Круговорот

Глава 1

Софи сидит сгорбившись на пластиковом стуле у двери в палату и методично жует жвачку, время от времени надувая пузыри и громко их хлопая. Она не волнуется и не испытывает ни жалости, ни сострадания.

Ей никак.

Она накручивает на палец прядь волос, глядя на облупившийся голубоватый линолеум. Постукивает каблуком красных туфель и вздыхает. Сколько ни откладывай, а придется зайти. Софи отстраненно думает, что предпочла бы прийти на кладбище и там ей что-то сказать.

Последний раз она видела мать почти четыре года назад.

И ей безразлично, что та больна. Софи не желает ей смерти. Но ей плевать.

«Как она нашла меня?» — в который раз Софи задает себе один и тот же вопрос, и в груди ворочается злость.

Она прилепляет жвачку на ножку стула и встает, одергивая платье. Вечером ей на работу, нужно поскорее разобраться с этим дерьмом. А еще нужно успеть в магазин.

Софи поворачивает ручку двери, и сердце все равно замирает.

Худая лысая женщина, мало похожая на ту, что называла себя ее матерью, лежит на белых простынях и вызывает у нее лишь отвращение. В палате воняет мочой и чем-то кислым. Софи замедляет дыхание и подходит ближе.

Она слушает мерный писк аппарата. Смотрит, как подрагивает мамина рука — тонкая, похожая на кость. Ногти серые в белую крапинку, а на кончиках желтые.

Ее передергивает.

Мамины ногти она помнит не такими.

У мамы целая косметичка лака для ногтей.

Иногда, будучи в настроении, она разрешает Софи играть с яркими флакончиками.

Красный. Её любимый цвет — красный.

Мама точит ногти пилочкой и курит, не выпуская сигарету изо рта, а потом с особой тщательностью красит их, периодически ругаясь.

Софи со злорадством смотрит на ее желтые ногти и тут же растопыривает свои пальцы. Сейчас у нее такие, как раньше были у мамы.

— Эй, малявка, где моя зажигалка, черт возьми?

Когда мама злая, то пьет из бутылки и курит чаще.

— Посиди в кресле и не смей заходить в комнату! Поняла?

Софи никогда не перечит. Она забирается с ногами в кресло и сжимает в руках куклу.

За дверью что-то скрипит. Потом ругается страшный толстый человек. Мама кричит на него, а после громко плачет. Когда мужчина выходит из комнаты, на ходу застегивая ремень, Софи вжимает голову в плечи.

Входная дверь хлопает всегда сильно.

У мамы по лицу размазана губная помада и глаза страшные, черные.

— Собирайся, — говорит она и снова закуривает. Затем поправляет короткую юбку и тушит недокуренную сигарету в пепельнице.

У мамы большая синяя сумка, и она запихивает туда ее вещи. Кукла всегда не помещается. Мама ругается и кидает ее на пол.

— Выкинь эту дрянь, ты уже большая.

Они долго идут по дороге, потом сидят на скамейке на автобусной остановке. Софи всегда боится, когда мама оставляет ее одну сторожить сумку. Она боится, что «плохие парни», с которыми мама ушла, не отпустят ее назад. Живот у нее начинает громко урчать и болеть. Она знает, что мама купит ей вкусный хот-дог. Попозже. Когда вернется.

Иногда Софи уже спит, когда мама наконец приходит и говорит, что у них есть деньги и они едут в мотель.

Она помнит это до сих пор.

Аппарат мерно пикает. А Софи борется с желанием выйти из палаты, так же как боролась тогда — с желанием сбежать от нее.

— Неблагодарная тварь! Не смей меня бросать! — мама громко кашляет и пытается встать с кровати. — Куда ты, дрянь?! Вернись! Ты слышишь? Софи!

— Пошла ты! — кричит Софи и хлопает дверью, выскакивая на грязную лестничную клетку. Она несется вниз, перепрыгивая через одну ступеньку, сжимая в руках банкноты. Нельзя отступать, раз решилась.

Софи знает, что будет завтра. Завтра двадцать девятое число. Рене придет за оплатой за комнату. И ей придется, как уже который месяц, пойти с ним. Ее тошнит от омерзения. Софи ненавидит его. Ненавидит маму. Ненавидит маленькую комнату и оранжевые обои. Ненавидит стоптанные кроссовки и зеленую куртку. Ненавидит всех, потому что у них есть то, чего никогда не было у нее.

Когда Софи решается посмотреть на маму, то замирает. Глаза у той ввалившиеся, жуткие, в них нет ничего, кроме боли. Шепот едва слышен, и Софи скорее угадывает, чем разбирает слова. Она не двигается, не подходит ближе, игнорирует протянутую в ее сторону дрожащую руку-кость.

«Почему ты не сдохла без меня? Почему ты не сдохла?..»

Софи смотрит в глаза. Ей не жалко. Ей никак.

— Прости…

Софи прищуривает глаза.

«Почему ты не могла просто сдохнуть?»

— Как ты меня нашла?

Мама тяжело дышит, и аппарат учащенно пищит. Прикоснувшись ладонью к груди, она пытается что-то сказать.

Из невнятного шепота Софи разбирает лишь свое имя. Пальцы неосознанно вцепляются в металлическую спинку больничной кровати. Она сорванно дышит. Невысказанные слова обиды жгут горло, глаза щиплет от злых слез.

— Ты сломала мне жизнь. Ненавижу тебя…

Аппарат захлебывается писком. Мама открывает рот и смотрит на нее широко распахнутыми глазами.

Когда вбегают медики, Софи тихо покидает палату и медленно идет по коридору к выходу.

Ей там нечего делать. Каждому свое. Мама так всегда говорила.

Она неторопливо идет к скамейке и закуривает, не обращая внимания на недовольные взгляды дворника.

— Чего тебе, а? — огрызается она, стряхивая пепел, и, скрестив ноги, замечает на колене стрелку. — Черт.

Гребаная стрелка действует словно спусковой механизм. В груди становится так тесно, что невозможно дышать. Софи опирается локтями о колени и прячет в ладонях лицо.

Почему-то именно сейчас она вновь думает, что ничего не сделала, чтобы изменить свою жизнь. Знает, что завтра тоже будет думать об этом, и послезавтра, и каждый раз, когда все снова будет плохо. И солжет, обещая Лори, что все изменится. Как всегда лжет, что завтра поиграет с ней больше и не оставит у добросердечной соседки. Что они пойдут в парк и покормят уток. Софи знает, что Лори ей верит, как она когда-то верила маме.

— Софи, детка, сегодня не получилось. Давай сходим в другой раз. Смотри, я принесла тебе пиццу. Хочешь?

— Софи, котенок, прости, я немного задержалась. О... Детка, прости. Я работаю.

— Черт. Софи. Я забыла…

— Софи, ты не могла бы переночевать у Кларисс? У меня тут… Ты же большая девочка, понимаешь.

— Эй! Купи себе еды, я ухожу. Господи. Да хватит ныть! Ты меня бесишь!

Софи вытирает потекшую тушь и делает глубокий вдох. Она что-нибудь придумает. Найдет нормальную работу. Обязательно. Лори маленькая и ничего не понимает. Пока не понимает.

Софи обещает себе, что завтра купит газету и начнет искать. А сейчас нужно успеть вернуться. Купить ход-дог. И куклу. Она обещала дочке, что купит куклу еще месяц назад.

Садясь в автобус, Софи вспоминает, что завтра не получится искать: она приглашена на вечеринку. А послезавтра обещала Лори отвести ее в парк.

Тогда на следующей неделе, решает она, когда автобус плавно отъезжает от остановки.

Она смотрит на отражение в панорамном автобусном окне и видит вместо своего лица чужое, почти забытое…

Мама смотрит на нее и криво улыбается.