Копошение нематод.

Глава 1

В разорванных снарядом частях тела неистово копошились белые черви; Андрей давно смотрел на шевеление в плоти, присев рядом с трупом на корточки, чтобы лучше видеть и ощущать смерть. Всё в нём было настроено и открыто к созерцанию. Непрестанное движение живого в мёртвом — вот что пленило его рассудок.

Андрей шёл с ещё живым человеком по улице. Они разговаривали о любви. Ещё живой человек сказал, что понятие любви для него близко смерти. Оба они были мистики. Только Андрея, в отличие от шедшего рядом, интересовала сугубо смерть и ничего больше. Ничего сверх неё и ничего кроме неё. Живее всего его влекла тема самоубийства. Спутник Андрея был ласковый поэт, сильно и безответно влюблённый. Его мистицизм вмещал в себя жизнь и страсть и был легче тупой тяги к земле, охватившей Андрея.

Начался артиллерийский обстрел. Другие на их месте бы струсили, убежали бы в укрытие. Но приятели находили странное удовольствие в игре со смертью. Они остались на улице под редкими ударами бомб и смеялись, если какая-либо падала близко к ним.

Загремели оглушительные, давящие на уши сирены. Казалось, воздух пропитался страхом. Встречные прохожие бежали в укрытия, оставшиеся в домах люди закрывали окна и прятались внутри квартир. С упоительным самолюбованием два друга смотрели на «трусливое стадо», как говорили они меж собой.

Бомбы падали всё чаще, становилось всё труднее не показывать им друг перед другом страх. Взорвался соседний дом. «Убьёт ведь...» — думал про себя Андрей, но оставался на улице, не желая выдавать свою робость товарищу. Они заговорили о поэзии. О Георге Тракле, который погиб санитаром на фронте. Что может быть поэтичнее смерти Тракля? Только близкое созерцание умершего. Мысль эта врезалась Андрею в мозг.

К городу подлетали бомбардировщики. Их моторы ревели прямо над головами друзей. Из окон им кричали: «Убегайте, уходите!». И им в этот миг стало не до шуток. Огненная бомбардировка, сравнимая с внезапным пришествием мифической дикой охоты, разверзлась у них на пути. И в этот миг они поняли, что умрут. В один момент они бросили играть в героев и оба побежали по улице прочь. На пути у них в землю был вмонтирован канализационный люк, который они открыли и, сойдя в него, погрузились в бродящую смердную массу человеческих отходов.

Сверху всё взрывалось и горело. Здесь, под землёй, они вполне были в безопасности. Только они уже не смеялись и не радовались упавшему снаряду. Понемногу гул взрывов стихал, бомбёжка унималась. Радостные, хоть и выпачканные, они вышли из-под земли под чистое спокойное небо и солнце и обнялись в едином порыве странного чувства радости, что живы. Тем более странного для Андрея с его любовью к смерти.

Друг его побежал по улице вдаль, раскинув руки. И взорвался, наступив на обугленный снаряд. Куски его тела раскидало по краям проезжей части, Андрей вдалеке смотрел на это, и сердце его сжималось. Наконец он увидел смерть перед собой.

Тело с выжженной кожей лежало на солнце. Со временем его покрыли чёрные пятна, в которых зародилась новая, другая жизнь. Андрея неудержимо тянуло к останкам своего умершего друга, и он подошёл к ним для того, чтобы поближе разглядеть смерть. Белые короткие нематоды — последнее, что ещё живёт в организме, — быстро ползали по кровавому месиву, которое теперь являло собой подорванное тело. Так хотелось до них дотронуться, взять в руку, сжать в кулаке частицу смерти. Хотелось созерять ещё глубже и чище явления распада. Это была одержимость, сходная с эротической. Зов, тяга к смерти высшего порядка. Всё внутри Андрея затрепетало и заскулило, зажглось от давления созерцаемых образов. Он ясно чувствовал острый, как писал Селин, запах смерти.

Андрей смотрел на убитого друга; ему захотелось самому умереть так, чтобы в нём закопошились нематоды. Есть в теле, распластанном по асфальту, красота упадка, красота, освобождающая место новой, белой жизни червей.

И Андрей достал из кармана складной нож и взял на лезвие с тела нематоду. Долго он смотрел на её сокращающиеся движения. Долго вглядывался в её конечности и скользкое крови брюшко.

К Андрею подошли военные и увели его под руки в убежище. Перед его глазами врезанный в мозг всё ещё был тот образ смерти, который открылся ему сегодня.