Красная стена

Глава 1

Рослый мужчина в чёрной кожаной куртке, тёмно-зелёных галифе и чёрных высоких сапогах ходил по деревянному полу. Мерный стук его каблуков раздавался по всему бревенчатому зданию. Он заломил руки за спину и ходил так очень долго… Размышляя. Затем вернулся за деревянный, грубый стол, поправив свою портупею. На столе стояла горящая лампа и лежала кипа бумажных листов. Самых разных. Все они были исписаны размашистым почерком. Рядом с ними покоилась медная пепельница, уже ломившаяся от дымящих окурков.

Он взял широкую пачку папирос, вытащил одну, вставил в рот. Суровые глаза его неотрывно смотрели на крупного мужика в серой рубахе и серых штанах, который сидел напротив на табурете. Тот не выглядел испуганно, хоть кадык его и ходил вверх-вниз, а лицо оставалось бледным.

Мужчина в куртке принялся чиркать спичкой о коробок. Прикурил папиросу. Дым потянулся вверх, папироса начала кочевать из одного уголка рта в другой. Он глубоко вздохнул.

За окном бревенчатого здания, в котором они сидели, барабанил дождь в окно.

- Ну, - сказал он тихо. – Ты знаешь, что это такое?

Мужчина в чёрной куртке поднял лист бумаги, дабы мужик напротив посмотрел внимательнее. Куртка противно заскрипела.

- Что? – спросил тот. Квадратное усатое лицо его не выражало особого интереса.

- Расстрел твой, Антип, - ответил мужчина. – Вот в чём дело.

Антип хмыкнул.

- Зачем ты мне это говоришь? – спросил он.

Мужчина одной рукой взъерошил волосы на голове, другой достал папиросу, выдохнул дым, вернул её на место. Она снова нервно заходила из стороны в сторону. Он напряжённо потёр лоб рукой, а затем опять посмотрел на Антипа, но в этот раз с глубокой печалью. Смотрел мужчина неотрывно, и, казалось, целую вечность ничего не отвечал.

- Потому что я уверен, что ты покрываешь кого-то, - ответил он. – Я знаю, я тебя слишком давно знаю. Ты застрелил сотрудника ЧК Филатова из его же табельного оружия, пробравшись к нему в дом.

- Так всё и было, - тут же согласился Антип.

- Зачем? Я не могу понять, - сказал тот. – Ну не могу понять я этого! Просто так? Испытал ненависть?

Дождь усилился настолько, что создавалось впечатление, будто вода сплошным потоком стекает с крыши.

- Всё правильно излагаете, товарищ начальник.

- Ты можешь называть меня Панкратом Родионовичем.

- Всё правильно излагаете, Панкрат Родионович.

Товарищ начальник принялся тушить папиросу.

- Расскажи мне, как всё было, - упрашивал его товарищ начальник. – Ты понимаешь, что с тобой будет?

- Да, - тут же снова согласился Антип. – Я ненавидел его, потому и сделал это. И больше тут толковать не о чем.

Панкрат Родионович ударил кулаком по столу так, что пепельница подпрыгнула на месте, а лампа дрогнула.

- Хватит мне башку морочить! – он резко встал сильным и жёстким движением, взял пачку папирос и начал вытаскивать ещё одну. – Антип! Я знаю, что ты от меня таишь.

Он не закурил её, а сжал в кулаке и быстро подошёл к допрашиваемому, а затем уселся на край стола, продолжая смотреть на него с предельной жалостью. Совсем рядом.

- Я говорю всё, как есть, - ответил тот.

- Расскажи ещё раз, - настоял Панкрат Родионович. – Мне очень интересно. Чем же так тебе не угодил Филимонов, что ты провернул целую операцию по его ликвидации. Выполнял задание?

- Нет, - ответил Антип. – Я действовал один.

- Зачем ты забрался к нему? – спросил Панкрат Родионович. – Зачем стрелял? Объясни мне?

- Я уже объяснял, - тихо проговорил Антип.

- Ты понимаешь, что тебя расстреляют! – крикнул товарищ начальник. – С тобой я разговариваю только по той причине, что… Что...

- Да знаю я, - ответил Антип. – Но ничего нового сказать тебе не смогу.

Панкрат Родионович слез со стола и вернулся на своё место. Он уселся на табурет, его кожаная куртка надсадно заскрипела. Он снова закурил, нервно запустив свободную руку в волосы.

- Я и помочь тебе никак не могу, Антип, - сказал товарищ начальник, едва не жуя папиросу. – Но ты можешь ещё отделаться бессрочными лагерями. Я сделаю всё, что смогу. Только ты расскажи мне, кто дал тебе задание стрелять в Филатова. Или...

- Да никакого задания я не получал…

В дверь постучали.

- Войдите, - сказал Панкрат Родионович, и на пороге появился молодой парень в солдатской гимнастёрке с ружьём на плече.

- Панкрат Родионович, - начал солдатик. – Девчонку привели.

Антип всполошился.

- Аглаю?! Аглаю привели?

- Свободен, боец, - ответил Панкрат Родионович, вздохнул, и солдат вернулся назад. – Я так и думал. Ты покрываешь её. Ещё как покрываешь.

- Откуда? Откуда?! – вскричал Антип, вцепившись руками в стол так, что побелели костяшки пальцев.

- Служба такая, - ответил товарищ начальник и глубоко задумался. – Только у меня один вопрос: стрелял ты или она?!

Антип заметался: Панкрат Родионович это отчётливо видел.

- Она, - продолжал он, выдыхая клубы едкого дыма. – Осталось понять, за что?

- Нет! Нет! – заспешил Антип, едва не подскочив с табурета. – Пробрался я, стрелял я…

- Я ещё кое-что узнал, - сказал Панкрат Родионович. –Твоя соседка малахольная батрачила в имении у купца Лариона Евграфьевича Филимонова.

- И что? – спросил Антип, тяжело сглотнув. – Что из того?

- Батрачила с ней и Никольская Агнесса, впоследствии расстрелянная по делу анархистов, - ответил он и резко посмотрел на Антипа. – От неё она набралась этого?! От неё? От этой девки?!

- Я не понимаю, о чём ты, - медленно выговорил Антип.

- Тогда расскажи мне, за что ты застрелил Филатова? – сказал он, глядя прямо в глаза Антипу.

- Хорошо, - отозвался тот. – Дело было так…

Он принялся рассказывать, как с Филимоновым они встретились накануне, последний смотрел на него злобно и исподлобья. И, возможно, был пьян.

«Это был ты! – прошипел Филимонов, глядя на Антипа с убийственной уверенностью. – Это ты залез ко мне в дом месяц назад!»

«Вы меня перепутали с кем-то», - отозвался мужик.

«Нет, я тебя узнал, мужик. Я тебя узнал… Ты разбил моё окно, залез туда… А потом бежал по у-у-у-лице. Ты думал, я тебя не поймаю? Ты думал, что я тебя не накажу?»

«Вы меня спутали, товарищ начальник», - попятился Антип.

Но Филатова было уже не остановить: он двинулся на Антипа, пытаясь вынуть из кобуры свой наган, но тот предательски зацепился и никак не хотел вылезать наружу. Тогда он пнул своим сапогом по ногам Антипа. Мужик упал в грязь.

Филатов ещё немного постоял, покачиваясь так, будто забыл, что делал до этого. Он повернулся и медленно поплёлся назад…

- Ага, - сказал Панкрат Родионович. – Вы жили на соседних улицах всё это время, и он только сейчас тебя узнал?

Антип кивнул.

- А дальше что было?

Антип пошёл за ним следом, предварительно убедившись, что никто не видит этого. Уже совсем стемнело, и это только было ему на руку. Мужик проводил Филатова до его дома, а когда тот вошёл, принялся ждать.

- И чем же ты занимался, пока ждал? – спросил Панкрат Родионович, очевидно, не доверяя ни единому его слову.

- Просто сидел, прислонившись к стене, - ответил он.

Воздух похолодел, но где-то по-прежнему стрекотали сверчки. Он подождал некоторое время, а затем полез в окно…

- В закрытое?

- Я разбил его, - ответил Антип после некоторого раздумья.

- И что же, Филатов даже не проснулся? – спросил товарищ начальник.

- Нет, он был мертвецки пьян.

Панкрат Родионович сразу же подметил, что на ответе с разбитым стеклом Антип запнулся, задумался. Окно действительно было разбито. Но опытный глаз заправского следователя был намётан на ложь. И мужик напротив ему нагло врал…

- Что же было потом?

Всё очевидно. Он тихонько прокрался в его спальню – тот спал на спине, стащив свою форму. Кобура была отчётливо видна в этой полутьме. Он вытащил наган…

- Подожди-подожди, - сказал Панкрат Родионович. – За лишь одно оскорбление ты убил его, правильно?

- Да, - кивнул Антип.

Товарищ начальник опять поднялся с места и принялся вышагивать вокруг мужика своими до блеска начищенными сапогами. Он заломил руки за спину и продолжал размышлять.

- Интересно, - протянул Панкрат Родионович. – Я же тебя с детства знаю.

Антип посмотрел на него с некоторой укоризной.

- И что?

- Да то, что я не припомню, чтобы ты так делал раньше. Наоборот, ты терпел всегда унижения.

- Не было такого… - начал Антип, не отводя взгляд.

- Всегда! – крикнул Панкрат Родионович и саданул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть пепельницу вместе с лампой в очередной раз. – Давай вспомним тот случай с Епифанцевым.

Антип посмотрел на товарища начальника с невероятным пренебрежением, и губы его задрожали в отвращении. Он вспомнил. Если честно, он и не забывал.

Епифанцев был здоровенным детиной, настоящим акселератом с большим обстриженным черепом. Он много улыбался и любил пинать других детей. Делал он это после уроков, почему-то в школе он неизменно оставался мрачным и молчаливым.

Но после уроков он набирал силу на полную катушку, как торнадо, и любил показать своё превосходство над другими.

Их начальная школа располагалась не так уж и далеко от реки, поэтому все старались проскочить через неё по хлипкому мостику, пока Епифанцев не появлялся там. Когда же он оказывался на этом мостике, больше никто из детей не мог пройти по нему в конце весны и начале осени.

Он швырял всех в воду – и мальчиков, и девочек. Там было очень мелко – не больше, чем по колено ребёнку, но этого хватало, чтобы все они ревели и бежали прочь, хлюпая мокрой обувью.

Антипу вспомнился тот солнечный день, когда Епифанцев смог подкараулить и его. Он стоял, уперев руки в бока, и продолжал улыбаться своей широченной улыбкой.

Антип рос хилым и слабым, и сразу же остановился метров за тридцать, как разглядел его.

- Иди сюда! Чего ты там встал?! – крикнул ему Епифанцев, продолжая ухмыляться.

Антип чувствовал, что скоро расплачется, но и идти дальше не мог. Он уселся прямо на землю около покосившегося столетнего прясла, и стал изо всех сил бороться с горечью, предательски подступившей к горлу.

- Рёва, иди сюда! – снова крикнул упитанный бутуз, и в этот раз в его голосе отчётливо прозвучала угроза. – Иди! Или я сам подойду к тебе!

К этому времени слёзы уже застилали глаза Антипу, но даже среди этой мутности он смог разглядеть громоздкую фигуру школьного неприятеля, спускающегося с мостика.

Антип поднялся, чтобы убежать, но было поздно: малолетний здоровяк уже его настиг и схватил за шиворот, как котёнка. Он визжал и вырывался, но тот потащил его назад, к реке.

- Ты купаться не хочешь? Ты купаться не хочешь?! – повторял он с большим удовольствием. – Ничего, ты передумаешь.

- Отпусти! Отпусти! – верещал Антип, но ничего сделать не мог с агрессором, тот оказался сильнее по всем пунктам.

Река оказалась слишком уж близко, и Антип почувствовал, что ноги его неуклонно отрываются от земли, он уже ими машет, будто пытается взлететь, но у него это не получилось.

Епифанцев швырнул его, как мешок с соломой. Он плюхнулся в воду прямо лицом вниз, вода тут же захлестнула его лицо, попала в нос и в рот. В первый момент он даже начал задыхаться, а потом вынырнул.

Горячие слёзы брызнули мгновенно, и он зарыдал в голос…

Епифанцев принялся вытаскивать его из реки, чтобы, наверное, ещё раз туда бросить. Но не успел. Его отвлекли. Окрикнули. Он посмотрел туда, откуда кричали.

Там стоял хмурый Панкрат, засунув руки в карманы. Он уже будучи маленьким мальчиком являлся крайне суровым мужиком.

«Теперь твоя очередь купаться», - сообщил ему Панкрат.

Через несколько минут он толкнул Епифанцева, и тот влетел в воду, страшно бранясь…

- И что из этого следует?! – вскричал Антип, подскакивая с табурета. – Что я не мог застрелить Филатова?!

- Да! – рявкнул Панкрат Родионович. – Я уверен, это был не ты… Аглая спуталась с Агнессой, набралась от неё анархистских идей. Выследила Филатова. Так было?

- Нет!

- Так было!

Панкрат Родионович затушил одну папиросу, вытащил другую, наверное, пятнадцатую за этот день. Принялся её раскуривать.

- Только я не понимаю одного, - продолжал он. – Зачем ты её выгораживаешь.

- Я же уже рассказал, - начал Антип, но товарищ начальник остановил его, подняв мозолистую ладонь вверх. Пальцы чуть подрагивали.

- Это я тебе кое-что расскажу. Был у меня один случай… - начал он.

Панкрат рассказал, что случилось три года назад. Он сначала, как обычно, задумался, и начал рассказывать, тщательно подбирая слова, будто опасался сказать не то, то надо.

Задержали они парня, который разбил голову камнем офицеру по фамилии Игнатьев. Конечно, наказание за такое – расстрел. И всё было хорошо, если бы сам Панкрат Родионович не начал копать глубже. Но чувствовал он, что этот парень – худощавый, с бегающим взглядом, говорит не то, что сам думает.

Выяснилось, что этот парень выгораживал своего двоюродного братца, который пошёл на преступление, чтобы скрыть следы грабежа… Тот разительно отличался от этого: хриплый щетинистый бугай в рваном ватнике. Когда его брали, он оказал сопротивление… На его лице чуть ли не горела надпись из шрамов, кричащая о том, что он – свирепый рецидивист. Страшное дело…

Выяснилось, что он уже занимался грабежами, даже стариков грабил.

Расстреляли обоих, в общем. И рецидивиста, и того, кто его покрывал.

- Ты хоть понимаешь, к чему я это рассказываю? – спросил Панкрат Родионович, наконец. Он выглядел нервно, тяжело переваривая всё это. Он, наверное, пытался отыскать какое-то единственно верное решение, но оно никак не находилось.

- Да, - медленно кивнул Антип. – Но если ты можешь, то выполни для меня одну просьбу. Всего лишь одну. Самую последнюю.

Товарищ начальник опешил, но дважды едва заметно кивнул.

- Не трогай девчонку.

Панкрат Родионович принялся опять ходить кругами, засунув руки в карманы, как когда-то давно. На лице его отражалась мука, и никак ему не удавалось её прогнать.

- Как я могу не трогать её, когда она совершила такое преступление? – спросил он.

Антип некоторое время помолчал.

- Преступник у тебя есть. Который сам во всём признался. Так и закрывай дело, что тут думать? Выноси вердикт.

Товарищ начальник остановился и принялся теперь нервно топтаться на месте.Потом он опять подошёл к Антипу, тяжело дыша. Выглядел он так, будто носил булыжник за пазухой, мешающий ему нормально дышать.

- Как могу? – спросил он, и слёзы всё же выступили у него на глазах. – Эта девка подвела тебя под расстрел… Как я могу оставить её теперь? Я должен преследовать её и на этом свете. И на том. До самого конца.

Мужик снова задумался, сцепив пальцы в замок перед собой. Он смотрел на свои руки, облизывал губы, немного покачивал головой. Что-то хотелось ему сказать ещё, но слов Антип подобрать не мог. Он всегда был таким молчаливым. И слабым… Ну куда он полез?

- Оставь всё, как есть, - тихо выговорил Антип. – Я убил Филатова. На этом и порешаем.

- Ты пойми, - с надеждой висельника опять начал Панкрат Родионович, стараясь достучаться до подследственного. – Если её оставить без наказания, она снова совершит преступление. И некому будет взять вину на себя за неё.

- А ты за ней присмотри, - с похожей надеждой начал Антип. – За ней некому присмотреть. Поэтому она и… Спуталась с той девкой, как ты говоришь. Ты присмотри за ней.

- Ты совсем спятил, - сказал Панкрат Родионович, вытаскивая очередную папиросу. – Она тебе не дочь, чтобы я за ней смотрел. Она – преступница. И она подлежит… Расстрелу.

- Может, это судьба даёт ей второй шанс, - сказал Антип.

- Что ты мне прикажешь делать? – спросил Панкрат Родионович.

- Делай, что долг велит, - ответил мужик на табурете.

Панкрат Родионович едва не плакал, упёршись руками в стол. Папиросы у него закончились, и он швырнул пустую упаковку на пол. Он вытер лицо дрожащей рукой. Куртка противно завизжала.

- Я должен был о тебе заботиться, - выговорил он. – Я должен был за тобой присматривать. А всё вон как обернулось.

- В жизни и не такое бывает, - философски выдавил Антип. Ему самому стало как-то слишком тяжело об этом говорить, да и выдерживать взгляд Панкрата он больше не мог. Хотелось поскорее отделаться от этого всего.

- Если ты сейчас не изменишь решения своего, если ты не передумаешь, если ты…

- Тут уже ничего не сделать, - выдохнул Антип. – Я убил Филатова.

- Почему она выбрала тебя? – спросил Панкрат. – Почему эта девка прибежала к тебе?

На этот вопрос у Антипа ответа не было. Наверное, больше бежать ей было не к кому.

---

Дождь не прекращался последние недели, размывая округу полностью.

Такие дожди частенько шли в этих местах, климат способствовал, но в этот раз он многократно усилился, будто злобствовал, лютовал.

Антип шёл около расстрельной команды, интенсивно скользя ногами по чёрной склизкой массе. В некоторые моменты он так сильно поскальзывался, что едва не падал. Солдаты в сапогах, возглавляемые низкорослым мужчиной в чёрной кожаной куртке и чёрной фуражке, тоже скользили. Грязь под их ногами чавкала и хлюпала. Обувь их утопала иногда по щиколотку, некогда блестящая поверхность покрывалась липкой чернотой.

Они шли довольно долго, и Антип даже успел устать, прежде чем увидел кирпичную стену, одиноко стоявшую неподалёку от леса, чернеющего в наваливавшихся сумерках. Вечера в эту пору наступают ещё быстрее, чем летом, уж в такую погоду…

Вскоре они всё же дошли.

Мужчина-командир, ведший солдат, посмотрел на Антипа без особых эмоций. Серое лицо его превратилось в прорезанную глубокими морщинами маску. По ней стекали струйки разбушевавшегося дождя. Он бесцветными глазами показал на стену, и Антип беспрекословно туда пошёл.

Оказалось, что перед этой стеной вырыт глубокий ров, и Антип не стал туда заглядывать, но чувствовал, какой тяжёлый и невыносимый запах стоит здесь. Сколько же здесь полегло других людей. Их истории, возможно, были похожие на историю Антипа.

Он повернулся лицом к команде – та построилась параллельно стене. Напротив он видел солдат, мужчина в фуражке стоял левее, в руках держа промокший листок бумаги. Этот листок жалостно трепыхался на ветру и вселял в Антипа необъяснимое чувство тревоги.

«Тебя сейчас расстреляют, - сказал себе Антип. – И ничего ты с этим не сделаешь. Расстреляют, и не будет тебя волновать больше ничто».

Лица солдат ничего не выражали. Они смотрели спокойно, наверное, в таком они участвовали неоднократно. Возможно, даже в этот день они здесь были.

Антип поднял лицо к небу и сощурился. Дождь хлестал ему по глазам, по щекам, но он не убирал его, продолжал смотреть. Даже когда тот, кто был в фуражке, начал речь, он не посмотрел на него, продолжая наслаждаться дождём.

- По приговору городского ЧК, - начал тот громко, чтобы перекричать оглушительно шумевший дождь, - за убийство сотрудника Филатова Павла Аркадьевича приговаривается к высшей мере наказания Чернояров Антип Родионович. Замначальника городского ЧК… Чернояров Панкрат Родионович. Приговор привести в исполнение немедленно. ГОТОВЬСЬ!

Антип услышал, как солдаты принялись с шумом снимать с плеч своих ружья. Защёлкали затворы. Ему даже показалось, что сам мужчина в фуражке и синих галифе тоже достал свой наган и целится в него.

Взгляд он так и не опустил. Он представил, как Панкрат Родионович сейчас стоит у окна, опирается на подоконник и пытается рассмотреть, что там происходит. Конечно, оттуда он никак бы этого не увидел… Только помятая папироса в его уголке рта продолжает дымить. Или, быть может, он ходит по зданию, заломив руки за спину, а на лбу его пульсирует толстая вена.

- ЦЕЕЕЛЬСЬ! – крикнул командир.

Сердце у Панкрата тяжело стучит в груди, в глазах стоят слёзы. Наверное, так и было. Но по-другому поступить Антип не мог. Он до конца так и не понял, зачем эта миловидная светловолосая девчушка, всё норовившая таскать яблоки у старого и глухого деда Платона, залезла к Филатову в дом, пока он спал, вытащила у него наган и выстрелила. Выстрелила в упор… И ещё смотрела, как тот корчится в муках, получив отверстие в груди.

Рассказывала она всё это сбивчиво, утопая в слезах. Антип понял сразу же, что надо делать, поступить по-другому не позволяла совесть. Он знал Аглаю давно, ещё совсем девчушкой в сером платьице. Она бегала по улице и гоняла соседских гусей.

«Почему она прибежала к тебе?» - спросил Панкрат.

Панкрат его видел насквозь, но ничего не мог поделать. Если бы Антип всё рассказал… Но он сам залез через разбитое окно, и увидел кровавое пятно на кальсонах распростёртого на полу тела. И сам принял такое решение.

Безусловно, Панкрат был прав: Аглая нахваталась от Никольской, потому что и сама объяснить толком не могла, зачем она это сделала. Но иногда в жизни бывают такие моменты… Когда ты не можешь принять истинно правильное решение, а позже уже ничего исправить нельзя.

- ОГОНЬ! – громогласно скомандовал начальник расстрельной команды.

Грянул залп.

15 – 16 октября 2024 г.