Конверт

Глава 1

За окном шёл тёплый июльский дождь. Крупные капли, как слёзы, падали на листья деревьев, стоящих на узких газонах вдоль тротуара, заставляя их мелко дрожать в какой-то им известной последовательности или в ритме беззвучной и печальной мелодии.

Подул лёгкий ветер, и листья резко поднялись, а потом плавно опустились, и вся устоявшаяся гармония пропала. Исчезла завораживающая мелодия.

Елена отошла от окна и присела в кресло у журнального столика в гостиной. На резном столике отдельно от газет лежал запечатанный желтоватый почтовый конверт без марок.

Лежал на столике со вчерашнего вечера. Принёс его посыльный от нотариуса и просил ознакомиться с документами в течение двух дней.

Она боялась открывать конверт: какое-то нехорошее предчувствие появлялось, как только взгляд падал на него, и в то же время ей необходимо было ознакомиться с документами — не просто так же нотариус обозначил срок для ознакомления.

Это послание может быть только от Васелина.

Сегодня девятый день.

Елена не могла себя пересилить: ведь если она откроет конверт, то признает, что его больше нет и она абсолютно одна-одинёшенька в этом мире.

А время неумолимо утекало: завтра надо появиться в офисе у нотариуса. А зачем?

Её близкий друг умер, единственный верный товарищ, который был всегда рядом и поддерживал её всю свою жизнь. Никогда он не просил от неё ничего, просто помогал или утешал в трудные минуты. Она принимала помощь и его утешения, даже не задумываясь о причинах бескорыстных поступков, просто принимала их как должное.

А теперь что? Она осталась одна, совсем одна в этой пустой квартире, которую он больше не навестит и где она больше не сможет поворчать насчёт его безвкусия в одежде или его манер.

С кем можно поговорить? Кому можно довериться? Детей нет, родственников тоже. Подруг не было, был только он. Только после его смерти она поняла, что он был для неё связью с этим миром.

«Нечего уже терять, и приобретать не хочется; денег на жизнь хватает — и то хорошо», — так он успокаивал её, когда она жаловалась ему по какому-нибудь поводу.

Проклятый конверт.

Взгляд опять упал на злосчастный конверт, лежащий перед ней на столике, и рука сама потянулась к нему.

Выбросить или сжечь?

Может, в нём его последнее желание или слова, которые он не успел сказать мне при жизни. Так нельзя...

Решившись, она быстрым движением руки вскрыла конверт и достала два аккуратно сложенных пополам листа. Осторожно, двумя пальцами Елена развернула верхний лист и, опустив взгляд на ровные строчки идеально выведенных букв и не вчитываясь в слова, просто заворожённо любовалась красивым мужским почерком. Он был прекрасен: ровный, с небольшим уклоном.

Неожиданно для себя она начала осознавать слова из этих прекрасных букв и складывать их в фразы, а затем потихоньку читать написанное:

«Дорогая моя Леночка, если ты читаешь это письмо, то я уже покинул тебя. Не огорчайся!

Это наш последний с тобой разговор, и будет он самым откровенным.

Прости меня за всё.

Я хочу, чтобы ты узнала это от меня, а не от чужих людей.

Мои настоящие имя, отчество и фамилия — Олег Иванович Варт.

Я твой муж, и всё моё имущество принадлежит тебе; у нотариуса оставлено моё завещание.

Да, я не погиб тогда в Белграде, но меня сильно ранило в стычке с албанцами. По словам врачей, мне очень повезло, что я остался жив. С такими повреждениями лицевых костей, внутренних органов и спинного мозга, какие были у меня, не выживают, а мне посчастливилось остаться в живых.

Ты была далеко, но всегда в моём сердце. Любовь к тебе и помогла мне выкарабкаться.

Я не мог тебе тогда написать или как-то сообщить, что остался жив.

Моё лечение в сербских больницах длилось более трёх лет. Если бы при мне не было документов моего погибшего сербского друга Васелина, меня бы выкинули у развалин Белграда, как всех тяжело раненых солдат удачи. Мне действительно повезло, что он передал мне их перед своей смертью.

После лечения я провёл ещё два с половиной года в Сербии, восстанавливаясь от полученных ран. Было тяжело, порой хотелось опустить руки, но желание увидеть тебя ещё хоть раз перевешивало всё.

Лена, мне было действительно страшно, что я останусь инвалидом и не смогу нормально жить.

Судьба даровала мне шанс, и я им воспользовался.

У меня там появились настоящие товарищи, скорее братья; они поддержали меня тогда и помогли вернуться домой.

Они смогли укрепить мою веру в излечение и подарили бесценное чувство братства.

Мы поддерживали друг друга всегда, там и здесь, и я им за это благодарен.

Мне было тяжело принять, что ты меня похоронила и нашла себе нового мужчину, но я не мог тебя винить в этом, так как винил за это себя. Ты всё сделала правильно.

Юра был хорошим мужиком! Он действительно тебя любил и боготворил. Поверь, я видел всё со стороны. Мне было больно, ведь на его месте должен был быть я. У меня не было никакого права рушить твою семью, и я просто был рядом — друг семьи! Радовался за тебя и поддерживал в печали.

Я всегда старался быть опорой для тебя и сделать всё, чтобы моя Леночка была счастлива. Я считал и считаю себя твоим мужем и никогда тебе не изменял. Не пойми меня неправильно, просто с той первой улыбки рыжей одноклассницы в парке я не представлял рядом с собой другую. Не знаю, Лена, может, я сумасшедший или действительно однолюб.

Ни одной минуты в жизни не жалел, что встретил тебя и полюбил.

Люблю тебя: ту рыжую школьницу с белыми бантами, молодую учительницу начальных классов в белой фате, которая сверкала счастливыми серыми глазищами во Дворце бракосочетаний и говорила мне "да"; степенную красивую женщину, идущую с другим мужчиной по тропинкам в осеннем парке; грустную от выхода на пенсию и считающую себя готовой ещё дальше трудиться; недовольную моим внешним видом и ароматом моего одеколона...

Живи, моя милая, радуйся и расстраивайся, ведь это неотъемлемые части жизни. Живи полной жизнью, я прожил счастливую жизнь, потому что познал любовь и был с ней рядом.

Ведь любовь — это...»

Елена Владимировна Варт не узнала, что такое любовь по мнению её друга Васелина или мужа Олега; вчитываясь в каждое слово, она не замечала, как у неё в груди сначала приятно потеплело, а потом стало понемногу обжигать, и, когда её сердце стукнуло в последний раз, она ещё пыталась сфокусировать взгляд на словах.