Крик нашего поколения

Глава 1 отрицание

Если вы читаете эту книгу, и видите в ней себя. То не останавливайтесь, читайте. Она поможет вам справиться с проблемами, ведь герой не смог. Вы не должны совершить тоже, что и наш герой. А сейчас я поведаю вам историю. Он как все жил, иногда смеялся, часто плакал, чувствовал. Он был обычным парнем. Окончил школу. Его не сфотографировали на альбом. После школы он пошел работать в компанию. Не престижную, но и не плохую. Он вел свой дневник, который сейчас я публикую. Название должно было натолкнуть, что он кричал. Но его не услышали. Как не услышали, крик нашего поколения.

Это было в Москве. Наш герой родился в столице, неизвестно когда. Его не спрашивали где его дом, где его семья, где он родился и что окончил. Его приняли на работу без собеседования. Его забыли провести, но на работу он устроился. Всякий кто его видел, запоминал только серые глаза. Но и их он сразу забывал, как отойдет 5 метров. Каждый день после работы он скитался. Москва не помнила его, но он помнил каждого. Он был как наблюдатель.

Эти события происходят тогда, когда в Москве началась жара. Был теплый мартовский день. Наш герой покормил свою собаку. Он назвал ее Бобик. Кормил он собаку каждый день до работы и после. Она не голодала. Собака была счастливой вместе с ним. Она была не породистой. Он ее любил, больше жизни. И вот, после ритуала, он пошел на работу. Надев серое пальто и черные брюки, он вышел. На улице было тепло. Так же тепло, как и в обычный весенний день. И не слишком прохладно, и не слишком тепло. Он шел по склизкой, словно зыбучие пески, дороге. Его ноги пропадали в грязи. Когда он остановился, он понял, что его сапоги полностью в грязи.

Он увидел вход в метро. «Кузнецкий мост». Эта надпись встречала всегда, когда заходили в метро.

«Ха, смешно.. мои сапоги все в грязи, а никто не обращает внимания. Был бы на моем месте кто то другой. Допустим Александр, мой товарищ по работе. Он хоть иногда меня замечает. Остальные вокруг нет. Интересно.. а если бы меня не было? Скорее всего этого бы никто не заметил. Даже звонок в мою квартиру сломан. А последний раз в ней был кто-то кроме меня, в году так 2018, когда я учился в университете. Сейчас всем все равно на меня. Может, я нагнетаю? Да.. скорее всего.. хочется верить.. иногда мне кажется, что я муравей, такой же никчемный и беззащитный. Ух , не заметил как мы двинулись. Ну ладно. Что мне написали в соц сетях? Ха, опять ничего. Ну ладно, мне не привыкать. Да.. иногда быть маленьким и неприметным тяжело.. чувствую себя как Печорин из романа «Герой нашего времени» все таки Лермонтов гениальный. Он написал его, как собирателя порогов, но он такой же лишний, как и я. Когда мы разбирали это произведение в школе, мне показалось, я слишком похож на него. Скорее всего, это меня и погубило.. кто знает.. кто знает»

Поезд прибыл на его остановку. Он вышел, случайно толкнув молодую и красивую девушку. Для него любая девушка была прекрасной. Но она этого не заметила. Он ушел. Светило солнце. Единственное, что радовало его сегодня «надо прогуляться с Бобиком.» сказал он про себя и пошел дальше. Солнце грело землю, как маленькая спичка делает лесные пожары. Облака выстраивались в прекрасные картины, как будто их рисовал сам Леонардо да Винчи. Ветер легонько дул, словно шептал что-то на ушко. Наш герой любил пейзажи. Это единственное к чему у него был талант. Он мечтал стать художником, но мама сказала «художник от слово худо». Он ее послушался. Он жалел всю жизнь, за тот раковой выбор. Он часто представлял себе. Что «если бы я отказался от совета мамы?.. кем бы я был?.. Таким Же маленьким и лишним?..», как я сказал, у меня есть его записи, вот что он пишет о этом выборе.

«Я часто вспоминаю тот день. Когда мне было 16 лет, и я окончил художественную школу с отличием. Я сказал маме, что хочу стать художником. Она сказала лишь одну фразу в тот вечер. Все мои аргументы летели в прах. Эта фраза впилась мне до конца моей жизни. «художником? Хочешь жить на мусорке? Творчество не твое. Ты поступишь на инженера.». такая простая фраза, но никогда я ее не прощу. Она отобрала у меня одно, веру. Лучше бы я выбрал жить на свалке, чем жить как сейчас. Заниматься тем, что мне не интересно. Страдать. Чувствовать себя маленьким и лишним. Эту фразу я не забуду никогда. Я и до сих пор рисую. Некоторые мои работы покупают. Но они не запоминают даже моего имени. А подпись стирается как то сама. Я думаю.. зачем я это пишу? Зачем я ною в тетрадь? Она не поймет меня. Меня никто не поймет.»

Он вошел в офис.

-Всем добрый день, - сказал он, но его не заметили. Стояла гробовая тишина.

Он сел за свое рабочее место. Ему забыли выдать бумаги. Он пошел и взял их. Он не гордый, сам принесет.

Следует читателю узнать, где же он работает, а именно что у него за рабочее место. Парой место может дать знать все о человеке. Так ведь?

На его столе, ничего не было примечательного. Нифотографий, ни книг. Только ноутбук. Старый и потертый, как и его душа. Когда он садился работать, это отстраняло его от мира. Он погружался в спокойствие. В нирвану.

Через 4 часа, задания на весь день были выполнены. Он принялся за недельные проекты. Но прежде хотел выпить кофе. Он встал из-за стола и пошел на кухню. обеденного перерыва не было, но он не боялся. Его все равно не заметят. На кухне стояла девушка. Ее звали Викой. Она была блондинкой, а некоторые пряди были осветлены. У нее было стройное тело. А ладошку украшало кольцо, она не помнила, кто его ей подарил.. это был наш герой. Он любил ее до безумия. Он знал, что у нее никого нет, а значит, у него есть шанс быть замеченным.

-Привет вика! – воодушевлённо выкрикнул он, начав готовить себе кофе.

- ой, привет. – Сказала она и уткнулась вновь в телефон – Ты все сделал? – спросила она без интереса, как будто она с листнула не смешное видео в тик токе.

- да, уже приступил к недельным проектам, могу тебе помочь если что.

- да, я тебе скину на почту один свой проект, хорошо? – сказала она, даже не делая зрительный контакт, она как будто избегала его.

- да конечно.. – ему было грустно, он понимал, что его используют, но он не мог отказаться. Вика была прекрасной не только фигурой, но и лицом. Он смотрел на ее лицо, не отрывая взгляд. Он был как пират видящий золото, которое ускользает с его рук. Носик ее был нежен. На шее был шрам, как будто она вешалась, но без успеха. А кожа. Такой коже завидовали все. Ни одного прыща или отека. Идеальное лицо. Но все это было в его голове. На деле ее лицо, ничем не отличалось. Но сила любви купидона заставило его верить.

После долгого паленья на нее, он отвел взгляд. Он увидел легкий румянец на ее щеке. По правде сказать, он был тоже не ужасен. Обладал крепким телом, милым лицом, фигура не подтянута, но и не жирная, ума ему не занимать, а в деланье комплиментов тоже. Любая женщина, слышавшая его комплимент, покрывалась румянцем. Но ни одна женщина его не слышала. Он боялся произнести его. Но что-то.. что-то перемкнуло.

-Твои глаза прекрасны, как всегда. – сказал он, сжимая в руке крестик.

-Ой, спасибо. Ну ты же сделаешь мне проект? –сказала она стеснительно вика не получала такого комплимента в своей жизни. Ни от кого. Она начала крутить свое кольцо, подаренное им. Но она даже не взглянула на него, а на лице не было румянца. Она ушла. Оставив героя одного.

Наш герой допил свое кофе и пошел на свое место. Он получил проект Вики. Доделал он его к концу рабочего дня, и отправил точно в срок. К нему подошел Александр.

- слышал Вика от тебя без ума, советую пригласить ее на свидание, пока не поздно. – сказал Александр, он надеялся на одобрение и подтверждение своих слов. В замен он ничего не получил. Он ушел.

Наш герой двинулся назад, задумавшись о предложении Саши. Да, «пожалуй, он прав.» подумал он. Ждать в метро было долго. Его путь домой сломался и целый час он размышлял о случившемся сегодня.

«Наконец-то я ни о чем не жалею. Впервые я сделал правильную вещь. это меня радует. Да, пожалуй, это так. Надо пригласить ее на свидание, сегодня четверг, можно в субботу. Как раз в пятницу дают премии, конечно, мне забудут дать мою, но мне не привыкать. Мне не привыкать, ха, вот мой девиз. Но сегодня надо погулять с собакой.»

Пока он об этом думал, приехал поезд. Он сел. Начал писать любовное письмо Вике. «Дорогая Вика, хочу признаться, вы мне очень нравитесь, еще очень давно, не желаете встретиться в субботу в ресторане?» он удалил,слишком официально. «Вика, привет, я тебе хочу сказать.. ты мне нравишься, очень давно. Если это взаимно может, погуляем в субботу или пойдем в ресторан.» это уже лучше, он отправил. когда он доехал до кузнецкого моста, он получил ответ. «Привет, я согласна пойти на свидание давай тогда в 3». Он ответил просто «хорошо». На весь оставшийся день его настроение было хорошим.

Придя домой, он переоделся в спортивный костюм, взял поводок и пошел гулять с бобиком. Он вышел, на улице уже был закат. Бобик хотел поиграться и хозяин сел на лавку и отпустил бобика с поводка. Он не кусался. Собака была взрослой. Как он стал жить один, у него появился бобик. Он вспомнил все приятные моменты с ним. Первый был в самом начале, когда собачка спала вместе с хозяином каждый день. Он не отходил от собаки ни на шаг. Он знал, что только она его любит, по-настоящему. А собака верна ему и поэтому он доверял ей. Один раз бобику стало плохо, он ушел с работы на целую неделю и ходил с собакой по ветеринарам. Его отсутствия, конечно, не заметили, но он и не надеялся на это. Как не странно только собака приходила к нему, когда ему было плохо. Она не могла говорить, но он верил, что собака понимает его. И если бы ответила, ответила бы с лаской.

Его мысли прервала остановка автомобиля. Он увидел на дороге неподвижного бобика.. это был шок. Он не уследил за тем, кто его любил. Он почувствовал слабость. В его глазах помутнело. Он чувствовал опустошение. Он впервые жизни заплакал слезами истинного горя. Это был шок и удар для него. Водитель, который сбил собаку уехал сразу. А наш герой еще долго сидел и плакал. Он никогда не чувствовал себя так. Это был шок. Он вернулся домой поздней ночью. Он похоронил бобика у себя во дворе. Он умер сразу, когда на него наехали. Моментальная смерть. Наш герой впервые притащил домой осознанноалкоголь. Он пил всю ночь, а утром не пошел на работу. Это никто не заметил. Свидание он перенес на следующую неделю. Он должен оклематься после такого. Он не верил тому, что произошло.

Глава 2 гнев

Он проснулся. Вчерашние выпитые стаканы алкоголя дали о себе знать. Холодильник был полон алкоголя. Он совращал его. Впервые за жизнь, он чувствовал себя опустошенным. Его больше не будит Бобик лёгким облизыванием его лица. Он больше не чувствовал боли. Он понимал, все больше не имеет смысла. Он был готов сигануть с моста, но у него была Вика. Он решил посмотреть в свой телефон. Там был пропущенный от Вики. Он перезвонил. Шли гудки.. Его впервые взяли.

-Привет, почему ты переносишь свидание? Что-то случилось? – сказала вика. В ее голосе не чувствовалось... ничего.

-Да, у меня погибла собака.. – сказал с явной досадой он, но ты не переживай, Вик, пока ты рядом, я готов жить. Хоть я и впервые за долгое время выпил Алкоголь. Выпил его не мало. Целых 5 бутылок. Сейчас раскалывается голова, как будто дятел стучит по дереву. Меня сегодня не будет.

-Мне очень, жаль.- сказала она ровно, как прогноз погоды в тот день по телевизору - я зайду к тебе сегодня хорошо? Начальство предупрежу, что тебя не будет. Если что ты заболел.

-Спасибо, приходи, буду ждать, а пока иди на работу. Пока. –сказал, тяжело вздохнув.

-Пока – сказала Вика и сбросила звонок.

Этот маленький диалог вновь убедил его, что он никому не нужен. Даже той кто его любит. Он не был уверен, любит ли его вообще хоть кто-то. Пока было свободное время, он решил сделать пометки в свой дневник.

«Прошло два дня, как погибла моя собака. Мой верный друг, мой друг бесценный. Единственное что меня держит любовь к вике. А люблю ли я ее? Скорее всего.. не знаю.. мне сложно мыслить после потери друга. Единственного друга, который меня понимал, а именно молчал. Иногда нужно просто помолчать, чтоб дать человеку выговориться. Я имел на это право, ведь у меня была собака, теперь нет. Но все же, мне интересно, любит ли меня Вика? По поведению – нет. А на деле? Способна ли женщина меня любить? –он перечитал и зачеркнул строку, он не видел в ней смысла.- Я все больше задумываюсь, а если я убью человека, меня заметят? Я имею права убивать? Меня все ненавидят, ведь лучше скинуть ответственность на того, кто не может сдачи дать! Люди сгнили! Иногда хочется убить парочку таких. И понять право я имеющий или тварь дрожащая! Порой хочется кричать, как мне больно. Пусть я буду кричать на весь мир, кричать голосом поколений, пусть мой голос осядет у всех в голове, но…он утонет в тишине. Всем все равно на простого рабочего. Он лишний в этом мире, он слишком мал для него. Вот как они думают! Водитель уехал, поняв, что я ничего не сделаю ему, а я… и вправду не сделал,… не отомстил… я слабый? Скорее всего, да. Темные и мрачные мысли, словно тайга зимой входят в меня и поглощают. Я драматизирую? Да. Но никто это не прочтет. Пусть весь мир увидит, кого он теряет. Гениального творца, пропивавшего свой талант из-за матери. Готовый спрыгнуть из-за отсутствия друзей. И живущий ради мимолетной надежды на любовь, в мире, где ее нет. Истиной любви тут не было, я понял это с первого года своей жизни. Даже мама меня не любила, она должна была это делать, но не сделала. За это я ее ненавижу. Но она открыла мне истину, возможно, это так и есть, мир никого не любит. А сейчас мне нужно убраться и приготовить еду»

Он встал со стола и вышел на улицу. Было пасмурно. Ночью шел дождь, и грязная дорога пачкала его ботинки. Он зашел в магазин. Там не было ничего интересного. Он выбирал продукты для еды. Он знал, что вера любит итальянскую еду. Он умел готовить только пиццу и карбонару. Купив все нужные продукты, он пошел назад. Уже темнело, часы показывали 6 часов, их рабочий день кончался в 7, а дорога займет 30 минут. У него было полтора часа. Придя домой, он начал готовить. Тесто его получилось воздушным. Он знал, что истинные итальянцы раскатывают тесто руками. Он так и делал. Когда было все готово, он нарезал продукты. Выложил их и поставил в духовку. Приступил к карбонаре. Опять нарезал все продукты, пока паста варилась. После приготовления соуса и готовности самой пасты, он смешал это и украсил листком базилика. Получилось, как в истинных итальянских ресторанов. Пицца уже была готова, он ждал Вику. Когда она пришла, он проводил ее за стол, подал Карбонару и налил немного красного вина.

-Как на работе дела? Начальство орало на меня? –спросил он.

-Даже не спросили где ты. – сказала она, приступая к еде. – и да, не стоило так стараться ради меня. Это того не стоит.

- Стоит, просто, когда делаешь это любимому человеку, становится приятно.

-Возможно, кстати очень вкусно.

Наступило неловкое молчание…

-А почему тебя никто не замечает? – спросила робко она.

-Тебе в правду рассказать? –сказал с тяжелым вздохом, как будто на нем сидит целый бегемот.

-Очень. Я, правда, этого не понимаю.

-Ну я, как будто луна днем. Никому не нужен. Даже тебе, ведь тебе это не интересно на деле.

Вика немного смутилась и сказала.

-Ты нужен мне. – сказала она к удивлению ровно, даже ее движения ничего не изменили.

-Радует, что я живу не зря. Давай я тебе наложу пиццу , а то ты уже карбонару съела.

-А от куда ты знаешь, что я люблю итальянскую еду? – спросила она без удивления, или интереса.

-Я все знаю. Держи. Приятного аппетита.

-Спасибо, так как это наше с тобой первое свидание, предлагаю выпить за нас. За нас!

-За нас!

Он был счастлив впервые, за столько времени, они выпивали и веселились. После еды они решили поиграть в карты. Наш герой со своей памятью и запоминанием карт выиграл, не оставив ни шанса. Но время подходило к концу. Вика собиралась уходить.

-До понедельника – сказала вика уходя.

-Пока – сказал он, тяжело вздохнув.

Она ушла, закрыв дверь. Он стоял у окна, сжал руки в кулак с такой силой, что они дрожали. Он стиснул зубы, как волк перед добычей. В его глазах виднелась темнота. С его рта потекла слюна, как у хищника перед едой. Он увидел Вику, уходящей с его подъезда .Он чувствовал пустоту. И… гнев. Он кричал бив посуду. «право я имеющий?! Или тварь трусливая?!» все летело в стены. Она вдребезги разбивалась. Гремело вокруг. Грохотало. Гудело. Покончив с посудой, он начал ломать мебель. В его шкафу был топор он сорвал его и начал кричать, рубя свою деревянную мебель.

-Если хочешь победить весь мир! Победи себя! – с такими словами он разломал табуретку. Он взялся за стул, где сидела вика. Человек не ищет столько бога, сколько чудес! Он сжимал ручку топора еще сильнее, за один удар, он разломил спинку стула, где остался лак Вики. Он увидел стол, там еще осталась еда, которую они недоели. Он полетел на него с криком который рвал его глотку. Я тебя породил! Я тебя и уничтожу! Стол со всем что находилось на нем разлетелся. Он сломал все что можно было сломать в его квартире, кроме… фотографии его собаки. Он делал все это с криком души. Он рвал душу, и освобождался, делая это, с таким гневом, который сам Кратос не испытывал. Он увидел эту фотографию. Он не понимал что делал. Вокруг была разбросанная посуда, разбитая вдребезги. Мебель поломанная гневом его топора. И алкоголь, острые осколки мокли порезать его, но он этого не понимал, не чувствовал. Он видел лишь одно. Фотографию собаки. Он наступил на нее голыми ногами. Стекло впилось в его кожу. Он не чувствовал крови или боли, он чувствовал лишь склизкое вещество, похожее на раздавленную вишню. Он ее сломал, за предательство. Он ничего не чувствовал, кроме гнева.

Глава 3 депрессия

Он проснулся. В его душе было ничего, что могло бы чувствовать. Он увидел, что натворил. Квартира была в хламе. Погром был такой силы, которой вы себе не представляете. На полу был след его крови. Она проникла на фотографию.Бобик был покрыт кровью. Он не мог на это смотреть. Он быстро оделся, взял телефон и вышел. Он решил позвонить Вике. Она не взяла телефон в первый раз, во второй, в третий, на пятом разе он перестал звонить.

Он шел по Москве. Был выходной, поэтому он хотел гулять весь день. В его планах было позвать Вику, но она не взяла трубки. Почему?

Вы все знаете Москву, но видели ли вы ее, как видел наш герой? Сомневаюсь. Поэтому хочу отойти от повествования и пуститься в мысли героя, как художника.

Москва была, в его глазах, времен сожжения Бонапартом. Дома были разрушены, как будто недавно сгорели. Улицы на кузнецком мосте ему не казались привлекательными. Он шел по пустоши. Он бы не удивился, если бы внезапно появилось бы перекати-поле. Люди становились мрачной тучей, во время грозы. Они стояли около магазина. Все были какие-то темные, как черная дыра. Его взгляд засасывало в эту воронку. Он зашел в магазин. В его кармане было всего лишь 2 тысячи рублей. Ему хватало на шоколад и напиток. Он положил все покупки на кассу. Кассирша начала пробивать другого. Он подумал «снова.» и сказал, как говорит каждый, когда хотят своего.

-Вообще-то моя очередь.

-Ну подожди, я тебя не заметила. – сказала кассирша, он не запомнил ее тона.

Кассирша была, как пончик, такая же круглая. На ней надето платьице, на 4 размера больше, чем требовалось. Но это было не заметно, это заметил только он, как всегда.

Когда он вышел с магазина, он увидел знакомое тело. Это была Вика. Она шла, с каким то парнем. Он быстро пошел в их сторону. Он звал ее. Она не реагировала. Он решил их догнать и взглянуть, может он ошибся. Он быстро подбежал к ним, но не увидел ее лица, или увидел? Он не помнил. Зато помнил, как его оттолкнул мужчина и сказал твердым голосом. Не подходи.

«Вика?.. с кем ты? Кто это? Или это не вика? Где она вообще? Почему не взяла трубку? Я ей наскучил? Я не знаю… но знаю одно. Меня не замечают. А заметят ли мою смерть? Нужен ли я хоть кому-нибудь?»

Он шел дальше. Вывески магазинов блестели. Они резали ему глаза. Он чувствовал себя вампиром, когда что-то яркое мешало ему видеть. Но если вампиры выживали за счет крови и сна днем, он выживал за счет любви. Которой никогда не было. Ему нужно было ее выдумывать, чтобы жить.

Он увидел детей весело играющих на площадке. Это было единственное место в Москве, где веяло тепло, забота, ласка и любовь. Он понимал это. И надеялся, что их родители, дали им того, чего не было у него. Веру. Она нужна всем. Это кислород для поколения. Его вера была в людях. Он доверял ее всем, кто его замечал и видел. Он не был значим для них, но они были значимы для него. Этим он и подписал себе приговор, быть незаметным. Жить за счет кого-то, вот истинная слабость.

Он решил вновь позвонить Вике. Он звонил много раз, ни один она не взяла. Хотя была в сети. В ответ он получил одно единственное сообщение.

«Прости. Но мне не нравится твоя самооценка и твои чувства, нам не по пути, Мы разные, желаю найти тебе другую, мне просто было скучно.» - когда она это писала, она узнала, что ее любимое кольцо было подарено им. Она выбросила его.

Он не ответил. Он был в ярости. Он не знал, куда ее деть. Первое что попалось была собака. Он не ударил ее. Он ударил мусорку. Его нога загудела, но он ее не чувствовал. Из мусорки выкатилось кольцо. Это было Викино кольцо, подаренное им. Он не поднял его, это было слишком низко, даже для него.

Москва – безликая столица, которая рождает таких же прозрачных людей. Они не серы как мыши или слоны. Они невидимы другим. Не цветом восприятия или еще чем-нибудь. Они размыты душой. Человек может быть ярким, эпатажным, запоминающимся, но его душа бесчувственная, как младенец, не понявший боли и унижения мира. Он так же слеп, как и он. Его чувства это пародия, возможно, близкая к правде, но никогда она не станет правдой. Никогда.

Наш герой другой. Он прозрачен не своим миром, а образом. Он не запоминается никем, но он помнит все.

Это был лай собаки, она была без породистой. Уши ее были серенькие с черной точкой на правом ухе. Лапы были костлявые. Когда она сгибала лапу хотелось блевать, как после рюмки водки. Они были ужасные, но этим и привлекали. Но запомнилась она герою другим. Глаза. Глаза ее были двух разных цветов. Очень редкое явление. Правый глаз был голубой, синий как море после шторма. Оно засасывало, как пылесос носок, у которого потерялась пара. Второй глаз был темным. Герой видел в этом глазе звезды. Ему показалось, что он видит созвездие пояс Ориона, но оказалось это была грязь. Собака стояла на грязи, все лапы были в чем-то красном. Он понял, что это его кровь, которую он воспринимал, как раздавленную клубнику, которую купил после расставании с Викой. Но он не знал, что порезался, а главное где? Но констатация факта была. Собакина лапа вся в крови. У него была салфетка. Он вытер ей лапу и перевязал свою ладонь. Собака залаяла. Она принесла палку и дала ему.

-ты хочешь, чтоб я кинул?- сказал он и собака залаяла.

Он кинул. Собака побежала за палкой. Как Бобик. Он не мог этому поверить. Он видел в ней старого друга. Ее слюнявая пасть была такая же мокрая, как кроссовки после ливня. Она принесла палку, дала ее хозяину без замедлений и просила еще. Ее язычок раздувался при потоке ветра. Впервые Москва была не серой. Он был счастлив, за долгое время. Конечно, я вам не рассказывал, сколько прошло времени с похорон Бобика, а прошел целый месяц. И наконец, он был снова счастлив.

Он снова был счастлив, как будто это был Бобик. Он вновь почувствовал его теплый язык на своей щеке. Его не было. Но он чувствовал. Как будто в собаку, совершенно не похожую на его друга, вселилась его доброта.

Он кинул палку во второй раз, вспоминая, как он встретил Бобика. Была весна, а на пороге его подъезда стояла дворняжка. Она сразу подбежала к нему. Она была маленькой, словно только что родилась, но уже все понимала. Он понял, что она ничейная. Взяв ее, он отправился домой. Вымыл ее и решил оставить. Ее глаза были добрые, как у него в детстве. Конечно у новой собаки они не такие, но ему было все равно, он хотел ее взять. Как вдруг, услышал смех. Это были ребятишки, те единственные лучи в Москве.

-Глядите! Какая собака! – прокричал один из них.

-Эй, собачка иди сюда. – они ее подозвали, она спокойно к ним пришла. Наш герой думал, с ней будут играться, так оно и было… только специфично

Они начали бить собаку. Она выла, молила пощаду, как человек. Он глядел ошеломленным выражением лица на них. Взял палку. Сжал ее, что она хрустнула. Он шел к ним. Медленно. Вызывая страх. Они не переставали бить. Самый толстый парень избивал бедное животное ногами. Ее и без того костлявое тело хрустело. Кости ломались. Собаку было не спасти. Но он жаждал мести. Он поднял руку и. отпустил.

-Дяденька, это же простая дворняга их тут сотни, одной больше, одной меньше, какая разница? – сказали детишки хором. И вправду, всего лишь дворняжка. Кто она? Они убежали.

«Даже сейчас, я не смог. Защитить. Собаку, а Вику? Смог бы? Да…или… хотя нет… мог ли я и вправду ударить? Какого быть избитым? А она что-то чувствовала? Я надеюсь, она умерла без страданий. Или же умерла с маленькими страданиями. Куда же я иду? Прямо? Или просто слоняюсь. А самое главное, зачем я иду? Куда меня мой путь приведёт без поворотов. Только прямо лишь идти я смею. Или куда ступит моя могила. Кого еще я потеряю по пути? А кого найду и приобрету?»

Он закончил мыслить. И шел. Прямо. В никуда. Москва стала еще более серой. Ни одна туча, ни одна метель, ни один заяц, ни один волк не сравнится с серостью Москвы. Его дорога была длинной. Без конца. Он не знал куда идет. Но лабиринт района позволял ему идти вперед. Москва как лабиринт, но без выхода. Он не искал выхода, он шел напрямик. Пока не дошел до дома.

Он был двенадцати этажным, он уже далеко ушел, от своего дома. На последнем этаже свисала веревка. Зачем? Да кто знает. Люди странные. Серые разбитые кирпичи говорили за себя. Подъезд был разрушен. Рядом был магазин, вывеска перегорела. Идеальное место, чтобы тут жил бомж. Или же идеальное место, чтобы сделать что-то с собой. И это радовало нашего героя. Он понял, что пришел туда, куда нужно.

Он вспомнил свою мать. Она принесла ему такую же боль, какую принесла смерть Бобика, расставание с Викой и смерть того, кто не успел стать его другом. Он вспомнил, как мама сожгла его первую картину. Она сожгла что-то по типу шедевра. Если бы ее увидел профессиональный художник, он бы не понял, что эта картина написана 16 летним парнем. Он так же понял, что не рисовал уже больше 2 месяцев. Может поэтому он такой злой? Он не мог об этом думать. Он ударил входную дверь. Нога его загудела еще сильнее, но он шел дальше. Ему было все равно, даже если он сломал ее.

Подъезд был открыт. Ему повезло. Он начал подниматься по лестнице. На первом этаже не было ничего интересного, кроме надписи «Цой жив», но он слушал «Linkin Park» поэтому прошел мимо. Дальше был второй этаж. В одной из дверей доносился шум. Кто-то кричал. Он никогда не понимал криков. Ведь их все равно никто не услышит. Он был ярким тому примером. Он кричал всю жизнь, но его не услышали. Даже родственники. Его отец ушел из семьи, когда тому было 6. Далее он жил с мамой. Папа платил алименты, хоть на этом спасибо. А сейчас, он ненавидит не только папу, но и маму. Они оба убили в нем человека.

Все последующие этажи не были интересны. Кроме последнего. На нем было написано «Дальше только смерть» после этой надписи, каждая ступенька становилась тяжелым препятствием. Но он ничего не чувствовал. Сделав последний шаг, он вышел на крышу. Там сидел бомж.

-Ты не читал надпись? – сказал бомж. Он резал яблоко. Отчищал его от кожуры. Кода произвел ритуал, отложил нож, взял кусочек яблока. Начал есть и встал.

-Читал, мне это и надо.- сказал холодно он.

-Когда так говорят, - он тяжело вздохнул и посмотрел на его ладонь, на которой была кровь, - или все плохо, или все слишком хорошо, что бесит. По твоему виду у тебя первое.

-Вы чертовски правы, как вас зовут?

-Игорь Петрович. Называйте просто Петрович. Бывший психолог. Могу помочь с раной. – сказал он, и оборвал свой и без того рваный свитер. – держите, что у вас случилось? Безответная любовь?

-Да… откуда вы знаете?

-Ха! Да сколько мне таких как ты приходят. Все потом уходят. Или я переубеждаю. Или не могут сделать шаг! Глупцы, одним словом!

-Да. Вы правы. Петрович, ты психолог?

-Да, бывший, работал лет 20, но потом довел одного до суицида. Его родственники подали на меня в суд. Я его проиграл и был обязан выплатить 1 миллион рублей.

-Печальная история.

-А что ты сюда пришел? Рассказывай.

-Месяц назад, умер мой друг. Единственный за всю жизнь. Собака Бобик. Она понимала меня, как никто другой. А потом он погиб, из-за моей вины. Я не смог его защитить. Сегодня меня бросила девушка, которую я люблю. Но я нашел новый объект любви. Это была другая дворняжка. Она не была похожа на Бобика, но от нее веяло теплом, как от Бобика. И она опять погибла. Не успел я к ней адекватно привязаться. Точнее я влюбился в нее. И хотел взять домой. Но ее убили. Дети. Лучики этой серой Москвы. Убили мой луч. А я… я… ничего не сделал… я тварь дрожащая. Но они и не хотели ее убивать. Они хотели игры. Им ее дали. А что они с ней сделали другое. Я сержусь не на них, а на себя.

-Вы молодцы, что держитесь. Это похвально. Не каждый так может.

-Спасибо. Вы впервые кто меня похвалил.

-Держи, съешь. Хранил специально для таких, как ты, потерянных. – он протянул конфету. Она была очень вкусной.

-Что вы посоветуете мне? Доктор.

-Ха! Давно ничего не советовал, уж разучился. Ну во-первых женщины как алкоголь. При правильном употреблении полезны, а при не правильном вредят.

-А вы хорошо описываете женщин! – он улыбнулся. С Игорем Петровичем ему было хорошо.

-Спасибо, юнец! Хотя комплимент от тебя, как получить два цветка в подарок.

-Да вы с чувством юмора Петрович.

-А то! Видел бы как я баб таким юмором соблазнял. У меня к этому был талант.

-Верю! Свято верю.

-Слышь, малец. Встань ка, принеси водки, за тем столбом. А то общаться и не выпев – грех.

-Хорошо, Петрович. А какую, тут несколько?

-Та что с белой упаковкой, там написано еще, «русская».

-Вот нашел. Держите.

-Ну начнем. Во-вторых, заведешь ты себе собачку. Не волк все таки. В лес не убежит. Зайди в приют и возьму ту, что понравится. – сказал Петрович. Взяв нож, он резким движением руки открыл ее. У него завалялись две рюмки, на одной даже была трещина. Все они были сделаны в Советском Союзе, делали на века, и даже с трещиной, можно было пить.

-Спасибо! За ваше здоровье. Не чокаемся, ух ядрёная.

-А то! Сам делал! Или думаешь, что заслуженный психолог России и советского союза может просто бомжевать? Нет, конечно, глупости!

Наш герой впервые решил осмотреть Игоря Петровича. Человек лет 50-60, ходил в очках. На лице явные морщины. Лицо доброе, но глаза строгие. Это можно заметить в его движениях, рюмку он сжимает сильнее, чем требуется. Одежда его грязная, рваная. Есть свитер в полоску, рванный, как у Фредди Крюгера. На руке кольцо, надетое на безымянный палец. Пальцы у него все черные, особенно ногти. На шее не было креста, у нашего героя он был. Ноги в кроссовках, серые, очень дешевые. Позади Игоря Петровича виделся самогонный аппарат. В чем, в чем, но алкоголь у него знатный.

-Петрович, дай закусить, а то ядрёная у тебя настойка. – сказал он.

-Хахахахаха, я такие утром пью. На разминку. Налить покрепче?

-Давай, только дай закуску.

-Ну держи. – и вправду налил он еще крепче, от одного запаха уже чувствовался ядрёный вкус. – А пока ты дегустируешь, вот тебе третий совет, живи для себя, перестань быть серым.

-Ух Петрович, вы волшебник в настойках!

-Знаю! Мне все так говорят! – и вправду, он мастерски наливал себе водку так, что казалось, что она не убывает в его стакане. По истину маг или черт знает кто.

-А от куда вы знаете, что я лишний?

-От куда? Ко мне вы все приходите одни и те же. Хоть бы отличались, что один серый, что другой серый, и мир для них серый, вы все прозрачны и одинаковы, как водка. Вкус один, а послевкусие разное!

-Вы правы… - сказал он со вздохом.

-А самое главное, вы думаете, что вы единственные такие. Хотя таких как вы миллионы! Почти каждый день сюда идете! А все равно останавливаетесь. Даже вот ты! Уже вон какой румянец. А час назад хотел спрыгнуть! Жизнь меняется, кто-то уходит, кто-то приходит. А вы неизменны.

-Это да, в наше время много лишних людей. Я тоже лишний, меня никто не ценит. Что меня будет, что меня не будет. Ничего не изменится. Спорим?

-Ха Спорим! Но я же не узнаю, изменилось или нет. Как будем понимать, кто победил.

-Само как-нибудь. А сейчас, Петрович, давайте выпьем за вечную жизнь!

Они пили допоздна, лучи яркого солнца падали на серую Москву. Они выпили бутылок 7 водки. Каждый был счастлив. Затем Игорь Петрович порезал ножом соленые огурчики и фрукты. Наш герой не знал, откуда у него все это, но ему было все равно, он искупился за свои грехи. Его сердце было способно. Он получил то что никто не может желать. То чего хотят все. Он это ценил. Серая Москва престала быть такой серой. Он был счастлив.

-Петрович! Давай выпьем! За любовь! И за нас!

-Давай! Друг мой!

Они были пьяны, в тот день с крыши доносились крики. Все в округе были в шоке.

Наш герой подошел к краю крыши. Сделал шаг. И услышал от Петровича.

-Ты хочешь сдохнуть, как твоя собака? Если да то иди! Если нет то отойди с края, это опасно. Упадешь еще. Людей напугаешь. Я понимаю, твоя собака многое для тебя значила, но не кончать же жизнь из-за этого. У тебя есть еще шанс все исправить. А воспользуешься ли им ты? Тебе решать.

Он сделал шаг, и пошел дождь. Он отошел от края и подумал.

«Каким же дураком я был! Переживать из-за женщины! Ха! Смешно. Я и вправду хотел спрыгнуть… мне кажется, я поступил бы глупо. Женщины не стоят того, чтобы кончать, я получил искупления и знаю о чем говорю. Все кончилось давно.»

Он еще не раз навещал Игоря Петровича. Они вместе пили, ели, спали. Наш герой предлагал Петровичу пожить у него, но Игорь говорил, что это слишком большая ноша. Хотя он и спас жизнь ему, он не принимал этого подарка. Целую неделю, каждый день, он ходил к Петровичу. Он думал, что получил искупление. Как же он ошибался…

Глава 4 Принятие

-Мам! Я окончил художественную школу. – он сказал это с такой радостью, которую не испытывал сам Петр I, когда победил шведов.

-Правда? Дай посмотреть твою работу. – сказала она, с явным интересом.

Она была прекрасной. Это был лес. Деревья уже покрылись желтыми листьями, но одна только ива была еще зеленной. Она стояла посередине, ее ветки склонялись над рекой. А солнце только расцветало. Тень падала мягко. Свет был на коронах деревьев.

-Это хорошая картина сынок. Давай я ее повешу. – сказала она нежно, как ангел.

-Правда?

-Да, я горжусь тобой. Надеюсь, ты станешь великим художником.

Она повесила картину, на месте, где она могла похвалиться перед гостями. Он был рад.

-Ваши картины находиться в Третьяковской галереи. Как вы на это отреагируете? – спросил ведущий новостей. После вопроса, он грыз ручку, глаза его смотрели прямо в глаза Нашего героя.

-Так и должно было быть. Вы сомневались? Я лучший художник поколения. – сказал он, поставляя руки на талию осанку он держал ровной.

-Тогда как вы оцените бррррр бррррр бррррр.

-Что?

-Брррррр Бррррр Брррррр

Это был сон. В реальности он спал. Его подушка была мокрой, не от пота. Он поставил себе поесть. Это были вчерашние макароны и алкоголь Петровича. Он начал есть и думал в то время.

«А если бы мама не выбросила мою книгу? А как во сне? Ведь моя картина… она не была ужасной. Нет. Она была хорошей. Она была зеркалом моей души. Ее разбили. А мама ли это сделала?»

Мысли в сторону. Пора на работу. Он шел, улицы гудели тишиной. Садясь в метро он увидел знакомое лицо. Стройная на вид лет 30, но на деле 50. Откуда он это знал? Он подошел к ней и сказал. Смотря ей в глаза, чем напугал ее.

-Привет.

-Привет, сынок. Почему ты не пишешь мне – с явным интересом спросила она. Я волнуюсь. Ты думаешь, что я не могу быть любящей матерью? Я переживаю, где ты, с кем ты, как ты? Хоть иногда, но пиши.

-Хорошо.- он повертел крестик, единственное, что его связывало с родителями.

-Ты не хочешь болтать?

-Нет, мне пора. – сказал он, поглядев прямо глаза, он растворился в тумане толпы.

Он пришел на работу. Все были заняты со своими делами. Он увидел уведомление от начальства. Она его вызывало. Впервые за 5 лет. Он немедленно пошел, сломя голову. Кабинет был украшен табличкой, директор.

-Вы меня вызывали? – спросил он крутя в руке кольцо.

-Да, - сказал он, постукивая в ритме вальса ручку об стол. Читалось 1,2, 3 1,2,3.

-Что вы хотели?

-Ты нас разочаровываешь. –вздохнул и продолжил с новой силой. – приходишь на работу в нетрезвом состоянии, опаздываешь, не выполняешь задачи. – пропел он.

-Вы правы…

-Как бы мне это не хотелось, но мы не можем это терпеть. Даже сейчас вы пьяны! Вон за дверь! Вы уволены!

Голос сам его выкинул за дверь. Он собрал свои вещи, а именно кружку и ушел. Все обернулись на него. Его заметили. Он ушел. И никто больше не вспоминал его. Через неделю, они узнали, что он уволился.

Ему некуда было идти. Он пошел прямо. На улице играла тишина. Все были на работах, лишь маленькие дети игрались во дворе. После случая с собакой, он их боялся. Он погрузился в себя. И решил сделать пометку в свой дневник.

«День *** мая. Меня впервые заметили, и уволили. Может? Нет! Это не из-за Петровича! Хотя… нет. Без халатность? Возможно. Но не наверняка. Почему? А кто ответит? Просто так. Ни за что. Вика? Точно не из-за нее. Она ничего не делала. Хотя предательство ей не простить. Мне до сих пор больно это вспоминать»

Он сжал ручку. Его глаза нахмурились. Он начал бегать зрачками. Он увидел палку выткнутую в землю. Он сорвал ее и сломал одним движением. Эта палка была, от могилы Бобика. Это резко, как вода в лицо, заставила чувствовать его гнев. Он не знал на кого злиться. На себя или на вику. Он перечеркнул все записи в дневнике, вырвал предыдущие страницы и написал 3 слова. «я чувствую ярость». Его мысли прервали.

-Здравствуйте, дяденька, достаньте мячик, мы поиграться хотим. – сказал пацан опустивший взгляд в пол.

Поиграться. Это вызвало у него триггер. Его руки дрожали. Пальцы шевелились невпопад. Зрачки забегали. Он пришел в себя через 10 секунд, уже достававшим мяч.

-Спасибо большое, дяденька!

Он ушел с подъезда. Радостные морды не заставляли его радоваться. Он знал куда он пойдет. Кто его успокоит. Он шел туда, прямо. Дорога вела его только туда. Не было другого пути от отчаяния. Он пошел с ним туда во второй раз.

Шел он дольше. Больше часа. Он видел Москву, без людей. Почти пустую. Он думал, так и надо, пока перед ним не возник подъезд с надписью «Цой жив». Он пошел наверх. Его тяжесть тянула назад. Он не знал, что происходит. Он просто шел.

Он появился на крыше. Там стоял Петрович. Во всем черном. К его удивлению самогонного аппарата не было. Продал? Он начал разговор.

-Добрый день, Игорь Петрович. Вижу вы тоже не в лучшем состоянии. – сказал он, смотрев в его пустые глаза.

-Выпьем, друг мой. Чего же киснуть?– он держал бутылку в руках, это было как бы формальный вопрос.

-Наливайте. Но где самогонный аппарат?

-Да не знаю, украли, может. А может и продал. Не помню.

-А что у вас случилось? – спросил он подставляя рюмку.

Игорь Петрович сжал бутылку в руке, его зубы блеснули. Они были желтые, как листья в осени.

-Моя дочь, не захотела меня видеть.

-Печально… не знаю, что и сказать.

-Говорить не нужно. Нужно понять и простить. Ее можно понять, старик не из богатых. Потерял свою жизнь из-за одного проигрышного дела! Абсурд! Как и все тут! Какой бес меня дернул на него согласиться?

-Звучит как тост! Выпьем. – он залил в себя всю рюмку. Залпом. Он ничего не чувствовал. А у Петровича вновь была налита рюмка до конца, хотя он не видел, что тот трогал бутылку. И бутылка была полна, странно, но он привык.

-А вам все хихоньки да хаханьки. У человека горе а вы! Поколение.

-У меня тоже горе. – он сжал свою руку, до крови, но он чувствовал лишь вкус водки.

-И что за горе?

-С работы уволили.

-Разве это горе? Найдете другую, не смерть же.

«И в правду. Жизнь на этом не заканчивается. Для меня все только начинается! Мне всего лишь за двадцать. Петровичу вообще 60, а он распивает, как черт! Ну и вправду зверь!»

-Но как же вы при своем состоянии удерживаете любовь мира?

-Мне приходится. Я сам от этого не в восторге. Был бы у меня выбор спокойная жизнь или любовь к миру, я выбрал бы первое без раздумий.

-Почему?

-Потому что – он посмотрел своими черными глазами мне в душу. – я не притворяюсь. Я живу как есть. А нет у меня ничего. Только самогонный аппарат и пару комплектов одежды, да и крыша.

-Но какой прекрасный вид! – ему самому в это не верилось, но он хотел поддержать друга.

-Да, ты прав.

-Слушай, Петрович, ты веришь в бога?

-Нет. А если он есть, то он не справедлив. Лишать смысла жизни за одну ошибку никто не смеет. А ты?

-Я тоже.

-Тогда почему носишь крестик.

-Не знаю, это связь с моими родителями. Так не страшно и умереть. Петрович, а ты боишься нашей смерти?

-Ее нет.

-Ха! Петрович ты шутник! Смерти нет. Смешно.

-Нет нас.

Ветер подул ему в лицо. Туман исчез. Он стоял в луже крови. Всё тело и руки его были в крови. Он не понимал сколько здесь стоял. Он слышал лишь звон в ушах. С момента его сна, прошло всего 8 часов. Москва была полна народу.

«что? Что со мной? Такого… не может быть. Я не верю своим глазам. Мне врут мои же глаза!»

Он не знал что делает. Он просто шел, шел вперед. Он хотел потрогать свой крест, но его не было. Он посмотрел под ноги. Был океан крови. Чьей? На полу валялся нож, ржавый. Петрович резал им свое яблоко. А резал ли он вообще?

«Что? Где он? Неужели это мой конец! Я стану видимым. Надеюсь. Я уже на краю.»

Внизу он увидел тело Петровича, или не его? Это были дети? Или собака? Или женщина? Он не знал, но лишь легонько шепнул.

-Я кричал всю свою жизнь… но вы слышали лишь тишину. А теперь, я буду молчать.

Он сделал шаг…

Он летел и чувствовал свободу за всю свою жизнь. Когда он приближался к земле он вспомнил одно. Его мама не сжигала картины, не выкидывала ее. Она ничего с ней не сделала. А даже повесила на стену. А он снял ее и порвал в клочья. И врал себе всю свою осознанную жизнь. В конце полета он зажмурился. Последние его мысли были «Найдут ли мой дневник».

Его не увидели. Ни дети играющие рядом, ни взрослые следящие за ними. Лишь маленький парень подошел к нему. Взял паспорт и ржавый нож. На паспорте ничего не было написано. Имя и Фамилия были в крови. А нож он оставил себе. Навсегда.

Эпилог

Эпилог

Через месяц на работе узнали о его смерти. Все подумали, что он уволился. А не такое. Но вскоре все вновь забыли, кроме Вики. Она считала, что ее игрой погиб человек. Тяжкая ноша. Его мама не могла поверить услышанному. Она знала, что он депрессивный, но чтоб суицид. Никогда бы не подумала. Она была разочарована в жизни.

Но что стояла не изменой. Так это могила бобика. Она была в том же дворе где жил и он. Там его решили и похоронить. Рядом с собакой. На его похороны никто не пришел. Мать была в слишком сильной печали и тоже не смогла. Так и закончилась наша история. К слову отвечая на последний вопрос героя. Да. Его нашел Александр, и прямо на моих глазах выкинул его. Даже не открывая. Я его подобрал и теперь пишу этот текст, в надежде, что он поможет таким людям.

Прошло 2 месяца с смерти героя. На его могиле и могиле Бобика сделали парковку. Когда выкапывали место, нашли его гроб. Его сожгли, ведь он никому не нужен. Так и закончилось его история. Она была не продолжительной. Но очень интересной.

Лишь один Александр, тот самый из 1 главы, про которого я ничего не сказал, помнил его. Он единственный, кто печалился от его смерти. Он знал его, как человека с талантом, но с маленькой буквы. Он помнил его всю свою оставшуюся жизнь.