Контур

Глава 1

Он стоял посреди продуваемой насквозь улицы, подставив своё лицо колючему снегу, и домой ему идти не хотелось.

Алексею Суворову сегодня исполнилось 33 года – возраст примечательный во всех смыслах. Какой-то этап в жизни….

В этот город он приехал лет пять назад, но до сих пор жил один.

Правда, особенно по этому поводу он не грустил: была хорошая работа в большом банке, была маленькая квартира-студия. Алексей считался квалифицированным и авторитетным программистом и ему ничего и никого, кроме компьютера, было не нужно.

Родители остались жить в родном городе, Алексей регулярно, раз в неделю звонил им. Он был аккуратистом и любил во всем тот порядок, который сам себе завёл.

Звонил он примерно так:

– Привет, мам. Чего звоню? Нет, ничего не случилось. Всё о*кей. Нет, не женился, рано ещё. Как папа, всё так же? Ну и отлично. Позвоню ещё…

И так до следующей субботы, потому что звонил он по субботам.

Друзей у него в этом городе не было, были только коллеги по работе. Честно говоря, и какая-то внутренняя потребность в друзьях его не мучала. Женоненавистником он тоже никогда не был, многие девчонки ему нравились, однако никаких серьёзных или, тем более, обязывающих отношений с девушками так и не сложилось. Сейчас он думал - это всё потому, что ещё со студенчества он не любил тусовки, дискотеки и ненавидел караоке. Он всегда тяготился мельтешением людей и необходимостью делать заинтересованный вид там, где ему не было интересно. Или общаться с теми, которые ничего нового ему дать не могли. Зачем? Работа, компьютер, дом, компьютер – Алексею этого хватало. Он никогда не скучал, потому что компьютерный мир – это бесконечная Вселенная и там всегда можно найти себе что угодно и в радость, и в удовольствие.

Для работы по дому он нанял добросердечную пенсионерку из соседнего подъезда, которую уважительно звал «тётя Нина». Обычно она приходила в его студию, когда он был на работе. Прибиралась, стараясь не касаться компьютерной стойки, готовила еду и уходила ещё до того, как он возвращался с работы. Общались они обычно записками или вечером по телефону. Тётя Нина писала: «Ужин в холодильнике, разогрей, не ленись». Он писал ей или поздно вечером, или рано утром по СМС: «Всё было вкусно, спасибо!». Вкусно не потому, что вкусно было на самом деле, хотя, наверное, так и было, а потому, что ему было всё равно, что на тарелке. Часто он не успевал даже разглядеть еду, просто быстро сметал всё – и быстро убегал к компьютеру.

Вот такой был Лёша Суворов.

Сегодня, побродив по зимнему городу, он пришёл домой поздно. На кухоньке стоял пирог с яблоками и записка: «Ужин в холодильнике».

Наскоро поужинав, Алексей побыстрее уселся в своё любимое игровое кресло перед компьютером, поджав ноги. Экран засветился бледно-оранжевым светом, и вдруг в его центре неожиданно появилась надпись из четырёх слов:

– Я в твоём Контуре.

Такого маститого программиста, как Алексей Суворов, провести на подобные шутки не так просто. Он быстро и одному ему понятными ходами стал вычислять IP-адрес отправителя – и тут его ждал сюрприз: на экране всплыл его собственный адрес!

Сам не понимая зачем, Алексей набрал два слова:

– Кто ты?

Ответ был настолько мгновенным, насколько и неожиданным:

– Я – это ты. Включи звук, поговорим.

Щёлкнув тумблером, Алексей услышал голос, отдалённо напоминающий его собственный. Может, он просто переутомился? Впрочем, а почему бы и нет…

– И как мне тебя называть?

– Да просто Комп, как ты привык.

– И зачем ты мне?

– Твой контур слишком замкнут: дом-работа-субботние звонки родителям. Вот теперь и я в этом контуре. Веселее же? Считай, это тебе подарок!

– Понятно…– буркнул Алексей Суворов и отключился. Странный день выдался…

Следующий рабочий день прошёл стандартно. Тут всё знакомо, никаких сюрпризов, только коллеги настойчиво намекали на шампанское (хотя бы) в честь дня рождения. На что Алексей разумно отвечал:

– Подумаешь 33 года… тоже мне – праздник...

«Контур…– всё время думал он, – какой ещё контур?..».

Дома Алексей сел в кресло и включил компьютер, не забыв про звук.

На экране внезапно появилось его собственное изображение, мастерски смоделированное ИИ.

– Так же приятнее? – спросил Комп.

– Годится, – скупо похвалил Алексей. – Что ты ещё можешь?

– Что закажешь, я много чего могу. И про тебя всё знаю. Я тебя уж пять лет изучаю, родимого. Всё у меня тут про тебя записано, даже какие картинки смотришь на ночь глядя…

– Ну, это понятно, что тут такого. А вот если я хочу знать о себе такое, чего сам не знаю?

– Это подумать надо. Нет у меня достаточной информации, контур у тебя уж больно замкнутый и ограниченный.

– Значит, не знаешь?

– Для того, чтобы узнать то, чего ты не знаешь, нужно делать то, чего ты никогда не делал. Всё просто. Надо выйти за свой контур. Иначе никак.

– Я и так всё знаю. Зачем мне куда-то выходить?

– Не можешь ты всё знать. Так не бывает.

– Например?

– Например? Ну, хорошо. Твоя мама.

– А что с ней?

Тихо звякнул СМС-кой лежащий на столе телефон, пришло уведомление о погоде в городе: «Мороз, сильный порывистый ветер, риск для людей с сердечно-сосудистыми заболеваниями».

Рациональный мозг Алексея зацепился за это непонятное совпадение и ему стало не по себе.

Наутро, неожиданно для самого себя, он сорвался на вокзал. По дороге домой, в отражении окна, ему почудился мальчик, который гладил маму по забинтованной руке. Было совершенно непонятно, откуда это возникло. И этот мгновенный образ почему-то начал ломать выстроенную им рациональную систему жизни «я взрослый, я всё контролирую».

– Что с мамой? – он не просил «как мама», он просил «что с мамой?», и отец удивился:

– А ты откуда знаешь? Она не разрешила тебе говорить. Вчера скорую вызывали, сердечко пошаливает у нашей мамы.

В квартире было тихо, пахло лекарствами и старыми вещами. Здесь всё было устроено по-своему: чашки стояли не по размеру, не по цвету, а по «кто из неё пьёт», лекарства лежали не в аптечке, а в вазочке у кровати, потому что «так ближе».

Для Алексея это – хаос, ему тут же захотелось всё разложить по местам, но мама мягко остановила: «Не надо, я сама знаю, где что».

Внезапно он разозлится на себя за это желание всё упорядочить – как будто порядок важнее мамы. И тогда он сделал непривычное: просто сел рядом и попросил:

– Мам, расскажи, как ты тут живёшь. Просто расскажи.

Он слушал про соседку, про кота, который приходит греться в подъезд, про подружку, с которой они гуляют по парку часами, про утренний чай у окна – и вдруг понял: её жизнь – это тоже система, только не такая, как у него. Не «дом-работа-звонки», а «окно-чай-парк-уличный кот». Да, в этой системе есть хаос, непредсказуемость, но есть и тепло, которого нет у него. Его мама – удивительным образом, открытый человек…

Алексей заметил седину на висках мамы, которую невозможно было заметить по присылаемым фотографиям, и на локте – тонкий шрам, о котором, казалось, он не помнил.

– Ты когда-то упала в саду, да?» – внезапно произнёс он.

Мама кивнула:

– Да… ты тогда маленький был, всё спрашивал, почему кровь, и плакал. И по руке меня гладил.

Алексей не помнил этого, но сейчас ему показалось, что вспомнил.

Уже в поезде, перебирая в голове все последние события, он вдруг подумал, что все эти годы старался держать «свой контур» замкнутым потому, что так было безопаснее. Чтобы не чувствовать, не допускать никого близко к себе. Чтобы не быть уязвимым. А привычный порядок… на самом деле он просто прятался за порядком. Так удобнее, как в своей пещерке…

Когда он вернулся домой вечерним поездом, Комп не спросил: «Как дела?». На его рабочей странице горела надпись:

«Статус: «Узел «страх близости» обнаружен. Не обязательно удалять его сразу, достаточно признать. Контур изменён: добавлен узел «Быть рядом».

Алексей усмехнулся, глядя на экран:

– Ты что, теперь мой внештатный психолог?

– Я лишь твой наблюдатель. И я вижу: ты сделал то, чего раньше не делал. Ты вышел за контур. Значит, ты другой.

Была зима. Обыкновенная. Настоящая. Тёплая и пушистая, как в детстве. Алексей сидел на скамейке в парке и просто наблюдал вокруг: за галдящими детьми, за целующейся парочкой, за суетящимися под ногами голубями, за стариком с собакой.

К нему подсела девушка с книгой и улыбнулась: «Хорошее место, правда?».

Она сказала это так спокойно, так тепло, что Алексей Суворов, взглянув на неё, подумал: «В 33 года всё только начинается…»

– Да, очень хорошее.

Снег не шёл, не падал, не лепил лицо, а кружил хлопьями снежных перьев и щекотал нос, щёки, будто просил поиграть с ним.

«Жизнь вообще хорошая штука!» – думал, улыбаясь, Лёша.

Наверное потому, что сегодня он был счастлив….