Крупа #1

01 - "Там-Тарам!" Новогодняя пьеса в стихах, Андреев Пётр

Действующие лица и исполнители:

АВТОР, АЛЁНКА (Снегурочка), ВАЛЕРА (Дед Мороз), БАГДАТ (Хозяин дома), СНОХА (Жена Мужа), МУЖ (Сын Багдата), Алан (Сын Снохи), ТЁТКА (друг семьи). Аниматоры: ОПТИМУС ПРАЙМ, ДЕСИПТЕКОН, ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК, КАРАТЕЛЬ, МАЙОР АМЕРИКА. ГОСТИ (мужчины и женщины среднего и старшего пенсионного возраста)

Сцена первая. Интро.

АВТОР выходит на сцену.

АВТОР: Удел актёра скоротечен и не везде зовут его.

Надеется, что будет вечен – судьба решает за него.

Однако есть одна неделя, а может быть и даже две.

Когда артистов рвут на части – под конец года – в Декабре.

Вся жизнь на время замирает и переходит в дальний план.

На первом – прочно детский садик, корпоративы, Там-Тарам!

И вот уж всюду приглашают, сорят деньгами, слёзы льют.

Артист, как ангел над полями, парит над миром – там и тут.

Играть Мороза уж не сложно – приехал, натянул костюм.

Речёвку выпалил натужно, поохал и присел на стул.

Стишата вежливо послушал и в «заморозки» поиграл,

Спел громко песенку про ёлку. Погасли свечи – кончен бал!

Затем собравшись, с шумом, с гамом и быстренько поймав такси,

Скорей, скорее с глаз убраться – других, таких - же веселить.

Коль повезёт – Снегурка тянет, дуэт работает ништяк.

А нет, чего уж? – есть и ладно, получится и так, и сяк.

Не сильно можно напрягаться и горло драть. За Новый Год.

Деньжат достаточно набраться и месяцы не знать хлопот.

Год сей не будет исключеньем. Так просто думал наш герой,

Летя навстречу приключеньям. Напялив шапку с бородой.

Пришла пора – открылись двери, и в этот Новогодний Чёс,

Валера – парень скромный, нервный - Деда Мороза службу нёс.

Снегурочкой была Алёнка – лицом румяна и бела,

И грудь четвёртого размера, носила с лёгкостью она.

Метель под вечер разыгралась, завьюжило и занесло.

Среди сугробов пробирались, уж тридцать первое число.

Сцена вторая.

ВАЛЕРА ждёт АЛЁНКУ в машине, чтобы ехать на выступление.

АВТОР: В видавшем виды механизме, который снегом занесён.

Сидел Валера с жаждой жизни, за запорошенным стеклом.

Машина снегом укрывалась и бутерброд давно остыл,

Алёнка всё не появлялась – Валера чёта загрустил.

Смотрел вперёд, где руль и печка, и по стеклу текла вода,

В моторе коротнула свечка. Сказал он просто в никуда:

ВАЛЕРА: Зачем ты снег, здесь всё укутал? Зачем дороги завалил?

Все планы на сегодня спутал! Но всё же сказку подарил!

Ну, ты, давай! Хорош здесь сыпать! Работы будет сёдня в край!

Сугробов уж и не расчистить – в других местах, иди – сверкай!

Лети к горам! Лети к полянам! На север вьюжный, нас забудь!

По перелеску и бурьянам! Дай от себя всем отдохнуть!

АВТОР: Горел вверху огонь небесный, кругом и всюду чистота.

Притихший город бессловесный – сжимает сердце мерзлота.

Тепло в салоне, есть печеньки, а за окном шумит метель,

Валера задремал маленько - Алёнка постучала в дверь.

Сцена третья.

ВАЛЕРА и АЛЁНКА приезжают в дом БАГДАТА их встречает МУЖ.

АВТОР: На Новый Год заказ последний. Приехали – огромный дом.

Колонны, паркинг, клумбы, ели – дизайнерский ландшафт кругом.

Хозяин выскочил навстречу, в цветных галошах - майкою с принтом.

И трясся сильно он под вьюгу, как лист осины - под зонтом.

Валера гордо распрямился, откашлялся и принял вид,

И руку протянув для встречи, поправил челюсть - Дзен постиг.

МУЖ: Мы ждали. Только, что так рано? Артистов полон дом у нас.

Ща аниматоры играют, затем, попозже бы позвали Вас.

ВАЛЕРА: То не беда. Мы торопились. Пораньше можем же начать.

Досрочно - бы освободились и по домам – эН-Гэ встречать!

МУЖ: У нас есть тайминг – всё по плану! Вы после Марвела, а я к гостям.

Налево в ванну проходите, потом - по списку. Там - тарам!

АВТОР: Валера кисло улыбнулся и подрасстроился слегка.

Хотел пораньше – вот засада, но делать нечего – игра!

МУЖ: Еще пожалуй не забудьте, предупредить должна-б жена,

Сынку Аланчику – спасибо, за сырник, фри-картошку, бургер,

четыре недоеденных блина!

АВТОР: Потом добавил, разъясненье, перехватив Валеры взгляд.

Актёр желал уж приземлиться, сообразить, чего хотят!

МУЖ: С тех пор, как ёлку нарядили, ребёнок, что недоедал,

Так трогательно, так обережно, Морозу в миске оставлял.

Поставит хавчика под ветки, шагов на десять отойдёт.

И ждёт… Придёт Мороз трескучий… И угощенье заберёт.

Недели две уж ожидает, подушку притащил, матрас.

Но только глазки закрывает, пустая миска - каждый раз!

Ведь мальчик очень недоволен, старается ночей не спит,

И очень ждёт, когда-ж, «Спасибо!» Мороза Деда прозвучит.

АВТОР: Валера покивал главою, к груди ладони приложил,

Мол будет всё в порядке, открыл хлебало и спросил.

ВАЛЕРА: А кто расплачиваться будет? Получим мы когда расчёт?

Никто, надеюсь не забудет? Расстанемся друзьями? Вот!

МУЖ: На этот счёт не волновайтесь! Ещё двенадцать не пробьёт.

Услуги щедро мы оплатим. Ща только Папка подойдёт!

ВАЛЕРА: (вытаскивает телефон, набирает номер)

Ну ладно, верить будем! Но чтобы - без обмана! Ждем!

Алёнка – выходи скорее! Достал уж этот телефон!

АЛЁНКА: Всё на мази? Откройте двери! Сосулька я-уж изо льда!

Валера, ё-ма, старый мерин! Шуруй быстрее! Я-ж Звезда!

АВТОР: Дверь заскрипела, отворилась. Снегурка в снежный сад вошла.

Чихнула, сплюнула и в книксене склонилась – похожа на сугроб была.

АЛЁНКА: Ну наконец-то! Чуть не дала я дуба, и не отправилась к творцам.

Скорей в тепло! За чашку чая - на всё согласна. Там – Тарам!

МУЖ: Я позову, как будет нужно, когда настанет шоу - час.

Надеюсь, повторять не нужно, чтоб никакой утечки с Вас.

(показывает рот на замке)

ВАЛЕРА: Не сумневайтесь – профессионалы! Всё четко будет «рот – замок».

Отлично выступим, развеселим, что нужно. Довольны гости - пробка в потолок!

Сцена четвёртая.

ВАЛЕРА и АЛЁНКА заносят костюмы в ванную и начинают переодеваться.

ВАЛЕРА: (наливает из термоса протягивает Алёнке)

Держи, подруга дней суровых, хлебай и помни доброту.

На слове я ловить не буду, но приглашение приму.

АЛЁНКА: (отпивает)

Ой, хорошо! Но, только это… Давай, ты сильно не борзей…

Губу скатай. И то и это… Получишь, хахаль звиздюлей!

ВАЛЕРА: Ну началось… Подайте чаю… На всё согласна. Там- Тарам!

А отогрелась – вот и здрасте. Как тебе верить, Звёздная Мадам?

АЛЁНКА: Ой началось! Не нова песня… Остынь, умойся…Не грущу!

Я на работе не флиртую. Друзей в постели не ищу.

(залпом выпивает содержимое)

АВТОР: Вот так вот - с шуткой-прибауткой. Ходил Валера в бороде.

Без парика в одном халате и валенках в босой ноге.

Алёнка шарилась в смартфоне, смотрела мемы и тик-ток,

И увлеклась себе на горе. Парик уехал, с заду-наперёд.

Стремглав, так время пролетело. Тепло и сухо – Новый год!

Расслабились и задремали. Настойчиво стучали в двери. Вот!

Покашляв и прочистив горло, толкнул хозяин в ванну дверь.

Артисты сразу встрепенулись, поднявшись с пола без потерь.

Алёнка к зеркалу рванула. Валера принял грозный вид.

Хозяин заглянул к актёрам, сказал, что скоро пригласит.

Костюм поправлен – брови в стрелку, В порядке шуба, борода.

Прошли последнюю проверку – на низком старте господа.

Тому цена - томленье духа. Пускай зовётся куражом.

Валера почесал за ухом. Алёнка выгнулась ужом.

Минут через пяток – пятнадцать. Чуть слышно скрипнул интерьер.

Как хищный зверь, хозяин - барин актёров выпустил за дверь.

МУЖ: Ну, что-же, люди-человеки, заветный час, момент настал.

Раскрыть пошире рты и веки, желает зрительный наш зал.

Хочу, чтоб было чики-пики и чтобы гости Там-Тарам!

Челом своим великоликим, готовы были к фанфарам.

Сцена пятая.

МУЖ, ВАЛЕРА, АЛЁНКА в костюмах идут в зал выступать.

АВТОР: Зажав в руках свои пожитки, и полы платья подобрав,

Снегурка выбралась за Дедом, входные двери миновав.

Валера двигался степенно, спины хозяйской ориентир,

Чуть впереди маячил ленно, актёров нынче бригадир.

Прошли длиннющим коридором – четыре метра потолок.

Пилястры с арками по стенам, пополз по спинам холодок.

Перед огромными дверями хозяин подал знак рукой.

Актёры, затаив дыханье – остановились на покой.

МУЖ: Зайду разведать обстановку о результатах сообщу.

Тут стойте, Вы наизготовку. Я время чуть подсокращу.

(заходит в зал)

АВТОР: Когда раздвинулись портьеры, шум праздничный глаза хлестнул.

Через мгновенье всё затихло. Валера плюхнулся на стул.

Но не успел закрыть он очи, трубой вдруг голос загудел.

И пожелав: - «Спокойной ночи!», зелёный Халк в проём влетел.

За ним посыпалися следом: Оптимус Прайм, Десиптекон,

Железный человек, Каратель, Майор Америка с щитом!

От этой публики от пёстрой, Снегурка с Дедом напряглись,

Затем попятились немного, но мигом в кучу собрались.

Коллеги шумно отдувались, снимали маски и щиты.

Каратель с Ржавым человеком, стянули с Халка кулаки.

Оптимус Прайм, Дисептикону пытался каску оторвать.

Майор Америка старался, друзьям актёрам помогать.

ХАЛК: Ой, хорошо… Хоть свежий воздух. Уже на рака я похож.

Ещё такое выступленье и тихо, тихо в гроб сползёшь.

Скорей отсюда, на просторы, и чтобы попрохладней там,

Век мне на лодке не кататься! Быстрей, Ребята Там-Тарам!

(ХАЛК замечает ВАЛЕРУ и АЛЕНКУ и поворачивается к ним)

Удачно выступить, Коллеги! Народ здесь вроде ничего!

Но постараться Вам придётся. Ведь это всё для одного!

АВТОР: Тут аниматоры заржали. Про что товарищ намекал…

Валера ничего не понял, башкою только покивал.

Собрав костюмы и манатки, они на выход подались.

Хозяин их позвал украдкой. Алёнка с Дедом в бой рвались!

Владелец быстро возвернулся, махнул рукой, мол – Начинай!

Алёнка выпрямила спину, грудь колесом. Бедро – сверкай!

Музыка сказки заиграла, хозяин двери отворил.

Снегурка с вызовом шагая, давила каблуком настил.

Алёнка скрылась за дверями, загомонили голоса.

Валера с сердцем, чтоб отвлечься, рукою трогал волоса.

Затем, поёрзавши на стуле, поднялся. Шагами смерил коридор.

Мороз, Мороз – сигнал раздался. Вступил Валера в разговор.

Поправил бороду и шапку, на пузе затянул кушак.

К двери тихонечко пробрался, рука спустилась на рычаг.

Ладонью вниз и дверь открылась. Рванул тихонько на себя.

Волненье, где-то испарилось, замерзло под полом скрипя.

Сцена шестая.

ВАЛЕРА заходит в зал к гостям и АЛЁНКЕ, которые стоят возле ёлки.

АВТОР: Огромная открылась зала - пять метров где-то потолки.

Повсюду мэбэль. Два экрана! Три пальмы в кадках и цветов горшки.

Ковёр – персидских рук творенье! Имел серьёзный габарит.

При нападеньи иль защите, надёжно будет танк укрыт.

По центру ёлка и пред нею гости, что разодеты в пух и прах.

Неслабого размера Тётя, с колье из жемчуга в руках.

Валера поискал глазами, где мальчик? Где кормилец – то, Алан!?

Детей – совсем уж и не видно… Похоже было на обман…

Снегурка вышла из-за ёлки, ведя за руку пацана.

Морозу отлегло от сердца, вернулась в голос глубина…

ВАЛЕРА: А вот и я! Меня Вы ждали! Пришёл за внучкою своей,

Чтобы без горя и печали, встречали Новый Год скорей!

Какие люди – это чудо! Дом просто сказка! Ёлка блеск!

Я под огромным впечатленьем! Не праздник тута - слёт Божеств!

(ВАЛЕРА подходит к АЛАНУ и прикладывает руку к бороде, в знак благодарности. Мальчик побаивается)

Спасибо, Малый очень вкусно. Блины и сырник я поел.

И гамбургером тоже хрустнул. Картошка фри–мечтаний всех-удел!

(Гости переглядываются не понимают о чём говорит Дед Мороз)

АВТОР: Внезапно тишина настала, все звуки стихли, как-то вмиг.

Как говорят в таких случаях: - Ты результата не достиг!

Валеру пот прошиб мгновенно. Всё рассказал и те-ли закуся?

В улыбке расплылась мамаша. У женщин потекли глаза.

Сообразил, что всё в порядке и лихо посохом махнул.

И ожерелье с жемчугами, в одно касанье зачерпнул.

Раздался треск, порвалась нитка и Тётка сделала глаза.

Как град с небес, печаль убытка… Посыпалися жемчуга.

Мороз лишился дара речи. Стоял – не знал, чего сказать.

В мозгу одно лишь колотилось – придётся гонорар отдать!

А Тётя будто бы застыла, ногою стукнув жемчуга.

Немного губы покривила, улыбка всё-ж своё взяла.

ТЁТКА: Вот так и знала…Брать ведь не хотела. Лет десять без дела лежит!

И через силу уж надела. В пустую не прошёл визит…

АВТОР: Валера с мыслями собрался и отворил уж было рот…

Алёнка в бок его толкнула… Прикрой кабину, Идиот!

Молчала Тётка, мыслью собиралась, придумывала, что сказать.

Фантомы прошлого из шкафа – неловко было показать.

Ведь так случилось - бусы эти «Цыган с гитарой» подарил.

Всё говорил, что Итальянец, но от страстей язык забыл…

По-правде, непонятно было подделка иль орижиналь…?

Иль романтичных чувств утрата? Любви трагической финаль?

В таких нешуточных сомненьях, на празднике она была.

Но затевать скандал в Сочельник…?! Не захотела, не смогла.

ТЁТКА: Что не случается, то к счастью! Назло всем этим кошмарам,

Полно других аксессуаров! Уж скоро полночь – Там - Тарам!

Чтоб беды все остались в этом… Удача в будущем году!

(Показывает на рассыпанный жемчуг)

А бусы будут – нам прививкой! Смотри, Мороз -ДедовИч, Дедов!

Я если что - найду!

АВТОР:Валера глупо улыбался. Чутьё шептало – Пронесло!

Но Тётеньку он опасался. Под ложечкой уже пекло.

Алёнка вышла на средину и руки уперла в бока!

Сложила губы в секси смайлинг. На всех взирала свысока…

АЛЁНКА: Давайте, в круг мы дружно встанем, расскажем Дедушке стишок!

В игру весёлую сыграем! Забудем этот вот грешок!

(Показывает на то, что осталось от ожерелья)

АВТОР: Засуетились быстро гости, закопошились по ковру.

Смотрел влюблёнными глазами, Мороз на внученьку свою!

АЛЁНКА: Кто соберёт других побольше – получит мой подарок-приз!

Все дружно! Вместе! Мы поможем! Исполним-же судьбы каприз!

(В зал входит БАГДАТ)

АВТОР: Без стука, распахнулись двери, вошёл приличный господин.

В годах. С широкими плечами – когда-то пепельный блондин.

Запричитали шумно гости, чего так долго? Где бродил?

Багдат ответил на вопросы и внука на руках носил.

Валера подождал немного, пока улягутся страстя,

Ну а потом прочистив горло, сказал - начало возвестя.

ВАЛЕРА: Отлично, все уже собралися, давайте действовать начнём.

Скорей по парам разобрались и все невзгоды - нипочём!

АВТОР: Однако гости не спешили, Морозовым внимать словам,

И хором дружно голосили – в респект, в почет – хозяевам!

Валера тихо матерился – скрывала это борода,

Но подгонять не торопился – хватило бусов за глаза.

То вверх поднимет Деда руки, и якобы откроет рот.

Так сразу тонет в инфразвуке и с репликой опять пролёт.

И непонятно скока время, такие были бы дела,

Но сын хозяйский спохватился. Программа, как-никак была!

МУЖ: Ой, Папа, Папа, как мы рады, что возвратился ты домой!

Не ждали большей уж награды. Теряли внутренний покой.

Деду Морозу и Снегурке дадим же слово – пригласим!

Сыграем в ритме хоровода, а после перейдём в экстрим.

БАГДАТ: Идея есть малька получше, про исторический мейнстрим.

Несите быстро табуретку – дадим дорогу молодым!

АВТОР: Сноха метнулася за двери. Валера почесал парик,

Верёвка, мыло - пред глазами. Багдат всё выдал напрямик!

БАГДАТ: Внучок, чтобы уж в дань традиций и чудесов на Новый Год,

Расскажет пусть стишок с перчинкой, а дальше можно хоровод.

Затем за стол, за пышный сядем. Молитву воздадим Богам!

Споём, закусим и покурим… Как у людей, чтоб – Там -Тарам!

(Забегает СНОХА с табуреткой.)

СНОХА: Вот, Папа – всё, как попросили! Я с кухни притащила Вам!

Сказали, - хоба, табуретка! Всё с уваженьем, - Там-Тарам!

АВТОР: Торжественной минуты ради – установили мебеля.

В глухом пардоне – тёти, дяди, стояли аки тополя!

Ребёнок в радостном волненьи на центр у ковра вступил.

Откашлялся, залез на стульчик, разинул рот и приступил.

АЛАН: Когда-нибудь я стану сталым, блюзгливым, вледным сталиком.

В малазме лазум свой оставлю, одной ногой сагну в дулдом!

АВТОР: Немного гости изумились, застыли - челюсть отвалив.

Багдат на внука любовался, в улыбке зубы обнажив.

Усилья не пропали даром, свою он мудрость передал.

Не зря - же сочинял ночами, однако мальчик продолжал….

АЛАН: Длугих не буду я стесняться, плиличий глупых – моветон.

Собакам, коскам сподобляться и гадить, стая как волон.

Я никого не буду слусать, забыв про стыд нести пулгу,

И манной касечки откусав, я буду бледить наяву.

Забуду, кто - кому плисолся, все позывные – имена,

Лад буду если дом насолся. Кто - кому муз, а кто зена.

Ну а пока зиву, как знаю, назло всем голям и бедам,

Покамесь я не унываю… Идите на хел, Там - Талам!

АВТОР: Закончив мальчик поклонился, аплодисментов ожидал.

Но взрыв эмоций не случился. Народ с открытым ртом стоял.

ВАЛЕРА: Ну… Это…, раз такое дело, похлопать надо, Господа.

Ребёнок, он - не виноват, старался! Снегурочка, мешок сюда!

АВТОР: Немного гости оживились. Алёнка сидор принесла.

И поздравленья повалились. На праздник колея пошла!

Достали из мешка подарки: Конструктор Лего, пять кульков конфет,

Коньки и клюшку – шлем вратарский, ворота, кукольный буфет.

Аланчик, как-то растерялся, не понимал он, что к чему.

На взрослых уж не отвлекался, во весь свой рост залез в суму.

ВАЛЕРА: Ну и какой-же праздник зимний, без конкурсов, без заводных,

Ребёнок наш доволен сильно. Остался выход возрастных.

АВТОР: Валера вдруг за дверь сорвался и возвратился попозжа,

В своих красивых рукавицах, кусок материи держа.

Не первой свежести тряпица, зияла дырами с казан,

Один конец взяла Алёнка, другой Валера на аркан.

Своей рукой держал край верхний, на нижний валенком ступил.

Снегурка на другой сторонке – дуэт сей занавес явил.

ВАЛЕРА: Сейчас – же, Господа и Дамы игра такая предстоит,

Вам только через дыры в тряпке, пробраться строго надлежит!

АВТОР: На это гости, что постарше, давай причёсками кивать.

Мол им по сроку службы трудно, в сие препятствие нырять.

Давайте тех, кто помоложе, тех кто бодрей и веселей.

Сквозь невод этот пролезают. Шабаш и никаких гвоздей!

Валере стало сильно скучно, тоска накрыла с головой.

В который раз за этот вечер, он очень захотел домой.

Всё выходило как-то кисло, запал гостей был слабоват.

Не миновать переполоха. Хозяин дело спас – Багдат.

БАГДАТ: Ну что, Вы сонные тетери, где Комсомольский Ваш заряд?

Раздайтесь шире – окна, двери! Представьте - будто стройотряд!

АВТОР: Хозяин отошёл подальше, с разбегу в небо сиганул.

И рта раскрыть все не успели, через «забор» перемахнул.

Валера закричал, заохал. В ладоши от души забил.

Народ тут радостно захлопал и к упражненью приступил.

Тут началось… Летали люди. Забыв про страх, забыв про стыд.

Старушки прыгали, как дети – деды смеялися навзрыд.

А тех, что были помоложе стояли варежку открыв.

Старались выглядеть построже. Витал по залу позитив!

И гости так раздухарились, что не желали прекращать.

Валера подмигнул Алёнке, и принялся «снаряд» вращать.

Попрыгали, как на скакалке. Потом, как в армии ползли.

Сыграли также в догонялки. Короче, шорох навели!

Все раскраснелись, задышали, стояли гривы опустив,

Уже усталость ощущали, по семь потов с себя сложив.

Валера, мокрый под костюмом, с главой, кипящей в парике,

Чуть одурманенный парфюмом, застрял на финишном рывке.

Хозяин и другие гости, замолкли выпучив глаза,

Тянули спинушки да кости, включили фазу тормоза…

Потом опять заулыбались и загалдели всем кодлом,

И сами, как-то подсобрались. Рука за руку. Ёлочки кругом.

Сначала тихо, следом громче – ходил по залу хоровод.

Вопили люди, что есть мочи, ведь понимали – всё пройдёт!

Когда уж «ёлочку срубили», «она на праздник к нам пришла»

И «Песню песней» протрубили, на нет гармония сошла.

Настало время фотосессий, чтобы момент запечатлеть.

Поправки кинулися делать – себя получше лицезреть!

Вставали в ряд и так и эдак. С Дедом Морозом, без него!

Снегурочкою среди веток, и близко чтоб и далеко!

Когда фантазия притихла, энтузиазм совсем иссяк,

Алёнка начала прощаться, включив для этого медляк.

Валера посохом махая, рукой мешочек подхватил,

Как Мишка Олимпийский в детстве, душою в небо воспарил.

Друг - дружку поблагодарили, клялися вызвать через год,

Мороз с Снегурочкой в обнимку, к двери направились в обход.

Сцена седьмая.

АЛЁНКА и ВАЛЕРА выходят из зала к ним подходит БАГДАТ.

АВТОР: У выхода махали ручкой, спиною в двери сквозь прошли,

Друг другу кисло улыбнулись – шабаш и праздник провели!

Чуть после выступленья, когда Мороз покинул зал.

Хозяин поманил Валеру и что-то на ухо шептал.

Алёнка и не обернулась, неслась по лестнице скорей.

Стянуть костюм, переодеться, и чухнуть до родных дверей.

Валера снял парик и шапку, мешала очень борода.

Утёр рукой лицо с опаской, сказал, что – Больше никогда!

Затем раскачиваясь мерно вдоль коридорчика побрёл,

Вздымалась грудь, гудели нервы, ухмылкой рот его расцвёл.

Сцена восьмая.

АЛЁНКА и ВАЛЕРА переодеваются в ванной после домашнего выступления.

АВТОР: Закончен выход, смолкли шутки, костюмы брошены на пол,

Сошли натужные улыбки – настало время выйти вон.

Мотив мелодии старинной, что на казахском языке,

Заголосил через мобильный и оборвался вдалеке.

АЛЁНКА: Эт чо за музыка такая? Такую не слыхала я.

ВАЛЕРА: Сарыжайлау – песнь зовётся, в простонародье - Жазира.

Про горы, степи там поётся, леса, овраги и поля.

АЛЁНКА: Ну вроде всё прошло отлично. Дитё довольно, мама тож.

Ты, даже выступил прилично. А что с деньгами? Есть платёж?!

ВАЛЕРА: Покамест нет. Сказал хозяин, что он заглянет попозжа.

Глядишь на чай ещё подкинет, довольна будешь, Госпожа.

АВТОР: Раздался стук, раскрылись двери, вошёл решительно Багдат.

С улыбкой и с вином в фужере. Заметно было - очень рад.

БАГДАТ: Пусть Новый Год, Вам будет в хату. За ожерелье,

Сверх того, поверх десятки к гонорару, добавлю я «Шато Марго».

АВТОР: Деду Морозу улыбнулся, Алёнке хитро подмигнул.

Хлебнул вина, бокал отставил. Вздохнул и сладостно зевнул.

Валера с гордостью пригнулся, и руку к сердцу приложил.

Но крик снохи покой нарушил, и сердце к пяткам пригвоздил.

Все за хозяином рванулись и выбрались в просторный зал,

Там возле ёлки новогодней девичий голос помощь звал.

Сцена девятая.

Все сбежались в гостиную, где на полу под ёлкой лежит АЛАН рядом на коленях сидит СНОХА.

АВТОР: Она стонала, голосила и умоляла всех и вся,

Она лежала подле сына молитву небу донося.

СНОХА: Аланчик, что с тобой Аланчик?! За что такая кара мне?

О боги, в чём я провинилась? Грехи какие на мене?

МУЖ: Что тут стряслось? Ребенок синий и всё пытается вздохнуть…

Звоните скорой! Пусть приедут, осталось может пять минут!

СНОХА: Вот тут вот он стоял, у ёлки. Воздушный шарик надувал.

Потом закашлялся натужно и как-то странно задрожал.

АВТОР: Не выдержав такого горя Хозяин бухнулся на пол.

Затихший плач сменился криком, взрывая на куски весь дом.

Валера кинулся на помощь, к ребенку подбежав стремглав.

Алёнка молча наблюдала и тихо плакала в рукав.

Схватив Алана за грудину, Морозко приподнял детину

И сильно хлопнул по спине. Удар раздался в тишине…

Немедленно! Со свистом! Вдруг!

Жемчужина, переливаясь из горла детского неслась,

От пола отскочила раз и тут-же где-то потерялась.

Ребёнок захрипел, забулькал, закашлялся, порозовел

И к маме ручкой потянулся - от счастья горько, заревел.

Все поздравляли Валерона, и укоряли в крутизне.

А он мечтал-добраться бы до дому, расслабиться и выпить в тишине.

Артист всем скромно улыбался, собой доволен, даже рад.

Но тут привлек к себе вниманье лежащий на полу Багдат.

МУЖ: О боги, что-ж это такое? Наверно судный час настал.

Ребёнка я обрёл – на счастье! Какое горе – Папу потерял!

АВТОР: Тут все завыли, все заголосили. И воздали молитвы небесам.

Ревели женщины, а мужики стыдливо, скупые слёзы отдали глазам.

Валера как-то затаился и снова вспомнил отчий дом.

Душа болела, было грустно… В кармане брюк проснулся телефон!

Когда Жайляу заиграла, заголосила Жазира.

Отринув смерть, Багдат очнулся, и начал шарить круг себя.

И не нашедши телефона уставился с одра на тех,

Кто, молча стоя - видел чудо, не находил себе утех.

А мрачного Аида гость, раскинув руки,

На коврике, средь них лежал и где он есть соображал.

БАГДАТ: (поднимается)

Кто я? Что тут происходит? Какого лешего банкет?

ВАЛЕРА: Вот это номер! Дело плохо. Похоже гонорара нет…

МУЖ: Папочка, ты дома, а мы вокруг, твоя семья!

Такое чудо! Живы все, здоровы, давайте - же овации друзья!

БАГДАТ: (смотрит на Валеру и Алёнку)

А это кто, с довольной рожей? И бабу я не помню, ни буя!

Чутка расслабился и хоба – два лишних рта бросают якоря!

СНОХА:О! Папа, шо вы говорите? И Вас и внука этот господин от смерти спас.

А эта с ним…(показывает на Алёнку) Снегурочка…

Я вызывала, хотела, чтобы праздник был. А тут такое…

БАГДАТ: (смеётся)

Да я-же пошутил!

Давайте, раз в таком разрезе закончился ушедший год. Устроим пир!

Вина! Закуски! Музык прекрасных! Тостов озорных!

Пусть места здесь не будет грусти!

Нальём бокалы - выпьем за троих!

АВТОР: На стол большой, скатёркой белой, наставлена уж вмиг, еда!

Расселись гости дорогие, забыв про горе навсегда.

Сноха придерживала сына и целовала каждый раз,

Как губы к темю подносила, слеза катилась с карих глаз.

Потом икру подали, фрукты, шашлык и тазик Оливье,

А лица явно выражали – наладилось, что бытие.

Под звон тарелок, ложек, вилок – лилось шампанское рекой.

Певица сладко надрывалась, в колонке - той беспроводной.

Когда расправились с закуской и чуть расслабили ремни,

Момент культуры - с искры тусклой, раздулся в жаркие угли.

Откинувшись на спинку кресла, Багдат запел «Шумел камыш»,

Другие дружно подхватили – попадали сугробы с крыш!

Ещё орали «Бу-ра-ти-но!» и «Напилася я пьяна»,

А на часах большая стрелка почти к двенадцати пришла.

БАГДАТ: Включите телик! Президента, послушать нам давно пора!

Чтоб сбылось всё и совершилось, а дальше выйдем во двора!

АВТОР: Сноха нажала кнопку в пульте. Экран моргнул и вдруг ожил.

Вино разлили в рюмки гости, хозяин всех насторожил.

А дальше, всё, как полагалось, послышался бокалов звон.

Любви, успехов пожелали и сбычи мечт - для всех персон.

Сцена десятая.

Все выходят на улицу и празднуют. В небо взлетает салют.

АВТОР: Собрали польта, шапки, куртки и вырвалися все во двор.

Гремел салют! Стонало небо! Ура – кричал могучий хор!

Всех поздравляли с Новым Годом! По телефону, сквозь забор!

Братались, ну и целовались, такое дело – форс-мажор!

Сцена одиннадцатая.

Гости возвращаются за стол.

АВТОР: Вернулись. Вслед за стол садились, огромный торт и чёрная икра,

Спиртного уже сторонились, Дорога - путь звала с утра!

Когда веселье поутихло, не лезла в организм еда,

Валера тормошил Алёнку. До дома двигать уж пора!

Снегурка только задремала, в обнимку с Тёткою спала.

И кое-как глаза продрала – Морфея путы убрала.

Сцена двенадцатая.

ВАЛЕРА и АЛЁНКА прощаются с БАГДАТОМ.

АВТОР: И долго, долго собирались – искали, где там есть Багдат.

Нашли, обнялись - целовались, но всё упёрлось в банкомат.

БАГДАТ: (хлопает себя по карманам)

Вот ёпэрэсэтэ! А где-же деньги? Ещё вчера я отложил.

Предупреждали, что наличкой… Куда-же их я положил?

Быть может можно переводом? Давайте номер, скину ща…!

АВТОР: Валера почесал за ухом и скривился весь - нос морща.

ВАЛЕРА: Ну что - же скинуть… это можно, что делать после вот вопрос?

Кредит на мне, и что упало, в счет долга - сразу ликвидос!

(кивает на дремлющую стоя Алёнку)

У этой карточка на маму, чтоб гонорар не пропила…

Долгов там нет, но что попало – обратно вырвать – фига с два!

АВТОР: Тянулись тягостно минуты. Валера потерял задор.

И вечер уж сменился утром. Один и тот-же коленкор.

А всё одно – да потому же. Вторые сутки на ногах.

Проблемы едут на невзгодах. Удачи никакой в делах.

БАГДАТ: (Хлопает себя по лбу, подходит к шкафу, достаёт деньги)

Вот старый дурень, я же в папку, на полку эту заложил.

Возьмите и пересчитайте. Вино я раньше подарил.

(показывает на Алёнку)

АВТОР: У входа долго не прощались. Пообещали через год,

Вернуться и повеселиться…, но без теперешних забот.

Сцена тринадцатая.

ВАЛЕРА и АЛЁНКА едут домой.

АВТОР: По холодку, по сказке зимней, и с гонораром в кошельке.

Брели актёры до машины, в последнем, финишном броске.

Средь снежных лап, в притихший город, гудя тащил автомобиль,

Дуэт актёрский и костюмы, которым уж пора в утиль.

Сезон окончен, можно в ванну. Затем осваивать средства…

И до весны без лицедейства, прожить вполне – без щегольства!

Так в тишине, под звон мотора, начался новый календарь,

Страница жизни, личный опыт и просто молодой Январь.

Занавес.

Алма-Ата

28 Января – 1 Сентября 2025

02 - "Зебра". Солнечный рассказ о детстве в Алма-Ате, Варвара Головкина

Зебра.

Как хорошо лежать на крыше дедушкиного гаража весной, когда солнце ещё ласковое, совсем не обжигает, а над тобой ветки цветущего урюка. Аромат потрясающий! После зимы это самый приятный запах. Розовая цветочная пена тихо покачивается надо мной, пчёлы перелетают с цветка на цветок, собирая первый в этом году нектар. Я не думаю о будущем, стараюсь не вспоминать прошлое, я наслаждаюсь текущим моментом. В детстве так было всегда. Поэтому оно и счастливое. Этим летом папа обещал свозить нас на Соленые озера. На целую неделю отпуска. Будем жить на острове, как Робинзон Крузо, вдали от цивилизации.

- Варька, ты чего там валяешься на грязной крыше? – чей – то окрик выдернул меня из раздумий. Я подползла к краю крыши и свесив голову увидела Женьку.

- Пойдем шалаш строить, хватит валяться, там деревья обрезали, столько веток хороших, как раз на шалаш хватит. Давай слезай, пойдем таскать, а то увезут всё.

С Женькой мы были ровесниками, он такой же кудрявый, как я, хохотун кареглазый. Я всегда любовалась его ресницами, которые доставали до бровей.

- Мы что вдвоём будем таскать?

- Нет, там Пашка и Серик.

- Может, я за Ольгой тогда схожу?

- Ну сходи.

- А где вас искать?

- Там возле кучи песка, на которую мы вчера прыгали.

- Ладно, я сейчас.

Осторожно, чтобы не порвать платье слезла по дереву с гаража и побежала за Олей. Она жила на втором этаже, в том же доме, где я , только в первом подъезде. Подбежав к дверям, я услышала звуки пианино, значит, она занимается. Немного постояв, я всё же позвонила. Дверь отворила тетя Валя, Олина мама.

-Тётя Валечка, миленькая, позовите Олю, пожалуйста, у меня к ней дело.

- Оля занимается, её сейчас нельзя отвлекать, - строго сказала тётя Валя и закрыла перед моим носом дверь. « Ну и ладно,» - подумала я, - « Сами справимся.» И я, перескакивая через ступеньки, выскочила из подъезда и помчалась в самый конец двора к огромной куче песка. Его привезли вчера и высыпали возле сарая, с которого мы и прыгали в эту кучу, изрядно её примяв. « «Интересно, что тут задумали делать? Привезли песок, спилили ветки? Неужели займут нашу волейбольную площадку?» Мальчишки уже порядком растащили веток по всему периметру.

- Вы где собираетесь шалаш строить? – спросила я.

- Где всегда, под акациями, - ответил Пашка и потащил огромную ветку в сторону нашего дома.

- Давай вместе тащить, - согласилась я.

Женька и Серик остались возле веток, выбирая покрупнее, чтобы шалаш получился побольше.

С Пашкой мы тоже были одногодки, но он был таким маленьким и тщедушным, что мне всегда хотелось его опекать, как малыша. Он тащил огромную ветку и его мотало из стороны в сторону, как пьяного мужичка после гулянки. Мне приходилось выравнивать мотыляния из стороны в сторону, чтобы его не занесло куда нибудь.

Акации, под которыми мы собирались строить наш шалаш, находились как раз напротив окон нашей квартиры. Акации были необыкновенные, африканские, они никогда не цвели и были похожи на зонтики. Листьев пока на них не было, весна только началась, акация растение теплолюбивое, листья выпускает уже в мае, позже всех деревьев. Оставив огромную ветку, мы побежали обратно.

- У нас в подвале есть старый линолеум, можно постелить на землю в шалаше, - сказала я, когда мы добежали до волейбольной площадки.

- Отлично, тащи! – обрадовался Женька.

И я вприпрыжку побежала домой

Бабушка готовила обед, дед лежал с газетой, в доме царили тишина и покой. Так не хотелось нарушать идиллию, но делать нечего.

- Деда, я возьму в подвале старый линолеум? Он ведь нам не нужен?

- Раз он не на помойке, а в подвале, значит, зачем – то нужен. Надо у папы спросить.

- Ну папа же поздно придёт, а нам сейчас надо.

- Варя, зачем тебе линолеум?

- Мы шалаш строим, надо на землю постелить, чтобы было не грязно.

- Вот выдумали! Кто в шалаш линолеум стелет? Пол в шалаше выстилают травой.

- Ну трава ещё такая маленькая!

- Не знаю, Варя, надо папу спросить. Наверное, сено можно, стройте пока шалаш, а там видно будет.

Я разочарованно поплелась к ребятам.

Навстречу мне Серик с Женькой тащили очередную громадную ветку. Серик такой худой и долговязый все время запинался о торчащие прутья, а с другого конца толстый ствол ветки бил Женьку в живот.

- Давайте я вам помогу, - сказала я, хватаясь, примерно посередине за колючие палки.

- А где линолеум? – спросил Женя.

- Дед не разрешает, надо у папы спрашивать

- Понятно, как всегда. – заключил Женька.

Притащив к акациям нашу ношу, мы решили отдохнуть.

- А много ещё надо веток? Давайте начнём строить, а там видно будет сколько ещё надо.

- Давайте! – Женька стал выбирать для основы ветку побольше, чтобы уже на неё опирать меньшие сучья. Работа закипела, лишние торчащие палки отламывали и пристраивали сверху. Шалаш получался несколько бесформенный, но это не пугало. Главное, все были при деле, хохотали и не обращали внимания на царапины от колючих веток. Потом, кстати, все эти царапины бабушка замазывала мне зелёнкой. Но это потом.

- Теперь надо все дыры тоже закладывать сучьями, - сказал Серик и побежал за новой порцией веток, - Айда за мной! И все помчались прыгая и улюлюкая, как дикари.

- Может, мы здесь их будем ломать, чтобы было легче тащить? – предложила я.

- Давайте, - откликнулся Женька и мы стали ногами прыгать на ветках, чтобы отломать побольше сучьев. Опять было весело от бурной деятельности и задора. Наломав кучу, потащили уже охапками. Пашка убежал первым и когда мы тоже явились под акации, он торжественно произнёс: « Прошу к нашему шалашу! « Все расхохотались и принялись запихивать со всех сторон сучья в стены шалаша, чтобы заделать все просветы. Дело спорилось и продвигалось к концу постройки, я занялась тем, что стала убирать мусор возле нашего «жилища». Все по очереди залезали в шалаш и смотрели где ещё надо закрыть очередную дыру. Изнутри тоже отламывали колючие ветки, которые царапались.

- Эй, ребя, перекур, - скомандовал Женька. Я пошла умываться домой.

Царапины на руках и ногах горели, а когда я их стала мыть, щипало так, как будто я валялась в крапиве. Бабушка ворчала и приготовила зелёнку, чтобы обработать мне все царапины.

- Баба, дай мне отдохнуть от мытья, знаешь как щипит! – взмолилась я, увидев бабушку с зелёнкой. Я прыгала и дула на царапины, чтобы они поскорее высохли и не горели огнём.

- Ну давай тогда чаю выпей с ватрушками, - предложила бабушка, - и болеть перестанет.

- Давай, с творогом?

- И с творогом и с морковкой.

- С морковкой пусть дед ест, он их любит, я с творогом буду.

Немного успокоившись, я уже не прыгала и не вертелась от боли, как юла, села пить чай с ватрушками.

- А что ты там на обед готовишь?

- Куриный суп с клёцками.

- Ура, люблю с клёцками!

Уплетая ватрушки с чаем, я смотрела на мальчишек во дворе, на шалаш. « Надо мне было тоже надеть брюки и рубашку с рукавами, как у них, тогда бы я не исцарапалась, как драная кошка. Да, «хорошая мысля, приходит опосля», как говорит папа,»- думала я, пока бабушка мазала и дула мне на раны. – «Не пойду такая «красивая» на улицу,»- решила я, рассмотрев себя перед зеркалом после экзекуции,- «Настоящая зебра».

03 - "Танец в белой тишине". Рассказ о зиме и детстве, Владимир Горелкин

Яша проснулся ранним утром. Все ещё спали. Спали папа и мама. Спал кот- толстяк по имени Афанасий.

Яша проснулся так рано от того, что его разбудила тишина. Странно звучит- тишина и вдруг разбудила. Разве может быть тишина такой громкой, чтобы разбудить? Она такая незаметная, и тут хоть открывай глаза, хоть закрывай, хоть зажмуривай до боли в ресницах, ты её не увидишь..., но Яша мог видеть тишину, она обычно похожа на белую вату или черный бархат. Только этим ранним утром она была просто очень громкой. Она крикнула Яше прямо в ухо: «Просыпайся!». Вот Яша и проснулся.

Он посмотрел в черный квадрат окна, потом сбросил одеяло и прошлепал босыми ногами к нему. Тишина вздрогнула на мгновение и тут же вновь замерла. Яша сплющил нос об холодное стекло, за ним не была чернота, как казалось вначале, а скорее даже наоборот, всё окрашивалось совершенным белым светом. В этой белой тишине застыли искры снежинок, а сама тишина была огромной, без границ…

Яша отклеил нос от стекла, прокрался в прихожую и тихонько оделся. Он вышел во двор. В нём мороз и ветер творили чудеса. Яша в свете желтого фонаря увидел, как эти два волшебника лепили ледяные скульптуры прямо на карнизе дровяного сарая. Здесь был и парусник с пушками и цветы подсолнечника, и даже маленькая прозрачная балерина на тоненьких ножках, замёрзла, замерла в танце.

Яша бережно отломил хрупкую балерину от края карниза, поднес близко к лицу и посмотрел сквозь неё на рыхлый свет фонаря. Внутри балерины жила, металась настоящая радуга.

Яша положил прозрачную девочку на ладонь в варежке и тихонько сказал ей:

- Эй, девочка, привет…

- Привет, - неожиданно ответила ему сосулька-балерина, слегка приоткрыв хрустальные ледяные глаза.

- Ты знаешь, у тебя внутри живет радуга, - улыбнулся ей Яша, - я только что видел…

- Фи, - фыркнула ледышка, подумаешь, радуга, я вот умею вращаться на одной ножке тридцать два раза и у меня голова совсем совсем не кружится!

- Это называется фуэте, - радостно поддержал её Яша, - я по телику видел Лебединое озеро, там…

- Фи, - вновь оборвала его ледяная балерина, - за мной ухаживал сам Принц..., Принц..., Принц Бургундский, вот!

- А.., а разве есть такой принц? – удивленно спросил Яша.

- Конечно же есть, - вздернула носик маленькая танцовщица, - и, если ты будешь сомневаться, я ему расскажу, Принц Бургундский тебя накажет!

- За что? – растерялся Яша.

- Ты должен мне верить и подчиняться, как принцессе, - гордо заявила сосулька и еще выше задрала носик-ледышку.

Как она была хороша в этот миг! Само совершенство! Плавный изгиб шеи, длинные стройные ноги…

- Ты не замерзла? - заботливо спросил Яша, - хочешь, я познакомлю тебя с моей мамой, она, наверное, уже проснулась и будет рада тебя видеть.

- Ну вот ещё, - пропела прозрачная призрачная девчонка и желтый свет фонаря отразился в ней веселой радугой, - больно надо!.. Хотя..., постой, тебя как зовут, мальчик?

- Яша, а тебя?

- Это неважно, Яша, у вас дома есть свечи? При их свете я становлюсь еще красивее!

- Да, конечно, есть, - обрадовался Яша, мы их с мамой и папой на Новый Год зажигали, - идем скорее.

Яша заботливо прикрыл балерину варежкой и понёс её домой.

Но дома все ещё спали. Тогда Яша пробрался на цыпочках на кухню, поставил балерину на стол и достал из ящика свечи. Он расставил их вокруг сосульки-балерины и осторожно зажёг. Балерина тотчас же засияла разными цветами в мерцающих огоньках свечей. Яша восхищённо, с замиранием сердца наблюдал за ней.

Танцовщица оттолкнулась одной ногой от стола и завертелась все быстрей и быстрей.

Яша, опомнившись, закричал:

- Подожди, не останавливайся, я позову маму! – и побежал в спальню.

- Мама, мама, посмотри скорее, у нас балерина настоящая на столе танцует!

Мама проснулась и озабоченно приложила ладонь ко лбу Яши.

- Ты не простудился? Какая балерина, ещё очень рано, ты опять что-то придумал.

- Да нет же, мама, пойдем скорее на кухню, она там! Посмотри, идём скорее!

Яша потянул маму за руку. Мама вздохнула, встала с кровати, накинула халат и пошла следом за Яшей.

На кухне, прямо на столе полукругом горели новогодние свечи. Их пламя неровно колыхалось и отражалось в маленькой бесформенной несовершенной лужице на столе.

Яша удивлённо и разочарованно смотрел на эту лужицу, а потом заплакал.

- Она же здесь была, только что, она крутилась на одной ножке- фуэте, где же она?

Мама улыбнулась, обняла Яшу, поцеловала его в щёку.

- Не переживай, Яшенька, она обязательно ещё вернётся.

Затем задула свечи, подхватила Яшу и отвела его в спальню досыпать утренний короткий сон.

Солнце встало и окончательно всех разбудило. От лужицы на столе ничего не осталось, она высохла.

04 - "Когда улыбается весна". Рассказ о двух случайных людях, Светлана Зассеева

Веселое настроение не покидало Лану с утра. Просто, без особых на то причин, думала она, но… причина была. Наступила весна. Она пришла внезапно — утром, когда Лана открыла окно и в комнату ворвался тёплый воздух с ароматом сирени, напомнив о том, что жизнь продолжается.

Лана стояла у окна босая, в лёгком халате, и думала, что надеть. Потом включила музыку и закружилась перед зеркалом, собирая свои светлые волосы то так, то иначе. Она с лёгкостью порхала по комнате, примеряя наряды.

И вдруг её взгляд остановился на жёлтом платье. Оно висело на самой дальней вешалке в шкафу — с прошлого года не надетое ни разу. Тогда тоже была весна и она почти вышла замуж. Лана выдохнула и достала платье. Жёлтое, как яичный желток, с тонкими бретелями. Надела. Посмотрела на себя в зеркало. Плечи белые, ключицы чёткие, глаза чуть грустные. Тогда это было её любимое платье.

Год назад, в апреле, на её безымянном пальце было кольцо. Маленькое, с тонким камешком, как обещание. Они с Кириллом жили вместе почти два года. Всё шло к свадьбе: приглашения уже существовали хотя бы в черновиках. Он говорил, что нашёл ту, единственную, с кем можно не бояться быть собой. И она верила.

А потом откуда-то появилась… другая. Младше, звонче, бесшабашнее. Лана сначала растерялась, думала, что это просто временно. Что мужчинам иногда нужно это самое обострение, вспышка. Но Кирилл начал задерживаться. Перестал касаться её так, как раньше — будто между ними появилось расстояние. И однажды сказал честно:

— Я запутался. Я полюбил другую.

Она собрала вещи молча. Без истерик, без шанса «поговорить ещё раз». Потому что это страшно, когда тебя больше не хотят. Даже в твоём самом лучшем платье. С тех пор прошёл год. Лана жила, как будто по инерции. Работала, спала, отвечала на звонки. Только в зеркало не смотрела. А сейчас — подул ветерок, и она прежняя вернулась.

За окном стояла отличная погода, уже по-настоящему весенняя. Ласково шелестела молодая листва. Лана закинула подальше жёлтое платье. В его складках как будто хранилось прошлое. Она тряхнула головой, отбрасывая остатки грусти, и выбрала другое — глубокого синего цвета, точно совпавшего с её сегодняшним настроением.

Лана подчеркнула серые глаза тонкой линией подводки, провела тушью по ресницам. На губы легла нежная помада. «Я классная», — сказала она своему отражению и улыбнулась. Лана вышла из квартиры, оставив за собой лёгкий, едва уловимый аромат духов.

До визита к маникюрше было ещё достаточно времени, и Лана вышла пораньше, решив прогуляться пешком. Она шла по цветущему городу, смотрела на ручейки вдоль дороги, радовалась яркому солнцу, почти летнему. Весна была не только вокруг — она была внутри неё.

Легко и бодро Лана шагала вдоль нарядных витрин, иногда обходя лужицы на асфальте. Обратила внимание на стройного мужчину, шедшего навстречу. «Красавчик», — отметила про себя и отвернулась. «Чего он на меня вытаращился?» — подумала Лана и мельком взглянула на своё отражение в витраже. Мужчина прошёл мимо. Потом остановился, развернулся и, догоняя её, позвал:

— Юля?! – услышала Лана приятный баритон за спиной и обернулась.

«Красавчик» стоял в пяти метрах от неё, словно оглушённый, смотрел и не отводил взгляд. Загадочная улыбка застыла на его губах.

— Юлька… это ты? — неуверенно окликнул он.

Лана окинула его взглядом — молодой мужчина, чуть выше среднего роста, шатен, возрастом за тридцать и... чертовски привлекательный. Кровь бросилась ей в голову. Она молчала несколько секунд. Он подходил ближе и не отводил от неё взгляда. Лана вдруг почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

«Он это серьёзно? Обознался? Да, нет — подкатывает. Ладно. Поиграем. Время до маникюра ещё есть», — решила Лана.

— Привет, —сказала она с напускным удивлением.

Он рассмеялся и шагнул ближе — не обнимая, но будто позволяя этому случиться.

— Боже… я не верю. Юль, я сразу подумал — ты, но не был уверен, — мужчина улыбался, глядя на неё в упор. — Ты шла навстречу, посмотрела на меня чуть насмешливо. Я хорошо запомнил этот взгляд. И эту улыбку.

Лана смотрела на него — тёплые зелёные глаза, чуть небритый, запах кофе и табака. Ей он показался знакомым, хотя она точно знала, что они никогда не встречались.

— Да уж... — неуверенно улыбнулась она, не находя слов, что сказать. Мужчина выглядел таким счастливым.

— Юлька... Ты меня что, не узнаешь? Смеёшься. Я – Влад! Концерт на главной сцене, вы танцевали… не забуду, как мы познакомились. А вино за кулисами?

«Вообще танцы — моя слабость. Концерты, репетиции, сцены, кулисы, — как давно всё это было. В любую погоду... мчалась на репетиции или концерты, — вспоминала Лана, чуть улыбаясь. — У нас с этим мужчиной даже общие интересы нашлись»

— Господи, точно, Влад! Вот это сюрприз. Ты изменился, — произнесла Лана с той же улыбкой. «Знакомство с ним для меня точно — сюрприз», — мысленно отметила она.

— Слушай, может, в кофейню зайдём, хотя бы на пятнадцать минут? — предложил радостно Влад. — А то прям на дороге как-то. Неужели это правда ты?

— Давай зайдём, время есть немного, — охотно согласилась Лана. — Ты помнишь, какой я люблю кофе? — она кокетливо скосила глаза. Влад счастливо хохотнул.

В кофейне было тепло, пахло свежемолотым кофе и выпечкой. Лана прошла вперёд. Влад с нескрываемым удовольствием разглядывал её, продолжая рассказывать:

— Я помню всё. Кстати, у меня столько работ накопилось... ещё чуть-чуть, а в принципе я выставку готовлю. У меня команда набирается уже.

— Круто! — что ещё она могла сказать такому увлечённому человеку.

— А ты рисуешь? — вопрос ей... Она не ожидала... удивлённо заулыбалась... что же ее связывало с рисованием? Однажды позировала, случайно.

А Влад увлечённо рассказывал. Много, сбивчиво, искренне. Про то, как искал её, как жалел, что отпустил тогда. «Как мы расстались, я даже не понял... Никаких ссор не было. Как-то внезапно...» Лана ему верила, ведь она с Кириллом тоже не ссорилась. Про какую-то поездку, про вечер на даче, где «ты тогда сказала, что тишина — это тоже музыка, помнишь?» Лана тихо кивала.

Лана слушала, отпивала капучино, мило улыбалась, мужчина был очень приятным... И вдруг подумала: «А он ведь не подкатывает. Неловко получилось, надо уже красиво сваливать, но как? Извини, я не Юля — грубо как-то, по-дурацки».

Влад, будто прочитав её мысли, придвинулся ближе и начал говорить о том, чтобы она не уходила, не оставляла его, а дала ему шанс. Он вспомнил гастроли — радостные, лёгкие дни: как брал её за руку, и они танцевали, как смотрели друг другу в глаза, ощущая каждое движение. Как же ему тогда хотелось обнять и прижать её так сильно, чтобы почувствовать биение сердца.

Лана понимала, что он путал её с другой, но не могла заставить себя прервать его. Она сидела напротив, чувствуя, как сердце билось в унисон с его словами.

Каждое слово звучало как мелодия, и она не хотела, чтобы эта музыка замолкла. Внутри неё разгоралось желание быть той, о ком он говорил, желанной и любимой. Она улыбнулась, стараясь скрыть свою растерянность, и кивнула, соглашаясь с его воспоминаниями. «Помню», — почти шептали ее губы.

Влад дотронулся до её руки. Лана почувствовала лёгкое тепло, которое побежало по всему телу. Её взгляд задержался на нём, и в груди забилось что-то новое — желание быть рядом.

Он продолжал рассказывать — о том, как им было легко вместе, как они смеялись, делились мечтами и смотрели на звёзды. И Лане хотелось, чтобы он говорил дальше. Чтобы этот миг не кончался. И чтобы Влад так и не понял, что ошибся.

Она уже мечтала о том, чтобы он посмотрел на неё иначе — на неё саму. Лана была готова строить их историю, даже если она началась с недоразумения. И, возможно, однажды Влад увидит в ней ту самую любовь, о которой говорил…

Но в глубине души она знала: это всего лишь ошибка. Он видел не её, а кого-то другого. Лана не могла позволить себе верить в то, что он говорил. Она, Лана, была лишь отражением его мечты о любви.

Когда он закончил говорить, Лана тихо вздохнула и, взглянув ему в глаза, сказала:

— Спасибо тебе. Это было так прекрасно! — и тихо добавила, — даже если и не по-настоящему. А я ухожу. Пока.

Влад замер, не понимая, что она имела в виду. Лана встала, улыбнулась и вышла из кофейни. Лёгкий ветерок развевал её светлые волосы, а сердце наполнялось надеждой. Она знала, что настоящая любовь ждала её где-то впереди.

— Подожди, – догнал её Влад. — Ты что, прикалываешься? Я уже думал, всё потеряно. А тут вдруг — ты… Я всегда думал… если ещё раз тебя увижу — не отпущу. Даже если мне придётся тебя долго уговаривать.

Лана молча выслушала непонятную для неё тираду и просто сказала:

— Я не Юля. Я не та, кого ты искал.

Влад застыл. Сначала брови приподнялись, потом опустились. Губы чуть дрогнули. Он не сразу понял:

— В смысле?..

— Я просто шла по улице, — улыбнулась Лана. — И ты подошёл.

Влад отодвинулся чуть в сторону. Посмотрел на неё — долго, пристально. Будто видел впервые. А потом выдохнул, растерянно.

— Прости. Просто... я думал.Я не мог ошибиться, — сказал он. — Ты так похожа … но изменилась, конечно… много лет прошло … Это словно наваждение.

Влад в недоумении пожал плечами. А Лана повернулась и пошла дальше — к маникюрше. Шла и вдруг поймала себя на том, что улыбается. Вот так — ни с того, ни с сего.

Сердце билось чуть быстрее обычного. От его голоса. От того, как он смотрел на неё — будто знал давно… И всё же… он ошибся. Перепутал.

А ей всё равно было хорошо. Тепло, смешно, немного волнительно. И будто весна что-то сказала ей — тихо, без слов, но понятно.

Прошла неделя. Обычная. Лана погрузилась в привычные дела. Утренние звонки, письма, задачи, — всё сливалось в один ровный поток. Она пила кофе в перерывах, отвечала на сообщения, воспоминание о той короткой встрече вспыхивало иногда лёгкой, тёплой искрой.

Осталась едва заметная грусть, что всё получилось не так, как она ожидала. Лана ловила себя на том, что перебирает детали той встречи в голове и улыбается сама себе. Странная, почти смешная история — и всё же приятная.

И вот теперь — выходной. Лана просто шла по улице, улыбаясь маленьким повседневным мелочам. Тёплый весенний воздух был мягким и живым, а солнечный свет играл в витринах. Заметив знакомую кофейню, она свернула к ней, почти автоматически — по привычке заглядывать сюда, когда есть минутка.

На ходу проверяя телефон, она поднялась по двум ступенькам и потянулась к тяжёлой стеклянной двери.

В этот момент, с другой стороны, кто-то эту дверь толкнул. Они почти одновременно шагнули вперёд, и столкнулись на самом пороге.

— Ой… — выдохнула Лана и подняла глаза.

Он… Влад.

Она чуть отпрянула, удивлённо заморгав, а он замер. В этот раз Влад не улыбнулся сразу. Просто смотрел. Будто проверял — не мираж ли.

У Ланы внутри что-то неприятно дрогнуло — будто вернулась та самая неловкость. А Влад смотрел на неё так, словно боялся, что она сейчас исчезнет.

— Стой… не уходи, — сказал он голосом тише обычного. — Это опять я.

Лана вдруг отчётливо услышала, как у неё бьётся сердце.

Влад коротко выдохнул и провёл ладонью по затылку.

— А я искал тебя, — его голос чуть срывался от радости. — И вот… наконец.

Лана выдержала паузу.

— Меня?.. Ты уверен? — спросила она спокойно.

Влад усмехнулся.

— Более чем. Я… — он запнулся. — Я несколько раз приходил сюда. В кофейню. Глупо, наверное. Просто подумал, вдруг ты тоже...

В его голосе не было ни бравады, ни игры. Только честность. И лёгкое смущение человека, который сам не ожидал от себя такого.

Лана не знала, что сказать. Ей было странно и немного тепло.

Влад широко улыбнулся. И в этой улыбке было столько искренности, что она вдруг почувствовала — прежняя обида окончательно тает. И что ей интересно, что он скажет дальше.

Влад смотрел ей прямо в глаза.

— Я рад, что ты открыла эту дверь именно сейчас.

И пауза между ними перестала быть неловкой.

— Кофе? — спросил он осторожно. — В этот раз уже без недоразумений. Просто… потому что мне хочется тебя видеть.

И Лана кивнула. Делать вид, что ей всё равно, уже не получалось.

— Кстати… а как тебя зовут? — засмеялся Влад.

И они вошли внутрь, не спеша — двое случайных людей, которым повезло встретиться.

05 - "Сапожки от Абая". Мистический рассказ, Наталья Махно

Они были великолепны! Фирменные, из отличной кожи, на широком устойчивом каблуке. Они просто сияли на ногах, когда я шла на встречу с подругами, легко ступая по жёлтой опавшей листве, заполоняющей улицы Алматы в середине осени. Стоял чудесный, солнечный, звонкий день «бабьего» лета, паутина носилась в воздухе, из дворовых палисадников вытягивали шеи пушистые хризантемы и розы. И даже пара последних цветущих флоксов, казалось, разделяла мою радость от обновки.

Подружки уже ждали в кафе, весело болтая и смеясь. И да, увидев меня, они замерли от удивления – не заметить мои новые сапожки было невозможно! Посыпались восторженные восклицания, вопросы и комплименты. Я торжественно покрутилась перед столиком, позволив рассмотреть их как следует и только после этого упала в кресло на открытой террасе, наслаждаясь произведённым эффектом.

- Хороша, хороша! - констатировали подруги. – А сапожки - просто чудо какое-то! Признавайся, где купила?

- Девчонки, вы можете не верить, но это подарок! Причём, от мужчины.

- Чтобы мужчина так угадал и с фасоном, и с размером… - изумление подруг было особенно приятно. – Ну не томи, рассказывай, кто же это?

Я устроилась поудобнее в кресле, отхлебнула кофе из прозрачной фигурной чашки:

- Только дайте слово, что выслушаете меня, не перебивая и не будете считать, что у меня с головой проблемы.

Девчонки недоуменно переглянулись, затем дружно закивали и приготовились слушать.

- Вы же помните, летом одна компания решила выпустить книгу Абая Кунанбаева «Слова назидания», причём, сделать подарочное издание, яркое, красочное, на трёх языках. Так сказать, чтобы выразить своё уважение к его творчеству в честь 175-летия. Так вот, меня попросили сделать редактуру и корректуру текстов на русском языке. Мне сбросили файлы по электронке и я села вычитывать. Сначала воспринимала это просто как работу, мало ли я текстов в своей жизни корректировала. Но потом вчиталась – и поняла, что ничего подобного от этих почти двухсотлетних «манускриптов» не ожидала! Это было настолько интересно, умно, свежо и так необычно, что я читала без остановки. Какая мощная философия, какое потрясающее мировоззрение были у этого человека, сидевшего в юрте в степи, практически без всяких удобств, среди необразованных людей! Нет, вы только подумайте, что почти двести лет назад он уже говорил о необходимости образования для всех детей, причём не только для мальчиков, но и для девочек! Он критиковал всю существующую систему обучения, которая ничего не давала детям, кроме зубрёжки и опустошения карманов их родителей. Он говорил о необходимости смены государственного управления, о контроле над биями, творившими произвол, о бесправности простых людей, о том, что надо дать возможность одаренным постигать науку… В прочем, лучше почитайте сами, книга уже давно издана.

Так вот, сидела я, читала и видимо, заснула прямо за столом. Проснулась от странного звука – как будто жужжание и потом хлопок. Открываю глаза, а передо мной стоит он сам, собственной персоной. В дорогом чапане, в расшитой золотом тюбетейке, с посохом и в кожаных сапогах! Верите, я сразу его узнала – портрет-то его вот он, обложка книги на экране ноутбука! Я оторопела, конечно, но виду старалась не подать. Почему-то думала, что это сон, который похож на явь, ну вы знаете, такое бывает. А он стоит, бороду поглаживает, в изумлении осматривается. Потом на меня посмотрел, видимо, сильно его мой наряд удивил – треники и растянутая майка, волосы как попало под ободок заправлены. Когда работаешь дома, не особо же по поводу внешнего вида напрягаешься… Ну смотрели мы друг на друга, смотрели, потом думаю, надо хоть поздороваться с человеком, присесть предложить, налить чаю. А потом «зависла», как же я с ним разговаривать-то буду, на каком языке, ведь казахского не знаю… Но всё-таки решилась, поздоровалась, стул принесла, пиалу с чаем и бутерброды с колбасой на стол поставила. Потихоньку начали разговаривать, оказалось, он русский знает, учился в русской школе и позже общался с русскими политическими ссыльными.

Он меня и спрашивает: неужели женщины в ваше время все грамотные и работают? Я говорю, конечно, сейчас работают все, и женщины, и мужчины, и старики, ведь пенсии маленькие. Потом про книгу разговор зашёл. Он сильно изумился, что её спустя столько лет издают, на другие языки переводят, неужели потомкам это интересно? Ведь он писал без всякой надежды на то, что она увидит свет. А я говорю, как же, века прошли, а Ваши мысли по-прежнему актуальны. И коррупция процветает, и чинопочитание, и невежество, и науку душат со всех сторон, всё средств на неё жалко. Он сначала мне не верил, что в наше время его считают признанным поэтом и философом мирового масштаба. Удивлялся, изумлялся, потом засмеялся и говорит: «Не зря я всегда говорил, что простор степи располагает к философии!»

Тогда я ему файлы от книги на нотике открыла, показала текст. Он обомлел, конечно, глазам своим не поверил. Но надо отдать должное его интеллекту – пусть без деталей, но в общем он сумел понять, что вся подготовительная работа по созданию книги теперь делается без бумаги. И что каждый житель планеты теперь может через вот такую штуку, как мой ноутбук, не только видеть практически все города и страны, но и общаться с живущими в них людьми в реальном времени. И что теперь у нас есть одна огромна библиотека в виде базы данных для всей планеты, Интернет называется. Изумлялся, конечно, неподдельно, головой качал, четки гранатовые в руках перебирал. В общем, держался очень достойно! Тогда я ещё и фото его памятника в Алматы на экране открыла, и рассказала, что у нас проспект его именем назван, показала на карте, как он по городу тянется. Ну, увидев карту города, он вообще оживился, ведь карты, пусть рисованные от руки, но всё-таки в его время уже были.

Показала я ему и родной его город Семей с высоты птичьего полёта (съёмке с помощью дрона он сильно изумлялся, но в итоге понял: мол, что-то типа железной птицы), и знаменитый Семипалатинский мост через Иртыш, и мемориальный комплекс "Абай-Шакарим" в Абайском районе Восточно-Казахстанской области, который ему недавно открыли. Там вообще картинка супер: комплекс возвышается над степью, как белоснежный корабль, а вокруг простор на километры вокруг, и только белый ковыль колышется… Рассказала, что на его родине в Сырт-Каскабулаке теперь есть мраморные плиты, на которых высечены все 45 «Слов назидания» и установлена стела с надписью: «При рождении двери мира открывает поэзия». Что по всей стране открыты школы имени Абая, где одарённые дети углублённо изучают казахский язык и литературу. И много еще чего, что успела и что под руку подвернулось…

В общем, говорили мы обо всём сразу, и так душевно, так легко – он удивительным человеком оказался, таким интересным, таким интеллигентным, я честное слово, до сих пор в себя не приду. А потом снова это жужжание возникло, воздух в центре комнаты посинел, стал искрами сыпать. Он сказал, это знак, что мне пора возвращаться, шаман предупреждал, что в будущем надолго оставаться нельзя. Я так удивилась, что его, оказывается, шаман сюда отправил, что они умеют налаживать связь с другими эпохами, только ненадолго и ещё плохо этим могут управлять. Одним словом, засобирался мой гость в обратный путь. Перед тем, как встать в электрическую воронку, он посмотрел на мои домашние шлёпанцы, достал откуда-то серебряную монету и положил на стол. Говорит, купи себе сапоги, не дело это, когда у женщины пальцы из обуви торчат. Вы представляете, он подумал, что мои шлёпанцы - драные! Я только и успела, что ему в ответ свою «навороченную» флешку в виде брелока для ключей со стола схватить и отдать, ну вы помните, такая, со стразами? И всё, вихрь закрутился, искры посыпались, синее облако вокруг него затрещало и он исчез. А я просыпаюсь – и ничего не пойму, то ли приснилось, то ли вправду было? Смотрю, а на столе серебряная монета лежит с арабской вязью – вот эта самая, что теперь у меня на шее в виде кулона, я её не снимаю практически. И вся комната пахнет озоном, как после грозы!

Иссякнув, я перевела дух и залпом допила остывший кофе. Подружки сидели в изумлении, не проронив ни слова и лишь переглядывались между собой. По их лицам я видела, что они верят и одновременно не верят мне, причём, второе перевешивает. Первой молчание нарушила Елена, финансист крупного банка.

- Всё это, конечно очень захватывающе, и я под большим впечатлением от твоего рассказа, но если монета висит у тебя на шее, то на какие деньги тогда куплены эти дорогущие сапоги?

- Мне же за корректуру заплатили, причём неплохо, так что я решила и желание гостя выполнить, и его подарок – монету - себе оставить!

- Вот вы, журналисты, умете байки травить! Прямо заслушалась! – вторая подруга, Эльга, художница, со смехом обняла меня за плечи.

Я сначала хотела ей возразить, но потом остановилась: а надо ли? Каждый волен воспринимать эту историю так, как посчитает нужным.

Мы рассчитались за кофе, подхватили с кресел свои сумочки. И отправились гулять по городу, по нашему прекрасному, солнечному, романтичному и весёлому осеннему Алматы. В этот день мои сапожки прошли пешком много улиц, площадей и скверов, простучали каблучками по проспекту Абая и остановились у памятника аксакалу, чтобы сказать ему «Здравствуйте!» как своему старому знакомому, показать ему мои новые, сияющие, великолепные сапожки в знак подтверждения того, что я выполнила его наказ.

Не знаю почему, но я точно знала, что он поймёт это, сидя за пиалой чая в юрте, в далёкой просторной степи, солнечным осенним днём, задолго до этого нашего, сегодняшнего. И я смеялась от души, увидев в его каменных руках четки, увенчанные подвеской, как две капли воды похожей на подаренную мной «навороченную» флешку. И я видела это точно – он улыбнулся мне своим бронзовым лицом и даже кивнул в знак одобрения!

Значит, сапожки понравились!

06 - "Родные мужчины". Флэш-рассказ о семье, Артём Уразимбетов

Руслан спешно пересёк парковку супермаркета, окутанную вечерней ноябрьской промозглостью. Приближаясь к отцу, он заметил, как Динмухамед изменился за эти пять лет их необщения. Бывший главред политического обозревателя, как всегда, шёл бодро. Нёс пакеты. Но в его движениях была излишняя резкость. Тело уже не слушалось, как прежде.

- Отец! - Руслан догнал Динмухамеда, и перекинув пакеты в одну руку, прикоснулся к его плечу.

- Что!? - мужчина неуклюже развернулся, резко поднял взгляд, - Вы кто, молодой человек!?

Руслан опешил. Через мгновение он взял себя в руки - острое лицо с седой щетиной из-под кепи, выцветшие глаза за очками, сжатые губы, чистая, но старая одежда.

- Это я, твой сын, - волна подкатила к горлу.

- Извините, молодой человек, вы ошиблись, - Динмухамед помотал головой, сделал шаг в сторону и чётко добавил, - Дома меня ждут! Жена! Галина! До свидания!

Руслан сжал ручки пакетов, прикусил нижнюю губу. Новая волна подкатила. В этот раз он не выдержал, слезы выступили на глазах.

- Простите! - Руслан еле сдержался, чтобы не протянуть руку и не испугать отца, - Разрешите, я вам помогу донести пакеты!

- Почему? - Динмухамед бросил на Руслана недоверчивый взгляд.

- Вы похожи на моего папу, … я давно его не видел…

Повисла пауза. Динмухамед пытливо смотрел на Руслана. Холодный вечер кусал щеки, глаза. В памяти Руслана всплывали воспоминания их последней встречи: на похоронах Галины убитый горем Динмухамед выпил лишнего, публично обозвал сына подкидышем-иудой, безрассудно предавшего журналистику ради кино. Давняя обоюдная обида рвала душу, алкоголь застилал взгляд. Руслан назвал отца неудачником и хлопнув дверью, покинул его жизнь.

- Спасибо, молодой человек! – Динмухамед улыбнулся сыну и протянул пакет, - Как вас зовут?

- Руслан…

- Красивое… знакомое имя. Я - Динмухамед Исмаилович, - мужчины пожали руки, - Ну что ж, Руслан, нам туда - Бывший главред резко развернулся и энергично зашагал к светофору.

Руслан достал телефон и абоненту «Любимая» отправил сообщение: «Не теряй, я у отца». Ответом было сердечко. Он поднял взгляд на спину отца с высокими острыми плечами, и, как в детстве, поспешил следом.