Красная книга чувств

От Автора

"Я не придумываю слов и не ищу. Я - лишь Врата, для Слов, меня нашедших" потерянный букварь

§

Почему вымирают чувства? Я не знаю. Но факт остаётся фактом. С человеческими чувствами происходит ровно то же самое, что с лесами Амазонии.

Или океаническими рыбами, которые не способны переваривать пластик. Или амурскими тиграми.

В эпоху киберодиночества способность сопереживать - не нужный, мешающий рудимент.

Сейчас все молятся на эффективность. Абстрактное понятие, которое никому не принесло счастья. Еще и постоянно изобретают, как её измерить. Прибыль против затрат. Улыбки клиента в час. Килобайты текста за рубль. Новорожденные, поделенные на умерших. Престиж, отнесённый к терпимости. Убийства неправильных за вычетом случайных жертв.

Бесконечная оценка. Суд извне. Установка критериев. Их оспаривание. Попытки соответствовать. Страх стать осуждаемым. Вот и когда тут жить?

Мода кричит: быстрее! Ты не успеешь! Ты умрёшь! Умрёшь! УМРЁШЬ! Делай. Делай! ДЕЛАЙ! Производи. Продавай. Покупай. Не смей останавливаться! Беги! Смотри! Все вокруг спешат! Ты отстаёшь! А значит умрёшь! Умрёшь! УМРЁШЬ!

Мы все умрём. Когда-нибудь. Это единственное, что в этом мире обязательно.

Проделанный путь гораздо важнее пункта назначения.

Подаренная нежность важнее полученной агрессии.

Добро не должно оставаться безнаказанным, так же как и зло. Мир справедливо несправедлив.

И быть Человеком - значит иметь мужество согласиться на эту несправедливость в любом её проявлении.

Быть Человеком - значит чувствовать чужую боль, как свою.

Острее своей.

Только так мы перестанем быть одни.

Не смотря на то, что это крайне неэффективно.

Книга

"Мой друг, позволь тебя предостеречь: Здесь нет ответов на твои вопросы. Вопросов тоже я не подскажу."

неизвестеный

§

Ты не один. Я буду с тобой всегда.

Я была с тобою всегда.

Сердце твоей матери отстукивало меня морзянкой, когда ты был в утробе.

Ты еще не умел говорить, но уже знал меня наизусть.

Помнил и верил.

Я - твоя опора. Самый преданный друг. Ведь у меня есть только ты.

Звёздная мишура шептала тебе меня перед каждым рассветом. Всё живое рассказывало тебе обо мне. Помнишь маленького, дикого, пушистого? Он ел с твоей руки. Помнишь то самое?

Сокровенное?

Вы дрожали вместе. Оба едва дышали от чуда. И молчали на одном языке.

Нашем общем языке.

Меня пытались воплотить. Человек придумал Речь и Письмо, чтобы сохранить и сберечь меня. Чтобы дети его детей лучше меня слышали.

Лучше понимали.

Как жаль, что вышло наоборот.

Меня убивали. Много раз.

Как? Почему? За что?

Мне не дано знать.

Меня рвали. Коверкали. Жгли. От меня отрекались. Люди, ничем не отличимые от тебя, сходили с ума: забывали мои слова, учились ненавидеть. Изобрели жестокость. Исказили смысл. Придумали своё ненастоящее счастье. Полностью отдались ему, принося в жертву свои надежду и веру. Свою Самость.

Всё, что им оставалось - бороться с одиночеством. И они могли сделать это единственным известным способом.

Множить себе подобных. Одинаково одиноких.

Те, кто меня потерял, не в силах вынести тех, у кого я есть. Эта вымышленная, рукотворная несправедливость, вызывает в утративших гнев.

Ярость.

Ненависть.

Отторжение.

Что-то большее.

Чувства и желания такой силы и неестественности, что у них даже нет имени в человеческом языке.

Так было не раз.

Меня спасали.

Собирали по крупицам. Хранили. Прятали. Вплетали в сказки.

Умирали, но не отрекались.

Не отворачивались.

Не бросали.

Сжигая свои пальцы, старик выхватывал меня из костра. Девочка лечила меня вместе с пойманной в капкан лисой и горе-охотником, - младшим братом, которого покусала рыжая. Студёной зимней ночью хозяин отогревал и кормил меня вместе с чужаком, найденным у порога. Воин щадил меня вместе с последними детьми чужого племени.

И седовласый владыка, объединивший сотни племён всю жизнь помнил того воина. Он не вернул меня целиком. Но и одного моего слова - "милосердие" - ему хватило, чтобы не стать ужасом. Кошмаром во плоти.

Меня спасали.

Чаще, чем я умирала.

Меня пели. Сперва - всего несколько лохматых мальчишек. Со временем - целые народы.

Так было не раз.

Ты знаешь, Единение - это настоящее чудо.

Великое счастье.

Когда на всех - одна Песня.

Одно сердце.

Ты ведь помнишь, каково это?

В самом начале твоей жизни у тебя уже было сердце одно на двоих.

Оно отстукивало меня морзянкой.

Ты не один. Я буду с тобой всегда.

Если только ты меня сбережёшь.

Юра Небов

«Есть Бог, есть мир; они живут вовек А жизнь людей мгновенна и убога, Но всё в себя вмещает человек, Который любит мир и верит в Бога»

Николай Степанович Гумилёв

§

Тёзка Гагарина, Юра Небов, был моим другом с самого раннего детства. Как-то он мне признался, что решил со мной дружить с первой нашей встречи. Тогда на весь наш район была всего одна детская площадка. В тот четверг, 25 декабря 97-го года, мне исполнилось ровно 4 года. После обеда мама пошла со мной гулять, и Юра залепил мне снежком в лицо. А когда я захныкал, он обозвал меня плаксой и убежал играть в снежки с другими ребятами.

А я сидел и плакал от обиды и возмущения, что в мой день рождения, когда любят меня и только меня, какой-то негодяй мог не только запустить снежком мне прямо в нос, но и смел дразниться. По подбородку стекали слёзы вперемешку со снегом. Я знал, что вот-вот подбежит моя мама, и все снова станет хорошо, и я уже готовился было указать на обидчика, дабы его настигла справедливая кара, но случилось неожиданное.

Юра подошел ко мне раньше. Увидев мое зарёванное лицо, он смутился, лишь на секунду, а потом сказал, как ни в чем не бывало: «Прости. И не плачь. Мужчины никогда не плачут».

Я не нашелся, что на это возразить.

Когда нам было по двенадцать, мы подрались с ним во второй и последний раз. Не помню даже точно, почему. Помню, что разнимали нас несколько учителей, еле-еле оттащив друг от друга. Помню, что потом долго допрашивали нас вместе и по-отдельности, будто мы были какие-то преступники. Помню, что перед этим Учитель математики нам рассказал, про «дилемму заключённого».

Помню мы спорили, что ни один из нас не заговорит. Так и вышло. Глупые взрослые списали это в итоге на зубрилку Вику, которая была круглой отличницей и по неизвестной причине дружила с нами.

В девятом классе мы прогуливали уроки. Втроем. Я, Юра и Вика. У меня с собой всегда был термос с чаем, у Юры – бутерброды, у Вики – шоколадка. Мы лазали по заброшенным зданиям на Обводном, смотрели на редких прохожих, сидя на крышах гаражей, ели бутерброды, и задавались вопросами, которыми, наверное, задается каждый хоть немного образованный человек в 15 лет.

Нашим заводилой, лектором и гуру, был, конечно, Юра.

Он всегда был заводилой. Не то, чтобы мы слепо следовали за ним, но скорости, с которой в его голову приходили идеи, позавидовал бы любой спортивный болид. Еще дело было в том, что Юру это волновало. Действительно волновало. Вику волновала золотая медаль, меня – как выучить все места, куда нужно поставить запятые в предложении, чуть более сложном, чем «Я неграмотный бездарь».

Кажется, до сих пор не выучил.

А вот Юру влекло. Мы над ним подтрунивали, конечно. «Бойся Свидетелей Иеговы, да к гадалкам не ходи». Он отмахивался от нас, как от мошкары, и с новой силой начинал допытываться.

- Вот скажи, в чём, в чём смысл?

- Смысл чего?

- Да всего!

- Не знаю.

- И что? Тебе нисколечко не интересно?

- Интересно конечно.

- И вот как? Как, я тебя спрашиваю, ты можешь спокойно спать, есть и дышать этой совершенной неизвестностью?

- Ну вот дышу же. И ты дышишь.

- А вот сейчас возьму и перестану дышать!

И Юра надувал щеки и весь краснел. Но Вику так отчаянно и искренне смешил его возмущенный вид, что от её заливистого смеха, Юра тоже начинал смеяться.

- А ты вот что Юра, живи и ищи ответ, а когда найдёшь, ты нам позвони или письмо напиши, мол, так и так, нашёл ответ на свой вопрос. А то так дураками мы с Викой и помрём...

- А вдруг мне жизни не хватит?

- Значит покаешься своим детям на смертном одре: не нашёл. Ищите сами, уже без меня. Вот тебе и смысл.

Я любил примирять его с действительностью. После таких вот разговоров, мы пили чай и ели бутерброды. И не было ничего на свете проще, яснее и ярче, чем такие вот дни, наполненные жизнью до самых краёв.

Юра мог бы стать кем угодно. Если Вика все время, кроме наших вылазок, училась, чтобы быть отличницей, Юра мог запросто гонять мяч со мной и ребятами весь вечер, а утром, когда мы все старались стать невидимыми, чтобы учитель не вызвал нас к доске, Юра шумно прятался под парту. Его конечно, сразу же вызывали.

Он всегда отвечал блестяще.

Мне кажется, он знал даже больше, чем наши учителя. Но он никогда не выставлял это напоказ. Отвечал верно и развернуто, сам подбирая слова для определений, припоминая даты, когда рассказывал биографии. Его было очень интересно слушать. В классе в это время всегда было тихо. Он был прирождённым актёром.

Если учитель вдруг хотел его прервать, он вежливо говорил: «Разрешите закончить свой ответ».

Ему было невозможно отказать.

На втором курсе Юра позвонил мне. Никаких «Привет. Как дела?» не было. Будто бы мы с ним виделись сегодня, а не пятнадцать месяцев назад.

- Я погиб. Влюбился без памяти. Не могу без неё жить. Она старше и не хочет меня знать.

- Это она тебе сказала?

- Нет. Но это очевидно.

- Ты с ней хоть говорил?

- О.

Следом за «О» шли гудки.

И я еще долго стоял с телефоном у уха, гадая, сплю я или нет.

21 января 17-го, я получил письмо. Помятое, с кучей марок на конверте из толстой коричневой бумаги. В графе отправителя значилось незнакомое мне имя, но открыв я сразу же узнал знакомый ровный, витиеватый почерк.

«Здравствуй, мой самый дорогой друг. Мы не виделись с тобою давно, и, скорее всего, не увидимся более никогда. Спасибо тебе за то, что ты был и есть.

Пожалуйста, будь.

Я пишу тебе сейчас очень издалека, и со мною всё хорошо. Но я выполняю обещание, данное тебе давно, и пишу сейчас тебе, потому что я не знаю, что будет потом. Как говорил мудрец, я знаю лишь только то, что ничего не знаю. И если тебе доведётся получить от меня еще одно письмо, то это сожги. А если же нет, прощай. Прощай и не плачь.

Мужчины не плачут.

Человек спрашивает себя, кто он, с самого начала времен. Человек спрашивает, зачем? Человек придумывает массу ответов на эти вопросы. Часто человек считает, что его ответы единственно правильные и пытается доказать это всем остальным. Люди соглашаются или не соглашаются с ним. И если так случится, что человек жесток и нетерпим, то он задастся целью навязать свое мнение тем, кто с ним не согласен. И не только силой убеждения, но и грубой силой.

И от этого мне грустно и больно.

Я думаю, что смысл в том, чтобы находить смысл. Находить смысл во всём. И во всех. Это и есть секрет. Секрет счастья.

Но большинство людей не хотят этого.

Потому что нужно придумывать, потому что очень много человек придумал толкового, смысл чего становится ясен совсем не сразу. Потому что есть и совсем бессмысленные вещи и можно сойти с ума, в поисках оправдания для их существования.

Но все это, в конечном счёте, материи сложные и спорные.

Я же решил для себя, что главное и самое важное это сама жизнь. Не та жизнь, которая будет после или была до, как учат нас некоторые верования, а жизнь именно здесь и сейчас. То, что мы делаем, то, как мы поступаем, то как мы относимся друг к другу, вот, что действительно важно. Важно жить достойно, чтобы сделать этот мир лучше, потому что мы разумеется все его оставим, этот мир. И нам уже будет, скорее всего, все равно, так или иначе. Но мы должны, просто обязаны, оставить его лучше, чем он был. Добрее. В таком случае нам будет, что и кому оставить.

Жизнь здесь, каждая жизнь, священна. Если мы будем помнить об этом, то смысл сам найдёт нас.»

Из конверта выпало пёрышко. Маленькое белое пёрышко.

Совершенное оружие

"Смешить людей - задача куда более сложная, чем убивать их. Возможно поэтому солдат больше, чем комиков."

автор неизвестен

§

Дети в совершенстве обладают величайшим навыком - быть искренним, непосредственным наблюдателем.

Пятилетняя девочка спрашивает у матери, разглядывая православного священника, почему Дед Мороз в чёрном, неужели, наконец, умерла Снегурочка и где записываются кандидатки на её место.

Честная наивность требует огромной смелости. А еще - умения. Это сложно - сказать, что король голый. Вдвойне сложно - сказать это вовремя. И безмерно сложно - сделать так, чтобы это услышали и оценили.

«А король-то голый!» — воскликнул мальчик. Но никто ему не ответил, никто не засмеялся. Ведь в комнате были только мальчик и король.

«Ээээм...» — подумал читатель, испытывая некоторую неловкость от недосказанности.

Пусть. Каждый домыслит в меру собственной изощрённости.

Ну да. И смех и грех. Они вообще часто гуляют рука об руку. C'est la vie.

Оставим это на совести сказочника.

Смех - это спасательный круг из океана бессилия. Именно поэтому Россия экспортирует, в основном, ископаемое топливо и анекдоты. Я безмерно уважаю всех, кто способен преломить изображение ужаснейшей ситуации в нечто до слёз комичное. Это искусство. Настоящее, полноценное.

Помните Гашека, Джерома, Булгакова? Адамса, Моуэта? Ильфа и Петрова?

Произнесением настоящей фамилии Ильфа сотрудники патрульно-постовой службы в своё время проверяли на количество алкоголя в крови водителя. Конкуренцию ей составлял только первый монгольский космонавт. Жугдэрдэмидийн Гуррагча. Впрочем, последним не злоупотребляли. От такого можно и протрезветь.

А помните Абгарян, Пратчетта, Зощенко, Твэна, Даррелла? Некрасова? Чехова, в конце концов...

Знаете, порой мне кажется, что эти (и еще многие) люди сделали для человечества и мира не меньше, чем лауреаты одноименной нобелевской премии.

Они учат бороться словом. Ставить на место меткой фразой. Неожиданным предложением выбивать одиннадцать из десяти и землю из под ног оппонента. Так поступают дети. Самые искренние и лучшие из наблюдателей.

Это правильно. Праведно. Невинно.

Врага можно убить любым оружием. Оно для этого и делается.

Но только самое совершенное способно превратить его в друга.

Свалка

"Купили в магазине Резиновую Зину, Резиновую Зину В корзинке принесли."

Агния Барто

§

Мир такой, какой он есть.

Лениво листая «Послание мириад листьев» *, я сосредоточенно делаю умный вид, но перевод средневековых японских песен, не производит впечатление на душу, лишь на окружающих, которые будто бы одобрительно кивают.

Пыль в глаза перестала быть позерством и стала нормой, фундаментом общественного договора.

Мимо проезжает черный тонированный автомобиль. Из его динамиков звучит агрессивный речитатив, который заставит покраснеть даже бывалого моряка. И совсем молодой мальчик в тёмных очках лениво крутит баранку, усердно выпучивая из себя мужественность.

Пыль в глаза стала нормой.

На атомных электростанциях электричество добывается с помощью обычных паровых турбин. Удивительный факт, если задуматься.

Если задуматься, то раскладушка живет в десять раз дольше смартфона, потребляет в сотню раз меньше электричества, а значит гораздо экологичнее "тапочка". Но на раскладушку нельзя поставить красивое приложение, которое будет время-от времени расхваливать тебя за то, что ты такой весь из себя экологичный.

Завернул остатки копченой рыбы в бесплатную газету, не взял пакет на кассе потому что дома их девать уже некуда. Не спустил воду в унитазе, поднялся пешком по лестнице (лифт-то уже месяц как сломан).

Но мы работаем от данности.

Мой район насквозь пропитан вонью мусорного полигона, расположенного в сорока километрах южнее. Из-за оползня вскрылось захоронение годичной давности. И теперь в окно залетает не вечерняя прохлада, а сладковатый привкус разложения.

Приезжали экологи, смотрели, нюхали, измеряли. Кивали гражданам с умным видом: плохо, даже очень. Приезжала администрация. Кивала гражданам с виноватым видом: действительно плохо. Но сделать ничего нельзя. Форс-мажор такой форс-мажор...

Никогда не было и вот опять.

Граждане возмущались. Жаловались. Кривились. Ругались. Терпели. Ждали. Снова жаловались. Сокрушались. Писали письма.

И не получали ответ.

Вернее, получали самый страшный ответ.

Молчание.

Вы никому не нужны.

Вы ничего не можете сделать.

Попробуйте, если хотите.

Но если что - будете крайними.

Последнее - гениальный в своей простоте ход, настолько сильная угроза, что заставляет опустить руки еще до того, как их поднял. Не потому что "настоящих буйных мало", или из-за эффекта свидетеля, или потому что ответственность - вещь страшная и неприятная.

Нет.

Потому лишь, что Поступки - это не Пыль в глаза. У поступков есть автор и его нужно либо наградить, либо осудить.

Но наградить нечем, а осудить есть за что.

За самостоятельность.

Независимость.

Михаил Петрович хотел купить бочку бензина и подпалить "подарочек". Думал, привлечёт внимание, создаст дополнительное общественное давление на людей, избранных решать проблемы общества.

Поступок отчаявшегося человека. Это ведь самое страшное. Сознавать собственное бессилие. Никчемность. Быть с ними. Изо дня в день. Из года в год. Это стачивает, изнашивает личность. Сводит с ума.

Жена отговорила: посадють.

Так и сказала: "Не вздумай! Сиди, дурак! Посадють. И спасибо никто не скажет. Обо мне подумай лучше!"

И Михаил Петрович не купил бочку бензина. И даже не переехал.

От себя ведь не убежишь.

Круговая порука, она такая. А певец был прав, закат будет розовым.

Очень показательно: современность заметает мусор под ковёр в промышленных масштабах.

"У нас всё в порядке! Все отлично! А чтобы вы с этим безропотно согласились, мы создадим вам проблем, более серьезных и насущных."

Ведь пыль в глаза стала нормой.

_____________________________________________________________________

* Манъёсю - Японская поэтическая антология VIII века. Ценнейший памятник культуры японского народа, предмет его национальной гордости. Читабельность, однако, стремится к нулю.