Кристина Михайловна

Глава 1

Кристина всегда любила детей. Она любила детей уже тогда, когда сама вот-вот перестала быть ребёнком: в четырнадцать-пятнадцать лет девушка уже часто представляла себя учителем. В последних классах школы она уже твёрдо знала, что её призвание учить детей. Не просто учить, но и воспитывать! Быть учителем младших классов. Чтение, письмо, математика, а потом и природоведение, и даже немного истории.

Кристина поступила в главный областной педагогический университет по специальности “Начальное образование”. Поступила с трудом, можно сказать, что ей повезло. Зато закончила с отличием. С каждым годом она всё больше была уверена в своём призвании. Особенно после практики на третьем курсе, когда она должна была просто проверять тетради детей и раз в неделю вести урок чтения, а её поставили вместо внезапно и тяжело заболевшего учителя. Плевать, что в этой стране не разбогатеть, работая учителем младших классов, Кристина знала, что будет работать тем, кем ей хочется. Она знала, что в этой жизни она будет на своём месте.

В первый же год после окончания института Кристину взяли учителем младших классов в школе недалеко от студенческого общежития, поэтому Кристина не стала возвращаться в свой город и осталась жить в Тамбове. Сняла квартиру с подругой Наташей, начала работать. В первый год ей дали четвёртый класс, у которого уволился классный руководитель.

Кристина Михайловна.

Как же приятно, когда дети к тебе обращаются по имени и отчеству. Как же приятно, когда по имени и отчеству обращаются родители этих детей. Класс был трудный, да и работа, в целом, тоже. Но Кристина не унывала, всё у неё шло в гору: не успела она начать работать, как нашла и мужчину. Впрочем, это не удивительно, наоборот, удивительным было то, почему у неё до сих пор не было серьёзных отношений. Чернобровая и голубоглазая Кристина девушкой была красивой, улыбчивой, стройной и статной. Отношения были серьёзными, а мужчина солидным. Высокий и красивый Андрей Маслов работал инженером на местном нефтеперерабатывающем заводе, любил лыжи и велосипед, увлекался мотоциклами. Они бы уже начали жить вместе, только вот в квартире Андрея затянулся капитальный ремонт, поэтому он жил у родителей. Тем не менее, Кристина заранее предупредила подругу, что съедет к следующему учебному году.

Наступила весна. Апрель выдался аномально тёплым и солнечным. Андрей по утрам на мотоцикле чуть ли не собственной сборки заезжал за Кристиной и отвозил на работу. Коллеги по работе диву давались бодрости и жизнерадостности девушки. Молодая учительница всегда была в хорошем настроении, всегда как будто порхала, всегда глаза её были наполнены только хорошими эмоциями.

И вот первый учебный год подходил к концу, Кристину дети любили, а в рабочем коллективе она успела стать своей “в доску”, причём не только среди коллег, но и среди начальства. Приближалось лето, погода шептала, всё кругом цвело, впереди был почти двухмесячный отпуск, и ничто не предвещало беды.

За несколько дней до окончания учебного года девушка получила первый удар: она узнала про измену Андрея и разругалась с ним в пух и прах. Разрушились мечты о счастливой личной жизни. Кристина плохо спала, выглядела не важно и приходила на работу с мешками под глазами. Отмучилась последние три дня и уехала к родителям. Родители Кристины как раз заканчивали весенние работы на даче и высаживали рассаду помидор. Домашняя суета и садово-огородные хлопоты пришлись очень кстати и помогли Кристине отвлечься от переживаний из-за своего разрыва.

Конец мая, погода отличная, помидоры высажены, капуста уже неделю как прижилась, огурцы тоже пошли в рост. Кристина решила прогуляться по дачному посёлку. Она любила его с детства, любила все эти улочки, любила небольшой пруд с утками с центре, любила лес вокруг. Особенно любила весну на даче. Кристина не была на даче весной уже более пяти лет.

Приятной и спокойной прогулке помешала собака бойцовской породы. Кристина уже не помнит, что она сделала не так, и почему собака набросилась на неё. Она лишь помнит, что собака укусила её в руку, в большой палец правой руки. Остальное как в тумане. Сильные и будто стальные челюсти, много крови, скорая, операционная, успокоительное.

Проснувшись Кристина увиделу повязку на правой руке. Вроде бы всё целое, пальцы на месте, двигаются без проблем. Вот только на месте большого пальца повязка, а под ней ничего такого, что могло бы напоминать палец: ни бугорка, ни того. чем можно было бы пошевелить, ни того, что могло бы болеть. Вернее боль была, но она была вместо чего-то, что когда-то было частью её тела.

Родители подали в суд на владельца собаки, но Кристину вся эта волокита уже не волновала. Это было тяжёлое время. Особенно тяжело было смотреть на руку во время перевязки. Как только девушка видела швы на месте большого пальца, она сразу начинала плакать. Был вариант пересадить большой палец с ноги, но врачи отбросили этот вариант из-за особенностей травмы: палец был вырван с корнем так, что не осталось даже пястной кости, к которой он крепился. Три хирурга дали совершенно разный прогноз по результатам трансплантации, причём ни один не дал даже пятидесяти процентную вероятность нормального исхода.

Из больницы выписали через неделю, а через месяц в начале июля швы уже почти зарубцевались. На ладони остался просто шрам и ровное место, как будто и не было никогда большого пальца. Каждое утро Кристина со слезами смотрела на свою руку и ненавидела всю вселенную за тот проклятый несчастный случай. Её красивая и женственная ладонь стала… нет, не уродливой, она стала какой-то нелепой, корявой, дурацкой и как будто совершенно бесполезной. Каждое повседневное действие, каждая старая привычка напоминали о том, что её рука теперь неполноценная. Даже телефоны вдруг стали чрезвычайно трудны в использовании, причём не только сенсорные, но и обычные кнопочные. Приходилось переучиваться, чтобы держать телефоны в левой руке.

Ну что ж, настало время учиться держать ручку и писать без противопоставленного большого пальца. Через месяц тренировок Кристина вновь стала писать как раньше. И даже лучше. Настроение заметно улучшилось, а надежды на счастливую жизнь и успешную карьеру снова обрели силу, как бы заряжая жизненной энергией.

В начале августа Кристина вернулась в Тамбов и пошла в школу. Сказать, что она сильно волновалась — это ничего не сказать. В новом учебном году ей планировали дать первый класс. Первоклашки — это так волнительно, ведь её надо будет учить их читать, считать и писать “с нуля”, с самого начала. И дети, и Кристина — впервый раз в первый класс.

В кабинете директора было тихо и уютно. Кристина показала Валентине Петровне как хорошо умеет писать без большого пальца. Директор, в свою очередь, смотрела на руку девушки брезгливо и даже немного морщась.

— Ну нет. Как ты себе это представляешь? — сказала директор школы. — Как ты будешь учить детей? Бред какой-то. Нет. Исключено.

— Но я умею писать! — ответила Кристина. — Вот смотрите, я пишу также красиво, как раньше. Вот, смотрите. Даже лучше, чем раньше.

Но Валентина Петровна даже и не смотрела на лист, на котором писала девушка.

— Слушай, Кристин, дети в первый раз возьмут в руку карандаши и ручки, — сказала директор. — Как ты им покажешь, как правильно держать ручку? Бред какой… Не мне тебе объяснять, что такое учитель для первоклассника. Дети ведь во всём подражают взрослым… А ведь тебе придётся учить их хорошему почерку.

— Но Валентина Петровна, я мечтала работать учителем всю жизнь! — со слезами на глазах взмолилась девушка. — Вы не можете так поступить со мной.

— Извини, Кристина, вместо тебя я уже назначила другого.

Когда девушка вышла на улицу, она уже не сдерживала слёзы. Села на скамейку напротив школы и рыдала. Попыталась прикрыть лицо ладонями, увидела руку без пальца и заплакала ещё сильнее.

Кристина плакала два дня, практически не выходя из своей комнаты. Потом собралась с силами сходила ещё в две школы. Безуспешно. Более того, ещё два отказа совсем подкосили эмоциональное состояние девушки.

Девушка разбавляла слёзы алкоголем и сладостями почти две недели. Настало время платить за квартиру. Денег, разумеется, у Кристины не было, поэтому она попросила Наташу заплатить за неё в долг. Инвалидность за один палец не дают — пора искать работу.

Кристина решила, что сначала попробует устроиться по специальности. Попробовала устроиться в школу интернат для детей из неблагополучных семей. Неудачно. Сходила в сначала в школу-интернат для детей инвалидов, потом в интернат для умственно отсталых. В обоих приняли, но заведение для умственно отсталых Кристина сразу же отбросила, так как, взглянув на детей, поняла, что работать с ними не сможет. Устраиваться в интернат для инвалидов Кристина торопиться не стала: зарплаты были не высокие, дети трудные, ехать далеко. Попробовала в сходить на собеседования на работу не по профилю, но связанные с педагогикой, где опыт не особо нужен и хватает компетенции. Центры детского творчества, детские сады, вакансии в школах не связанные с учёбой. Везде одинаковая ситуация: легко берут там, где много работы и низкая зарплата, а туда, где интересно работать и оплаты хватает хотя бы на еду — не берут. Наконец, остановилась на двух вариантах, примерно одинаковых по условиям: воспитатель детском саду и учитель младших классов в школе-интернате для детей инвалидов. После долгих раздумий выбрала второй вариант, так как он подразумевал работу прямо по специальности, что несомненно будет плюсом, если у Кристины вдруг получится устроиться в обычную школу.

Ну что ж, ближе к середине октября вопрос с работой был решён, денег хватало на квартиру и на еду. Кристина начала предпринимать попытки завести отношения. Сменила статус в социальной сети на “в активном поиске”, загрузила фотографии, засветилась в приложениях для знакомств. Через неделю раздел личных сообщений снова запестрил непрочитанными. Парней было много, выбор был хороший. Но, к сожалению, за месяц активной переписки с несколькими наиболее адекватными и вменяемыми ни к чему не привёл. Один так и не позвонил после первого свидания, у других просто пропадал энтузиазм после того как девушка говорила про свою особенную руку.

Тем временем, работа потихоньку налаживалась, Кристина вливалась в коллектив, а дети, не успев отсидеть последний урок в пятницу, с нетерпением ждали понедельника, когда добрая и понимающая учительница снова будет вести уроки, учить счёту и алфавиту в увлекательной игровой форме. В школе в то время был только один первый класс с полноценно видящими и слышащими детьми, которым руководила Мария Алексеевна — заместитель директора по учебной работе. Женщиной она была полной, постоянно жаловалась на высокие нагрузки на седьмом десятке, а также не ленилась напоминать о своём нестабильном артериальном давлении и нервах. О радости Марии Алексеевны по поводу устройства на работу молодой и энергичной девушки и говорить не стоит. Кристина чуть ли не с первого дня учила детей письму и счёту. Сначала под присмотром завуча, а через неделю уже одна.

Разумеется, всё было непривычно. Не легко привыкнуть к общению с детьми-инвалидами — в первое время тяжело просто смотреть на них, а с некоторыми девушка даже боялась заговорить. Тем не менее, через несколько дней она привыкла и общение с ними стало для неё совершенно обыденным делом. Примерно треть детей, которых учила Кристина, имела родителей: они отличались тем, что их привозили по утрам и забирали после обеда. В основном это были страдающие от детского церебрального паралича. В основной же массе школьники были сиротами, от которых отказались почти сразу после рождения из-за патологий в опорно-двигательном аппарате или недоразвитых конечностей. Почти все они были изуродованные и словно искарёженные жизнью: кто-то был неимоверно искривлён, у некоторых ноги тонки как спички, у кого-то вместо ног было два корявых отростка, у кого-то на руках и ногах вместо пяти пальцев было по два, у кого-то суставы и пальцы не в ту сторону сгибались. Один их них и вовсе родился без обеих рук и одной ноги. Кристина не могла даже предположить, что когда-то ей придётся учить мальчика писать и выводить буквы одной единственной левой ногой. Да, этого нет ни в одном учебном пособии по педагогике. Об этом не напишут в книгах. Это жизнь — она фантастичнее вымысла. Скучать Кристине было просто некогда, каждый ученик требовал особого подхода, каждый учился с разной скоростью, девушка даже составила индивидуальные уроки труда для тех, которые не могли заниматься рукоделием, придумывая задания, которым им под силу.

Работа была почти без стрессов, дети были, в целом, спокойные. Так шли рабочие будни, пролетали недели. Закончился учебный год. Летом Кристине исполнилось двадцать шесть. Мама, конечно, старалась лишний раз не капать на мозги разговорами про “часики тикают”, но, тем не менее, всячески завуалированно напоминала об этом кроткими репликами из разряда: “с мужчиной в доме спокойнее и в кровати теплее” или “лучше худой муж, чем десять толстых котов”. Но Кристина даже не прилагала усилий к поиску спутника жизни, зная, что не сможет соответствовать их высоким требованиям. Зачем всё это, если, в принципе, и так всё нормально? Тратить нервы ради сомнительного результата? Игра не стоит свеч.

В новом учебном году Мария Алексеевна назначила Кристину на уроки математики, русского и чтения для пятых и шестых классов, а на аргументы девушки, что у той не хватит компетенции, ответила так:

— Ничего, почитаешь учебник, там всё просто. Это тебе не седьмой класс с алгеброй, функциями и многочленами. Всё просто: читай учебник и учи.

— А как же внеклассные мероприятия для моих?

— Выгуливать на улице что ли? Ничего, Панкратову напрягём, у неё всё равно класс слепых. Твои особо бегать не могут, справится.

Вместе с новыми строчками в расписании, прибавили и зарплату. Теперь хватало не только на проезд и еду, но и на какие-никакие развлечения, сходить в кино или покататься на роликах, отложить немного на новый телефон.

В начале ноября Кристину вызвала к себе директор. Вера Григорьевна женщиной она была солидной и деловой внешности, всегда вела себя спокойно и флегматично. У неё был слепой сын, который учился в той же самой школе, поэтому школа для Веры Григорьевны была чем-то родным, за неё она искренне переживала и считала чуть ли не своим вторым домом.

— Кристин, есть к тебе важное дело, — серьёзно заговорила директор. — У меня есть знакомый в областной администрации. Ватутин Игорь, знаешь наверно… У него у сын обе ноги сломал, причём переломы серьёзные, на ноги встанет максимум к апрелю. За это время отстанет по учёбе. Отстанет сейчас, потом нагнать будет очень трудно. А у отца большие планы на сына, после седьмого класса собирается в Москву отправить учиться, а потом в европейский вуз… Сейчас он в пятом классе. В общем, надо позаниматься с ним на дому всё это время: литература, математика, русский язык, ещё ты вроде хорошо природоведение ведёшь. На историю и обществознание он вроде как нашёл, иностранный вроде тоже.

— Ну не знаю… — робко ответила Кристина.

— Знаешь, он человек старомодный, не доверяет всем этим частным репетиторам, предпочитает по знакомым. Ты же из Моршанска? Он тоже. Ну как тебе сказать, он из таких, которые всегда земляков ищут. В общем, надо сейчас решать, потому что пока мы с тобой неделю будем думать, он там уже найдёт. Конечно, это не бесплатно. Заплатит он тебе хорошо, нормальный мужик. Просто, чтобы ты понимала, это важный человек, мы ему сейчас сделаем услугу, он нам в ответ сделает добро. Денег выделит из бюджета или ещё что. Главное, сейчас подсуетиться и выручить человека, чтобы ему даже напрягаться насчёт этого вопроса не пришлось. Я бы попросила кого-нибудь другого, да они сейчас все начнут кривляться, что у них дела и семья и прочее подобное…

— У меня же это… рука…

— Да брось мы, тебе мальчика не калиграфии учить.

— У меня ещё занятия…

— Я попрошу Марию Алексеевну подкорректировать твоё расписание. Ну всё? Договорились?

— Ладно, — еле выдавила из себя Кристина.

— Ну всё, отлично. Позвоню ему сегодня.

Скучать стало совсем некогда. Девушка вставала рано, работала много. Выходила из дома в семь утра и возвращалась в семь вечера. Когда живёшь одна дома дел почти нет, разве что что постирать бельё и приготовить еду. В квартире была почти новая стиральная машина, поэтому со стиркой проблем не было, а по готовке еды девушки договорились на довольно удобный вариант: с Кристины продукты, с Наташи готовка. Приходя домой, девушка старалась не засиживаться в интернете допоздна и ложилась с таким расчётом, чтобы проспать положенные человеческому организму восемь часов, поэтому, несмотря на большие нагрузки, Кристина почти всегда была бодра и полна сил.

Мария Алексеевна откорректировала расписание Кристины так, чтобы с вторника по пятницу в она освобождалась после двух, так как именно в эти дни девушка ходила к Ватутину. Сына звали Димой, он оказался на удивление прилежным и неизбалованным, а с его родителями девушка почти сразу нашла общий язык. Жена Ватутина почти всегда на обед угощала Кристину каким-нибудь вкусным блюдом, иногда девушка специально пропускала перекус в школьной столовой, чтобы побольше влезло дома у Ватутиных.

Так и проходили рабочие дни Кристины. По выходным она по старой привычке ездила домой к родителям, но с какого-то момента осознала, что делать ей там банально нечего, да и не хотелось проводить каждые выходные по два с половиной часа в пути от Тамбова до Моршанска и наоборот. Особенно учитывая, что в субботу она шла на вокзал чуть ли не напрямую с работы. Кристина довольно быстро придумала, чем занять себя по воскресеньям: она ходила в школу и устраивала разные мероприятия среди тех, кто там жил постоянно. Это были викторины, морской бой, а также его альтернативная версия лично придуманная Кристиной, чтобы в него можно было играть команда на команду, всяческие настольные игры и даже игра в мафию. Через некоторое время об этом узнали и те, которые имели родителей и жили у себя дома. А потом девушка придумала как подключить к играм и слепых детей. Так возникла традиция воскресных игр с Кристиной Михайловной. Школьники прямо так и говорили: “Играть с Кристиной Михайловной”.

Никто не мог понять, зачем Кристина это делает, особенно учитывая тот факт, что ей за это ничего не платили. Ей просто нравилось это, точно также как людям нравится ездить на рыбалку или кататься на лыжах и они тратят на это уйму времени и денег. Кристине же нравилось проводить время с детьми, причём не только с учениками начальных классов, но и постарше. Девушка радовалась, когда они радовались. Она находила в этом какое-то особое предназначение. Кристина жила, чтобы дарить детям радость. Она находила в этом моральное удовлетворение, подобно тому как спасатель находит своё спасение в спасении других, или актёр находит удовлетворение в положительных эмоциях зрителя.

Гипс с ног Димы Ватутина сняли в середине марта, а занятия на дому продолжались до начала апреля. Потом ноги мальчика окрепли и он снова смог ходить в школу, как раз с начала четвёртой четверти. Сам Дима, как потом выяснилось, начал учиться даже лучше чем раньше, за что Кристину поблагодарила его мама. Прямо так и сделала: позвонила просто, чтобы сказать большое человеческое спасибо. Так, сама того не заметив, девушка обзавелась влиятельными знакомыми.

Размеренно проходили рабочие будни, пролетали недели, начались майские праздники. На выходных длиной по три-четыре дня Кристина гостила у родителей только один, что не могло не вызвать их недоумения. Но особенно папа с мамой удивились, когда узнали, что их дочь тратит своё свободное время не на налаживание личной жизни и даже не на гулянки с молодыми парнями, а на мероприятия с детьми. Это конечно же вывело их из себя, ведь где это видано, чтобы девушка тратила время на неоплачиваемую работу в школе-интернате, вместо того, чтобы хотя бы банально помогать родителям по саду и огороду. Далее был скандал, крики, ругань, но Кристина не воспринимала это близко с сердцу, так как в глубине души она была уверена в своей правоте. Вернувшись в Тамбов после вторых майских праздников, девушка решила, что навещать папу с мамой можно и пореже: раз в два-три месяца.

Ближе к середине мая позвонил Игорь Ватутин и предложил работать в самом престижном лицее города, директор которого был его близким другом. Со следующего учебного года там возникла вакансия: вести свой собственный начальный класс не подразумевалось, зато надо было вести уроки по математике, природоведению и истории по специальной расширенной программе для способных учеников от третьих до шестых классов. Заведение было солидное, соответственно, и зарплата выше. Кристине впервые в жизни предложили устроиться “по блату”. Растерявшись от такого предложения, девушка не смогла дать ответ сразу и попросила времени на раздумья, хотя казалось бы, чего тут думать.

Через неделю позвонили прямо во время урока. Звонил уже не Ватутин, а завуч того самого лицея. Кристина ответила, перезвонит на перемене. Девушка нажала на красную кнопку на экране, положила телефон на стол и посмотрела на свой класс.

Корявые, как будто недоделанные, еле двигающиеся, изуродованные, едва способные держать ручку в руке… Эти дети будут мучиться всю жизнь, они вряд ли познают любовь и счастье. Но Кристина старалась не думать об этом, она работала ради того, чтобы видеть, как их глаза наполняются жизнью и радостью. Девушка находила свой смысл жизни в том, чтобы наполнять души детей желанием жить. Она хотела, чтобы хотя бы начало их жизни было наполнено положительными эмоциями.

Да, зарплата невысокая, да, работы много, её никто не поблагодарит, о ней и не вспомнят. Но ведь кому-то надо! Кто-то ведь должен делать это дело.

Учителя отработают свои часы, уйдут домой, будут жить своей жизнью, а дети никуда не смогут уйти. А теперь и самой Кристине позвонили с предложением уйти.

Уйти и не вернуться. Уйти навсегда.

Кристина Михайловна замешкалась, на её глазах проявились слёзы. Благо, это был урок чтения, и школьники не заметили слёз учителя, так как читали “Чук и Гек” по очереди каждый по одному предложению и следили за тем, где сейчас идёт чтение.

На перемене Кристина перезвонила и отказалась от работы в лицее. Это было чувство огромного облегчения: как будто гору с плеч сбросила. Буквально через минуту подошла Вера Григорьевна и позвала с собой в директорский кабинет.

— Кристин, ты ведь в курсе, что у Мария Алексеевна в больнице лежит уже две недели, — сказала директор, когда они вошли уединились в кабинете.

— Да, в курсе.

— Мне позвонила её дочь. Мария Алексеевна не просто заболела, у неё инсульт. Я навестила её вчера. Потом поговорила с врачами, ну знаешь, так… чисто в приватной беседе, — директор замешкалась и спустя долгую паузу продолжила: — Мария Алексеевна уже не сможет работать. Минимум год она будет восстанавливаться, пока то, пока это, ей будет уже шестьдесят четыре, и далеко не факт, что она вообще сможет потом работать на своей должности. В общем, дела не очень.

Кристина, видимо, не зная, что ответить, просто промолчала, опустив взгляд на пол.

— Я хотела назначить завучем Борисову, — продолжила Вера Григорьевна, — но при всём уважении, несмотря на все её заслуги и регалии, надо признать — она старуха и уже три года как на пенсии. Нам нужен молодой и энергичный. Плюс, мне в министерстве уже не раз говорили, что у нас одни старики работают, а с молодыми кадрами напряг. Кристин, я знаю, ты очень любишь свою работу, ты ответственная и легко ладишь не только с детьми, но с коллегами. Как говорится, дорогу молодым. На руководящей должности ты будешь самым ярким примером того, что вот завуч молодой специалист. Да и в министерстве будут рады, а там, знаешь, тоже многие из твоей альма-матер. Ватутин, кстати, звонил на прошлой неделе, хвалил и говорил, что такие хорошие учителя, как ты, не должны пропадать.

У девушки встал ком в глотке.

— Да? Я? — стушевалась Кристина. — Но я… Я не уверена…

— Так, прекращай мямлить как ребёнок. Я уверена, ты со всем справишься. А кого ещё назначать? Панкратова вообще ни черта не понимает в педагогике, я бы давно уволила её, но тогда слепых некому будет учить, Миусова через полтора года на пенсию даже с учётом повышения пенсионного возраста, Линаева тоже так себе кандидатура… Из учителей по старшим классам тоже никого толкового, в своих предметах они почти не шарят, учат как попало, чего уж говорить про организацию учебного процесса. Да к черту их всех, работают из-под палки. Серьёзно тебе говорю, работать некому, да ты и сама видишь: дефицит кадров страшный, берём кого попало. А вот ты исключение, ты шаришь! Кому, как не тебе быть завучем. Кто если не ты? Честно говоря, ты мне самой нравишься. По предметам тебя разгрузим, как раз месяц назад приходила кандидатка одна. И начальные классы дальше сможешь учить, и быть завучем. Правда бумажной работы прибавится, но и зарплата будет хорошая.

— Спасибо, Вера Григорьевна, — кротко сказала Кристина.

— Разумеется, это будет не сразу всё, но мне надо знать, можно ли мне рассчитывать на тебя с нового учебного года?

— Да, конечно, Вера Григорьевна.

— Ну вот и отлично!

В тот день девушка вышла с работы с совсем другим настроением. Погода была отличная. Кристина смотрела на мир совсем другими глазами. Ей уже не казалось, что жизнь состоит из одной только безысходности.