Кот и его Человек

Акт первый: о том, кто кого нашёл

Мастерская

Я — комната. Высокие потолки, большие окна, деревянный пол, который скрипит. Старая печка в углу, запах золы, запах масляной краски, запах пыли, запах старого дерева. Дед жил здесь много лет. Он был художником, но картины его никто не покупал. Он не был гениальным. Он был просто упрямым. Каждое утро он вставал, пил горький самосадный чай, брал кисть и начинал. Заканчивал к вечеру. Снова начинал утром. Так сорок лет.

Он умер здесь. В этом кресле. Кисть упала на пол. Я помню.

Потом пришёл Человек. Внук. Он не художник. Он продаёт мебель и привозит дешевую офисную. Он пришёл, посмотрел на дедовы работы, пожал плечами, сказал: "Ну, хоть жильё". И остался. Он суетливый, громкий, он постоянно что-то передвигает, переставляет, начинает ремонт и бросает. Я — место, где он живёт. Просто живёт. Не творит, не ищет смысла. Просто существует.

Он принёс Кота. Маленького, серого, с глазами, которые смотрели слишком пристально. И в моих стенах появилась другая жизнь. Кот лежал на подоконнике, Человек бегал по комнате. Кот молчал, Человек говорил. Кот ждал, Человек суетился.

Я — мастерская. Не центр города, не окраина. Середина. Сансара. Колесо. Всё повторяется. Человек кричит, Кот молчит. Человек злится, Кот лежит. Шесть лет одно и то же.

Я помню деда. Я помню его упрямство. Я помню его тишину. Теперь я помню их.

Кот

Я нашёл его в ливнёвке.

Он стоял на коленях в грязной воде. Промокший, замёрзший, жалкий. Тряс хвостом селёдки, вытащенной из мусорки, и звал: "Кис-кис". Дрожал всем телом. Боялся темноты. Боялся крыс. Боялся, что его укусят. Но стоял, потому что ему нужно было кого-то спасти.

Он думал, что спасает меня. Глупый.

Я сидел в углу и смотрел на него. Мне было три недели. Рёбра торчали, шерсть висела клочьями. Я был котёнком, но я уже знал, что этот Человек слабее меня. Я видел его пустоту. Он хотел, чтобы я заполнил её. Он хотел, чтобы я стал смыслом его жизни.

Он тряс селёдкой, а я смотрел на его руки. Они дрожали. Весь он дрожал, и в этой дрожи была вся его жизнь — страх, неуверенность, постоянная гонка за чем-то, чего нет. Он был суетливым, шумным, пустым. Совершенно пустым.

Я вышел. Я подошёл к его руке. Лизнул палец. Солёный.

Он заплакал.

Я посмотрел ему в глаза и решил: ты мой. Ты будешь бегать, кричать, хотеть начать сначала. Ты будешь приводить женщин, которые будут уходить. Ты будешь ненавидеть меня за то, что я лежу на твоих вещах. Но ты никуда не денешься. Потому что я — единственное, что у тебя есть.

Ты не нашёл меня. Я нашёл тебя.

Ты слабый, глупый, жалкий. И я выбрал тебя.

Человек

Господи, прости меня за это неблагодарное создание.

Нашёл я его в ливнёвке. Вонючий, мокрый, похожий на скелет. Сидел в углу, смотрел на меня, как на гуано, но дешевое и повсеместное в местах выгула собак с недобросовестными хозяевами. Я стоял на коленях в луже, тряс селёдкой, как идиот, промок, замёрз, выглядел полным кретином. А он вышел. Лизнул палец. И всё.

Я заплакал и сам не знаю почему.

Принёс его в мастерскую дедову. Дед был художником, но никто его не покупал. Умер в кресле с кистью в руке. Оставил мне эту комнату и кучу картин, которые никому не нужны. Я думал: хоть жильё есть.

А теперь этот комок шерсти лежит на моём подоконнике, жрёт мою еду, дышит моим воздухом. И я должен его кормить, убирать за ним, терпеть его шерсть на всех вещах, в еде и даже на моих друзьях!

Он специально лезет на мои бумаги. Специально ложится на чистые листы, когда я хочу написать план. Специально занимает весь подоконник, чтобы я не мог поставить кружку. Он делает это, чтобы бесить меня. Я уверен.

Но когда я смотрю в его глаза — зелёные, спокойные, древние — я понимаю: это не специально. Это просто он такой. Он не пытается меня достать. Он просто есть. И этого достаточно, чтобы я бесился.

Я думаю, что это я его терплю. Что я — хозяин. Что я его спас.

Но когда я смотрю в его глаза, то думаю, что это он меня терпит. Это он меня спас. Я бы развалился без него.

Шесть лет. Он лежит. Я бегаю. Он молчит. Я кричу.

Я говорю: "Ты мешаешь мне начать новую жизнь". Он смотрит на меня. И я знаю: он не мешает. Он держит, чтобы я не развалился на куски.

Господи, я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить это.

Но я заслужил.

Мастерская

Они живут во мне шесть лет.

Кот лежит на подоконнике. Человек сидит за столом. Они почти не разговаривают. Но я чувствую — между ними нить. Тонкая, но крепкая. Кот Человека, а Человек Кота.

Дед тоже был один. Он рисовал, потому что не умел говорить. Он боялся пустоты. Он заполнял её картинами. Бесконечными, одинаковыми, бесполезными.

А Человек заполнил пустоту Котом.

И Кот заполнил пустоту Человеком.

Так работает мир. Пустота находит пустоту. И они держатся друг за друга, потому что если отпустят — упадут.

Каждое утро Человек просыпается, смотрит на Кота и говорит: "Опять ты здесь". Кот открывает один глаз и закрывает снова. Человек идёт на кухню, греет чайник, пьёт чай, смотрит на дедовы картины, вздыхает. Кот лежит. Человек берёт телефон, звонит кому-то, говорит о работе, о планах, о новой жизни. Кот лежит. Человек вечером возвращается уставший, садится на диван, смотрит в одну точку. Кот подходит, трётся о ногу. Человек не гладит его, но Кот всё равно трётся.

Так шесть лет.

Кот стареет. Я чувствую. Он тяжелее ложится на подоконник. Он реже встаёт. Его дыхание стало глубже, медленнее.

Человек не замечает. Он думает, что Кот просто устал. Он говорит: "Ты ленивый, старый кот". Он злится. Он хочет, чтобы Кот прыгал, играл, был как раньше.

Но Кот уже не может как раньше.

Я — мастерская. Я видела смерть деда. Я вижу, как умирает Кот. Не сразу. Постепенно. Каждый день чуть-чуть. Он отдаёт свою жизнь Человеку по кусочку. Он боится уходить и боится, что если не уйдёт – придётся уйти Человеку.

Они не знают, что я вижу. Они думают, что я просто комната.

Но я помню всё. Я помню деда, его чай, его упрямство. Я помню, как Человек принёс Кота. Я помню их первый день.

Я вижу их последний день. Он близко.

Когда Кот уйдёт, Человек останется один. Во мне. С пустотой, которую он носил в себе до Кота. Которая вернётся.

И тогда он поймёт. Он всё-ё-ё-ё поймёт.

Акт второй: о том, как всё меняется

Кот

Я старею.

Раньше я прыгал на подоконник с одного движения. Теперь я забираюсь медленно — сначала передние лапы, потом задние. Раньше я мог не спать весь день, следя за ним, за его суетой. Теперь я сплю почти всё время. Просыпаюсь только когда он шумит слишком громко или когда приходит запах еды.

Я чувствую, как тело становится тяжелее. Как кости ноют по утрам. Как шерсть теряет блеск. Человек говорит: "Ты старый, ленивый кот". Он злится. Он хочет, чтобы я прыгал, играл, ловил мух. Он хочет, чтобы я был таким же, как раньше.

Но я уже не могу как раньше.

Я смотрю на него и вижу: он тоже стареет. Он не замечает, но я вижу. Его суета стала быстрее, но бессмысленнее. Он бегает по комнате, переставляет вещи с места на место, говорит о планах, о новой жизни. Но он не движется. Он просто трясётся на месте, как тот хвост селёдки в ливнёвке.

Он всё чаще говорит о женщинах. "Я найду её, — говорит он мне. — Я найду ту, которая останется". Я лежу и слушаю. Я знаю, что он ищет не женщину. Он ищет того, кто займёт моё место. Он чувствует, что я ухожу, и пытается найти замену.

Глупый.

Замены нет.

Человек

Господи, этот кот становится невыносимым.

Он спит целыми днями. Он не играет. Он не охотится на мух. Он просто лежит на подоконнике и спит или пырит в одну точку! Иногда я подхожу, чтобы погладить его, а он даже не открывает глаза. Только хвост чуть-чуть дёрнется и всё.

Я говорю ему: "Ты меня бесишь, старый кот". Он не отвечает. Я говорю: "Ты скоро умрёшь, и я наконец начну новую жизнь". Он не отвечает.

Но когда я говорю это, внутри что-то сжимается. Какая-то гадкая, липкая мысль: а что, если я не хочу, чтобы он умирал? Что, если я хочу, чтобы он вечно лежал на моих бумагах, вечно мешал мне, вечно смотрел на меня своими зелёными глазами?

Я не хочу об этом думать. Я хочу жить. Я хочу найти женщину. Я хочу начать новую жизнь. Поэтому я говорю ему: "Ты мне мешаешь". И я говорю себе: "Когда он умрёт, я наконец заживу".

Но не вру ли я?

Мастерская

Кот стареет быстрее, чем должен. Я чувствую это каждой доской. Он спит на подоконнике, и его дыхание становится всё глубже, всё реже. Он больше не трётся о ногу Человека по вечерам. Он просто лежит и смотрит в одну точку.

Человек злится. Он говорит: "Ты ленивый". Он говорит: "Ты меня не слушаешь". Он говорит: "Я найду другого кота". Но он не найдёт.

Он приводит женщин чаще, чем раньше. Одну за другой. Он пытается быть весёлым, уверенным, успешным, умным, романтичным. Он пытается быть каким угодно, только не настоящим. Он показывает им мастерскую, рассказывает о деде, смеётся. Женщины улыбаются, кивают, но смотрят на Кота. Он показывает им картины, наливает вино, нарезает сыр. Женщины смотрят на Кота. Они смотрят на его зелёные глаза, на его спокойную морду, и я вижу: они чувствуют, что цент — это Кот, а они здесь лишние.

Кот больше не прячется под диваном. Он лежит на подоконнике и смотрит на них так, будто знает, что они уйдут. И они уходят. Все до одной.

Человек говорит: "Ты опять всё испортил". Кот молчит.

Но я вижу, что Кот устал. Он устал быть центром. Он устал держать Человека. Он хочет уйти, но боится, что без него Человек развалится.

Он держится из последних сил.

Женщина

В пятницу вечером я опять стою в курилке. Я не курю, просто выхожу подышать, посмотреть на серое небо, подумать о том, что жизнь могла бы быть интереснее. Ну и заодно чтобы коллеги думали, что у меня есть вредная привычка. Так я кажусь загадочнее. Или глупее. Не знаю.

В курилке он. Стоит у окна, смотрит в ту же серую муть. У него такое лицо, будто он решает уравнение без ответа. Я подхожу. Почему бы и нет? Хуже, чем торчать здесь, уже не придумаешь. По крайней мере, он хоть что-то делает с лицом, а не просто тупит в телефон.

— Который час? — спрашиваю я. Оригинально, да. Моя мама гордилась бы.

Он отвечает. И вдруг говорит:

— Я живу в мастерской художника. Там кот. Странный. Хочешь посмотреть?

Ну, кот. Коты — это безопасно. Коты не задают вопросов о работе, не спрашивают, почему в тридцать два я всё ещё одна, не смотрят с сочувствием. Коты просто есть.

Я говорю: "Давай". И мы идём.

Мастерская. Пахнет. Старостью. Краской. Чем-то ещё. Я смотрю на картины. Вежливо говорю: "У тебя здесь уютно". Картины, если честно, никакие. Но я умею быть вежливой. Это у меня получается лучше всего.

Потом я замечаю Кота.

Он лежит на подоконнике и смотрит на меня в упор. Зелёные глаза и спокойная морда. Я чувствую странное — как будто он знает обо мне больше, чем я сама. Но ведь это глупо. Это просто кот.

— Он красивый, — говорю я. — Такой серьёзный. Как будто всё понимает.

Человек смеётся: "Он просто старый и ленивый". Я не смеюсь. Я смотрю на Кота. И внутри что-то шевелится. Какая-то ерунда. Глупости.

Я подхожу к подоконнику. Протягиваю руку.

— Можно?

Кот смотрит на мою руку. Потом на моё лицо. Долго. Я чувствую себя школьницей на экзамене. Идиотка. Просто гладь кота, что ты мнёшься.

Кот тянется носом к моим пальцам. Нюхает. И не отворачивается.

Я глажу его. Медленно. Осторожно. Кот закрывает глаза. Он не мурлычет, просто позволяет себя тронуть. Шерсть мягкая и тёплая. И вдруг я перестаю притворяться. Я просто стою, начинаю гладить кота, и мне хорошо.

— Странный кот, — говорю я.

Человек молчит. А я смотрю на Кота и понимаю. Он выбрал. Он выбрал меня. Меня! Девушку из курилки, которая не курит, врёт про талантливо нарисованные (написанные) картины и думает о том, что жизнь могла бы быть интереснее.

Я сажусь на пол рядом с подоконником и смотрю на Кота снизу вверх. Я чувствую себя дурой. Я сижу на полу в чужой мастерской и смотрю в глаза коту. Что я делаю с собой? Где моё достоинство? Но Кот смотрит на меня, и я не могу отвести взгляд.

— Ты не простой кот, — говорю я тихо. — Ты знаешь, да?

Человек стоит в стороне. Я чувствую его напряжение. Он боится, что я отниму у него Кота. Но я не отниму.

Он говорит: "Хочешь вина?" Голос дрожит. Я киваю. Он уходит на кухню. Мы остаёмся вдвоём. Я и Кот.

— Мне кажется, ты всё понимаешь, — говорю я ему. — Ты его держишь, да?

Кот смотрит на меня. И я знаю, что держит, чтобы тот не развалился.

Человек возвращается. Мы пьём вино. Я смеюсь над чем-то. Он улыбается. Но я вижу: он не здесь. Он смотрит на Кота. Я чувствую себя третьей лишней в чужой мастерской с чужим котом, с чужим бокалом вина в руках, и с чужим ощущением вины за спиной.

Я ухожу поздно. Целую его в щёку. Говорю:

— Я приду завтра.

И сама не знаю, зачем это сказала.

Кот

Я смотрю на неё. На её лицо. На её глаза. Она не такая, как другие. Другие смотрели на меня с опаской или с нежностью, но каждая была фальшивой. Она смотрит на меня с интересом. Она смотрит на меня как на живое существо. Не как на вещь, не как на помеху, не как на украшение комнаты.

Я чувствую её запах. Тёплый, спокойный. В нём нет страха и нет желания казаться. Она просто есть. И я понимаю: она может остаться. Она может быть здесь. С ним. Со мной.

Я смотрю на Человека. Он напряжён. Он боится. Я вижу в его глазах панику. Он не знает, что будет, если Женщина останется. Он не знает, что будет, если она заменит меня.

Он говорит: "Алина, хочешь вина?" Его голос дрожит. Она кивает. Он уходит на кухню, и мы остаёмся вдвоём. Я и Алина.

Она садится на пол рядом с подоконником, и смотрит на меня снизу вверх.

— Ты не простой кот, — говорит она тихо. — Ты знаешь, да?

Я смотрю на неё. И я почти отвечаю. Почти. Мой рот открывается, но вместо слов выходит тихий выдох.

Она улыбается.

— Мне кажется, ты всё понимаешь, что он говорит. Что он чувствует. Ты его держишь, да?

Я молчу, но она видит правду.

Человек возвращается с вином. Он ставит бокалы на стол и садится на диван. Он смотрит на нас — на меня, на Алину — и я вижу, как в его глазах мечется страх и надежда. Он боится, что я выберу её. Он надеется, что я останусь с ним.

Глупый.

Я уже выбрал его шесть лет назад. Я не могу выбрать кого-то другого. Но я могу выбрать для него.

Она может остаться. Она может быть его новой точкой опоры.

Я устал. Я хочу уйти. Я хочу, чтобы он был в безопасности. И если она может дать ему это — я отпущу его.

Я закрываю глаза. И впервые за шесть лет я позволяю себе думать о покое. О тишине. О том, что будет после.

Человек

Они смотрят друг на друга — Кот и Алина. Я стою в стороне и чувствую себя лишним. В моей же мастерской. В моей же жизни.

Она сидит на полу, гладит его, говорит с ним. Он не уходит. Он позволяет! Он смотрит на неё, и я вижу: он выбрал её!

И я не знаю, радоваться мне или плакать?

Я хотел найти женщину, которая останется. Я нашёл. Но теперь я боюсь, что вместе с ней я потеряю Кота. Что, если он уйдёт, потому что я больше не нужен ему? Что, если он передаст меня ей и уйдёт, потому что подумает, что не нужен мне?

Я подхожу к ним, сажусь на пол рядом с Алиной. Кот смотрит на меня. В его глазах спокойствие. Он смотрит на меня, потом на неё, потом снова на меня.

И я слышу его голос в своей голове. Чистые мысли:

"Она хорошая. Она останется. Теперь я могу уйти".

Я открываю рот, но не могу сказать ни слова. Я смотрю на Кота, и он смотрит на меня. И я понимаю: это прощание. Он прощается со мной. Или это шизофрения. Не даром же дед художником был, ой не даром!

— Что с тобой? — спрашивает Алина.

— Ничего, — говорю я. — Просто он старый. Он давно со мной.

Она кивает. Она не понимает.

Кот закрывает глаза и кладёт голову на лапы. Он засыпает.

И я знаю: он больше не проснётся. Не сегодня, но скоро. Он скоро уйдёт.

Я хочу кричать. Я хочу сказать ему: "Не уходи, я не готов". Но я молчу, потому что знаю: он готов. Он ждал этого шесть лет. Он ждал, когда я найду кого-то, кто сможет заменить его.

Я не хочу замены. Я хочу его.

Но я молчу.

Мастерская

Ночь. Кот спит на подоконнике. Человек и Алина сидят на диване. Они говорят о чём-то тихо, почти шёпотом. Алина смеётся. Человек улыбается. Но я вижу: он не здесь. Он смотрит на Кота.

Кот спит. Его дыхание ровное, глубокое. Он не знает, что они говорят о нём. Или знает. Я не уверена.

Алина уходит поздно. Она целует Человека в щёку и говорит: "Я приду завтра". Он кивает. Закрывает дверь. Остаётся один. С Котом.

Он подходит к подоконнику. Садится рядом. Проводит рукой по серой шерсти.

— Ты уйдёшь, да? — говорит он тихо.

Кот не открывает глаз.

— Я знаю. Ты ждал, когда я найду кого-то. Ты хотел убедиться, что я не останусь один. Теперь ты можешь уйти.

Он гладит Кота. Медленно. Осторожно.

— Спасибо тебе, — говорит он. — За всё. За эти шесть лет. За то, что ты был со мной.

Кот не отвечает. Но его хвост чуть дрожит. Он слышит.

Человек смотрит на Кота, на его серый бок, который медленно поднимается и опускается. Он знает: это — один из последних раз, когда он видит его живым.

— Я не готов, — говорит он. — Но я отпускаю.

Кот вдруг открывает глаза. Зелёные, спокойные, древние. Он смотрит на Человека. И в этом взгляде нет боли, страха. Есть только покой.

Он смотрит та-а-а-ак долго. Потом закрывает глаза.

И продолжает дышать.

Человек всё-ё-ё-ё понимал.

Акт третий: о том, как ничего не кончилось

Кот

Всё правильно.

Я чувствую, как отпускаю тело. Как оно становится лёгким, как будто я уже не в нём, а рядом. Как будто я смотрю на себя со стороны — на серый комок шерсти на подоконнике, на свою грудь, которая поднимается всё реже, на свои лапы, которые больше не хотят двигаться.

Я не умираю. Я просто перестаю быть здесь.

Она сидит рядом. Я чувствую её руку на своей голове. Она гладит меня, и я знаю — она не боится. Она — правильная. Я выбрал её не зря.

Он ушёл на работу. Я слышал, как хлопнула дверь. Он не знает, что сегодня я уйду. Он думает, что успеет вернуться. Он не успеет. И это правильно. Потому что он должен научиться прощаться без меня. Хотя бы этому он должен научиться сам.

Я смотрю на неё. Она плачет. Тихо и совсем без звука. Её слёзы падают на мою шерсть. Такие тёплый и совсем не солёные.

— Не плачь, — говорю я. Но она не слышит. У меня нет голоса. Есть только мысль. Тёплая, спокойная, древняя.

— Я не ухожу. Я просто перестаю быть здесь. Так работает мир. Всё приходит. Всё уходит. Всё возвращается. Я всегда был с ним. Я всегда буду с ним. Даже когда меня нет.

Она не слышит, но она чувствует. Она гладит меня, и я знаю — она передаст ему всё, что я хочу сказать.

Я закрываю глаза. Мир становится тише, свет мягче. Я слышу только своё дыхание. Оно замедляется и затихает, затихаааает, затихаааа…

И вдруг — ничего. Ни тишины, ни темноты, только покой.

Я вижу его. Он стоит в дверях. Он смотрит на меня. Он плачет. Он кричит.

Я смотрю на своего Человека. На того, кого я выбрал шесть лет назад, глядя из ливнёвки.

— Не плачь, глупый ты мой Человек, — думаю я. — Я не ушёл. Я всегда с тобой. Я просто перестал быть здесь. Но я всегда с тобой.

Он не слышит. Он кричит.

Я смотрю на него сверху. Смотрю на его слёзы. На его дрожащие руки. На его разбитое сердце.

И я улыбаюсь. Потому что я знаю — он справится. Он станет сильнее. Он научится жить без меня. Он будет жить ради меня. И это правильно.

Всё правильно.

Мастерская

Он вбежал. Она сидела на полу у подоконника и плакала. Кот лежал на подоконнике. Он не дышал.

Человек замер.

— Нет, — сказал он. — Нет, нет, нет!

Он подошёл. Взял Кота на руки. Кот был слишком лёгким. Он всегда был тяжёлым. А теперь — пух.

— Ты не умер, — сказал он. — Ты просто спишь. Ты всегда много спишь. Проснись!

Кот не проснулся.

Она подошла к нему. Обняла. Он не чувствовал её рук. Он чувствовал только пустоту.

— Ах ты вонючий вонючка! — закричал он. — Ты ушёл, чтобы меня побесить, да?! Чтобы я страдал?! Чтобы я мучился?! Ты специально выбрал этот день. Пока меня нет. Чтобы я не успел сказать тебе, что люблю тебя. Чтобы я навсегда остался с этим чувством, что я не успел!

Она обнимала его, сквозь слёзы утешала. Он не чувствовал и не слышал. Он слышал только себя.

— Я не знаю, что делать, — сказал он. — Я не знаю, как жить без него. Он был моим центром. Моей точкой. Он держал меня.

Она ничего не говорила. Она просто была рядом. Она чувствовала его боль. Она ждала.

Он замолчал. Смотрел на Кота. На его серую шерсть. На его закрытые глаза. И вдруг что-то изменилось в его лице. Страх ушёл, осталась только тишина.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что выбрал меня. Спасибо, что был со мной. Спасибо.

Она смотрела на него. И я видела — он начал понимать.

Человек

Дни. Недели. Я не считаю.

Я сижу на подоконнике там, где он лежал. Смотрю на серое небо, на прохожих. В пустоту.

Она приходит и приносит еду. Молчит. Не говорит "ты должен жить дальше". Не говорит "он был просто котом". Она просто сидит рядом и держит меня за руку. И я чувствую — она понимает. Она чувствует пустоту так же, как я.

Когда она гладит подоконник, я знаю — она гладит его. Когда она ставит на подоконник его миску, я знаю — она помнит. Она стала частью нас. Частью того, что было. Частью того, что осталось.

Я смотрю на её руки. На то место, где она гладит Его пустое место, и чувствую благодарность.

Она не заменяет его. Она просто есть. Она держит меня, как держал он, чтобы я не развалился.

Я сижу и смотрю на пустой подоконник. Раньше здесь лежал он. Его серая шерсть. Его зелёные глаза. Его молчание, которое было громче всех моих криков.

Теперь здесь тишина. Пустая и холодная.

Я закрываю глаза и мне кажется — я слышу его. Не голос. Не мысль. Просто ощущение. Тёплое, спокойное, древнее.

"Не уходил я, глупый ты мой Человек. Я всегда с тобой. Я просто перестал быть здесь".

Я открываю глаза. Я смотрю на серое небо. На пустой подоконник. На её руки, которые всё ещё гладят пустое место.

И я понимаю.

Он не ушёл. Он просто перестал быть здесь. Он всегда со мной. В моей голове. В моём сердце. В моей тишине.

Я беру её руку. Она смотрит на меня. В её глазах — вопрос.

— Я буду жить, — говорю я. — Я буду жить ради него. Ради того, что он сделал для меня. Ради того, что он выбрал меня.

Она улыбается. Плачет и улыбается одновременно.

Я встаю. Иду на кухню. Завариваю чай. Два. Две кружки. Моя и её.

Сажусь за стол. Беру ручку. Смотрю на чистый лист.

Она садится рядом. Молчит. Ждёт.

Я пишу: "Пункт первый: жить. Пункт второй: помнить. Пункт третий: любить".

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня.

— Он бы хотел, чтобы мы были вместе, — говорю я.

Она кивает.

И я знаю — это правда. Он бы хотел. Он выбрал её для меня. Он передал меня ей, как передают самое ценное, когда уходят.

Я смотрю на подоконник. На его место. На пустоту, которая теперь не пустая. Она заполнена им. Его присутствием. Его любовью.

— Спасибо, — говорю я тихо. — Спасибо за всё, Кот.

Тишина.

Но я чувствую. Он слышит.

Мастерская

Прошло время. Я не считаю.

Они сидят за столом. Пьют чай. Говорят о чём-то тихо. Смеются.

На подоконнике — его миска. Пустая, да, но она стоит там. Они её не убирают.

Иногда она гладит подоконник. Иногда он смотрит на него и улыбается. Грустно, но тепло.

Я — мастерская. Я видела смерть деда. Я видела смерть Кота. Я вижу, как Человек учится жить заново.

Он не забыл Кота. Он никогда не забудет. Кот всегда с ним. В его сердце. В его мыслях. В его тишине.

Я помню Кота. Его зелёные глаза. Его спокойную морду. Его мудрость.

Теперь она живёт здесь в каждом углу, в каждом скрипе пола, в каждом запахе.

Я — мастерская. Колесо сансары.

Всё повторяется. Всё уходит. Всё возвращается.

Человек суетится, но теперь в его суете есть смысл. Он живёт. Он любит. Он помнит.

Кот ушёл. Но он не ушёл.

Он просто перестал быть здесь. Но он всегда с ним.

И Человек знает это.

Он всё-ё-ё-ё понял.