Красота

Глава 1

Вечер опускался на город мягко, будто не хотел тревожить тишину. Мы сидели на старой скамейке у парка - я и Лёшка, с которым дружим ещё со школы. Перед нами медленно гасли последние отсветы заката, и даже обычные городские дома казались сейчас какими-то особенными, будто подсвеченными изнутри.

Мимо пробежали две девчонки, задорно смеясь и куда - то торопясь. Я смотрел им вслед и невольно залюбовался ими.

- Знаешь, - вдруг сказал Лёшка, глядя куда-то вдаль, - иногда я думаю, что красота - это когда всё на своих местах. Вот как эти фонари: ровно, по линейке, один за другим. Или как старые здания в центре - там каждая линия продумана, ничего лишнего. Строгая красота, понимаешь? Или, как вот эти девчонки, они ведь красивые?

Я усмехнулся:

- Понимаю. Как архитектура. Или морозный узор на стекле: смотришь и замираешь. Но мне, если честно, ближе другое. Не эта безупречность, а… живая неправильность. Вот у тебя, например, шрам над бровью. Он совсем крошечный, почти незаметный. А я его сразу вижу. И он не портит - он делает тебя тобой. Или вот эти девчонки...

Лёша хмыкнул, но в глазах мелькнула улыбка:

- То есть ты говоришь, что красота - это не идеал, а история?

- Именно. В чуть скошенном уголке губ, в горбинке на носу, в лёгкой асимметрии бровей прячется целая жизнь: сколько раз человек смеялся, о чём грустил, чему удивлялся. Такая красота не холодна. Она дышит.

Мы помолчали. Где-то рядом проехала машина, и свет фар на мгновение выхватил из темноты лицо прохожего - обычное, ничем не примечательное, и всё равно в нём было что-то настоящее.

- А ведь и в стихах так бывает, - тихо произнёс я, доставая из кармана сложенный листок. - Вот, послушай:

О, женщина, в тебе коварство, и любовь Пылаешь нежностью и... вдруг опять жестока...

Алексей наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что между ними:

- В этих строках как раз эта самая двойственность. Красота не обязана быть простой. Иногда она манит именно своей сложностью, тем, что в ней уживаются противоположности.

- Да, - кивнул я. - Вспомни художников: Рафаэль стремился к идеалу, а Модильяни сделал «неправильность» своим стилем. И именно эта узнаваемая искажённость стала для многих пронзительно красивой. Получается, красота - это не только правило, но и исключение из него.

- Или случайность, которая вдруг попадает точно в сердце, - добавил Лёшка.

Снова повисла тишина, но теперь она была не пустой, а наполненной.

- Интересно, как по-разному мы её оцениваем, - сказал я. - Для одного красота - это гармония, где всё уравновешено. Для другого - как раз то, что выбивается из строя: резкий контраст, неожиданный акцент. Часто ведь мы любим не «красивое» по общим меркам, а то, что однажды отозвалось внутри. И ведь эта внутренняя красота как раз и делает человека... Как бы правильно... Мне кажется, что настоящая красота - она изнутри. Даже если черты неидеальные, но в человеке есть что-то светлое, это сразу видно: в глазах, в улыбке, в том, как он говорит. И мы влюбляемся в этого человека. А женщину любим.

Лёша посмотрел на меня:

- Строгая красота впечатляет, а внутренняя притягивает. Она как бы делает черты лица живыми?

- Да. Внутренняя красота не просто украшает - она формирует образ. Из-за нее даже небольшая неправильность кажется милой, потому что за ней характер. Согласись. И вот мне ближе именно такая красота. Еще некоторые говорят - миловидность. Слыхал?

- То есть ты говоришь, что внутренняя красота меняет и внешнюю?

- Да. Она как свет в комнате: сам по себе он не виден, но из-за него все предметы становятся другими. Я по моему повторяюсь.

— И что же тогда важнее? Строгая, величественная красота, от которой захватывает дух, или тёплая, личная, чуть неровная прелесть, которая становится родной?

Я пожал плечами:

— Наверное, у каждого свой ответ.

- Дай-ка твой листок со стихом, это ты сам написал? - Лешка протянул руку.

- Да, - я вытащил из-за пазухи стих и отдал ему, - называется - О, женщина!

Он взял стих и долго читал его, то поднимая брови, то хмуря их. Наконец он посмотрел на меня и сказал:

- Читай вслух. Так лучше воспринимает мозг.

Я огляделся. Рядом никого не было, и я по памяти стал декламировать его:

- В глазах твоих, тепла не утаить...

Оно исходит из глубин сердечных.

И жажды губ твоих, не утолить...

Сгорая вновь, от женских чар извечных.

О, женщина!

В тебе коварство и любовь.

Пылаешь нежностью, и вдруг опять жестока,

Вкушаешь яблоко раздора вновь и вновь

Желанна ты... и все же - одинока.

Смирить гордыню не желаешь ты,

Твой дух желает обрести свободу.

Твоей раскованности дерзкие мечты, увы

Помогут в ад найти дорогу.

В ад одиночества, печали и тоски

Где нет любви и дружеской поддержки,

А есть коварство и тяжелые тиски

С зажатою петлей души и сердца.

Откройся! Дух смиренности стяжи и,

На свободу выпусти покорность.

И крикни: " Я хочу любви!"

И распрощается с душой твоею гордость.

В глазах твоих, огня не утаить.

Горишь желаньем, но горда и одинока.

Позволь же жажду эту утолить...

Не отвечай. Но и не будь жестока.

И ясных глаз твоих блаженное тепло

Укроет в стужу, напоит любовью.

И станет на душе твоей светло,

И видит Бог, расстанешься ты с болью.

Я замолчал и посмотрел ему в глаза. Он некоторое время молчал, затем тихо произнес:

- Мне кажется тебе удалось. В этих строках как раз эта двойственность. Красота не обязана быть простой. Иногда она манит именно глубиной, тем, что в человеке уживаются разные стороны, и все равно в нем есть что-то настоящее.

Я кивнул.

Мимо проходила немолодая женщина с букетом незнакомых мне цветов и я вдруг сам, не ожидая от себя такого, негромко спросил ее:

- Простите, прекрасная незнакомка..

Она приостановилась и вопросительно взглянула на меня.

- Простите. Ведь вы знаете, что есть внешняя красота и есть внутренняя?

Она молча, но с заметным интересом смотрела на меня.

- Как вы думаете? Бывает ли так, что человек не попадает в общепринятые каноны красоты, но от него невозможно отвести взгляд - и все из-за чего-то неуловимого внутри?

Она улыбнулась, явно кокетничая, и мило пожав плечиками повернулась и пошла дальше.

Мы молча переглянулись, улыбнулись и проводили ее взглядом.

- Пошли, поэт. Знаток женской души. - Лешка встал и потянулся. - Мило мы с тобой пофилософствовали.