Королевский визит в Сиам (Рассказ моего друга)

Глава 1

Я, Томочка, атеист. Ни в каких богов не верю. И в буддизм с его вечным кружением душ тоже. Но, если переселение душ все же существует, то Варя в одном из своих прошлых воплощений была королевой. Это точно.

Ты с Варей была знакома? Ну, конечно, я когда-то тебя к ней в гости привел. И помню, что она тебе не понравилась. Это меня не удивило. Варя ни одной из известных мне женщин не нравилась. Подруг у нее не было.

Зато друзей вокруг Вари вился целый шлейф. Мужчин она очаровывала с первой встречи и навсегда. И это несмотря на совсем не юный возраст! Не понимаешь в чем дело? Я тоже не понимаю. Потому, вопреки своему атеизму, списываю данную загадку на королевское происхождение в одной из бесчисленных прошлых реинкарнаций.

Признаюсь тебе, что и я с первой встречи попал под обаяние Вари. Это даже не обаяние было, а нестерпимое желание Варей обладать. Смешное желание в моем возрасте, правда? Но, честное слово, я, как мальчишка, мечтал об этой женщине, отчего реально был счастлив. Несколько дней.

Поскольку я все же не мальчишка, и некоторый опыт в осаде женских крепостей имею, я прикинул план сближения с Варей. Варя благосклонно согласилась пользоваться моей огромной библиотекой, которую я в свое время привез в Израиль из Союза и с которой теперь не знаю что делать. Места занимает много, а времени читать совсем нет. Я уж не говорю о том, что для меня привезенные двадцать пять лет назад книги и источником информации давно не являются. Интернет в этом качестве, без сомнения, удобнее.

Я приносил Варе книги, а она кормила меня обедом и заинтересованно спрашивала о том, о сем. Эта заинтересованность воодушевляла меня и развязывала язык. Думаю, что через несколько дней общения Варя знала обо мне все. А я о ней почти ничего.

Мне и знать о ней ничего не хотелось. Смотреть бы только, как она крутится на кухне между холодильником и столом или как садится напротив чтобы, улыбаясь, выслушать мои росказни, – и больше ничего не надо. Я абсолютно потерял голову. Даже Варин возраст, которого она никогда от меня не скрывала, не сдерживал моей прыти. Конечно, зорким глазом я замечал и ее стареющие руки, и другое проклятье женщин этого возраста, увядающую шею. Замечал все эти признаки старости, но значения им не придавал. А то, что я был гораздо моложе ее, фактически, из другого поколения, даже распаляло мое желание. Мне казалось, эта разница в возрасте только повышала мои шансы на Варину благосклонность.

Одним словом, относиться к Варе как к бесполой уже старушке у меня никак не получалось. Она распространяла вокруг себя притягательнейший аромат женственности. Едва Варя приподнималась со стула, я зачаровано начинал следить за ее кружением по кухне ли, по гостинной. И едва удерживался от того, чтобы не прикоснуться к ней сзади, когда Варя, склонившись, искала что-то на нижних полках холодильника. Однажды мы сидели в гостиной у телевизора, что-то обсуждали, и я, забывшись, положил ей руку на колено. Варя, чуть улыбнувшись, мою руку убрала. Честное слово, я покраснел, как школьник. Но чуть позже, уйдя от Вари и бесконечно прокручивая в памяти этот эпизод, я все-таки растолковал ее улыбку, как одобрение. Ты знаешь, когда я в последний раз был так переполнен сомнениями и нерешительностью? В шестнадцать лет, когда учился в девятом классе и обхаживал свою первую подружку, чтобы добиться от нее – что ты? – не физической близости, а всего-навсего поцелуя.

Следующим шагом в моей попытке обольстить Варю было приглашение в ресторан. Приглашение это Варя восприняла благосклонно. В ресторане я только на нее и смотрел. Мы выпили за дружбу, мы что-то съели, я снова растекся мыслию по древу, и мне казалось, что я умру от нежной Вариной улыбки. Я видел, что все идет лучше некуда, и надеялся на то, что когда мы возвратимся к подъезду ее дома, Варя пригласит меня на вечерний кофе и...

Официант принес счет. Варя с улыбкой взяла его у меня из рук.

– Знаешь, пожалуй, я заплачу половину.

Я попытался возразить, но Варя обезоружила меня лучистым взглядом, и я оплатил только пятьдесят процентов по счету. Против того, что чаевые официанту заплачу все-таки я, Варя не возражала. Однако я понял, что мои мечты о том, что нынешний вечер закончится небывалым счастьем, были, по меньшей мере, преждевременными.

– До свидания, – сказала Варя у своего подъезда – Вечер сегодня был, в самом деле, замечательный. Спасибо.

Эти слова она сказала чуть-чуть устало. И я не рискнул потянуться к ее губам с поцелуем, о чем весь вечер мечтал. Скажу больше. В тот вечер я почувствовал, что мои мечты и надежда стать Вариным любовником сгорели безвозвратно.

Самым правильным было бы после этого расстаться с Варей навсегда. Но у меня не оказалось сил уйти от ее глаз и от притягивающего, несмотря на все мои попытки сопротивляться этому притяжению, тела. А еще от ее обезоруживающей улыбки, улыбки абсолютно женской. Улыбки, которая против всякой прямолинейной мужской логики постоянно вдохновляла и внушала надежду на то, что все еще возможно. И только ради этой призрачной надежды я не покинул Варю.

Так я стал одним из мужчин, окружавших ее и оказывавших ей совершенно безвозмездно услуги, мелкие и не очень. Так сказать, сделался одним из паладинов в свите прекрасной дамы. На меня легла забота о Варином компьютере. Если была какая-то проблема с компьютером или с Интернетом, Варя звонила мне, я приходил и проблему решал.

С такими бесплатными слугами я то и дело сталкивался в Варином доме. Чаще всего – с Павликом. Павлику было около шестидесяти, но никто его иначе, как уменьшительным этим имечком не называл. Варя однажды обмолвилась, что живет Павлик где-то неподалеку. Вероятно, поэтому он появлялся в ее доме едва ли не ежедневно для того, чтобы что-то прибить, что-то отремонтировать, в одной из комнат произвести молниеносный косметический ремонт.

Как-то я напросился к нему домой, распить вместе бутылку водки. Жил Павлик в ужасающей квартире неподалеку от рынка Махане-Йегуда. У квартиры этой все же имелось два существенных достоинства. Она стоила очень недорого, и был в ней огромный балкон. На этом балконе Павлик проводил все теплые месяцы. Под навесом стоял стол, за которым Павлик ел, а под столом был свернут матрас, на котором Павлик спал.

Когда под весенними ночными звездами мы выпили полбутылки, я приступил к расспросам.

– Павлик, – спросил я – Ты где-то работаешь?

– Я уже на пенсии. Не работаю. Так, подрабатываю по мелочи, ремонтирую кому что потребуется. Вот и у Вари за порядком в квартире слежу.

– Сколько она тебе платит?

– Нисколько. – Павлик посмотрел на меня удивленно. – А и захотела бы платить, я бы не взял.

– Понятно. – Сказал я. – Классная женщина Варя, верно?

Павлик поднял палец к небу:

– Королева! Другой такой в жизни не видал!

Он быстро захмелел. Но прежде, чем мы допили бутылку, и Павлик принялся доставать из-под стола свой матрас, я узнал много интересного и про Варю, и про «коллег» из Вариной свиты.

До разговора с Павликом я даже не задумывался, почему Варя проживает в такой дорогой квартире. Квартира эта размещалась на верхнем этаже старого многоэтажного дома на центральной улице Иерусалима и стоила целое состояние. Пожалуй, никто из нас, Вариных «паладинов», не смог бы себе позволить купить подобное жилище, и только единицы могли бы снять его для проживания. Меня это, сказать по правде, не удивляло. Где же еще жить королеве, как не во дворце?

Квартира досталась Варе в наследство от мужа, известного израильского журналиста. У журналиста были "русские" корни, но родился он в Израиле, в одном из кибуцев в Верхней Галилее. В родной кибуц он приехал на какой-то юбилей и познакомился там с Варей. Для Вари этот кибуц был «первым домом на родине». Она поселилась здесь после репатриации и работала на кухне. Не радостное, надо сказать, начало новой жизни для бывшей москвички, которой к тому времени исполнилось почти сорок лет. Не радостное и тупиковое. Никто из моих знакомых, начинавших новую, израильскую, жизнь в кибуце, там не остался.

Впрочем, для Вари этот тупик оказался выходом в израильский «высший свет». И не только в израильский. Один из журналистов русскоязычной газеты, часто бывавший в гостях у Вари, однажды снял с книжной полки какую-то книгу на иврите и показал мне фотографии: Варя вместе с мужем на приеме в Белом доме и даже в Букингемском дворце.

Книга эта была сборником статей, написанных Вариным мужем в последние годы его жизни. В предисловии отмечалось, что эти годы оказались самыми плодотворными. Золотое перо израильской журналистики засверкало вдруг совершенно необычными гранями. У золотого пера, подумалось мне, была алмазная оправа.

Из той же вечерней беседы с Павликом я узнал, что, пригласив Варю на ужин в ресторане, я был не оригинален. Даже Павлик, который, строго говоря, был нищим, прошел через этот искус. И еще узнал я, что только одному из многих своих ухажеров позволила Варя полностью оплатить ужин в ресторане, после чего в тот же вечер пригласила к себе на «чашку кофе» со сладким продолжением. Имя этого счастливца мне Павлик тоже сказал. Ты его наверняка знаешь, Витюсик, хозяин одного из «русских» туристических агентств. В течение нескольких секунд после того, как я узнал имя «допущенного к телу», я испытывал к Витюсику жгучую ненависть. С моей точки зрения был он парень пустой. Не такому должна принадлежать Варя!

А потом я подумал, что если уж Варя его выбрала, значит, увидела она в нем что-то такое, чего я увидеть не могу. Эта мысль меня успокоила и заставила примириться с существующим положением. Более того, мы даже слегка подружились с этим Витюсиком. Фактически из-за него произошли приключения, о которых я сейчас расскажу.

Как Витюсик сагитировал Варю на поездку в Таиланд, честно говоря, не знаю. Она плохо переносила полеты. Поэтому даже к дочке в Америку Варя не летала, та приезжала к ней с внуком на время отпуска.

Хотя нет, догадываюсь, какая приманка была насажена на крючок, на который, в конце концов, попался сам рыбак. Варя была неравнодушна к ювелирным побрякушкам. Вообще-то таких женщин я презираю: сороки, да и только! Но Варин интерес к золоту, серебру и драгоценным камешкам меня даже не удивлял. Королева! Как же иначе? Думаю, что Витюсик лучше меня знал о Вариной слабости к золоту и драгоценным камням и соблазнил ее рассказами о потрясающей дешевизне рубинов и сапфиров на севере Таиланда, на границе с Бирмой. В Бирме, на самом деле, лучшие в мире месторождения этих самоцветов. Само нынешнее название страны, Мьянма, происходит от местного слова, означающего «изумруд». А поскольку в этой Бирме – Мьянме едва ли не тридцать лет идет перманентная война за светлое и демократическое будущее, война в которой жизнь человека не ценится ни в грош, то и всякого рода побрякушки там тоже – дешевле не отыщешь.

Так или иначе, в конце ноября Варя собралась с Витюсиком в Таиланд. В дорогу их провожала вся мужская «свита» нашей королевы. Кто-то принес путеводитель, кто-то взялся подвести до аэропорта, кто-то купил вместительные чемоданы, Павлик несколько раз собирал в эти чемоданы Варины вещи, а потом по ее просьбе вытаскивал и снова собирал. Один из «наших» работал врачом, так что Варе сделали все требуемые прививки максимально быстро и едва ли не на дому. Витюсик не пожадничал, взял билеты в бизнес-класс, где кресла удобные и поставлены реже, чем обычно, чтобы Варя могла без проблем вздремнуть и не заметить восьми часов предстоящего перелета.

Павлика Варя попросила пожить у себя на квартире в течение двух недель, пока она будет в отъезде. Он тут же взял на себя повышенные обязательства: еще что-то поправить и заменить в ванной.

Меня назначили ответственным за связь. Я подыскал самый выгодный тариф для мобильной связи между Израилем и Таиландом, научил Витюсика и Варю пользоваться "Скайпом". С помощью Интернета мы с Витюсиком даже доработали маршрут их с Варей путешествия. Оказалось, из Таиланда очень просто съездить в соседнюю Камбоджу, где находится одно из чудес света, древний город Ангкор, в свое время поглощенный джунглями. Ну, и прекрасный завершающий аккорд поездки – три дня отдыха вдвоем на одном из маленьких райских островков в Индийском океане за удивительно низкую цену, мы с Витюсиком тоже оформили через Интернет. И оба радовались такой удаче, хотя у меня, если подумать, поводов для радости не было никаких.

Витюсик звонил мне ежедневно, сообщая о перемещениях с Варей по стране. После нескольких дней в Бангкоке они вылетели самолетом на север – Таиланд страна большая и протяженная.

Обычно звонки от Витюсика поступали после полудня. В Таиланде в это время день уже заканчивался. Но в тот раз звонок мобильника разбудил меня в четыре часа утра. Витюсик звонил из пограничного городка Мае Сай. Судя по голосу, он был в панике. Варя пропала! Какой-то бирманец утащил ее через границу, в свою проклятущую Мьянму!

– Как же ты ее отпустил? – Спросил я Витюсика.

– Бирманец увидел, как она ходит здесь вдоль золотых рядов. Подошел и стал вешать ей лапшу на уши: он, мол, хозяин копей, где добывают рубины, у него есть несколько камней совершенно королевских, которые он согласен продать «белой королеве» – так он называл Варю – совсем недорого. Я говорил Варе, что это опасно, но она в ответ только улыбнулась и сделала по-своему. Ты что, Варю не знаешь?

– Но ты бы мог поехать вместе с ней.

– Я и хотел это сделать. Я с Варей даже границу перешел, что вообще-то говоря запрещено. А эта желтая сволочь, едва мы оказались на другой стороне, посадил Варю сзади себя на мотороллер и был таков. Пока я искал такси, они двое уже исчезли.

– Ты с ней связаться пробовал? – На другом мобильнике я уже набирал Варин номер. Но ее телефон не отвечал.

– Пробовал! Нет ответа.

– Надо немедленно сообщить в консульство!

– Конечно, надо. Именно это я сейчас и сделаю.

Отбой. Спустя несколько минут мобильник зазвонил снова. На экране высветился Варин номер.

– Варя! Варя! – заорал я в трубку. – Что с тобой? Где ты?

– Черт возьми! – Ответил мне голос Витюсика. – Оказывается, она забыла свой телефон в машине. Вот это облом! Я немедленно сообщу в консульство!

Сделал он это или нет, не знаю. Будь я на месте Витюсика, ринулся бы, очертя голову, через границу в Мьянму, и со своим плохим английским попытался бы на ноги поставить всю полицию этой страны. Правда, не знаю, дала ли бы моя суета какие-нибудь результаты. По-моему с Бирмой-Мьянмой у Израиля и дипломатических отношений нет. Так что оставалось надеяться только на Божью помощь.

О том, что Бог, наверное, существует, я подумал через несколько часов. Вдруг ожил «Скайп», и я увидел на экране Варю. Слава великому прогрессу – Интернет был доступен даже в воюющей за светлое будущее Мьянме.

– Варя! Что с тобой? – Закричал я, готовясь к самому худшему. Но Варя на экране выглядела вполне довольной. Так люди, взятые в плен, за которых требуют выкуп, не выглядят.

– Я здесь такие камешки купила, просто загляденье! И совсем недорого. Приеду – покажу.

– Где ты?

Она продиктовала мне название городка, где находится. Я немедленно записал это дико звучащее название «Монг Хпаяк» и сказал Варе, чтобы она немедленно возвращалась в Мае Сай, там ее дожидается Витюсик.

– Я, кажется, потеряла мобильник. – Сказала Варя.

– Не потеряла, а забыла в автомобиле в Мае Сай.

– Но господин У Мин купил мне другой.

– Кто такой этот господин У Мин? – Я испытывал чувство, которое, вероятно, испытывают родители видя, как их малолетнее чадо ластится к ободранной бродячей, и возможно, бешенной собаке.

– Хозяин здешней ювелирной фабрики. Очень милый человек.

На несколько секунд на экране появился этот самый господин У Мин. Говорят, что индокитайцы для нас все на одно лицо. Так вот, мне это лицо не понравилось – типичная бандитская харя. Правда, улыбающаяся.

– Варя, немедленно позвони с этого нового мобильника мне или Витюсику. Мы должны знать твой номер.

– Именно это я собираюсь сделать. Но господин Мин, говорит: сейчас опасно возвращаться в Мае Сай по той дороге, по которой я приехала сюда. Там возник какой-то военный конфликт. Он обещает отправить меня в Таиланд через Лаос. На мотоцикле или на катере по реке, он пока не знает.

– Звони немедленно Витюсику, пусть разбирается с твоим господином У Мином.

– Он не мой. – Улыбнулась Варя на прощание. И пока она не пропала с экрана, я успел еще раз крикнуть:

– Звони нам постоянно! Сообщай, где ты находишься!

Через десять минут прорезался Витюсик. Сказал, что он едет в Чанг Рай, таиландский город на границе с Лаосом. По его расчетам Варя должна прибыть туда к вечеру.

Но в Чанг Рай Варя не попала. Оказалось, что господин У Мин решил лично сопровождать свою гостью до Бангкока. После чего уговорил ее, уж если она оказалась в этих краях, посетить Лаос и Камбоджу.

– Они сейчас в Луангпрабанге, – поникшим голосом сообщил мне Витюсик, дозвонившись, когда в их краях стояла уже глубокая ночь.

– Что за Луангпрабанг?

– Древняя столица Лаоса. Очень красивый город, – сказал Витюсик металлическим голосом автоответчика. – Завтра они будут в Камбодже, в Ангкоре, потом в Пном-Пене. Оттуда господин У Мин обещает отправить Варю самолетом в Бангкок. Я возвращаюсь на автомобиле в Бангкок. Мне предстоит веселенькая ночь.

– Желаю удачи! – Хотя в глубине души я немного радовался тому, что Витюсик вместо беззаботного отдыха с Варей вляпался в этакое приключение.

Назавтра, наконец, улыбающийся господин У Мин передал Варю с рук на руки Витюсику. Господин У Мин оказался совсем не бирманцем, а бирманским китайцем. По словам Витюсика – большая разница, которую европейцам понять нелегко.

Господин У Мин признался Витюсику, что с первого же взгляда подпал под обаяние Вари. Несколько сапфиров, рубинов и изумрудов чистейшей воды он продал ей с максимально возможной скидкой, практически по себестоимости. У Мин также весьма церемонно попросил у Витюсика прощения за причиненные тому неудобства. Оказалось, что он бы мог лично доставить Варю в Таиланд едва ли не на следующий день после ее «бегства» в Бирму, поскольку у него были какие-то дела в Бангкоке. Но, увидев Варю, он решил провезти ее кружным путем и лично показать самые прекрасные места Юго-Восточной Азии. Для чего и выдумал историю о внезапно вспыхнувших боевых действиях на границе с Таиландом. Путешествие с Варей, сказал господин У Мин, будет для него самым ярким воспоминанием в этой жизни. Рядом с Варей он чувствовал себя важным чиновником, сопровождавшим белую королеву в ее поездке по Сиаму.

Через несколько дней мы встречали королеву дома. Варя сидела во главе стола, демонстрировала привезенные из далеких краев сокровища и рассказывала своей «свите» о пережитых приключениях. Витюсик сидел рядом, и было видно, что Варин рассказ ему не нравится.

Через несколько дней всезнающий Павлик сообщил мне, что между Витюсиком и Варей состоялся разговор на повышенных тонах, после которого место королевского фаворита освободилось. Не я один – все мужчины из Вариной свиты – позлорадствовали в адрес свергнутого Витюсика и, похоже, обрели новую надежду. Но надеждам нашим сбыться было не суждено.

Через месяц, придя к Варе утром, Павлик обнаружил, что дверь ему не открывают. У него был запасной ключ, благодаря которому он вошел в квартиру. И обнаружил Варю лежащую в спальне на полу в лужице собственной мочи с открытыми, но не видящими глазами. Павлик вызвал скорую помощь. Парамедики констатировали инсульт и увезли Варю в больницу.

Спустя несколько часов все Варины мужчины собрались в опустевшей квартире. «Наш» доктор вернулся из больницы, в которую поместили Варю и, отозвав меня в сторону, сказал, что надо сообщить Вариной дочери: пусть срочно приезжает.

– Самый лучший для Вари исход в этом состоянии – летальный. – Сказал он, вздохнув. – Обширное кровоизлияние в мозг, восстановление сознания невозможно.

Мы стояли с ним на большом балконе многоэтажного «профессорского» дома в центре Иерусалима. Перед нами вдали сверкали под весенним солнцем белые стены Старого города. Чуть правее упиралась в голубое небо высокая «колокольня», здание ИМКА. А еще правее, в конце улицы, меж высоких домов просвечивали еще не выжженные, зеленые, холмы Иудейской пустыни. Я – человек не сентиментальный, ты знаешь. Но при виде всего этого предпасхального иерусалимского очарования у меня на глазах выступили слезы. Неужели, Варе больше не суждено увидеть этой красоты?

– Я тебе сейчас скажу одну глупость. – Сказал доктор. – Я скажу, а ты забудь и больше никогда не вспоминай. Если бы у Вари был малейший шанс выкарабкаться, сутками бы дежурил у ее постели, никаких бы денег не пожалел, чтобы шанс этот реализовать. Да что там деньги! Честно говоря, я за нее жизнь готов отдать. Никогда ни одну женщину я так не любил.

Его лицо скривилось в плаче.

Тут на балкон вышел Павлик. Он лучше любого из нас знал, что спрятано у Вари в холодильнике и, без сомнения, уже дерябнул стаканчик водки.

– Слушай, доктор. – Павлик будто бы не заметил слез на глазах врача. – Может ей нужно что-нибудь пересадить? Я готов. Мозг, сердце, что угодно. Только не печенку. Она у меня насквозь проспиртованная и долго не протянет.

– Богу надо молиться, чтобы она поскорее умерла. – Хмуро отозвался доктор.

– Да как ты смеешь такое говорить! – Павлик подскочил к врачу, и они несколько секунд стояли друг против друга, как два быка, склонив крутые лбы, готовые к драке. – Ее спасать надо!

– Спасать некого. Прежней Вари уже нет. – Устало сказал доктор. – Вместо нее на койке лежит растение. Тело, крепкое еще тело, в котором с помощью разных аппаратов можно поддерживать обмен веществ.

– Слушай, устрой меня к ней санитаром. Ты ведь можешь. Я все готов делать: мыть ее, горшки за ней выносить, двадцать четыре часа у кровати сидеть. Лишь бы она встала. Бывают же чудеса!

– Таких чудес не бывает. Она не встанет. Варя, которую ты любил, – доктор сделал длинную паузу – и я любил, и он любил – показал доктор на меня, – эта Варя уже ушла. Навсегда.

От этих слов Павлик согнулся, словно его ударили по яйцам, и оглушенный, наощупь, подошел к балконным перилам. Я даже испугался, что он бросится вниз, но Павлик тихо осел на каменный пол и, замер, привалившись спиной к горячей стене, подставив под солнце зажмуренные, сверкающие от слез, глаза.

Мужчины выходили на балкон и здесь, на виду у Вечного Иерусалима, не стесняясь ни меня с Павликом, ни друг друга, давали волю своей тоске, выплакивались. Сам того не желая, я стал исповедником в этой «рыдальне».

– Может быть, всего этого не произошло бы, будь я в это утро с ней. – Сказал мне Витюсик, шмыгая носом. – Не пролежала бы она два часа вот так вот, беспомощная, неподвижная. Я бы вызвал амбуланс. Глядишь, врачи смогли бы ее вытащить, поставить на ноги.

Чем дольше общался я с Витюсиком, тем больше убеждался, что Варя сделала его своим избранником не за какие-то особые достоинства, а скорее, за отстутствие таковых. Пригрела, как пригревают холодной зимой бродячего кота – просто так, из жалости. Витюсик, как говаривали русские царедворцы во времена Очакова и покоренья Крыма, «в случай попал». Выбор Вари, похоже, был совершенно случаен.

– Я, я во всем виноват! – продолжал каяться Витюсик. – Не надо было мне смотреть ее электронную почту.

– Ты что, в ее компьютер залезал? – Удивился я.

– А ты, что-ли, нет? – В свою очередь удивился Витюсик. – Ведь ты тоже пароль знаешь. Мог бы и электронную почту посмотреть.

– Как-то в голову не пришло.

– А мне пришло. Потому что она стала подозрительно долго засиживаться в Интернете. Знаешь, с кем она последние месяцы переписывалась?

– С кем?

– С У Мином!

– И ты ей устроил скандал?

– Ну, не скандал. Просто сказал, что я знаю о ее переписке с этим китайцем.

Ага! Кота как пригрели, так и вышвырнули, когда он от злости напрудил в тапки. Впрочем, один мой знакомый говорил, что коты гадят в доме не от злости, а, напротив, из большой любви к хозяину. Его кошка, побродяжка с характерным именем «Чахла», что по-мароккански означает «потаскуха», однажды, когда он неделю отсутствовал дома, с тоски уделала своим дерьмом всю кровать. Хотела, как сказал этот парень, смешать свой запах с дорогим запахом хозяина. Чудны дела твои, Господи! И, Господи, помоги Варе и всем нам помоги!

Варино сердце остановилось ночью. Прилетевшей назавтра из Америки дочке не пришлось ехать в больницу, не пришлось видеть мать, превратившуюся в живой труп, не пришлось делать нелегкий выбор: останавливать систему жизнеобеспечения или продолжать надеяться на невозможное чудо.

Похороны Вари выглядели необычно. У могилы стояла одна плачущая женщина, дочь, и десяток молчаливых мужчин.

Завещания Варя не оставила. Все заботы по введению в наследство Вариной дочери взял один из «наших», адвокат. Благодаря его стараниям Павлик, как незаменимый Варин помощник, получил десять тысяч шекелей. Деньги он, хотя и неохотно, взял.

Мне пришлось напоследок заглянуть в Варин электронный почтовый ящик, чтобы удалить его навсегда. Переписку Вари с У Мином я, естественно, стер, не читая. А ему послал скорбное сообщение о Вариной кончине. И почти сразу же получил ответ.

I sincerely grieve with all of you. I remember Varya as an unusual person. She was the only person with whom I fell in love at first sight and forever. Providence forceed me to leave Varya almost immediately. I believe than Fate will be more kind in one of the following my reincarnations. Than I shall join to retinue of my Queen as a modest and discreet page.

Я искренне скорблю вместе с вами. Варя запомнилась мне, как человек необычный. Единственный человек, в которого я влюбился с первого взгляда и навсегда. Провидение едва ли не сразу принудило меня с нею расстаться. Надеюсь, что Судьба будет более добра ко мне в одном из следующих моих перевоплощений. И тогда я присоединюсь к свите моей Королевы, как скромный и незаметный паж.