Конвейер

Глава 1

Это был последний день работы на свиноферме.

Летняя практика студентов-ветеринаров, после третьего курса, завершалась.

Пройдя кпп, на котором персонал пропускали через санитарную комнату(раздевалка, душ под надсмотром, одевалка). Я натянула мешковатую робу и отправилась в родильный цех.

Мне поручили обход свиноматок для контроля и помощи в родах. Три сектора, в каждом по пятьдесят глубоко беременных или только что опоросившихся свиней. Бесконечные ряды станков с пузатыми мамочками. Одновременно могли рожать десятки маток, стоящих в разных секторах, поэтому обход совершался наспех.

В арсенале, для помощи животным, у меня были только перчатки и окситоцин.

Бегло осматривая свиней я шла от станка к станку. Животный шум и запах заполняли то пространство, где должен быть кислород. Голова тяжелела от монотонности работы.

Животное номер 3587 -. Родовая деятельность не началась.

Животное номер 3588 +. Ночная смена зарегистрировала пять новорожденных поросят. Всё последы отошли. Самочувствие мамочки удовлетворительное. Малыши хорошо берут соски. Слабых и больных не обнаружено.

Я зашла в станок и включила инфракрасную лампу, чтобы поросятки не мёрзли.

Обойдя первый сектор и не обнаружив рожавших, я отправилась во второй.

Поросящаяся матка лежала в глубине, у стены, так, что я могла не заметить проблему. Свинья завалилась на бок, тяжело дыша. У переднего правого соска пристроился поросенок. Первенец.

Подойдя ближе, я заметила, как у хвоста мамочки что-то шевелиться. Под упругой блестящей серо-розовой плацентой копошился поросенок. Он не смог освободиться и теперь глотал и вдыхал околоплодные воды. Я бросилась разрывать то, что дало возможность жить в утробе, а теперь убивало. Плацента толстая и неподатливая лопнула, воды омыли руки. Крохотный поросенок беззвучно открывал рот, слизь стекала изо рта. Я прочистила дыхательные пути малыша. Он втянул носом воздух и завизжал. Жить будет.

Мне осталось подложить его к матери и зарегистрировать пополнение.

Новорожденный, почуяв молоко, жадно ухватил сосок и с повизгиванием принялся за еду.

Времени на умиление не оставалось, и я побрела дальше.

До обеда обход был спокойным, никто больше не рожал. Так мне казалось.

После отдыха я отправилась в третий сектор и заметила, что одна свинья не съела утреннюю порцию и лежит. Я осмотрела её — повышение температуры.

Полиэтиленовая перчатка по плечо облачила правую руку. Я легла на пол и осторожно проникла во влагалище роженицы. Выход из матки загородил поросенок, я ухватил его за ногу, потянула и, тут, она оторвалась. В ужасе извлекла находку. Зловонный запах вторгся в нос. Мои пальцы сжимали сине-бурую ножку погибшего малыша. Я вновь проникла в родовые пути, ухватила другую ножку поросёнка и вытащила оставшийся трупик.

Свинья тяжело вздохнула и дернулась, когда моя рука проникла глубже в матку. Я нащупала ещё одно тельце, без признаков жизни. Поросенок стоял головой к выходу, а передние ножки были подвернуты назад. Мои пальцы беспомощно скользили по мордочке. Я не могла его вытащить и запаниковала.

Над моей головой послышался голос куратора.

— Что делаешь?

— Поросята все погибли. — Я кивнула на извлеченный трупик. — Не могу достать второго

Куратор засопел.

— Бросай это. Займись другими. Её пристрелят.

За спиной послышались шаги. Ушёл.

Я оторопела и посмотрела на свинью. Она тяжело дышала. Брюхо, там где соски, стало бордовым.

За что ей такие страданья?

Разозлившись, я снова проникла в матку. Что же делать? Думай, думай.

Пальцы шарили по черепу и морде. Скользко. И тут – идея.

Я нащупала глаза поросёнка и надавила со всей силы. Упругие шарики просели, я зацепилась за глазницы и потянула. Трупик вышел целиком.

Я, молясь, чтобы свинка прожила ещё, побежала смотреть остальные сектора. Нельзя допустить подобное снова. Теперь я стала внимательней и обращала внимание на отказ от еды, слабость свиноматок. К счастью, с остальными все было хорошо.

Пришлось долго регистрировать новорожденных. И лишь через несколько часов я смогла вернуться к страдающей.

Бедная свинка лежала, а её живот и бока покрылись синими полосками. Сепсис.

За это время больную никто не пристрелил, а значит, я могу успеть что-нибудь сделать.

Рука в перчатке снова проникла в матку. Нашёлся ещё один трупик и какие-то ошмётки. В родовых путях было много зловонной слизи. Я вычерпала её ладонью. Родовые пути очистились, но животному становилось все хуже.

Паника. Я побежала в аптечный склад в поиске решения. Спрашивать совета у старших бесполезно. Взгляд и руки скользили по флаконам в поисках лекарства. Я остановилась на антибиотике и гормоне.

Амоксимаг будет бороться с сепсисом. Окситоцин простимулирует маточные сокращения и очищение родовых путей.

Я вколола оба препарата, а свинья даже не дернулась. Так ей было плохо.

Все что могла — сделала. До конца смены ещё несколько часов, и я пошла на обход.

Родились новые поросята. Я выполняла привычные манипуляции. Считала, регистрировала.

Перед уходом заглянула к бедной свинке. И, о чудо, она стояла и хлебала кашицу из кормушки. Бока и живот по-прежнему были красными. Но она ела! Из половой щели тянулась слизь — шло очищение. Ей определённо стало лучше. Аппетит — верный признак.

Подошёл куратор и узнав, что я использовала антибиотики, отругал. Мол, теперь нельзя забить на мясо. Однако он заметил, что ей получше и, ворча, ушёл.

— Может, ещё сдохнет, — кинул он.

А может и нет...