Кран

Глава 1

«Денди» не работало больше месяца. Мне вообще не везло с приставками. Работали они всегда недолго.

Уже взрослым, я достал их с антресолей и осмотрел платы и блоки питания. Удивительно, что они вообще могли работать. Залитые компаундом платы скрывали плохую пайку и треснувшие дорожки.

Но тогда, в 97-м, родители говорили, что «нельзя так много слепнуть у телевизора». Что характерно — технически подкованный отец в байки про садящийся кинескоп не верил. Он же несколько раз возвращал чудо сумрачного китайского гения из долины большой охоты. На радость мне. До следующей поломки.

Ещё отец не понимал, как можно целых два часа сидеть перед телевизором с джойстиком в руках.

— Иди подыши свежим воздухом, а то вырастишь дохлым дистрофиком, — говорил он. — Вон пацаны, твои, мяч гоняют.

Быть физически неразвитым, сонным, рассеянным и нерешительным было категорически неприемлемо. Нормальный пацан должен быть бодр, весел и ловок. Этому нас учили с детства.

— Увижу, что за дом на котельную пойдёшь — уши оборву. Я серьёзно говорю, вон Ваня Филатов, мужик с работы пошёл туда и провалился. Упал на арматуру. На той неделе хоронили.

Смертность среди мужиков с папиной работы была запредельна. Кто-то проваливался под лёд, катаясь на льдине. Кто-то падал с крыши. Были любители случайно выпить уксус и пироманы, поджигающие аэрозольную струю дихлофоса. А Ваня Филатов, вот, любил ходить по развалинам котельной.

Не очень педагогично закреплять правила безопасности образами обезображенных трупов. Но эффективно. Пожалуй, надёжнее только сразу бить.

В тот летний день, скорее, нерабочая приставка, нежели родители, вынудили меня идти на улицу. Дома никого не было, по телевизору ничего интересного, читать я тогда не любил.

Во дворе я встретил Димана и Саню. Дениса не было. Именно это сыграло решающую роль в дальнейших событиях, ведь Денис был счастливым обладателем футбольного мяча. Мы пытались вытянуть из дома его и несколько других пацанов, но не смогли. Зато подошёл Лёха.

Лёха был на два года старше меня и Димана. На три старше Сани. Лёха курил и постоянно плевал через щель между передними зубами. В душе мы побаивались его, но считали крутым.

Итого нас было четверо. Слишком много, чтобы расходиться по домам, и непозволительно мало, чтобы играть в прятки или догонялки.

Фасад моей пятиэтажки смотрел на замороженную стройку. Строился жилой дом, но сначала закончились сваи для него, а потом страна.

Как бы то ни было, прыгать по сваям нам на тот момент не хотелось. Лёха, желающий очередной раз самоутвердиться за наш счёт, указал новую цель — башенный кран на этой стройке. Вот тут я заволновался. Нет, не о двадцатиметровой высоте. Меня беспокоили окна моего дома, находившиеся в двухстах метрах от крана.

Родителей не было дома, и это, конечно, хорошо, но соседи и бабушки у подъезда исправно передавали оперативную информацию родокам. Однако одиннадцатилетнему хулигану не составило труда взять нас на «слабо». Такого термина мы не использовали, предпочитая ёмкое «Засали?».

Пробравшись по тропинке в зарослях клена, обильно произраставшего на этом пустыре, мы получили инструктаж о порядке восхождения. И возможных нюансах.

Чем ближе я подходил к крану, тем выше он казался. И тем хуже меня слушались ноги.

Первым выкрутился Саня:

— У меня мамка дома. Увидит, мне хана. Вы лезьте, я вас тут подожду.

Ни моих, ни димановских родителей дома не было. Сами об этом сказали ранее. Зря.

Мы приступили к подъёму по железной лестнице, покрытой отслаивающейся жёлтой краской. Сбоку стройку прикрывал полукруглый дом.

Собственно, экономические потрясения того времени помешали превратить одинокую пятиэтажную скобку в архитектурный ансамбль типа «шайба».

До дома-скобки было метров сорок. Поднимаясь по лестнице крана, мы оценивали высоту по этажам соседнего здания. Первым бодро карабкался Лёха. Для него это было не впервой. Следом, упорно цепляясь за ступеньки, решительно поднимался я. Дальше не отставал Диман.

Первые два-три этажа мы пролетели спокойно. Помимо игры в приставку и занятия футболом, нам доводилось лазать по деревьям.

После третьего этажа появилась лёгкая эйфория. Мы стали громко галдеть и смеяться.

Четвёртый этаж прошёл спокойно, но неожиданно я осознал, что кабина крана мне абсолютно не интересна. Уважение пацанов, конечно, важно, но удовольствие от подъема я решительно не получал.

На верх я лез по инерции и из-за подпирающего Димана.

Моя квартира находилась на пятом этаже. На своём балконе я чувствовал себя вполне комфортно. Стоять на узкой железной ступеньке в скользких кедах и держаться короткими пальцами рук за поручни на уровне пятого этажа мне совсем не нравилось. Диман был бледным. Он жил на втором.

— Всё, я не могу, у меня мышцу свело. Я вниз, — сдался он.

Хорошая отмазка! Надо поддержать приятеля и спускаться вслед за ним. Я почти ощущал, что и у меня, там что-то свело. Нам-то по девять. Это лосю - Лёхе целых одиннадцать.

— А ты, тоже зассал? — с издёвкой спросил Лёха.

— Нет, — дрогнувшим голосом ответил я.

Зачем я это сказал?! Какое "нет"?!! Зачем я это сделал?!! Была же хорошая отмазка!

Саморефлексия прекратились, едва мы поднялись выше крыши соседнего дома.

Нет, дело не в пьянящей красоте высоты.

Просто ветер. Дом больше не защищал нас от него. Мы возвышались над всеми зданиями района. Летний, тёплый, ласковый ветерок отсутствовал.

Вместо него сильные потоки били сквозь металлическую конструкцию, на меня.

Вновь ноги становятся ватными, руки неуверенно ищут опоры, стараясь зацепиться за следующую ступеньку. При каждом порыве ветра чувствуется болезненное напряжение мышц в цепляющихся за железо руках.

Выше. Казалось, мороз проникает в самую душу. Это не обычный страх, не испуг, а настоящий ужас. Ясно понимая, где я очутился, понимал также, что совершил ошибку.

Обратного пути нет. Следующая ступенька, вот, перед глазами. Нижнюю, попробуй, нащупать вслепую ватными ногами.

Выше. Я ясно вижу, как раскачивается кран. Я ощущаю запах железа, наполняющий моё тело, несмотря на непрерывно сменяющие друг друга ветра.

Выше. Я слышу отдалённые звуки. Лай собаки в соседнем дворе. Проходящую мимо машину далеко слева. Больше я не ограничен барьером родного двора. Все звуки приходят одновременно, причудливо искажаемые злым ветром.

Выше. Бледные пальцы рук перестают потеть. Они почти потеряли чувствительность. От этого становится ещё страшнее.

Выше. Резкий порыв ледяного ветра упрямо давит на тело. И разум.

Выше. Перед глазами видна кабина крана. Осталось совсем немного.

И вот мы добрались до неё. Внутри не оказалось ничего интересного. Всё ценное сняли задолго до нас. Остальное сломали.

Я смотрел вниз и просто фиксировал происходящее. Я был выжат.

Эмоций не осталось…

Спустя пару дней, наблюдая из окна, отец заметил пацанов с соседнего двора, бегающих возле этого крана. Залезть они не решались.

— Увижу, что по крану лазаешь — пришибу, — нахмурившись, заявил папа — Вон у Лёни Борисова сын, четырнадцать лет, свалился с такого. Калекой остался...

Мне очень хотелось гордо заявить, мол, все нормально, батя, я уже лазил, я – смог. Я и сильный, и ловкий, и смелый.

Хорошо, что я промолчал, оставив это в секрете.