Кот-психолог

Обычный серый (день) кот

Был обычный серый день.

Михаил Колпаков открыл дверь квартиры и закатил в прихожую небольшой чемодан. На чемодане из мягкого пластика было несколько наклеек с аббревиатурой DXB. В прихожей стоял минималистичный шкаф с отделениями для верхней одежды, полками сверху, мягким сидением и полками снизу для обуви. Мужчина снял кожаную сумку, серое зимнее пальто и разулся.

Телефон завибрировал, на его экране высветились 4 буквы:

М а м а.

Он принял звонок и поставил на громкую связь:

- Да, мам.

- Вернулся уже?

- Да, вот только что.

Михаил открыл окно на балконе и положил телефон рядом на подоконник.

- Миша, а ты когда приедешь?

- На этих выходных точно не могу. Давай, сразу на новогодние праздники?

Пауза была затяжной. Ему стало неловко от того, что он давно не приезжал к ней, что она там, в маленьком городе, одна ждёт выходных и праздников, чтобы он навестил её. Миша даже хотел предложить приехать на ближайших выходных.

- Сынок, у нас на Новый год снег обещают. Когда поедешь, одеться потеплее, - голос матери стал чуть выше. Мише подумалось, будто она обиделась.

- Мам, - взамен он смягчил свой голос, чтобы ей стало приятно, - обязательно оденусь теплее... Кстати, а я тебе кое что привез из Эмиратов. Тебе понравится.

- Ой, сыночек, не надо было.

Михаил улыбнулся. Голос его матери из обиженного превратился в смущенный. Он знал свою маму всю жизнь и мог легко уловить ее разные интонации от злости до веселья.

- Напиши, что еще тебе привезти: продукты там, одежду...

- Миша, где это видано, чтобы сын матери одежду покупал? Я и сама все могу, не немощная же.

"Она всегда все сама" - подумал Миша и улыбнулся. - "А потом я переделываю".

- Но ты все равно напиши, хорошо. А то я приеду, а окажется, что горошка для оливье нет.

- Хорошо, сынок.

Она сдалась. Любой маме нужно чувствовать себя нужной, любой матери приятно, когда ее слушают и заботятся.

- Ладно, пойду вещи разбирать, на неделе еще позвоню. Люблю тебя.

- И я тебя.

Михаил нажал на красную трубку и разговор завершился.

- Мыррр...

Миша повернул голову вправо. На небольшом уступе у балкона соседней квартиры сидел серый, ничем не примечательный, кот и внимательно смотрел на мужчину.

- Ты все слышал?

Кот продолжал смотреть.

- Мамы - такие мамы... - протяжно произнес Михаил.

Окно соседнего балкона открылось, и кот, одним прыжком, покинул выступ. Окно закрылось, и Михаил остался один. Вдохнув свежий воздух, он тоже закрыл окно.

Он переехал в эту квартиру год назад. За это время он познакомился только с некоторыми соседями с этажа, и даже не знал, что в соседней квартире кто-то живёт. Что в этой квартире есть

обычный серый кот.

Цифры, КОТорые сходятся

Первая рабочая неделя после отпуска подходила к концу. Михаил снял очки, чтобы проморгаться. Он оглянулся: настроение в офисе было совсем нерабочим. Мужчина поднялся, взял кружку и пошел в сторону кофеварки. Рабочее пространство было открытым, и он мог наблюдать за остальными коллегами.

Предновогодняя суматоха виделась во всём: женщины (молодые и не очень, своего отдела и соседних) собирались в небольшие группы, чтобы обсудить наряды на предстоящий корпоратив. Мужчины, напротив, жаловались на отсутствие праздничного настроения. И у тех, и у других были общие проблемы, и те, и другие справлялись со своим стрессом по-разному.

На плечах мужчины висели не только отчёты, а также постоянные расспросы о корпоративе, об игре, в которой нужно подарить какую-то ненужную фигню случайно выбранному человеку, о планах на праздники, которые отвлекали от кропотливой работы. Он иногда кивал, если ему задавали односложный вопрос, но мысли его были глубоко в таблицах. Он открыл файл. Море цифр. Несколько формул упорно выдают ошибку. Он знает, что ошибка не в формулах, а в нём - в нежелании вникать. Усталость от первой недели после отпуска - это физическое чувство: голова не варит, мысли разбегаются, тело просится обратно в отпуск. К вечеру пятницы от недельной концентрации не осталось и следа.

Было поздно. Домой он вошел, не включая свет, хотел, чтобы глаза побыли в темноте и спокойствии. Дома было непривычно жарко, поэтому, переодевшись и накинув теплый свитер, он открыл балконное окно.

На улице и в окнах соседних домов горит свет, иногда поблескивают гирлянды. А у него даже ёлки нет. Да ничего к празднику у него нет.

На телефоне в известном мессенджере высветились фамилия и имя, а также часть сообщения:

"Миха, что с отчетом? От тебя зависит весь отд..."

Мише безумно не хотелось читать его полностью.

...Год прошёл. И что? Цифры в таблице сложились. А я? И я сложился... совсем... или как раз-таки не сложился? Или просто переместился из ячейки "был" в ячейку "стал"?...

Краем глаза Миша увидел соседа, который на прошлой неделе был его невольным слушателем. Кот появился будто из ниоткуда. Сел на краю уступа и завернул хвост. Мужчина удивился. Его скудных знаний о мире животных хватало, чтобы помнить, что коты любят тепло. А этому коту не мешал ни холод, ни даже медленно падающий снег.

- Понимаешь, в чём прикол? - сам того не понимая, Михаил продолжил свои мысли вслух. - Я могу сделать этот отчёт. Я его сделаю. Но от этого не станет тепло на душе. Ни у меня, ни у кого. Просто цифры будут другие. И все скажут: "Молодец". А что "молодец"? Что я хорошо умею складывать чужие достижения в красивую презентацию.

Там, на доме напротив, свет в тёмных окнах зажигался и гас, как в табличных ячейках. Кот обратил на себя внимание, когда стряхнул снег. Мише тоже хотелось стряхнуть с себя эту работу.

- Знаешь что? - Решительно высказался он. - Давно уже об этом задумывался... Если я в новом году выплачу ипотеку, то сменю эту работу. Опыт у меня есть, работоспособность тоже.

Миша хмыкнул, вспомнив, как весь день всё его нутро противилось выполнять работу.

- Ну, про работоспособность это я загнул... Ладно. Завтра сделаю этот отчёт. Просто найду ошибку в этой километровой формуле, и всё. Начальник прав: весь отдел может пролететь с бонусами.

Освещение в соседской квартире включилось, слегка подсветив кота.

Он снова перевёл взгляд на каменные таблицы и выдохнул. Пар быстро исчез в ночной темноте. Миша опомнился, когда задрожал. Он хотел попрощаться с котом, но того уже не было, он проскочил через щель открытого окна.

"Хорошо, что хоть кто-то тоже не спит".

Новый год - старый кот

Снег укрыл город, словно покрывалом. Крупные хлопья падали вниз медленно, будто задерживаясь в воздухе на доли секунды. Миша смотрел на свою старую школу с третьего этажа квартиры, в которой прожил всё детство и юность, пока не уехал поступать в институт. Он тогда думал, что хочет уехать и поступить на бюджет куда угодно, на любую специальность, только бы не возвращаться сюда и не жить в этом маленьком скучном городе. А теперь он возвращается сюда и не считает его скучным. Он считает его... спокойным.

Оторвавшись от окна, он сел на диван. Старый пушистый кот, цвет которого был даже больше ржавым, чем рыжим, прыгнул на тот же диван и лёг на расстоянии вытянутой руки.

- Не трогать тебя, да, Марс?

Кот лишь пошевелил ухом, услышав знакомое слово. Коту было не больше месяца, когда он ещё мальчишкой подобрал его. Котёнка подбросили в подъезд его школьного друга. Михаил и не помнил, сколько слёз он выплакал, прежде чем мать с отцом согласились оставить этого маленького которебёнка. С того момента было непонятно, котёнок рос на глазах Миши или Миша взрослел на глазах этого кота.

"Отец".

Мужчина на мгновение перевёл глаза на фотографию с чёрной лентой в углу стены.

- Ты что-то сказал? - в зал вошла его мама. Она внесла на подносе чай и блюдце с печеньем.

Миша указал на кота.

- А раньше мы втроём сидели... - начала она. - И котик лежал также. Ничего не меняется, только Артёма нет уже давно.

Она сказала эту фразу вскользь, будто бы описывала сцену серийной драмы, идущей по одному из главных каналов телевидения.

- Да-а, - протянул Миша и откусил кусок домашнего печенья. - И чай такой же вкусный.

Они смотрели старую советскую комедию, иногда отвлекаясь на разговоры. Кот потянулся и прыгнул на спинку дивана. Маленькими шагами он подошёл вплотную к голове Михаила и лёг.

Вероника Анатольевна засмеялась и с добротой уколола сына:

‐ Говорят, коты ложатся на больное место.

Миша улыбнулся и опрокинул голову назад. Кот вытянул лапу и положил её на нос. Его мама в мгновение включила телефон и пару раз сфотографировала. Получились забавные фото, такие же, как и раньше.

Их жизнь была задокументирована на фотографиях, которые висели тут же, на стене. Конец первого класса - Миша в огромном чёрном пиджаке "на вырост", сжимающий в руках крошечный рыжий комочек. Пятый класс, Мишутку собирали в поход - кот, уже подрос и сидит у него на плече. Выпускной - Михаил в костюме с голубой лентой - кот, солидный и упитанный, восседает на спинке дивана позади, как строгий экзаменатор. Кот был на каждой второй фотографии. Молчаливый соучастник детства.

Эти коллажи на стене мать делала сама.

"Теперь я приезжаю домой, как в музей нашей прежней жизни. И она - её единственный смотритель".

Миша еле слышно выдохнул и погладил рыжего кота, который уже успел спуститься к нему на колени.

"...А он в ней - наблюдатель".

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мурлыканьем да голосами из телевизора. Но это была не та тяжёлая, давящая тишина, которую он боялся найти, которая иногда ждала его в другом доме с городской суетой. Она была наполненной: звуком дыхания, биением сердца под ладонью, тихим звоном ложки в маминой чашке. Эта тишина обволакивала, как старое, знакомое одеяло. И Миша понял: он приезжает сюда не для того, чтобы вспомнить, каким он был, а для того, чтобы на мгновение снова им стать - тем мальчиком, у которого есть дом, мама (а когда-то и отец) и кот. Чтобы потом, уезжая, снова стать взрослым - но уже с этим тихим теплом внутри.

НевыКОТный день

Город, в котором жил Михаил Колпаков, заметало белым снегом, поэтому уже два дня он не выходил на улицу, даже за закончившимся хлебом. Дороги управляющая компания не чистила больше двух дней, поэтому даже если бы было желание выйти, он бы вряд ли "бросился на грудь" этому снегу. Сегодня можно было не покидать этот теплый просторный кокон, зовущийся квартирой. Да и хлеб ему особо и не нужен, и без него есть "что пожевать". Он разогрел в микроволновой печи пиццу, которую заказал, как приехал из родного города.

"Надо было заказывать больше" - подумал он и укусил суховатую корку. В такую-то погоду даже службы доставки работали с перебоями.

До окончания праздничных выходных осталось не так много дней. Он лежал на диване, играя в приставку. На экране виднелся мир будущего, где нужно поддерживать жизнь человека на отдельной планете, создавая версии себя.

"Вот бы круто создать отдельного себя, особенно того, который бы вместо меня коммуницировал с другими людьми..."

Раньше он ненавидел такую непогоду, ведь срывались все планы. А теперь метель - его союзник. Друзья предлагали встретиться на оставшихся выходных, и теперь он официально отказал им в этой санкционированной встрече (читать: пьянке). Он уже предполагал, чем она бы могла закончиться: много времени на дорогу домой, а после, уже на утро, объятия с унитазом (это уж в лучшем случае) и больная голова весь оставшийся день. Раньше такие приключения манили, теперь же, когда рациональное ядро брало верх, он предпочитал оставаться дома и играть. Кто-то даже называет это старостью.

Аромат кофе заполонил кухню. Мужчина взял кружку, тарелку и отправился в гостиную, к геймпаду и игре. Он посмотрел на большой экран телевизора и усмехнулся.

"Забавно. Там, в игре, я герой, который спасает станцию. А здесь я герой, который заставил себя разогреть вчерашнюю пиццу, а не заказать новую. Подвиг одного порядка. Хм... в играх есть правила, понятный прогресс и результат. В отличие от жизни, где прогресс не всегда приносит ощущения победы".

Свет внезапно выключился, и в комнате воцарила гробовая тишина. Миша, подошел к окну и раскрыл шторы. Вьюга продолжала вздымать снежные потоки вверх, кружа и бросая скопления снежинок вниз, затем снова поднимая и повторяя действия. Дома напротив почти не были видны из-за нескончаемого потока снега и темноты. И, вдруг, в этой тишине и темноте он услышал мяукание. За стеной он больше ничего не слышал: ни шуршания ног хозяев, ни их разговоров, только повторяющееся "Мяу".

- Ты один там, кот? - внезапно для себя, спросил Миша. Кот, будто бы услышал, что обращаются к нему и замолчал. Миша решил продолжить. - Я тоже один. Давай будем сильными и преодолеем эти обстоятельства вместе?

Прозвучало еще одно, но тихое и короткое "Мяу", будто кот согласился с предложением.

Где-то в глубине души он смеялся: он снова разговаривает с котом. Плохо ли это? Нет. Сегодня это нужно было им обоим.

Свет так и не вернулся. Но тишина после внезапного отключения была уже другой. Она не была... гробовой. Она была наполнена его собственным дыханием, далёким воем ветра и тихим, успокаивающим чувством, что он не один в этой темноте. По ту сторону стены - тоже есть живое существо, которое пережидает бурю. Михаил прислушался. Больше не было мяуканья. Было только завывание метели - звук, который стирал весь город, оставляя только этот дом, эту стену, этих двух существ, каждое в своей ячейке.

"Вместе", - подумал он. - "Иногда это слово означает не "рядом", а "одновременно"".

Он лег на диван, накрылся пледом и закрыл глаза, слушая, как за окном рисует свою бесконечную картину зима.

Ради такого игра могла подождать.

Котодиночество

Вот и прошла первая рабочая неделя в году. К удивлению, она прошла удачнее, чем последняя предыдущего года. Сонные коллеги обсуждали прошедшие праздники, работа была неспешной, новых задач отделу ещё не ставили, поэтому часть коллег разбирала залежи прошлогодних бумажек или разгребала архивы. Уже не было шумно, а тишина царила даже в шумных отделах. Местами казалось, что даже начальство притихло, не нарезая непонятных задач и не задавая трудноразрешимых вопросов.

Несмотря на спокойствие на работе, на улицах города спокойствия не наблюдалось. Снег, выпавший за новогодние праздники, коммунальные службы убирали медленно, что привело к коллапсам на дорогах и переполненным травмпунктам. И Михаил был бы среди очереди к дежурному травматологу, если бы не успел вовремя сгруппироваться, поскользнувшись на мокром снеге. Но его пронесло.

Он открыл дверь на этаж и увидел, как молодая женщина в шубе открывает соседскую дверь. Ту самую, за которой живет его пушистый приятель.

- Здравствуйте, - по привычке поздоровался Колпаков.

"Лицо незнакомое" - подумалось ему.

- Здравствуйте, - быстро ответила женщина на вежливость и вернулась к двери. Она не могла справиться с замочной скважиной.

- Вам помочь?

Молодая женщина сначала отказалась. За дверью послышалось отчаянное мяуканье. Миша лишь успел открыть свою дверь, как эта незнакомка все же согласилась на помощь.

- Вам бы замок поменять, - предложил Михаил.

- Я здесь не живу. Я пришла кота покормить.

"Поэтому я ее и не помню"

Замок еще немного посопротивлялся, но дал провернуть ключ. Дверь тоже открылась не с первого раза.

- ...И с дверью что-то сделать, наверное, перекосило, - завершил Колпаков.

- Спасибо большое. Я передам подруге.

Мужчина отстранился от соседской двери. Женщина натянуто улыбнулась и исчезла за дверью. Мужчина даже не успел переодеться в домашнюю одежду, как услышал закрывающуюся соседскую дверь и стук каблуков в сторону выхода.

"Значит, хозяйка кота живет одна и часто отсутствует дома" - задумался Миша.

Сделав привычный бутерброд и чашку кофе, он сел напротив выключенного телевизора. Одиночество - это быть одному? Или чувствовать себя одиноким? Это ведь не одно и то же. Как, например, он - он один, но чувства того, что он одинок, у него нет.

А как же сосед-кот? Одинок ли он? Хозяйка часто отсутствует, видимо, где-то за пределами города, раз просит подругу покормить кота.

А его хозяйка? Чувствует ли она себя одинокой, если живёт с котом, которого не может вечерами покормить? Но если ей есть кому делегировать эту задачу - подруга, которая может приехать по просьбе и которой не страшно доверять ключи от квартиры, - значит, не должна чувствовать?

Что же такое одиночество - уединенность или изоляция?

Кот, мяукающий за дверью, определённо был в изоляции. Его хозяйка, которая может уехать и оставить ключи, - выбирает уединённость? А сам Миша, сидящий с бутербродом напротив чёрного экрана... Пожалуй, пока что - ни то, ни другое.

Просто тишина, в которой удобно думать.

КОТлован вещей

Город медленно выбирался из снежного плена. Грейдеры громко сгребали грязные сугробы с тротуаров, обнажая асфальт. Появились узкие, но уверенные дорожки, по которым уже можно было идти, а не скакать, как горный козёл, боясь сломать шею. Самосвалы, фыркая, вывозили белые груды, освобождая район от снега. Преображалось всё: улицы, дворы, и, кажется, даже воздух стал чище, резче пахнуть зимней свежестью, а не спёртой сыростью оттепели.

В субботу к этому всеобщему движению добавилось и солнце - яркое, наглое, бьющее лучами в окна. С этим солнцем в квартиру Михаила вползло неожиданное желание. Не лежать пластом, зашторившись от него, а навести свой, внутренний порядок. И не в цифровых таблицах, как он делает это на работе, а здесь, в материальном мире, где пыль оседает на прошлогодних свитерах.

За стеной послышался ровный, деловой гул пылесоса.

"Значит, не я один такой" - мелькнуло у него, и от этой мысли стало чуть теплее.

Он сгрёб с комода всю груду постиранного, но не глаженого белья: футболки, майки, боксеры. Гладить он, конечно, не собирался - оставил на потом, будущему себе, тому, у которого, наверное, найдётся время на отпариватель и прочие прелести организованной жизни. А под грудой, на самом дне этого мягкого, свежего айсберга, обнажилось "оно".

Носки.

Целая бесплодная гряда носков-одиночек. Не гора, а именно гряда - бесформенная, разноцветная, вытянувшаяся вдоль всего края комода. Почти такая же, как снежный сугроб, который за окном прямо сейчас с грохотом и скрежетом брал штурмом грейдер. Три синих, но разных оттенков. Один чёрный с призраком дырки на большом пальце. И один… один праздничный, с вышитыми ёлочками, подарок мамы. "Чтобы Новый год в тепле встречал", - сказала она тогда.

Миша взял в руки ёлочный носок. Солнечный луч лёг прямо на него, высвечивая каждую пылинку. За стеной пылесос взвыл на высоких оборотах, будто вторя его нахлынувшим мыслям.

"Вот и вся коллекция" - подумал он.

Он взглянул на балкон. На соседском выступе подоконника, греясь на том же солнце, лежал, растёкшись, серый кот. Миша приоткрыл окно. Кот лишь дернул ухом в сторону звука от окна.

- Эй, - тихо сказал Миша. - Город снег вывозит, хозяйка твоя пылесосит. А у меня - операция по разминированию носкового поля.

Кот, конечно, не пошевелился.

И в этот момент Михаил принял решение. Не драматическое, а очень простое. Он взял носок за носок, свернул каждый в тугой комок и стал бросать в пластиковый пакет у своих ног. Синий, другой синий, чёрный с дыркой… Остановился перед ёлочным.

"Будто выбрасываю свою прежнюю философию" - мелькнуло у него в голове. Он сжал носок в ладони, потом разжал. Полетел и он.

Раз - и в пакете образовалось маленькое, пёстрое кладбище прошлого. Никакого саспенса.

Миша затянул пакет и отнёс его к входной двери. Он выдохнул. Не со вздохом облегчения, а так, просто выдохнул воздух, который, казалось, застаивался в лёгких вместе с этим носковым болотом.

"Интересно" - подумал он. - "Что кот об этом думает? Наверное, что люди - странные существа. Сначала годами копят хлам, а потом одним махом отправляют его в небытие".

А на балконе кот, будто почуяв конец представления, потянулся, встал и, не спеша, ушёл вглубь квартиры - по своим, только ему ведомым, важным делам.

Гул пылесоса за стеной стих, сменившись тишиной, которая теперь казалась не пустой, а чистой, выметенной как его собственная квартира. И, кажется, не только его. Михаил взглянул на освободившееся место на комоде.

За окном грейдер прошёлся по улице ещё раз, оставив за собой чёрную, мокрую полосу чистого асфальта. Дорога была расчищена.

Путешествие (без кота)

Михаил сел в поезд. Мужчина за пятьдесят буркнул что-то вроде "Здаров", и протянул руку. Миша по обычаю пожал её. Спустя полчаса после отправления, смотря в окно на высокие ели, ветви которых пригибались к земле огромной шапкой снега, он услышал его...

Храп...

Ритмичный, животный, будто кто-то пилит огромное бревно. И её голос за перегородкой - настойчивый, сварливый, обрывает тишину каждые пять минут. Скрип полки, скрежет буферов на стыке, этот вечный стук колёс. Тук-тук-тук-тук. Фоновый шум мира, который движется мимо тебя в ночи, пока ты сам неподвижен.

"И странное дело: от всей этой какофонии не раздражает. Совсем. Даже наоборот." - Подумалось Колпакову.

Это все звуки жизни. Настоящей, неприглаженной, неупакованной в корпоративную вежливость. Два дня были словно стерильны: приглушённые голоса, тиканье проектора, шелест бумаг. Звуки-призраки. А здесь - плоть. Вот этот храпящий человек - он устал, он доверчиво спит. Та женщина, что спорит с кем-то из родных - она живая, в её голосе тревога, забота, может, ревность. Она не скрывает. Здесь все без масок. Даже этот свист экспресса, пролетающего мимо, - он про скорость и время, про то, что мы все в пути, но на разных скоростях.

Кофе, которым он заполнил термос в номере отеля, был всё ещё горячим. И он идеально вписывался в этот вайб железной дороги. И Михаилу стало тепло от этого. Не физически, а как-то внутренне. Будто вернулся в большое, шумное, иногда неудобное, но живое. Где можно быть неидеальным. Можно храпеть. Можно громко звонить маме. Можно молча смотреть в тёмное окно, и никто не спросит о KPI.

Свист очередного поезда пронзал ночь, перекрывая на миг всё. А потом - снова стук колес. Ровный, как сердцебиение этого стального змея. И храп соседа встраивается в этот ритм. И её сдавленный смех за стенкой. Всё становится частью одной симфонии дороги.

"Моей дороги домой" - оформил мысль Миша.

И в этой общей, несовершенной человеческой шумихе есть покой. Потому что это и есть жизнь - не прибранная, не притихшая, а та, что продолжается и движется вперёд сквозь ночь.

"Похоже, я не только котов слушать научился", - подумал он.

Храп всё же не давал уснуть, он наконец надел наушники и включил спокойную инструментальную мелодию, которая сопроводила его в царство сна.

Котонестезия

Михаил сидел в офисе. Кто-то из коллег подходил к нему и тут же уходил. Когда он смотрел на них, то казалось, что маньяк смотрит на жертву. Но нет - это просто лицо человека, у которого болит зуб, где боль - его единственная гримаса.

У Миши был весь спектр зубной боли, который мог только быть. Это и внезапные "прострелы", похожие на удар током, которые отдают в висок, ухо, глаз или всю половину челюсти. И постоянный, изматывающий фон, который синхронизируется с биением сердца, где каждый пульс - новый удар по нервам. Он не мог нормально есть, потому что было невозможно прикоснуться к зубу. Даже глоток воздуха или движение языком могли вызвать приступ.

Это все можно было прочитать на лице. Лицо - кричало. Он - молчал.

Сходить к врачу? Нет времени.

- Миха, с острой болью принимают без очереди. Сходи в поликлинику, - сказал его приятель и коллега.

Миша лишь выпил обезболивающее и продолжил работу.

Ни вечером в будние, ни в пятницу он никуда не пошел. А боль шла дальше, была с ним везде, словно сталкер.

Он вспомнил слова дантиста: "Ваши восьмерки кривые, вам бы все их удалить".

- То есть мне нужно еще три раза пройти этот ад? Я лучше в армии отслужу еще год, чем это...

Привычный серый кот наблюдал за ним со своего привычного места. Теперь он сидел и слушал еле внятные слова мужчины.

- Мя-ау, - сказал кот на своем котейском.

- Вот и я думаю, что это слишком. Но, знаешь, когда болит зуб - тоже невыносимо. И это выматывает.

Михаил смотрел на своего приятеля. Кот облизался, будто он сам прошел через эту боль.

Михаил задрожал.

- Врач сказал не переохлождаться.

И тут же закрыл окно.

В пакете его ждали препараты для полоскания, таблетки с бифидобактериями и антибиотики, которые выглядели так, что ими можно наесться.

"Видимо, это мой основной рацион на ближайшие дни" - подумал он.

Он сел на диван. Еще утром он не мог усидеть на нем, а теперь боль ушла, оставив после себя пустоту, странную лёгкость и раздутое, онемевшее лицо. Он спокойно отдыхал от измучившего его дня. От дня, который, по сути, был одной долгой, семидневной болью.

За окном, на подоконнике, кот повернулся к нему спиной, укладываясь спать. Дело сделано - пациент принят и выслушен. Можно и отдохнуть.

14 КОТраля

В квартире Миши впервые за долгое время людей больше чем один. Шумно, непривычно накурено, на кухне бардак, двое его друзей, как всегда о чем-то спорят: женатый Сеня (устало шутит про семейную жизнь, но видно, что доволен) и холостяк Ваня (активно рассказывает, как хорошо быть одному, ни перед кем не отчитываться). И эти двое, как и всегда, скооперировались против него - Миши - подкалывая котом, о котором он им недавно рассказал.

- А 14 февраля тоже с котом будешь справлять? - Арсений взглянул на хозяина квартиры.

Ваня закатил глаза:

- Ты до сих пор ведешься на выдумку маркетологов? Сколько ты уже вложился в этот псевдопраздник?

- Женишься - поймешь, что все ведутся и тебе придется, - Сеня выпил стопку и поднял палец, - и потратишься столько, сколько нужно, если любишь.

Миша лишь грустно улыбнулся.

- Кстати, наткнулся на страницу твоей бывшей в соцсетях. Она в Москве сейчас, муж, ребенок. Милые фото.

Миша подошел к окну:

- Рад за нее.

А внутри - странное чувство: не боль, не ревность, а удивление.

"Прошло всего два года, а столько всего случилось!"

После ухода друзей, он неспеша убирал квартиру от их небольшой попойки. Он, непривыкший к сигаретному дыму в квартире, открыл окно и даже не удивился коту, который лежал на своем, привычном месте.

Сначала ему хотелось высказаться. Но он не смог найти слов. Потому что внутри себя вести монолог проще, чем говорить вслух. Возможно, говори он вслух то, о чем думает, чаще - избежал бы многих проблем.

Закончив с уборкой зала, он уже хотел закрыть окно, но кот все еще находился на привычном месте.

- Она замуж вышла, - тихо начал Миша. - Ребенок есть... Она и тогда хотела семью, а я... А я был не готов, что ли.

Кот привычно наблюдал за рассказчиком.

- Раньше думал, что такие новости должны ранить. А они просто есть... Мы оба тогда сделали выбор, и теперь у нее своя жизнь, у меня - своя, - продолжал Миша. - Хорошо, что все у нас хорошо сложилось. Понимание такого - это взрослость или старость?

А кот даже не мяукнул, он начал зевать.

Мишу это рассмешило.

- Вот, вот. Нужно на кухне прибраться, а то поздно.

Он закрыл окно.

Вода в кране текла с привычным шумом. Ш-ш-ш-ш-ш - будто белый шум. Будто чистота. Как и у него на душе. Но не стерильная, а теплая. Дающая чувство, что все идет как надо, хоть и не по плану. Домыв посуду, он снова открыл окно, но кота уже не было. Был лишь тусклый свет из окна соседки, похожий на свет настольной лампы.

"Не спит? Читает? А может, просто думает... Прямо как я", - подумал Миша. "Всем нам нужно немного света по ту сторону стены".

Как и ему. Как и ей.

Котья служба

Бар был заполненным и живым. Куча мужчин, громко, на экранах - спортивное мероприятие. Идеально, чтобы провести встречу сослуживцев.

- ...А Миха? Помните, когда сказали лужи убрать перед приезжающей проверкой, что он сделал?

Миша засмеялся. Иногда его смекалка работала лучше, чем он думал.

- Да все помнят! - сказал он, но это его не спасло.

- ...их песком засыпал и убрал лопатой. А мокрый песок тогда с сухим смешал. Оставшийся в луже - подмели. Лучше, чем эти лужи лопатой или веником, - невысокий коренастый мужчина поднял палец вверх.

Громкие возгласы соседних компаний заглушили его тост. Сослуживцы накатили по рюмке. Когда шум немного стих, тот же коренастый продолжил:

- А помните, как он подшиву за пять минут до проверки пришивал?

- Да, да, зелеными нитками! - вставил кто-то с другого конца стола.

- А он сказал: "Сойдёт! Проверка дальше чем на метр не подойдёт!". Кто ж знал, что он мелкими стежками шить умеет?!

И Миша умел. Зачастую дети учителей более самостоятельные, чем можно себе представить.

Они просидели часа три, вспомнинав интересные случаи с каждым из присутствующих: как делили между собой пирожки, принесенные матерью одного из парней, как еще "духами" дрались с "дедами" и огребали, как заступали в караул, как просыпали утренний подъем...

- А я до сих пор вспоминаю ту врачиху из медсанчасти. Красотка, - сказал бородатый мужчина.

- Ага, на нее только слюни и могли пускать. Она ж была женой зам. по тылу. - Хором поддержали все.

К концу вечера голоса стали тише, разговоры отрывистее. Кто-то уже ловил такси, кто-то просто молчал, глядя на пустую стопку.

Коновалов вспомнил, как косо на него смотрели, когда узнавали, что он окончил вуз и сам пошел в армию. Они крутили у виска, называя его странным. Ему не особо хотелось служить, но и трудоустроиться не получалось. Чтобы не терять время, решил "отдать долг Родине". Вспомнил, как мать плакала, а он говорил, что не воевать же идет.

Миша вышел на улицу одним из первых. Февральский ветер ударил в лицо, выдувая остатки выпитого. Он решил пройтись пешком, шел неспешно вдоль аллеи, по которой частенько ходил в университет от студенческого общежития.

"Странно", - думал он.- "Мы там друг друга на дух не переносили иногда. А сейчас - вместе смеемся над воспоминаниями. Потому что вместе через это прошли, через грязь, холод, дурацкие приказы и этот дурацкий песок в лужах. Через всё, что теперь называем "армией" и вспоминаем с улыбкой".

Дома было непривычно жарко. Михаил открыл окно и увидел своего пушистого соседа, который сидел и будто ждал.

- С сослуживцами встретился. Сейчас я смеюсь с ними, а раньше нам не было так весело. Терпеть друг друга не могли, буйные были, особенно восемнадцатилетки - агрессия, гормоны, кровь кипела. Мы, постарше, уже поспокойнее были.

Миша выдохнул. Было поздно, он шептал. От этого стало смешно.

- И ты, наверное, думаешь: "Человек - странное существо. Сначала страдает вместе, потом ностальгирует по страданиям". А я не по страданиям ностальгирую, а по этим людям. По тому, что, несмотря на все хорошее и плохое, мы были вместе.

Мужской праздник...

"А за все время службы я даже на стрельбы не ездил..." - подумалось Мише, он вспомнил, что говорил лейтенант: "Вам этот автомат не нужен. Вы, связисты, другими автоматами заведуете". Зато заставлял учить ТТХ.

Кот наклонил голову и ветер всколыхнул его вибриссы.

- Теперь мы друг друга также слушаем. Тихо, как ты. Иногда поддакиваем и наклоняем головы... Тепло от таких редких встреч становится.

Миша протянул руку коту, ему захотелось погладить это серое существо. Но кот лишь потянулся и скрылся в оконной щели, оставив человека разбираться с внутренними,

слегка алкогольными,

мыслями.

...о Коте

На улице стало теплеть. Солнце пробивалось через мутное от пыли окно. Кот прищурился и со звуком мяукнул.

Хозяйка не возвращалась уже несколько дней, другой человечешка приходит и насыпает корм, делает чистым лоток, чешет его и уходит. Свои или чужие, для кота невелика разница, какие руки это делают, если они теплые.

Она? Его человек...

Она завела его несколько лет назад. Ну, как завела? В холодный февральский день это он завел ее в темную подворотню своим тонким мяуканьем. Он не хотел вылезать из-под колеса машины, которая была частично занесена снегом. И это он прокусил ей палец, что остался шрам. Это был он - маленький серый комочек с больными глазами и ушами, погрызанными блохами...

Кот еще раз мяукнул, глядя на людей, снующих туда-сюда. Никто ему не ответил. Он спрыгнул, пробежался по полу, и прыгнул на большую кровать, свернулся калачиком, лег поудобнее, чтобы не заломить вибриссы, и уснул.

Звук открывающегося замка разбудил его, когда за окном была уже ночь. Но дверь открылась не в его большом жилище, а у соседей, звук был оттуда, где живет большой человек, иногда беседующий с ним. Кот спрыгнул вниз, выгнулся потягиваясь, и протяжно мяукнул в тишину.

- Ты снова один? - послышался мужской голос, приглушенный стеной.

- Мя, - ответил кот.

Ни один из собеседников не понял друг друга.

- Буду думать, что ты ответил: "Да", - сказал Миша.

- Мя... - уже жалобно ответил Кот и подошел ближе к стене.

- Твоя хозяйка много работает? - мужской голос из-за стены прозвучал снова.

- Мя-а... - протянул Кот.

Он не знал слов. Но интонацию он знал отлично. Это был тот же звук, которым его человек иногда говорила по телефону с той, другой женщиной, которую называла "мама". Тёплый, усталый, чуть виноватый голос.

- Все у нас наладится, - произнес Миша с грустью, - И у тебя, и у меня.

Кот ничего не ответил. Он развернулся и в несколько прыжков оказался на подоконнике. За окном, внизу, среди темноты горели яркие огоньки, освещая дорогу.

Если бы он знал, что такое "все" и "наладится"...

Но он знал, что кто тоже не спит по ночам. Кто-то, кто говорит с ним, даже не видя его. Кто-то, кому тоже нужно, чтобы его просто слушали. И если бы он знал, что это и есть то самое "наладится" - просто быть не одному в целом доме, где все спят.