"Копейка" Арона

Глава 1

Арон и его мама, Клара Яковлевна Рубенчик, жили в небольшом приморском городе на юге Украины, в типичном для этих мест, двухэтажном доме,с верандами, раздельными лестницами и внутренним двором, отгороженным от улицы кованым забором и воротами, которые никогда не закрывались.

Жизнь матери и сына протекала довольно скромно и однообразно. Даже воскресные скандалы с соседями по общей кухне, стали обыденным и обязательным явлением, таким же как коммунальные счета за свет и воду, и уже давно не вызывали острых эмоций.

Рубенчики делили коммунальную квартиру на втором этаже с многодетной семьёй Приходько. Жена Приходько считала такое разделение несправедливым и при всяком удобном случае высказывалась по этому поводу.

Две спальни и светлая гостиная Арона и его мамы, выходили большими окнами на открытую веранду и двор. В то время как муж, жена и трое детей Приходько занимали две небольшие комнаты, с окнами в глухой закоулок.

Такая социальная несправедливость вызывала сильное раздражение у Приходько-жены. А когда Приходько-муж являлся домой пьяным, раздражение тут же перерастало в негодование, которое как-то само собой трансформировалось в большой скандал с шумом, криками и обязательным битьем посуды.

Ругань начиналась с разбора всех грехов «мужа-алкаша», потом наступало время излить всю горечь сожалений о своей загубленной жизни и завершалось все традиционным обвинением «жидов» во всех несчастиях семьи Приходько.

В завершающей части традиционно больше всего доставалось ныне покойному, «дружку-собутыльнику Абрашке» - отцу Арона. Следом шел заведующий местного гастронома Арнольд Исаакович Шапиро и в самом конце «еврейского расстрельного списка» почему-то всегда оказывался чилийский диктатор Аугусто Пиночет. В такие моменты, Клара Яковлевна предпочитала не появляться на общей кухне.

Муж Клары Яковлевны, Абрам Моисеевич Рубенчик, выйдя в пятьдесят два года на пенсию по инвалидности, сильно запил, наплевав на национальные стереотипы, и умер от цирроза печени, когда Арону исполнилось четырнадцать лет.

В наследство от отца, мальчишке досталась любовь к «вонючему металлолому», так мама Арона называла любые детали и механизмы, имевшие отношение к автомобилям, и «копейка» - старый ВАЗ 2101, тихо доживавший свой век в не менее старом гараже во дворе их дома.

Овдовев, Клара Яковлевна, первым делом, решила продать машину вместе с гаражом и навсегда избавиться от этого напоминания о ее несчастных годах жизни с мужем-пьяницей. Ну и, разумеется, она рассчитывала получить за это хорошие деньги.

Арон, узнав о решении матери, всю неделю ходил за ней хвостом, умоляя не продавать машину и гараж. Он описывал матери красивое будущее, в котором он, отучившись, становится автослесарем, выходит на работу, чинит отцовскую «копейку» и возит маму к морю или куда она пожелает.

Вот только красивое будущее описанное сыном, совершенно не радовало Клару Яковлевну. У нее перед глазами сразу возникал другой автослесарь, вечно пьяный муж - Абрам. Клара Яковлевна в своих мечтах видела своего мальчика известным музыкантом или, в крайнем случае, хорошим портным. Но к её несчастью у Арона совсем не оказалось музыкального слуха, а в портняжном деле ему хорошо удавался только ремонт швейных машинок.

Клара Яковлевна любила сына и когда через три недели после выхода ее объявления о продаже, никто так и не позвонил,она сдалась. «Продам в следующем году» решила она и позвала сына. Вкратце, уложившись в двадцать минут, Клара Яковлевна рассказала Арону о своей несчастной доле - одинокой женщины, посвятившей всю жизнь воспитанию единственного сына. Арон молча слушал и совсем уже было отчаялся, как вдруг Клара Яковлевна замолчала. Она минуту задумчиво разглядывала стену над Ароном, пытаясь вспомнить еще какой-нибудь яркий эпизод из своей несчастной жизни, но ничего так и не вспомнив, произнесла: «Арон, ты меня устал уже» и вручила сыну ключи от гаража и машины.

С того дня, счастливый Арон практически переселился в гараж. Сразу после школы, не заходя домой, он бежал в гараж. Закрывшись там, юноша мог провести целый день, ковыряясь в любимых железках, позабыв об уроках, еде и отдыхе. Это продолжалось до тех пор, пока вечернюю тишину двора не разрывал громкий крик Клары Яковлевны «Аароон! Ужин на столе! Иди кушать пока, я не умерла тебя ждать!». Иногда его и правда, ожидал в кастрюле ужин из остывших макарон, но чаще приходилось придумывать что-то самому. Это не сильно расстраивало Арона, наоборот он чувствовал свою вину, за то, что матери приходится много работать, а он никак не может ей помочь.

Глава 2

Прошло три года. Ничего особо не изменилось в жизни Арона. Они с мамой всё также скромно жили в коммуналке на окраине города. Клара Яковлевна продолжала работать портнихой в том же ателье, что и раньше. Она стала тучнее, и хотя высокий рост слегка нивелировал это, второй подбородок и одышка давали знать о лишнем весе. Бывало Клара Яковлевна останавливалась перед комодом держа в руках свежие коммунальные квитанции и глядя в зеркало грустно произносила: «С годами все больше разочаровывают цены, зеркало и анализы».

Арон наоборот похудел и вытянулся.Он, как и обещал маме, выучился на автослесаря и проходил стажировку в ремонтном цехе местного автокомбината. Их соседи, муж и жена Приходько стали выпивать вместе и к концу таких пьяных посиделок, вина еврейского народа в несчастиях украинской трудовой семьи, возрастала кратно. А в остальном все было, как и прежде, шла тихая и размеренная провинциальная жизнь.

После работы и по выходным Арон, вновь запирался в гараже и проводил там все свободное время, копаясь в старых отцовских «Жигулях». За эти годы Арон уже несколько раз разобрал и собрал «копейку», всякий раз, понемногу что-то меняя или улучшая.

Удивительно, но двигатель и коробка передач старого автомобиля сохранились в прекрасном состоянии. Эти были те импортные агрегаты из первых конвейерных сборок, когда советский автопром не имея в достаточных количествах отечественных двигателей, вынужден был ставить на машины итальянские моторы. Зато все остальное, имело весьма плачевный вид. Кузов проржавел насквозь, подвеска рассыпалась, амортизаторы не работали, тормозные диски стёрлись до металла и давно нуждались в замене, как и вся тормозная система. В салон автомобиля заглядывать не хотелось вовсе. И надо бы многое обновить и заменить, но скромные финансовые возможности слесаря-стажера не позволяли этого сделать, тем более, что почти всю зарплату Арон отдавал матери.

Так и протекала жизнь молодого юноши, скучно и однообразно, пока не произошло событие, многое изменившее в его жизни.

В тот день, Арон, как обычно, возился в гараже, когда во дворе раздались протяжные звуки автомобильного клаксона. Звук сигнала показался Арону непривычно мелодичным, совсем не похожим на те, что он слышал раньше.

Первое, что Арон увидел, выйдя из гаража, был сверкающий на солнце хромовыми деталями, автомобиль цвета морской волны. Косая хромированная планка, с логотипом на решетке радиатора, не оставляла сомнений – у них во дворе стоял «Вольво». Увлеченный созерцанием, непонятно откуда появившегося заморского авточуда, Арон не сразу обратил внимание на водителя.

Опираясь одной рукой на свою машину, перед быстро собравшимися, любопытными соседями, стоял невысокий, полный сорокалетний мужчина, в светлом костюме и такого же цвета летней шляпе. В другой руке у него дымилась сигарета. Он спокойно курил, внимательно разглядывая любопытно-настороженные лица людей.

Соседи, выскочившие из своих квартир, узнать, что случилось, начали недовольно перешептываться между собой, но обратиться с вопросами к хозяину «Вольво» никто не решался.

Наконец незнакомец выбросил сигарету и улыбнулся одновременно всем и сразу. У него была такая открытая и обаятельная улыбка, что все непроизвольно затихли, а некоторые из женщин даже заулыбались в ответ.

Мужчина заговорил громким уверенным голосом:

- Здравствуйте дорогие земляки! Извините, что таким образом пришлось оторвать вас от дел, но я надеюсь, вы не сильно обидитесь, когда я все объясню. Меня зовут Марк Яковлевич Зельдин. Много лет яищу свою сестру, пропавшую вскоре после войны. Честно признаюсь, что уже потерял надежду ее найти, и даже думал прекратить поиски, как вдруг сегодня утром мне сообщают, что женщина, подходящая под мое описание,

живет в этом городе. Я вначале не поверил. Слишком неправдоподобно это выглядело. Тем не менее, я прыгнул в машину и без остановок примчался сюда из Киева, с одной только мыслью, а вдруг это правда и моя сестра действительно живет здесь.

Молчавшие до этого соседи вновь начали шептаться, авсезнающий старый Назар, из маленькой квартирки на первом этаже, протолкнулся вперед и неспешно подошел к приезжему.

- Здравствуй, мил человек! Цигаркой не угостишь?

Марк Яковлевич достал из кармана пиджака пачку сигарет «Кэмел» и протянул Назару. Тот аккуратно вытянул из пачки одну сигарету, понюхал ее, одобрительно покивал и убрал сигарету в карман.

- Потом покурю. Так як кажешь, сестру твою звали? Я вроде, тут всех знаю.

- Клара Марковна. В девичестве Зельдина.

Соседи снова зашушукались и стали переглядываться, разыскивая кого-то и затем все как один уставились на растерянно стоявшего около гаража Арона.

От неожиданности и всеобщего внимания он покраснел и виновато, словно это он все эти годы прятал сестру от брата, промямлил:

- Мамы сейчас нет. Она в ателье до восьми работает.

Глава 3

Марк Яковлевич, действительно, оказался родным дядей Арона, о котором племянник никогда в жизни раньше не слышал. Юноша даже не предполагал, что у него могут быть какие-либо родственники. Мама о своих никогда не рассказывала, а про семью отца он знал, что их всех фашисты расстреляли в Бабьем Яре еще в 41 году. Чудом спасшийся тогда, маленький Абрам, потом оказался в эвакуации в Ташкенте и до пятнадцати лет воспитывался в местном детском доме.

Арон считал, что семью мамы постигла та же трагическая участь, что и родственников отца. И что именно эта общая беда сблизила отца и мать, таких разных по характеру людей.

Но оказалось, что у него есть как минимум один дядя. И этот дядя стоил многих.

Марк Яковлевич влетел в серую, однообразную жизнь Арона, яркой столичной кометой, освещая всё, что попадалось на его пути. Это был маленький Везувий в человеческом теле.Энергия изливалась из него как всепоглощающая лава, не признавая никаких преград и изменяя все на своем пути.

Первым делом дядя Марк обезопасил свой автомобиль от любопытных зевак. Соседи ходили смотреть на его шикарный синий «Вольво», как на невиданную диковинку.Каждый считал своим долгом потрогать, пощупать, потереть и даже постучать по кузову, оценивая качество шведского автопрома. Восприняв нарастающую любознательность местных жителей, как возможную угрозу для своей машины, дядя Марк заставил племянника и двух соседских мужиков вытолкать из гаража «копейку» и загнал на её место «Вольво».

Не прошло и дня после появления дяди Марка в их доме, а все соседи уже безропотно исполняли его поручения, словно это был местный управдом. А после того, как Марк Яковлевич объявил, что хочет организовать праздничный банкет, по случаю воссоединения с сестрой, в глазах местных жителей он сразу взлетел до уровня председателя горисполкома.

Праздник решили организовать своими силами, вечером во дворе дома. Марк Яковлевич должен был осуществлять общее руководство и выделять деньги, а соседи помогать, чем могут при подготовке этого мероприятия.

На следующий день дом номер 37 по улице Рабочая напоминал встревоженный улей.

Женщины с азартом бросились состязаться на общих коммунальных кухнях, в кулинарном искусстве. Соседки готовили свои лучшие блюда, не забывая при этом ревностно следить за кастрюлями и сковородками конкуренток.

Мужчинам тоже нашлось дело. За алкоголем решили отправить Приходько, как лучшего эксперта в этих вопросах. На всякий случай Марк Яковлевич решил приставить к нему Витальку - физкультурника-трезвенника из четвертой квартиры. Затем оценивающе взглянув на этих двоих, добавил к ним для надежности еще деда Назара.

Брошенная при этом Приходько фраза «Назар, третьим будешь?», вызывала некоторые сомнения в успехе этого похода. Но через два часа все трое, веселые и довольные вернулись с сумками наполненными выпивкой. То, что вечно хмурый Виталик пребывал в необычно приподнятом настроении и лез ко всем целоваться, Назар объяснил просто - «к завданью пидийшли сурьезно и шоб не купити самопал треба проверяти товар».

Марк Яковлевич оценил такой ответственный подход к делу и наградил Назара бутылкой водки. Распавшееся трио тут же воссоединилось и довольное направилось в сторону гаражей. Причем больше всех этому почему-то радовался физкультурник Виталик.

Едва солнце начало прятаться за верхушками кипарисов, заслонявших двор от шумной улицы, и длинные тени деревьев серой прохладой легли на нагретую за день землю, как двор стал оживать.

Соседи несли из своих квартир различные столы, стулья и скамейки. Потом пришел черед посуды и еды. Все сносилось в центр двора, где скрестив руки, словно Наполеон, на табурете восседал Марк Яковлевич. Он внимательно разглядывал раскинувшееся перед ним «поле битвы» и отдавал распоряжения тем, кто оказывался в этот момент рядом.

Вскоре из этой мешанины столов, стульев, посуды, разнообразия еды и еще более разнородного коллектива жильцов, дядя Марксоздал одно большое, дружное праздничное застолье.

Женщины, в желании перещеголять друг друга, наготовили множество блюд и закусок, и теперь каждая желала единолично получить максимальную похвалу. Мужчины с удовольствием закусывали, громко хвалили еду, а в душе тихо радовались халявной выпивке.

Играла ABBA из Виталькиного кассетника, поднимались тосты, сокращалась выпивка и закуска и всё громче пытались доказать друг другу, какие-то истины, подвыпившие соседи.

Марк Яковлевич оказался не только хорошим организатором, но ещеи отличным рассказчиком с прекрасным чувством юмора. От его историй и шуток хохотали так, что было слышно за квартал.

Праздник плавно дошел до танцев. За один вечер женщины успели полюбить Марка Яковлевича, так, что каждая пыталась первой утащить этого невысокого толстяка на танец.

А мужчины находились в том состоянии, когда вопрос «кто я», так и не найдя в глубинах хмельного сознания ответа, отправлялся за помощью к собутыльнику, трансформируясь в конце пути в «ты меня уважаешь?».

Некоторые разгоряченные алкоголем мужья ревностно поглядывали на своих жен флиртующих с Марком и пару раз даже порывались «набить морду столичному гусю». Но Марк Яковлевич появлялся у их стола, говорил пару шуток или поднимал тост и местные мужики, все как один, уже готовы были идти с «Маркушой» хоть куда.

Одним словом праздник воссоединения семьи удался.

Глава 4

На следующий день Марк Яковлевич уже был для местных, своим. Отношение соседей к Марку Яковлевичу, которого они знали всего два дня, оказалось намного лучше, чем к его сестре, с которой соседи прожили рядом почти двадцать лет. Теперь даже по каким-то мелким хозяйственно-бытовым вопросам соседи обращались не к маме Арона, а к Марку Яковлевичу.

Арона такие перемены в поведении соседей совершенно не волновали. Он боготворил дядю Марка и бегал за ним буквально по пятам, стараясь предугадать все его желания. Даже собственный отец не вызывал у Арона, таких чувств как дядя Марк.

Арон остался без отца в том возрасте, когда взрослеющий мальчик, особенно нуждался в мужчине-наставнике, близком человеке на которого хотелось равняться, и который всегда мог помочь или дать мудрый совет. Теперь найдя такого близкого человека в лице дяди Марка, Арон пытался восполнить все, чего ему так раньше не хватало.

Они никогда не были особенно близки с отцом. А когда Абрам Моисеевич, в результате несчастного случая на работе, лишился руки и стал инвалидом, то отношения между отцом и сыном и вовсе остыли.

Для человека с «золотыми руками» и «моториста от бога» оказалось непреодолимым, восприятие своей ущербности и наступившего затем забвения. Абрам Моисеевич запил. После этого и так довольно редкие минуты общения отца и сына, прекратились вовсе.

Сейчас, все чего Арон так ждал в детстве от своего отца, он видел в дяде Марке. Ему хотелось во всём походить на дядю. Он копировал быструю походку и жестикуляцию дяди Марка. Стоя перед зеркалом, учился широко улыбаться как дядя, но с кривыми зубами это получалось не очень. Арон даже решил научиться курить, хотя и боялся попасться матери.

Марк Яковлевич, зная о любви Арона к автомобилям, разрешил племяннику поизучать свою машину. Возможность посидеть в салоне «Вольво», а потом еще и заглянуть под капот, воспринималась Ароном, как огромная награда.

Три дня, что дядя Марк гостил у сестры с племянником, пролетели как один. Арону стало очень тоскливо от понимания, что этой короткой сказке приходит конец. Для бедного провинциального парня внезапное появление в его жизни умного, веселого и богатого родного дяди из Киева, являлось каким-то волшебством. И теперь как в истории про Золушку, всё должно было исчезнуть. Бал окончен. Добрые и отзывчивые соседи снова станут склочными и завистливыми. Прекрасная карета «Вольво» превратится в ржавый «Жигулёнок», а недавнее пиршество в ужин из холодных макарон.

Отъезд Марка Яковлевича был запланирован на утро, поэтому прощальный вечер мама Арона захотела провести дома в семейном кругу, чем вызвала очередное недовольство соседей, рассчитывавших на еще одно застолье.

Клара Яковлевна приготовила свой фирменный форшмак, который никого еще не оставлял равнодушным. Дядя Марк не стал исключением, он шумно требовал очередную добавку и клятвенно уверял сестру, что никогда не ел ничего вкуснее.

Ужин подходил к концу, Марк с Кларой сидели, прижавшись друг к другу и вспоминали разные весёлые история из своего детства. Арон сидел напротив мамы и дяди и внимательно слушал их рассказы, впитывая каждую фразу, каждое слово.

Через некоторое время Марк Яковлевич о чём-то задумался, потом сжал в своих ладонях руку сестры и сказал:

- Клара, у меня есть к тебе важный разговор.

Клара Яковлевна сразу напряглась и сделалась серьёзной, а Арон встал из-за стола, намереваясь выйти из комнаты, но дядя Марк остановил его.

- Нет, Арон, останься! Это и тебя касается, может даже в большой степени.

Марк Яковлевич собрался с мыслями и заговорил.

- Клара, ты знаешь, что у меня сын Яков, почти ровесник Арона. Арон, тебе семнадцать есть?

- Нет еще, дядя Марк. Через месяц будет.

- Да?

Марк Яковлевич на пару секунд задумался и затем продолжил:

- Ну да, почти ровесники. Яше недавно шестнадцать исполнилось. Клара, я не буду тебе рассказывать, что мы живём ради счастья наших детей и готовы сделать всё лишь бы у них всё в жизни сложилось хорошо, это ты знаешь не хуже меня. Для своего сына я уже кое что решил, но я тогда еще не знал, что у меня есть взрослый племянник.

Марк Яковлевич улыбнулся Арону.

- И поэтому я хочу, чтобы ты… нет, чтобы вы оба хорошо подумали и приняли то же решение, что и я.

Глава 5

Клара Яковлевна напряженно смотрела на брата, ожидая услышать какое решение нужно принять, но он молчал и по отрешенно-задумчивому выражению лица, можно было предположить, что Марк Яковлевич уже где-то далеко в своих мыслях.

Вдруг он также быстро преобразился и неожиданно спросил:

- Клара, ты помнишь Бронштейнов?

Теперь задуматься пришлось Кларе Яковлевне. Она пыталась вспомнить, о ком говорит брат, но так и не вспомнив, с сожалением покачала головой. Тогда Марк Яковлевич стал объяснять:

- Это наши родственники по маминой линии. Они жили во Львове, затем в конце двадцатых перебрались в Германию, и слава Богу успели уехать в Америку, до прихода нацистов к власти. Так вот, Соломон Бронштейн, мамин двоюродный брат, а значит наш с тобой дядя, сколотил в США приличное состояние и на сегодняшний день является очень богатым человеком.

Мама Арона все еще непонимающе смотрела на брата. Дядя Марк сделал глоток воды и продолжил, немного понизив голос.

- Сейчас это довольно пожилой человек и вышло так, что он никогда не был женат и у него нет детей. Пять месяцев назад я получил от него письмо, точнее от его адвокатов. Соломон разыскивает своих родственников, чтобы вписать их в завещание.

После этих слов в комнате стало еще тише. Клара Яковлевна и Арон сидели не шевелясь, боясь пропустить хоть слово.

Дядя Марк снова отпил воды и продолжил свой рассказ.

- Я ему ответил. Рассказал о себе, своей семье и даже о тебе. Что много лет безуспешно тебя ищу. И вот представь, три недели назад приходит ответ с приглашением от Соломона Бронштейна. Он написал, что хочет познакомиться с нашим Яшей и…

Дядя Марк придвинулся поближе к сестре и племяннику и почти шепотом произнес:

- … сделать Яшу гражданином свободного демократического общества, пока советская пропаганда до конца его не испортила.

После этого Марк Яковлевич встал, тихо подошел к двери, и некоторое время постоял, прислушиваясь, потом вернулся за стол и продолжил:

- Теперь, когда я нашёл тебя и узнал об Ароне, я хочу чтобы наши дети, поехали в Америку вместе. Вначале они, а следом и мы все переедем. Сейчас для этого самое подходящее время. Не так давно отменили квоты на выезд евреев и сделали еще ряд послаблений. Нужно начинать готовиться, пока Брежнев не передумал или опять что-нибудь не произошло.

Арон сидел ошеломленный, не смея шевельнуться и только переводил взгляд с дяди на маму и обратно. Клара Марковна взяла дрожащей рукой стакан с водой и сделала несколько глотков. Взглянув на Марка она произнесла:

- Нет, Марик. С моим еврейским счастьем, это точно не про нас.

Клара Яковлевна опустила взгляд на свои руки. Руки советской швеи. Намозоленные и загрубевшие, исколотые сотни раз иголками пальцы пятидесятилетней женщины. Пальцы и ногти, давно не видавшие маникюра. Как-то неожиданно в ее голове возник образ Мэрилин Монро. Звезда Голливуда смеялась, прижимая красивые пальцы с ярким маникюром к груди.

Клара Яковлевна замотала головой, словно пыталась прогнать возникающие в ее голове красочные американские образы. Вместо них пришли тревожные мысли - «Поверить в такую сказку, начать жить надеждой, что скоро в их с Ароном жизни все изменится. День за днем проводить в томительном ожидании, а потом, раз и все! Конец! Ничего не вышло. Только появится новая боль, опустошенность и безнадега, как пожизненный приговор. Нет! Не надо! Лучше даже не думать об этом».

Марк удивленно смотрел на сестру, ожидая объяснений.

- Нет, Марк! Даже мечтать об этом не хочу.

- Клэр, что ты такое говоришь!

Марк Яковлевич непроизвольно назвал сестру, как когда-то в детстве. В возбуждении он вскочил из-за стола, чуть не опрокинув стул, быстро прошелся по маленькой гостиной из конца в конец и снова вернулся к столу.

- Это чудо! Понимаешь? Такой шанс выпадает раз в жизни! Считай это тебе подарок с небес, за все твои страдания и лишения. Скажи мне, что ты здесь теряешь? Высокооплачиваемую работу, хороших друзей, добрых соседей? Или может прекрасный дом с бассейном? Или Арон учится в престижном ВУЗе, занят уникальной научной работой? Или он зарабатывает огромные деньги? Скажите мне или лучше спросите у себя, что вы оба теряете или чего вы ждете от этой несчастной страны?

В комнате повисла тишина, которую нарушал только стрекот сверчка. Этому неутомимому ночному музыканту, было совершенно безразлично, в какой стране и при каком строе жить. Он пел свою песнь любви только для того чтобы найти здесь свою возлюбленную, а заодно с ней и свое счастье.

Дядя Марк с шумом отодвинул стул и со вздохом сел. На этот раз он говорил спокойно и негромко.

- Клара, ты, наверное, уже поняла, что я не самый бедный человек в Киеве. У меня большая квартира на Крещатике, хорошая работа, влиятельные друзья и так далее. Так вот представь себе, я готов, не задумываясь, променять всё это на возможность уехать отсюда и хотя бы остаток жизни прожить спокойно в нормальном человеческом обществе.

Это было похоже на короткую исповедь очень усталого человека, много лет тянущего непосильный груз и мечтающего об отдыхе, как о спасении.

- Марик, так мы же вроде и живём в таком…

- Клара, я тебя умоляю!

Марк Яковлевич, устало махнул рукой.

– Насмотрелся… да чего далеко ходить. Оглянись вокруг. Жизнь от аванса до зарплаты, и от похмелья до запоя? Так, что ли? Или как твоему Абраму, оторвёт на работе руку, и человека сразу выкинут на свалку, как бракованную деталь. Ты такой судьбы хочешь для Арона?

- Марк, пойми, я боюсь.

Клара сильно сжала руку Марка.

– Понимаешь, мне страшно. Начинать новую жизнь на новом месте, без языка, без работы, без знакомых. Мне же не двадцать лет. Я устала. Всю свою жизнь мне приходилось справляться со всеми трудностями одной. Даже когда Абрам был жив, я была одинока. Я одна, все время одна. Марк, я так устала…

Голос ее начал дрожать и не выдержав Клара заплакала. Горькие слезы по прожитой жизни предательски катились по щекам, падая и разбиваясь о поверхность стола осколками несбывшихся надежд.

Марк нежно обнял сестру.

- Ну что ты, Клэр! Что ты родная! Все будет хорошо! Вспомни древнюю еврейскую мудрость – «Живите сегодня, потому что вчера уже нет, а завтра может и не будет!». Так давай будем жить и радоваться сегодня, сейчас! Теперь у тебя есть я. А еще посмотри, вон какой у тебя мужчина!

Он показал на сидящего напротив Арона.

- Он всегда будет рядом и станет надежной опорой, только нам надо вначале ему немного помочь. Направить его в нужном направлении. И тут нам без Соломона Израилевича никак не обойтись.

Марк Яковлевич вдруг замолчал, отодвинулся от сестры и как-то по-особенному стал ее рассматривать. Глаза его лукаво заблестели.

- Слушай, Клэр! А у меня идея возникла!

Клара перестав плакать посмотрела на Марка.

- Мы тебя выдадим замуж! – Сказал Марк улыбаясь. - А что, ты у нас невеста хоть куда. Попросим дядю Соломона подыскать тебе, среди своих друзей миллионеров, какого-нибудь вдовца помоложе. Накормим его твоим фирменным форшмаком и все! Он потом будет постоянно просить добавки. А под хупу жених сам бегом побежит.

- Лучше накормить овсянкой. Очень сытно и недорого. На моей памяти еще никто не просил добавки, наедались с первой порции.

Марк и Арон удивленно посмотрели на Клару, переглянулись и дружно рассмеялись.

- Марик, ты такой же проказник, что и в детстве! Я тебя отшлепаю.

Клара смотрела на них сдерживая смех, потом захихикала, а затем больше уже не сдерживаясь включилась в общее веселье.

Еще не высохшие на ее щеках слезы отчаяния, быстро превращались в слезы радости и надежды.

Глава 6

На следующий день, рано утром дядя Марк уехал. На прощанье он пообещал вернуться через три-четыре месяца с сыном Яшей и провести несколько дней здесь, чтобы потом всем вместе поехать в Киев к нему в гости.

И вновь в жизни Арона потянулись скучные однообразные дни.

Но накануне его семнадцатилетия, произошло событие, которое очень тронуло юношу. Оказалось, что Дядя Марк не забыл о дне рождения племянника, хотя упоминали это при разговоре вскользь.

В тот день мама Арона, вернулась домой в возбужденном состоянии. Закрыв дверь на ключ, она подошла к сидящему за столом Арону и со словами «Вот» начала открывать свою сумочку. Сумка не открывалась.

- Мама, давай я помогу.

Арон легко открыл сумку и передал её матери.

- Спасибо. Арик, сынок, послушай маму…

Было видно, что Клара Яковлевна волнуется. Она вдруг замолчала и начала доставать из сумки различные предметы. На столе появился паспорт, профсоюзный билет, пудреница, расческа, какие-то квитанции, затем портняжный метр, шариковая ручка. Арон удивленно смотрел то на предметы, появляющиеся на столе, то на свою мать.

- Мама?!

- Что?

Клара Яковлевна, опомнившись, посмотрела на сына, потом на стол и начала быстро закидывать все обратно в сумку. Затем дрожащими руками, она выложила перед Ароном пачку пятирублёвых купюр, перемотанную банковской лентой.

Клара Яковлевна села напротив Арона и быстро заговорила:

- Арик, я обещала дяде Марку, что передам тебе эти деньги, и ты купишь себе, что хочешь. Это его подарок тебе на день рождения. Но послушай Арон. У меня есть небольшие сбережения, они понадобятся тебе на дорогу. Потом я еще продам гараж, а может даже металлолом твоего отца удастся продать. В крайнем случае, дядя Марк поможет. Это всё не важно. Как ты поедешь в Америку? Тебе же совершенно нечего надеть. Арик, я договорилась с Самуилом Израилевичем. Он сошьёт тебе костюм. Он очень хороший мастер, самый лучший у нас в городе и у него есть очень качественный материал. Арон мы потратим из твоих денег двести рублей, на костюм, туфли, пару рубашек, еще нужно будет новый чемодан купить, зато ты будешь у меня самый…

- Мама! Мама, послушай, мне ничего не нужно. У меня есть старый костюм и если с поездкой получится, его будет достаточно. Там я думаю, меня на улице не бросят. Мама, я наоборот, за тебя переживаю. Ты остаешься здесь одна. Поэтому деньги, которые прислал дядя Марк, ты спрячешь. Они понадобятся тебе.

Сказав это Арон, подвинул пачку пятирублевок к маме. Клара Яковлевна после этих слов сына слегка растерялась. Она посмотрела на Арона, потом на пачку денег, снова на Арона. Но это длилось недолго. Обычная мама Арона вернулась довольно скоро.

- Ещё чего не хватало! Ты что думаешь, я тут с голоду помру? Или Марик меня тут одну бросит? Все! Не надо делать мне нервы, их есть кому портить. Вот твои триста рублей.

Клара Яковлевна разорвала банковскую упаковку, отсчитала двести рублей и убрала их себе в сумку, а остаток денег положила перед Ароном.

- Завтра в пять жду тебя в ателье. Самуил Израилевич снимет с тебя мерки. Арон, ты меня понял? - строго спросила Клара Яковлевна.

- Да, мама. В пять в ателье.

Клара Яковлевна подошла к сыну сзади, наклонилась, и поцеловала его в макушку.

- Мой хороший, самый добрый на свете мальчик. Арик, не переживай за маму, у мамы всё будет хорошо.

Сказав это, Клара Яковлевна удалилась к себе в спальню, а Арон продолжал сидеть и смотреть на рассыпавшиеся перед ним на столе синие бумажки с изображением Спасской башни и большой цифры пять.

Эти и подобные им небольшие, цветные листки бумаги, когда-то придуманные людьми, чтобы облегчить себе жизнь, теперь стали тем, ради чего люди жили и умирали. Но Арон думал не о деньгах, он думал о маме. «Мама, мама… ты всю жизнь переживаешь за своего сына… но поверь, сын тоже всегда переживает за свою маму».

В голове Арона, возникали и исчезали мысли и образы, и неожиданно он понял, что должен сделать. Теперь он точно знал, на что потратит эти триста рублей.

Глава 7

Сан Саныч склонившись над блоком цилиндров, внимательно изучал состояние деталей блока. Как бы рано Арон не приходил на работу, Сан Саныч всегда оказывался на месте первым. Арон вначале даже думал, что он живёт где-то здесь, на комбинате.

- Доброе утро Сан Саныч! Всё-таки придётся растачивать?

Арон подошел к своему наставнику.

- Здравствуй, сынок.

Сан Саныч распрямился и поверх очков пристально посмотрел на юношу.

Почти год Арон работал под началом Сан Саныча, но до сих пор этот «фирменный» взгляд наставника выводил его из равновесия. Он вспомнил свой первый рабочий день, когда его подвели к Сан Санычу и сказали «знакомься, это Сан Саныч Петренко – твой мастер-наставник». Мастер глянул на Арона своим «рентгеновским» взглядом. Потом сказал «ну здравствуй, сынок» и Арон «поплыл». Он стоял как загипнотизированный и с трудом, заикаясь, промямлил «ззз-драв-ствуй-тее».

Арон слышал рассказы коллег, что во время войны Сан Саныч служил в полковой разведке, и его отряд часто таскал вражеских «языков» из-за линии фронта. Так вот поговаривали что «языки» после короткого общения с капитаном Петренко, уже по дороге назад начинали выдавать ценную информацию. Арон безоговорочно верил всем этим историям. Правда, сам Сан Саныч о войне никогда ничего не рассказывал.

- Да, Арон, будем растачивать. Второй и третий цилиндры сильно деформированы, и на первом значительная выработка металла. Но мне кажется, ты хотел о чём-то другом поговорить.

Арон совсем не удивился проницательности наставника. Он к этому давно привык.

- Сан Саныч, мне дядя, о котором я вам рассказывал, денег прислал на подарок к дню рождения. Сказал маме, чтобы я купил себе, что захочу.

- Так. И чего же ты хочешь? Чем я тебе могу помочь в этом?

Арон собрался с духом и выпалил на одном дыхании:

- Я хочу починить отцовскую машину.

- О, как!

Сан Саныч вскинул бровь, пряча улыбку в густых усах, и уже серьезно продолжил:

– Ну что, дело хорошее, да и об отце память тоже. Как бы там ни было, я считал Абрама неплохим человеком, да и моторист он был отличный. Значит, автомобилистом решил стать?

В глазах старого мастера заиграли озорные огоньки.

– Понимаю. Девчонки, море, шашлыки, пикники. Мамка не заругает?

- Нет, Сан Саныч, я хочу машину на ход поставить и постараться продать её подороже. Мне нужно маме денег оставить. Если меня заберут в армию, хочу быть за неё спокоен.

Уверенно ответил Арон и сразу отвернулся, чтобы не смотреть в глаза мастеру. И хотя, правды в его словах было больше, чем вранья, все равно в «верю - не верю» с Санычем играть не стоило.

Старый мастер задумался, потом приобнял Арона за плечи и повел его к своему рабочему столу.

- Пойдём, сынок, подробно расскажешь о машине и мы прикинем, что можно с ней сделать на твои деньги.

* * *

Если бы не помощь Сан Саныча, да и всех ребят из цеха, Арон ни за что не смог бы реанимировать старую отцовскую «копейку».

Через два месяца после того разговора с Сан Санычем, из малярного цеха автокомбината, сверкая новыми хромовыми деталями и свежей краской бежевого цвета, выехал автомобиль «ВАЗ2101» – «копейка» Арона.

В тот же вечер, после работы, товарищи по ремонту, обмывали машину Арона прямо в цеху. Арон, сияя от счастья, готов был расцеловать каждого, но стеснялся и краснел. Он даже благодарил товарищей сумбурно, всё время, сбиваясь и заикаясь.

- Ну, что, ребята… молодцы все! Давайте выпьем, за хорошую работу!

Сан Саныч залпом осушил стакан с водкой, и, не закусывая, закурил папиросу.

Сан Саныч, Арон, электрик Валера и Гриша из малярного цеха сидели за накрытым на скорую руку столом с закусками и бутылкой водки.

Сан Саныч дал разлить водку и продолжил:

– Когда Арон привёз сюда этот металлолом, я честно признаюсь, не верил, что этот «жигуль» когда-нибудь поедет. Можно сказать, слепили из говна конфетку. Давай Арон, за твою машину.

Все дружно выпили.

- Саныч, это скорее фантик от конфетки.

Главный зануда комбината, Валера не мог обойтись без едкого комментария.

– Там Гриша столько мастики закатал, что её там больше чем металла. Вся краска на честном слове держится.

- Что есть, то есть. Ну ему главное до продажи в аварию не попасть. Да, сынок?

Сан Саныч подмигнул Арону. Арон немного опьяневший, радостно кивал всем в ответ. Он просто был счастлив, что ему удалось отремонтировать старый отцовский «жигулёнок».

- А я вам, вот что расскажу.

Гришка смачно откусил солёный огурец и продолжил с набитым ртом:

- У меня кум в Киеве, в ГАИ работает. Сан Саныч ну ты знаешь, я о нем тебе рассказывал.

Сан Саныч кивнул и Гриша продолжил:

- Так вот, приехали они с напарником оформлять аварию, а там такое дело… у потерпевшей стороны машина в хлам, а у виновника только бампер помят. Тут потерпевший к ним подбегает, мол, все в порядке, мы уже между собой договорились полюбовно, ничего оформлять не надо. Наверное, еще сунул им что-то в карман для убедительности. Гаишники довольны - кучу бумаг оформлять не надо и денег поимели. А куму стало любопытно, чего это так странно машины пострадали, и он решил глянуть, что там не так. Подходит значит к разбитой машине, а она оказывается на одной мастике только и держалась. Ну вот примерно как я Арона машину покрасил, всю ржавчину мастикой залепил, так и на той было. А вторая машина совсем новенькая и хозяин видимо при деньгах. Видит, своя машина целёхонькая, а та которую стукнул, в металлолом превратилась, ну и скоренько на месте деньгами всё уладил. Так, что Арон, смотри, если грамотно попадешь в аварию сможешь и подороже продать свою «копейку».

Сказав это Гришка заржал в голос. Все тоже рассмеялись и даже Валера изобразил, что-то похожее на улыбку.

Глава 8

Хоть и прикипел Арон к своей «копейке», за долгие годы, разбирая и собирая ее по винтику, и особенно сейчас, когда она была на ходу, но продавать машину решил твердо. Только вот на деле всё оказалось совсем непросто.

Каждые выходные Арон вывозил свою «копейку» на местный авторынок, стихийно образовавшийся на окраине города несколько лет назад. Но латано-перелатаное старье никого не интересовало. Покупатели с деньгами хотели новые машины, а автомобилисты со стажем не покупались на новую краску и хромовые блестяшки. Им достаточно было постучать по кузову «копейки», чтобы понять какой металл прикрывает краска.

Единственным заинтересовавшимся, оказался владелец другой «копейки», но в отличие от машины Арона, кузов его жигулей был в приличном состоянии. «Копейка» Арона его интересовала только, как хороший набор запчастей к своей машине. И поэтому максимум, что он готов был заплатить, это пятьсот рублей.

Арону стало до того больно и обидно, что он, чтобы не ответить грубо, просто уехал с авторынка. Он потратил на ремонт машины, деньги, что ему прислал дядя Марк, и даже добавил свои небольшие сбережения. Плюс к этому по просьбе Сан Саныча, Валера поменял всю электрику, а Гриша полностью покрасил всю машину, не взяв за работу ни копейки. И теперь какой-то куркуль, у которого оказался такой-же автомобиль, и лишние пятьсот рублей, хочет пустить его машину на запчасти. А вот, хрен! Уж лучше он сам это сделает и намного дороже.

Когда Арон понял, что о продаже «копейки» можно забыть, в голове всплыла история, рассказанная Гришей, в тот вечер, когда они обмывали машину. И веселый, застольный рассказ превратился для Арона в руководство к действию.

Две недели, до и после работы, Арон носился по городу в надежде, что кто-то в него въедет. Но всё было напрасно. Мало того, что ездили все аккуратно, так еще и машины были не намного лучше, чем у Арона. Вероятность того, что при аварии водители таких машин, что-то заплатят, была крайне низкой.

Арон сидел в грустных раздумьях, ковыряя ложкой макароны по-флотски, когда мама вернулась с работы. Клара Яковлевна сразу подошла к сыну.

- Арон, звонил твой дядя. Через неделю они с Яшей собираются в Одессу, как я поняла продавать свою машину. Марк сказал, что они вначале обязательно заедут к нам.

- Да? Хорошо.

Мама Арона удивленно посмотрела на сына. Арон сидел в своих мыслях, уставившись куда-то в пустоту. «Через неделю… Так хотелось успеть все сделать до приезда дяди… Да как тут это сделать… ни машин дорогих, ни людей богатых…».

Встревоженная, Клара Марковна подошла к сыну и потрогала его лоб.

- Арик, что такое? Ты не заболел?

- Нет, мама, я здоров. Все хорошо.

- Странно. Ты, что не рад, что к нам приедут дядя Марк и твой брат Яша?

- Мама, ну конечно я рад! Просто намного переживаю, как пройдет наше знакомство с братом Яшей.

- Не переживай, все будет хорошо. Это все-таки сын Марка, а значит очень хороший мальчик.

- Да, мама. Это сын дяди Марка.

Клара Яковлевна ушла к себе, а Арон продолжал сидеть за столом перемешивая ложкой макароны и тихо повторяя слова матери:

- Это сын дяди Марка, а значит очень хороший мальчик.

В мозгу снова и снова звучало «через неделю, через неделю». Потом возникло тревожное «я не успею, не успею, не успею…»

Ему так хотелось показать себя дяде Марку с самой лучшей стороны. Чтобы дядя увидел его заботу о маме и переживания за семью. А еще Арон хотел доказать самому себе, что он сможет заработать деньги и внести свой вклад в семейное дело. Он даже представлял, как заходит в комнату, где за столом сидят мама и дядя Марк, медленно выкладывает на стол перед ними пачки денег и говорит «Мама, это тебе. Теперь буду за тебя спокоен».

Эх, мечты, мечты…

До приезда дяди Марка, оставалось два дня, и у Арона появилось предчувствие. В ближайшее время, что-то должно было произойти.

Он стал плохо спать, часто не мог заснуть до самого утра. А прошлой ночью вообще приснился какой-то дурацкий сон, хотя сны ему снились очень редко. Во сне, они с дядей Марком были где-то на улице, а через дорогу стоял Ленин и смотрел на них. Потом Ленин осуждающе покачал головой, развернулся и быстрой походкой ушел прочь. Странный и непонятный сон.

В последнее время он стал суеверен и даже зачем-то надел отцовский магендовид, хотя ничего в иудаизме не понимал, но шестиконечная звезда под рубашкой подсознательно внушала уверенность.

* * *

День шёл к концу и уже близился вечер, когда неожиданно появилась эта машина. Красивая иномарка. Она выехала на главную дорогу и оказалась далеко позади. Арон медленно ехал, вглядываясь в зеркало заднего вида. Иномарка нагоняла его. Вскоре он разглядел трехлучевую звезду на капоте автомобиля. «Мерседес-Бенц», понял Арон и тихо прошептал «Спасибо, Господи!» и непроизвольно сжал звезду Давида под рубашкой.

Серебристый «Мерседес» ехал сзади, не сбавляя скорости. Ладони Арона вспотели от волнения, а пальцы начали скользить на руле. Он заметил, как заморгал зеленый свет на боковом светофоре и немного успокоился. «Не тормози, только не тормози, прошу не тормози» молил он. Сидевший за рулем «Мерседеса», не ожидая такой коварной подставы, и не собирался тормозить. Перекресток был свободен, старая «копейка» перед ним, даже немного ускорилась, чтобы не попасть на жёлтый светофор. Водитель «Мерседеса» тоже нажал акселератор, приблизившись к «копейке» почти вплотную. Мощному «Мерседесу» для этого достаточно было пары секунд.

Светофор переключился на желтый. «Пора!» скомандовал себе Арон. Он крепко сжал руль и со всей силы вдавил педаль тормоза в пол.

Ба-бах!

Удар получился, что надо. «Копейка» Арона по инерции продолжила движение и остановилась, ударившись в крепление какого-то агитационного плаката, стоявшего около дороги. Арон не видел, но всем сердцем почувствовал, как на кусочки рассыпается его машина. «У меня получилось! Да! Да! Я смог! Я сделал это!». Он был счастлив, наверное, как никогда в жизни. Руки дрожали. Арон развернул на себя зеркало заднего вида. На него смотрело худое, бледное, с большими на выкате глазами и широкой улыбкой лицо. Ошалевшее от счастья лицо. Неимоверным усилием над собой Арон убрал радостную улыбку с лица и вылез из машины.

«ВАЗ 2101» представлял собой жалкое зрелище. Задние крылья рассыпались вместе с фонарями на мелкие кусочки, украсив перекресток осколками разноцветного пластика, стекла и шпаклеванного ржавого железа. Согнутый в дугу бампер отлетел в сторону и оттуда поблёскивал хромом. Крышка багажника оторвалась и разбила заднее стекло, которое засыпало салон «Жигулей» маленькими кубиками калёного стекла. Спереди тоже ничего хорошего не могло быть. Пар бил из повреждённого радиатора.

Машина, въехав в металлическую стойку крепления наружной агитации, согнула дорожный столб и огромный плакат накренившись, покачивался над машиной.

Водительская дверь «Мерседеса» открылась и из машины, пошатываясь, вылез молодой парень, примерно одного возраста с Ароном. Расширенные от ужаса глаза на побелевшем лице смотрели на то, что осталось от «копейки» Арона.

Затем распахнулась пассажирская дверь и очень знакомый голос воскликнул: «Яша, сынок, что случилось?». Наконец, кряхтя из машины, выбрался Марк Яковлевич Зельдин.

Внезапно налетел сильный ветер. Повреждённая металлическая конструкция с диким визгом заскрипела, сопротивляясь ветру. Арон инстинктивно повернулся на звук и только сейчас разглядел плакат. Это была огромная карта Советского Союза красного цвета с желтой надписью посередине. «Союз нерушимый республик свободных» прочитал Арон. Сооружение зашаталось под сильными порывами ветра. Плакат не удержался на поврежденной опоре и со скрежетом рухнул на исковерканный автомобиль.

2021.

Лев Дунин.