись случаем, я поблагодарила её за прекрасную организацию презентации книги и за помощь в её рекламном продвижении.

- Надо же, - искренне удивилась Главный, - Вы всем довольны?

- Как может быть иначе? Вы за свой счёт издали мою книгу и сегодня она продаётся во всех ваших магазинах!

- Большинство авторов не понимает, что через издательство проходит невероятно огромный поток книг. Мы так загружены работой, что на сантименты не остаётся ни времени, ни сил. Дело - прежде всего.

- Пусть не сразу, но я это оценила. А остальное – переживу…

Эмоции проходят, а книги – остаются!

Быть звездой экрана? Не моё!!!Когда твоя книга вышла в свет и продается во всех магазинах города, казалось бы, автору наконец можно выдохнуть и перевести дух. Я по простоте душевной тоже так думала! Однако, взобравшись на одну вершину, впереди видишь десять новых… Да, издательство взяло на себя большинство забот по рекламе и продвижению моей книги, но делать это самое продвижение без участия автора, мягко говоря, не принято. Поэтому, когда позвонили и предупредили, что завтра надо явиться на съёмку четырёх (!!!) роликов, потому что в Алматы (всего на один день!!!) приехал известный московский видеооператор Константин Постнов, я лишь вздохнула: «Хорошо, буду».

Кто не знает, какая в Алматы жара в июле, тому крупно повезло! Несмотря на раннее утро, солнце уже невыносимо пекло. Добравшись к месту съёмки, я обнаружила, что платье прилипло к ногам, причёска опала, а макияж потёк во всех направлениях сразу. Но Константин, расставляя свет и перенося оборудование, был на удивление бодр. Первый ролик снимали на открытом воздухе, в беседке в форме яблока – видимо, она чем-то понравилась оператору. Казалось бы, что сложного: сесть на лавочку, взять в руки книжку, произнести заранее подготовленный текст… На пятом дубле задача уже не казалась мне такой простой, а на десятом я, изнемогая от жары, уже еле выдавливала из пересохшего горла хриплые звуки… Но неутомимый оператор носился с камерой, как заводной! И постоянно менял ракурс и место съёмки: то его не устраивал шум фонтана, заглушающего слова, то тень падала на лицо объекта (то есть меня), то свет «недотягивал» или «перетягивал»…

Слава Богу, остальные ролики было запланировано снимать в зале книжного магазина Издательства, куда мы отправились чуть ли не бегом, потому что находиться на открытом воздухе стало уже просто невыносимо. В зале работали кондиционеры, и я облегчённо вздохнула. Как оказалось, совершенно напрасно! К следующей съёмке надо было переодеться в другое платье, соответственно, сделать причёску и макияж. Но в крохотной каморке без окон и нормального освещения, которую нам выделили, сделать это было не реально! Пот не просто катился по мне градом, он тёк ручьём, платье прилипало к спине, перекручивалось и не хотело натягиваться, я задыхалась и уже не надеялась выползти из этой каморки живой… Каким-то чудом мне всё-таки удалось выбраться и предстать перед безжалостным глазом видеокамеры в свете раскаленных осветительных приборов (ведь в помещении недостаточно света!!!).

И весь кошмар начался сначала. Команда, движение, текст… Здороваешься, берёшь в руки книгу, открываешь рот, пытаясь произнести с выражением какие-то слова, которые становятся ненавистными уже на третьем «прогоне»! Честно, это был какой-то непрекращающийся ужас! На седьмом дубле уже хотелось просто запустить книгой в чёртову камеру, всё бросить и убежать домой. Но…было стыдно. Ведь оператор просто делал свою работу, причём делал профессионально,честно, без пауз и перекуров, стараясь максимально использовать световой день, выбрать наилучшие место и ракурс съёмки. И делал он это не для себя, а для совершенно незнакомого человека, которого впервые видел, стараясь «вытянуть» на необходимый уровень и обеспечить должное качество съёмки рекламного ролика о книге, которую он даже ещё не читал. Пользуясь случаем, искренне хочу поблагодарить Константина Постнова за выдержку и профессионализм съёмки. К моему стыду, я оказалась не самой способной актрисой

Слава Богу, в оставшихся двух роликах решили снимать не меня, так как использовать окончательно выдохшуюся, измочаленную, охрипшую «авторшу» уже не представлялось возможным. Ситуацию спасли две девушки из «группы поддержки», ДианаНабокова и Евгения Великданова, которые не поленились подъехать на съёмку после своего рабочего дня. Вот их-то и «мучал» до самой темноты неутомимый видеооператор! До сих пор не перестаю удивляться, сколько людей помогали и помогают мне до сих пор в таком непростом деле, как издание и продвижение книги. Огромное всем спасибо за участие, друзья!

Позже, просмотрев видеоролики, я оценила старания Константина и убедилась, что он в своей педантичности был абсолютно прав! Если отбросить эмоции, в сухом остатке мы получили отличные рекламные видеоролики, которые украсили презентацию книги и её рекламную страничку на сайте, а также были запущены в прокат на плазменных телевизорах во всех книжных магазинах издательства.

Что касается меня, то я окончательно убедилась, что сниматься «на камеру» – чертовски утомительно! Ведь съёмки - это огромный, каторжный труд на пределе человеческих сил! И как только артисты кино с этим справляются? Значит, правильно сделала, что во время специализации на журфаке ТГУ не выбрала тележурналистику! Быть звездой экрана – это не моё!!!

100 друзей = 1 аудиоролик «Не думай о секундах свысока»... Кто не знает этих строк, ставших классикой!? Но я даже не представляла, насколько верна эта истина.

Итак, дано: Издательство планирует запустить рекламный аудиоролик в точках продаж книги "Точка бифуркации". Формат ролика 30 секунд, два языка - казахский и русский. Казалось бы, проще некуда. Но.... в игру всегда вступает эта маленькая частица. И всё переворачивается с ног на голову. Всё просто, но... студия издательства перегружена, рекламщики "зашиваются", а сроки, естественно, горят... Ну в конце-то концов я профессиональный журналист, специализацию по радиожурналистике проходила, как-нибудь с крохотным аудиороликом справлюсь! О, это коварное слово - САМОНАДЕЯННОСТЬ! Оно отомстило мне по полной программе! Впрочем, по порядку.

С чего начинать? С текста, разумеется! Но как "впихнуть" в крохотный временной промежуток информацию о том, ЧТО издано, ГДЕ именно, КОГДА вышло И О ЧЁМ вообще речь? Да ещё и "закрутить" интригу, чтобы люди, гуляющие по торговому залу, заинтересовались?! При любом, даже самом минимальном наборе слов и самой быстрой скорости чтения с секундомером в руках меньше трёх минут не получалось! Вконец отчаявшись, взяла в руки карандаш и вычеркнула всё, руководствуясь основным правилом редакторской правки: "Не укладываешься в формат? Сократи первый абзац. Затем сократи последний! Оставь только то, что отвечает на вопросы "Что? Где? Когда?". И правило не подвело! Худо-бедно, с текстом управились.

Что дальше? Ну конечно же, перевод! И вот тут-то случилась основная "засада". Найти профессиональных переводчиков на казахский язык - как иголку в стоге сена. Куда бы я не позвонила, к кому бы не обратилась, всюду под вежливым предлогом получала отказ. Во-первых, перевод нужен был срочно. Во-вторых, браться за такой мизерный формат, как 30 секунд, никто не хотел. Не знаю, что бы делала, если бы не помощь моих подруг-казашек. Асем Бегасилова перевела текст, Шолпан Жаксыбаева сделала редактуру. Без их помощи ролика на казахском языке просто не было бы.

Далее сюжет развивался ещё стремительнее. Где записывать ролик? Студии, в которые я по наивности сначала обращалась, "заряжали" за запись 30-секундного ролика такие деньги, что я просто теряла дар речи! Ну да, я понимаю, студийное оборудование, качество записи и прочее... Но не за стоимость же половины автомобиля! И снова на помощь пришли друзья. Мояпопоруг Поэтесса Валентина Рассыпнова вспомнила одну домашнюю студию, в которой записывала песни на свои стихи (помимо поэтического дара, она ещё и прекрасно поёт).

И вот, исполненная надежд, я стою перед студийным микрофоном на специально скошенном деревянном помосте. Голова при этом задрана вверх, так, что шея моментально затекает. Но - искусство превыше всего - так обеспечивается лучшее качество голоса и вдохи-выдохи говорящего не попадают в микрофон. Дальнейший кошмар под названием "запись текста" продолжался несколько дней. То я ударение не в том месте фразы поставила, то интонацию снизила, то нужный темп речи не удержала... Именно здесь, в студии, я поняла, что голос не обманывает! Он расскажет о владельце абсолютно всё: пол, возраст, темперамент, вредные привычки, здоровье и душевное состояние! Скрыть ничего не получится, как бы вы ни старались! Увы, мой голос сразу дал понять, что от идеи записи аудиокниги в собственном исполнении лучше отказаться. И 30-секундный рекламный ролик - это мой предел:((( Да, но что делать с записью ролика на казахском? Сначала под руководством Шолпан я пыталась начитать текст сама. Но мой "рязанский акцент" не поддавался никакой коррекции! И где-то на 59 дубле Шолпан, потеряв терпение, сказала: "Где эта твоя студия, давай я сама запишусь! В конце концов, я же «кiндiк шеше» ( кiндiк - пуповина, шеше- мать) твоей книги". И она замечательно справилась, чуть ли не с первого раза "попав" в нужную интонацию и темп.

Поэтому, когда мой друг композитор Юлий Буркин, которому я отправила предварительные записи ролика, заметил: "Девушка-казашка намного лучше тебя читает", я даже не стала спорить. Факт есть факт. "Ты, как автор, слишком вовлечена в то, о чём говоришь, а в ролике лучше было бы более отстранённое чтение," - констатировал Юлий. И прислал музыкальный фрагмент из своей песни, которого как раз и не хватало для того, чтобы приступить к монтажу.

Легко сказать "приступить"! Как будто монтажёры роликов у нас сидят без дела на каждом углу! Да их днём с огнём не найдёшь, а если и отыщешь, то они тебе окажутся совершенно не по карману! И снова спасла поговорка "Не имей сто рублей, а имей сто друзей." После долгих приставаний с просьбой помочь с поиском нужного человека, друзья посоветовали обратиться к Светлане Ганчевой, которая и спасла рекламный ролик, сведя воедино и текст, и голос, и музыку. В итоге аудиозапись была отправлена в издательство в положенный срок и уже через пару дней ролики зазвучали во всех точках продаж книги. Каким он получился, мог ли быть лучше, судить не берусь. Главное, он был сделан и свою задачу исправно выполнил.

Вместо эпилогаЕсли вы думаете, что эти истории - о моих "авторских страданиях", то вы ошибаетесь! Эти истории - о моих друзьях, которые пришли на помощь по первому зову, несмотря на свою занятость в семье, загруженность по работе, удалённость от Алматы и прочие обстоятельства. Пользуясь случаем, хочу сказать спасибо всем, кто принимает живое участие в продвижении моей книги! Чувство локтя - это самое прекрасное ощущение, которое "Точка бифуркации" принесла в мою жизнь. У меня есть друзья! Благодарю тебя, Вселенная!

06 - "Теннис, любовь и терпение". Лирический психологический рассказ. Светлана Зассеева

Мои дела привели меня в эту часть Алматы — далёкую от привычных маршрутов. Солнце было нежарким, мягким, его лучи только-только начинали золотить верхушки деревьев. Я шла, погруженная в свои мысли, пока не увидела вывеску: «Эйс». Я остановилась. Теннисный центр.

Давно я хотела побывать на кортах, посмотреть на тренировку. Побыть в этой атмосфере. Подышать спортивным воздухом, густым от напряжения и азарта. Но всегда не до этого. А тут…

«А почему бы и нет?» — разрешила я себе вернуться хотя бы на мгновение туда, где нет дедлайнов и списка дел, а есть только мяч, сетка и свобода движения.

Я прошла к открытым кортам. Утро только набирало силу — воздух был свежий, звонкий, и откуда-то уже доносился сухой, чёткий звук ударов.

Я остановилась у небольших рядов для зрителей — даже не трибуна, так, несколько скамеек вдоль ограждения. Выбрала место в тени и села рядом с женщиной лет пятидесяти — в светлой льняной рубашке и кепке в тон.

Она чуть улыбнулась и подвинулась, освобождая место. На теннисных трибунах не разговаривают. Женщина тихо прошептала:

— Уже начали.

Я опустила сумку на землю, откинулась на спинку скамейки, сложила руки на коленях и просто стала смотреть.

На корте группа ребят — мальчики и девочки — уже стояли в ряд, ожидая указаний. Тренер — молодая женщина в светлом спортивном костюме — прошлась вдоль, внимательно оглядывая маленьких спортсменов: кому-то поправила волосы, кому-то напомнила завязать шнурки, кому-то — надеть кепку.

Она хлопнула в ладоши:

— Итак, начинаем с разминки! Бег по периметру, потом растяжка.

Дети оживились, побежали друг за другом. Тренер подбадривала:

— Быстрее, быстрее! Чувствуем ноги, дышим ровно!

Я невольно улыбнулась, глядя, как они стараются, как не хотят отставать, как горят их глаза. В этом было что‑то по‑настоящему живое и искреннее.

Однажды, когда моя дочка была в подготовительной группе детского сада, преподавательница по физкультуре сказала:

— У вашей Кристины хорошие данные для спорта. Упорство. Желание быть первой.

Мне было неожиданно это услышать. Я с лёгким недоверием окинула взглядом её поджарую фигуру. Моя-то дочь — красавица.

Преподавательница меня поняла и засмеялась:

— На меня не смотрите — я лёгкой атлетикой занималась. А вам любой вид спорта подойдет. Выбирайте. Главное — характер.

Наша семья была обычная, не спортивная. Строители. Сама я в детстве с удовольствием занималась танцами. Когда дочери посоветовали заняться спортом, я прислушалась. Я человек советского воспитания — послушный: если сказали «надо», значит, надо. Профессионалы зря не скажут.

Это был тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год. Какие у нас тогда были познания о спорте? Уроки физкультуры в школе да спортивные передачи по телевизору.

Вот я и стала думать, каким видом спорта может заниматься девочка почти семи лет? Тем более не просто девочка, а моя — родная. Умница, красавица. На сколько хватило у меня фантазии, придумала — большой теннис.

Теннис… Почему именно он? Даже не знаю. В моем воображении мелькали девочки в белых юбочках, которые легко порхали по зелёному полю, перекидывая мячик через сетку. Что-то в этом казалось красивым, почти сказочным. Наверное, когда-то увидела по телевизору — и запомнилось.

— Сегодня работаем над подачей, — донесся звонкий голос тренера.

Она медленно показала движение: плавно подбросила мяч вверх, на мгновение замерла и сделала замах. Дети, затаив дыхание, повторяли за ней — сначала в воздухе, потом с мячами. Я ловила их выражения лиц: сосредоточенность, азарт, иногда – растерянность. Замах — хлопок – мяч летит через сетку. Женщина рядом вздохнула, словно с облегчением, и сказала тихо:

— Каждое утро сюда прихожу. Внучку привожу. Наблюдаю.

Я кивнула, не находя слов, но чувствуя, что понимаю её просто идеально.

В том восемьдесят восьмом году я записала свою Кристину в абонементную группу по большому теннису в ЦСКА. Далековато ездить, но цель уже была определена.

После работы я забирала её из детского сада и везла через весь город на автобусе — три раза в неделю. Она тренировалась, а я ждала… Точнее, мы ждали. С нами ездил и младший сын. Потом все вместе возвращались домой.

А дома нас встречал недовольный муж. Он обрушивал на меня гору претензий и ... ни одного понимания. Ему хотелось, чтобы после работы его встречали дома, а не «болтались по автобусам до вечера». Чтобы еда стояла на столе, одежда приготовлена, и он мог спокойно отдыхать, а не переживать. И вообще:

— Дурацкая затея, — говорил он. — Зачем маленькую «соплю» возить куда-то? Вырастет — сама чем-нибудь займётся.

Я не отступала от задуманного, хотя одной было тяжело — работа, дом, дети. И однажды решила все-таки пробудить сознательность в голове мужа. Предложила:

— Съезди сам. Забери её, отвези на тренировку и подожди. У них на базе очень красиво — зелено, птички поют… А мы с младшим дома займёмся ужином.

И вот через три часа они вернулись. Муж был злой, как черт.

— Это невыносимо! После работы — голодный, не мытый, уставший… Где ты там красоту увидела? Какие к чертям «птички»?

С тех пор он стал понимать чуть больше.

А мне там действительно нравилось все. Территория ЦСКА была очень ухоженной — много зелени, цветов. И главное — тренеры и тренировки. Кристина была счастлива. В любую свободную минуту показывала:

— Смотри, надо так… а потом вот так!

Через месяц ее пригласили в школу олимпийского резерва. Теперь мы ездили каждый день: утром я завозила ее туда перед работой, а вечером забирала.

Когда ребенку хорошо — тогда и я счастлива.

На корте продолжалась тренировка. Дети — так и хотелось назвать их юными теннисистами — играли попарно друг с другом. Кто-то уже уверенно отбивал удары, кто-то еще неловко замахивался, но все старались изо всех сил.

Тренер стояла у края корта, внимательно следила за каждой парой и время от времени бросала короткие команды:

— Миша, не торопись!

— Маша, держи ракетку повыше!

— Алан, чувствуй мяч, — говорила она мальчику в красной футболке. — Молодец!

Голос у нее был спокойный, ободряющий, без раздражения. Я смотрела, и на душе становилось так тепло.

Женщина рядом отхлебнула чай из термоса и тихо сказала:

— Моя уже участвовала в соревновании — «Красный мяч».

В её голосе звучала гордость, а в глазах — та самая тихая радость.

Я кивнула, не отрывая взгляда от корта. Дети семи-восьми лет играли красными мячами — лёгкими, мягкими, удобными для маленьких рук. Они отскакивали не слишком высоко и не слишком быстро — в самый раз для начинающих. Корзина с этими яркими мячами стояла у сетки.

Я смотрела на них и думала о том, как всё изменилось. Тогда, в восьмидесятых, не было ни красных, ни оранжевых мячей — только желтые, стандартные. Одинаковые для всех. Они тяжелее, отскакивали резче, и первые тренировки давались с трудом.

Маленькие спортсмены учились не столько играть, сколько терпеть: терпеть усталость, терпеть неудачи, терпеть строгий голос тренера. Они не делали скидок на возраст: «Привыкай». Будто проверяли на прочность.

Помню, как моя Кристина впервые вышла на корт — в белой футболке, с косичками, торчащими из-под кепки. Ей было столько же, сколько этим детям сейчас. Она волновалась, руки дрожали, ракетка казалась слишком тяжёлой.

Когда я увидела надутые мозоли на детской ладони, у меня был шок! Растерялась не на шутку. Что делать? Что делать?!

— Да ничего страшного, — дочка заклеила их пластырем и помчалась на тренировку.

А у меня начало появляться какое-то чувство вины. Правильно ли я поступила? Это же я выбрала! И ради чего такие мучения? Такого я совсем не ожидала.

Позже появились кровавые мозоли. Меня накрыло. Всё, хватит! Перед глазами — детская ручка, натруженная, заклеенная-переклеенная пластырями. А чувство вины копилось, росло. Оно давило меня, душило. «Что я наделала?! Из-за моего недомыслия ребёнок мучается!»

— Да всё нормально! Пройдёт! Ничего страшного! — Кристина не унывала.

Ей всё нравилось. У неё появилось много всего нового: и знакомые, и слова, и песни, и выражения, и совсем другой образ жизни. В шесть утра — подъем и… побежала. Кроссы по стадиону.

Где-то через полгода она как-то заболела. Температура поднялась высокая, и во сне она махала ручками так, будто отбивает мячик. И старается, старается… ещё что-то говорит, говорит. Смотреть на это было тяжело.

Я подбежала, обхватила её, прижала к себе и ... заревела! «Какая же я дура! Как можно было отправить несмышленого ребёнка на такие мучения?!» Я сидела на полу возле кровати и рыдала. Все, что так долго душило меня внутри, наконец вырвалось наружу.

А Кристина отлежалась и просто умчалась к своим. Соскучилась! Больше она никогда не болела.

На корте играли. Стук мячей, шаги, короткие команды — всё это складывалось в утреннюю симфонию. Я просто смотрела, слушала и дышала. Краем глаза взглянула на женщину, сидящую рядом.

Она была погружена в свои мысли, смотрела на корт так пристально, будто видела там что-то свое. Я невольно засмотрелась на нее: спокойное лицо, седые пряди, выбившиеся из-под кепки, руки, сложенные на коленях.

Тогда я тоже болела за свою дочку. За её первые неуверенные шаги, за промахи и маленькие победы, за каждую слезинку и каждую улыбку.

Я много лет стояла у ограждения и ловила каждое ее движение. Когда она промахивалась, я сжимала пальцы так, что ногти впивались в ладони. Когда отбивала удачно – едва сдерживала крик радости.

Я переживала за нее так сильно, будто сама играла: мысленно подсказывала, где встать, как развернуться, когда ударить.

Потом Кристина выросла. Мы с мужем только успевали встречать и провожать ее. Тренировки, соревнования. Вокзал, аэропорт.

Постепенно моё чувство вины затихало. Когда Кристина вошла в сборную, внутри стало спокойно.

Сейчас она мастер спорта. Тренирует ребят. Замужем. И однажды сказала:

— Мама, я тебе так благодарна за теннис!

Я глубоко вдохнула. Почему‑то именно сейчас, рядом с этой незнакомой женщиной, я почувствовала, как внутри что‑то оттаивает. Как же хорошо было вот так — без слов, без спешки, без «надо». Просто сидеть в тени, дышать утренним воздухом, без всяких ожиданий. Просто быть здесь.

Женщина вдруг улыбнулась, и в этой улыбке я увидела, что-то очень знакомое — ту самую радость, которую испытываешь, когда видишь…

— Вот она – моя радость! — воскликнула она.

Тренировка кончилась. К ней подбежала девочка в белой футболке, розовых шортах и кепке. Я подняла глаза на тренера. Кристина улыбнулась и помахала мне рукой.

— А это – моя радость, — тихо сказала я.

Аннотация:

Иногда жизнь похожа на затяжной матч, где победа зависит не только от силы удара, но и от умения ждать, прощать и не уходить с корта раньше времени.