Концепция цикличности

Глава 1

Пять утра… Звук будильника что колокольный набат. Чертовски неприятен!

Тихамир с трудом разлепил хмельные очи. Во рту - кошки справили нужду, туловище - неподъёмное, калган трещит…

Не найдя тапок в ворохе разбросанной на полу одежды, он босиком прошлёпал в кухню и водрузил эмалированный чайник с подпалённым боком на газ. В рассветный час Тихамировские мысли блуждали хаотично, но в этой буре сознания яркой звездой сияла главная мысль – с сего дня он, Максим Тихамиров, начинает свой новый путь в светлое завтра, оставив всё вино и прочую дрянь в тёмном вчера. Сегодня первый, из множества первых, рабочий день.

Пока в чайнике варилась вода для испепелённого водкой нутра Максюхи, парень усиленно придумывал, как ему, не опохмеляясь, привести себя в человеческое состояние. В аптечке нашлись лишь йод, аспирин и какие-то пилюли матери. Закусив аспириновыми кругляками крепкий кофе, Тихамир стал понуро собираться в город. Рабочка – пёстрый комбез, переживший со своим хозяином трудоустройств больше чем ксёндз причастий, был утрамбован на дно рюкзака. Следом отправился контейнер с постной куриной лапкой и десяток чайных висельников. Скудный скарб насилу собран и пора было выдвигаться в долгий путь не просто до города, но в новую жизнь.

Неловким шагом парень просочился из подъезда в солнечное утро понедельника, и дрожа всем телом от похмелья провлёк себя вдоль пятиэтажки до Пятака.

Стоит отдельно упомянуть про столь фундаментальное и, не побоюсь сказать, эпичное место как поселковый Пятак – капище язычников, Лобное место и Собор Парижской Богоматери ничто, прах зловонный, в сравнении с этим незначительным на вид перекрёстком с магазинами. Ежеденно и еженощно здесь совершают свои «литургии» представители всех местных «культов» – алко-богема гоношит на фанфурики, нарко-элита кормит купюрами через банкомат своих дилеров. Местные фермеры здесь же сбывают молоко, яйца и прочие деревенские ништяки, зажиточные граждане с важным выражением сальных лиц мусолят поселковые новости и сплетни.

В это нелёгкое время суток, большинство людей стремились на остановку и лишь три фигуры на пятаке выделялись своей болезненной иллюзорностью.

- Тихамир, - отпочковавшись от двух собратьев по несчастью, один из горемык подошёл к Максу. – Есть полтос?

- Гоншик, у меня только на проезд… - вымученно улыбнулся Тихамиров. – Самого трясёт вместе с асфальтом. Щас бы лупанул, да нельзя… На работу надо…

- Ты? На работу? – удивился в меру своего состояния собеседник. – Куда хоть?

- В Щербинках мебельный цех открылся… Сёдня первый день.

Максюха торопился на автобус как на встречу с нелюбимой женой… Тут ещё возникший на пути Колян своим видом давил на жалость, и явно надеялся на заветную мелочь из Тихамировских пустых карманов. Желание на всё плюнуть и идти с пацанами искать опохмел действовало разлагающе на неокрепший мозг новоиспечённого пролетария.

- А ты куда вчера пропал то? Зорик вечером проставлялся, я только щас от него иду. – Меж тем продолжал вязаться Гоншик. – Есть курёха?

Макс достал трясущимися пальцами сигарету. Колёк жадно затянулся. Остальные винно-водочные собратья мгновенно материализовались рядом.

- И надолго ты нас покидаешь? – отсвечивая свежим фингалом спросил подошедший Лёха. – Пить, небось, со вчерашнего вечера бросил?..

- Ну да!.. Подвязывать пора! – смущённо ответил Тихамир. – Хорош братва! Всей водки не выпьешь…

- Ну давай, трудяга! Как соскучишься – милости просим… - злорадно ухмыльнулся Лёха. – Пару недель отдохнёшь от нас, и с новыми силами на родной Пятак!

«Уж лучше вы к нам…» - про себя подумал Макс, прощаясь со вчерашними собутыльниками.

Стоически выдержав все муки первого рабочего дня, Тихамир добрался до дома, совершив один из величайших подвигов в своей жизни – купил в магазине лишь сигареты и хлеб, твёрдо отказавшись добавить в список покупок алкоголь.

С каждым новым днём любовь Макса к трезвой жизни крепла подобно булату, и спустя пару недель трудового просветления он уже разил бывших собутыльников мечом Истины, выкованным из этого булата. Утро встречало Тихамира визгливым будильником и слепящим солнцем, он же встречал утро бездной надежд помноженных на наполеоновские планы. В этих грандиозных ментальных конструкциях фигурировали: двухэтажная дача, полностью новый Ниссан Патрол с третьих рук, поездка в Крым и гладкая кожа стройных ног Ирки из соседнего подъезда. Периодически в сию сложную архитектуру грёз врывались прозаичные мелочи вроде необходимости прополки огорода и уборки в засраной пьянками комнате.

Теперь, по прошествии трёх недель беспробудной трезвости, Максюха восхищался кристальной чёткостью собственной мысли воспарившей до небес на крыльях глобальных намерений. Его первые робкие шаги в королевство адекватных Сапиенсов сменились титанической поступью нового Колосса Родосского, скребущего своим звёздным венцом низкие слоисто-кучевые облака.

Сама работа, представлявшая хоть и тяжёлый, но высокоинтеллектуальный труд по укладыванию разнокалиберных коробок с мебельными досками в ровные штабеля, настраивала на философский лад и даровала отдых утомлённому надеждами мозгу.

Апофеоза кардинальных жизненных перемен Макс достиг в конце месяца – был преодолён критический рубеж невозврата к люмпенству былого существования. Была получена зарплата высококвалифицированного сотрудника логистического отдела ( в простонародье – грузчика), и со скрупулезной точностью подсчитано количество аналогичных получек, требующихся для посягательства на нежные ноги Ирки и поездку в Крым.

Результаты арифметических вычислений несколько обескуражили новоявленного борцуна за трезвость и сбили инерцию полёта его богатой фантазии. Пришлось отказаться от двухэтажной дачи, заменив её на упрощённый вариант с одним этажом, повременить с новым Ниссаном Патрол из третьих рук, отбросить за ненадобностью поездку в «какой-то» Крым и оставить мечты о гладкой коже соседки, предпочтя ей особу хоть и с целлюлитными бёдрами, но более сговорчивую и многоопытную - Таньку Квашню.

Основы обновлённого мироздания Тихамира были незначительно попраны, но всё же крепко держались на твёрдом фундаменте скороспелого интеллигента – зарплата, сколь ничтожна ни была, должна быть отмечена. Не паршивой Миловской самогонкой, в станционных бараках, не ядовитыми фанфуриками в компашке бывших собутыльников, а исключительно дома за столом, во главе которого стоит запотелая бутылочка хорошего коньяку в окружении разносолов и закусок.

За неимением в местном магазине коллекционных французских дубовых букетов, пришлось довольствоваться жиденьким аналогом Кавказского розлива, но даже этот факт не смог омрачить дух новоиспечённого денди.

Скудно сервировав стол прошлогодними соленьями и пышущей жаром нарядной яичницей на сковороде, Тихамир помпезно наполнил до краёв высокий фужер бурым содержимым Кавказских виноделен. Сладко втянув аромат купажа дубильных веществ в свои могучие лёгкие, Макс залпом опустошил содержимое фужера.

Спустя два часа бронзовые лучи закатного солнца ласкали голые пятки мирно спящего на подъездной лавке Макса, обнимающего недопитую баклажку «Охоты Крепкой»…

Шесть утра… Старенькая затёртая «Нокия» с треснутым экраном, ужалила сонное сознание писклявым звуком будильника.

Гоншик мучительно пытался осознать свою дислокацию в этом безграничном мире. Судя по закопченному никотином потолку, он сделал вывод что нигде, кроме как в его квартире столь богатого слоя сигаретной смолы быть не может. Переведя собственное туловище в вертикальное положение, Диман, словно ледокол «Ленин» сквозь торосы, проложил себе путь через развал старой обуви в прихожей до туалета. Звонко журча в санитарном устройстве струёй, Гоншик мучительно соображал как опохмелиться не опохмеляясь… В черепе не содержалось решительно ни единой достойной мысли, за исключением одной – этот день станет точкой отсчёта для обновившегося не только телесно, но и морально, Коляна. Работа ведь сделала из обезьяны человека?..

Раскопав в груде немытой посуды бокал, немолодой соискатель трудовых подвигов приготовил себе чай и смачно закурил горький «Космос».

Улица встретила помятого героя косыми взглядами соседей и утренней духотой горячего лета. Неуверенный дрейф Колька по Пятаку, был прерван честной компанией мучеников обстоятельств.

- Гоншик, добавь тридцатку!.. Не жопься! – едва ворочая заплетающимся языком, промямлил Тихамир.

- Самому надо… - вибрируя всем телом, ответил Коляс. – Мне щас до работы ехать…

- Тебе? До работы? – пьяно осклабился Максюха. – От работы кони дохнут, пойдём бухать!

- Не, Тихамир! Пора подвязывать с квасом, всей быдловки не перепьёшь…