Консервный завод

Глава 1

Светловолосый предок поволжских немцев блеванул в буерак возле ветхого сарая. Кусочки дешевой ветчины, купленной по акции, превратились в калейдоскоп розовых, фрактальных остатков в появившейся луже. Вытерев рот, и промыв талой водой руки, в деревенском рукомойнике, он зализал челку на манер своих праотцов.

Эдик посмотрел в загаженное временем зеркало. Белолицый, с фашистскими утонченными скулами и слегка припухшей рожей от вчерашней выпивки. Ощупал щербатые зубы мягкими подушечками пальцев дабы убедиться в их целостности. Захлебнул пару горстей леденящей воды и выплюнул застрявшие в горле остатки.

С трудом открыв дверь, покосившегося сарая, он нашел в нем старую ондатровую шапку, натянул на голову и отправился в ближайший магаз. Закрыв калитку, и выйдя за порог двора, увидел на лавочке пустую бутылку из-под самогона. «Хорошо вчера посидели!» - подумал про себя Эдичка. Благо за съестным топать было не так уж и далеко.

Редкие крупицы таявшего снега вперемешку с кусками вездесущей грязи прилипали к галошам. Желудок мерно урчал, алкогольное отравление высасывало последние остатки здоровья. Эдик быстро шел, не имея особого желания встречать вчерашних собутыльников. Он слабо помнил, что происходило вчера, но так как его лицо и зубы сохранились в первозданном виде, то попойку однозначно можно было считать удачной.

Местная продавщица в эротичном, но уже довольно истрепанном халатике встречала гостей милой, завлекающей улыбкой. Красивое, однако уставшее от трудовых тягот выражение лица отражало скучный быт хозяйки. Крупные габариты ее тела могли побороть любого мужика на сумоистком дохё, но чаще всего использовались, чтобы утихомиривать провинциальную пьянь. Формы тела словно у высеченной Венеры Милосской, родившей три раза и не ходившей на фитнес после этого. Женщина небольшого роста следила за собой, но годы брали свое.

Ростом Эдичка тоже был невелик, и поэтому, как он считал, был обделен вниманием от дам противоположного пола. Нравились ему простые русские бабы, с длинным продолговатым лицом и широким тазом, коих в деревне был немало. Если бы продавщица была лет на пятнадцать моложе, он бы подкатил и к ней. Но нравился ли он простым деревенским бабам для него это всегда оставалось загадкой.

- Здравствуйте. – быстро пробормотал Эдик.

- Слушаю дорогой, тебе чего? – мило поинтересовалась кассирша.

- Можно две консервы? Вон те что на последней полке, со скумбрией, – Эдик показал рукой в самый дальний угол на стойке. – Это же «Дары моря»? Помню в детстве очень любил их.

- Да, они самые, правда их давно никто не брал, подожди сейчас срок годности гляну, – продавщица потянулась к консервам, высматривая дату производства. Вид приоткрывшихся из-под халатика, широких бедер пробудил у Эдички сакральное желание похоти. – Можно есть. Еще что-то надо? – продавщица перебила поток омерзительных мыслей Эдички.

- Нет, спасибо. – Эдик протянул деньги и разложил банки консервов по карманам.

- Ты заходи, не стесняйся, а то ко мне только местные бухарики ходят, а ты красавец вон какой, всегда рада пообщаться. – лицо ее резко преобразилось, перманентная усталость мгновенно исчезла.

- Спасибо, приду как время будет. – Эдик робко и смущено попрощался.

- Заходи, заходи, мы до восьми работаем без выходных и перерывов. – заманивающим тоном произнесла продавщица.

Задумчиво улыбаясь, Эдичка почапал домой, сквозь слегка заросшую проселочную дорогу, по которой почти не ходили зимой. Голые топольки на обочине выстроенные в ровную линию и большое количество луж на дырявой дороге, максимально разнообразно причудливых форм, создавали эстетику деревенских ебеней.

Псы гавкали, надрывая пасти, практически из каждого двора доносился тревожный вой, животные испытывали острое ощущение присутствия незнакомца. Мокрыми носами четко улавливая запах дешевых духов городского паренька, торопившегося вернуться обратно.

Добравшись до дома, он осмотрел все комнаты. Вчерашний запах перегара выветрился через щели старого деревянного жилища. В кармане Эдик нащупал почти севший телефон и решил позвонить дружбану Даниле к которому приехал погостить. Телефон друга не отвечал. Гудки эхом растворились в тишине пустого пространства дома.

Оставалось ждать прихода Данилы, вчера до пьянки он обещал устроить экскурсию, по местам «боевой» молодости. Но тяга к алкогольным напиткам оказалась сильнее юношеских воспоминаний, как и готовность создавать всё новые и новые приключения.

Дикое желание сожрать чего-нибудь разыграло в желудке неподдельный салют различных оттенков боли. Словно делегация боксеров телепортировалась в живот и провела тренировку перед боем за чемпионский титул. Урчание живота придавало жизни пустой комнате, навязчиво сообщая о скорой кончине организма.

Эдичка достал из кармана куртки консервы, для того чтобы пообедать. Металлическая лепеха сверху железной банки не поддавалась вскрытию. Бессильные удары хиленькими руками продавили лишь небольшую вмятину. Оказалось, что таким образом добраться до чего-нибудь съестного, просто нереально.

Обшарив комнаты, в поисках того чем можно открыть несчастную жестяную банку. Эдик умудрился найти только разочарование, которое настигло его на чердаке. Домовое пространство было абсолютно пустым, долгое время здесь никто не жил. Кончина деда Данилы, приостановила время в деревенском домике. Вещи были вывезены после смерти. Дом давно стоял на продажу, но кому нужен дом в умирающей деревне.

Лишь внучок, во время каникул или просто от городского заеба, посещал дедовы хоромы. Эдичка же оказался в деревне первый раз. Данила не собирался ехать один, а захотел показать «немцу» (в шутку так называли Эдика), что такое русский дух, русские пьянки и русское веселье. Эдик в это время, хотел всего лишь немного развеяться.

Спускаясь с чердака по лестнице, Эдик вспомнил что во дворе в разрубочной колоде остался торчать ржавый топор. Немец не владел мастерством лесоруба, но сильное желание жрать не оставляло другого выбора. Аккуратно взявшись за топорище, он неумело дёргал руками, но не смог даже вытащить голову топора из чурки.

Ударив ногой по хвосту топорища, он услышал резкий хруст. Деревянная ручка лопнула у нижнего основания обуха. Вторым ударом у него получилось отделить металлическую головку от пенька. Затем взяв в руки отломленную голову топора, он как древний человек начал стучать ей по консервной банке.

Удары тупой кромкой лезвия не пробили крышку старого металла. Паяная банка была довольно жесткой. Но после всех приложенных к ней усилий была точно изнасилована рукоприкладством Эдика. Впрочем, после таких действий ни одно отверстие не образовалось, и не вытекло ни капельки сочного рыбьего жира.

Пытаясь вскрыть банку уже любым способом, Эдик поставил ее на ребро и начал прыгать на ней всей массой тела. Сплюснутая, но не сломленная банка словно насмехаясь над изувером, не сдавалась как партизан.

Попрыгав немного, Эдик понял, что это была глупая затея и без открывалки тут не справиться. Голодный и грустный он лег в кровать и стал ожидать прихода друга. В кровати начал думать, зачем он вообще сюда приехал. «Сидел бы себе в городе, кайфовал за игрой в компьютер с корешами, а здесь даже интернет толком не ловит». – мечтательно, лежа в кровати подумал Эдичка.

Однако звук открывающейся двери обрубил его размышления.

- Ты че спишь еще? – резко войдя в комнату спросил Данила.

- А что тут вообще делать можно? – с разочарованием произнес немец, медленно вставая с кровати.

- Не знаю, например, баб ебать и бухать. – веселым голос произнес Даня.

- Жрать есть че? А то я пытался консервы открыть, но руки у меня растут видимо из жопы.

- Да видел, даже любимый топор деда умудрился сломать. – с грустью сказал друг.

- А ты где был вообще?

- Да так, у подруги детства ночевал. – Данил выложил пакет с продуктами на стол.

- А че меня не взял? Познакомил бы. – иронично спросил немец.

- Так подруга всего одна, я тебя еще познакомить с кем надо, успею, садись лучше похаваем.

Оба селись за стол, и подкрепились бутербродами, принесенными от ночной подруги Дани. Спустя время, немного повеселев от перекуса, немец заговорил:

- Ты мне экскурсию обещал, не забыл?

- Помню, помню. Пошли сейчас, все равно делать нечего.

Рыболовная деревенька на берегу черного моря, затерянная в старых курортных путеводителях. Четыре пары исчезающих десятков домов. Когда-то здесь был лечебный пансионат для пенсионеров, но с уходом большевиков жизнь в деревне начала медленно угасать.

Летом местные ожидали редко появляющихся гостей на пляжах, предлагая остановиться в уютных домиках. Бабульки продавали всевозможные овощи на трассе. Мужики пили самогон, все как в обычном селе. Но с каждым годом бабулек становилось все меньше и меньше. А мужики с закрытыми глазами, проспиртованные как Ленин, тихо смотрели деревянный телевизор, каждый в своем гробу.

Мягкая зима с уже почти оттаявшим снегом обнажала нагие просторы чернозёмной нивы. На ее полях трудились по большей части женщины. Оставшиеся же в живых аборигенные мужики весной занимались добычей рыбы, затем женщины на маленьком заводе клепали консервы, таким образом выживая в не курортный сезон.

Хтоническая Русь во всей красе. Постигай себя не хочу. Не хочешь постигать – бухай. Не хочешь бухать – ищи местную бабу. Делай все что твоей душе угодно, только не вздумай думать. Здесь жить надо, чувствовать саму суть жизни. Вдыхать кислород свободы, пока мозговые опарыши не начнут жрать твою плоть, умерщвляя изнутри головную коробку.

- Смотри, вот там наш завод по переработке рыбы, гордость деревни, так сказать. – Данил показал рукой на старое здание, больше похожее на законсервированный цех, с кучей торчащей арматуры при любой оплошности, желающей изнасиловать неопытного исследователя.

- Прикольно, это тут «Дары моря» делают? – спросил Эдик.

- Да, те самые консервы, которые ты хотел уничтожить, сделали именно здесь. – с насмешкой произнес Даня.

- Тихо тут как-то. Сейчас не сезон?

- Да, надо сначала зиму проводить, потом видно, как оно будет. С заводом вечно какие-то проблемы.

Данил развернулся и показал рукой в противоположную сторону от завода.

- Вон в тех кустах я лишился девственности с Маринкой, дочкой местной продавщицы из магазина. – горделиво сообщил Данил.

- А я сегодня в магазине был, видел мать ее, очень даже зачетная баба.

- Согласен, но Маринка настоящий огонь, правда давно ее не видел, но вроде как тут еще живет.

- Ты же обещал все достопримечательности показать, может с Маринкой познакомишь? – раскрывая похотливое желание произнес Эдичка.

- Вот это другой разговор, конечно. – Данил похлопал по плечу немца.

Магазин располагался в кирпичном одноэтажном доме, всегда с открытой дверью. Небольшое крыльцо при входе, словно созданное для перекуров и рядом расположенное закрытое отделение почты, открываемое раз в месяц.

С покатой крыши капали последние капли таявшего снега, орошая цветы в покрышечных грядках. На белом остове дома красовалась незатейливая фигура советского флага ромбовидной формы, оставленная когда-то строителями. Полу разобранный мотоцикл, облокоченный на старый забор ожидал лучших времен.

Деревенский пес на привязи аппетитно слизывал остатки рыбной консервы. Хвост настороженно болтался из стороны в сторону. Увидев двух городских на пороге, пес начал неистового лаять. Эдик потянулся к нему, чтобы погладить, но острые клыки пса изменили его дружелюбное намерение.

Время близилось к вечеру. Сумерки освещали деревню остаточным люминесцентным свечением. Свет горел в оконце магазина. Продавщица перебирала руками, явно что-то считая. Не обращая внимания на лай собаки.

- Здравствуйте тетя Нина. – произнес Данил.

- О, кого это к нам занесло. – ласково и с удивлением произнесла продавщица.

- Давно не виделись, а вы все такая же красотка. – кокетливо сказал Даня.

- Да ладно тебе, рада видеть, че пришли? – слегка смущенно произнесла она.

- Хотел с вашей дочкой увидеться, вспомнить былые времена, раньше же все каникулы проводили вместе, она сейчас в деревне?

- Недавно приехала, можете сходить проведать, все равно сидит только, книжки читает, пускай с вами погуляет немного.

- А у вас открывалки не будет случайно? – в разговор вклинился Эдик.

- Конечно будет, че же ты с утра не взял? Так и знала, что не справишься с нашими баночками, они у нас бронированные – улыбаясь произнесла тетя Нина.

- Не подумал, я с утра, с похмелья был.

- Вот и вы туда городские, а я-то думала нормальные ребята.

- Мы в меру пьем. – простодушно ответил Даня.

- Знаю я вашу меру, ладно только без глупостей. Узнаю, что дочку пальцем тронули, прибью.

- Поняли, а вы еще там же живете, на конце улицы? – спросил Даня.

- Да, в голубом доме. Я через часик тоже приду, долго не задерживайтесь.

Тетя Нина передала немцу открывалку, он положил ее в карман рядом с банкой, оставшейся консервы. Данил отвернулся и направился на выход. Продавщица молниеносно подбежала к Эдику и поцеловала в лоснящуюся щеку, тем самым укутывая в любовные сети. Эдичка быстро развернулся вслед за другом делая вид, что не заметил лобзаний.

Вечерние фонари ярко освещали главную деревенскую улицу. Свет в шахматном порядке проникал от одной стороны улицы на другую, слегка соприкасаясь границами, передавая рассеянное пламя по эстафете.

Дом матери Марины находился в пяти минутах ходьбы от магазина. Деревянная изба, добротно изготовленная из соснового бруса с прохудившейся дранкой в некоторых местах, видно, что в доме не хватает мужской руки. Войдя в сени Данил нетерпеливо постучался в дверь.

В открытой двери появилась Марина. Симпатичная, молодая девушка в коротких шортиках и небольшой маечке до пупка. Овально-продолговатое лицо излучало монашескую невинность. Девичий взгляд невозмутимо наблюдал за открывшими рот пацанами, пялящимися с изумлением на нее.

- Что надо, че так тарабаните? – хладнокровно произнесла Марина, придерживая дверь рукой.

- Привет, я Данила, помнишь раньше на каникулах постоянно гуляли? – неловко произнес Даня.

- Помню, как тебя забыть можно. – Марина крепко обняла Даню.

- А это мой друг Эдик. – он указал рукой на товарища.

- Приятно познакомиться, проходите в дом, че стоите. – Марина пожала руку немцу и жестом швейцара пригласила пройти внутрь.

Марине нравилось читать книги в теплом печном углу. Новогодние гирлянды еще висели на окнах, создавая атмосферу праздника и развенчивать грусть тоскливых вечеров. Развлечения в деревне отсутствовали, поэтому Марина часто скучала и не знала, что делать. Встреча с другом и любовь юности была для нее настоящим подарком в этот момент.

Данил хотел познакомить друзей поближе, из-за этого усадил их рядом на диван, а сам умостился напротив в кресло-качалке. У него были большие планы на вчерашнюю подругу, поэтому он не хотел распыляться на дочку продавщицы.

Марина поглядывала на Данила в надежде что он первый заговорит, но не выдержала томящихся ожиданий:

- Вам тоже скучно?

- Ты всегда была проницательной. – Данил понимающе кивнул, смотря на Марину.

- Потому-что я тоже схожу с ума тут, читаю целыми днями книжки бестолковые, интернет не ловит же.

- Может к нам тогда, посидим, пообщаемся? – Эдик проявил инициативу.

- Можно, почему бы нет? А у вас выпивка есть?

- Вот это я понимаю по-нашему, конечно есть. Только закусить нечем, не считая консервов. – иронично ответил Даня, посмотрев на немца.

- Я их с детства есть не могу, странный у них вкус какой-то. Я тогда из дома возьму чего-нибудь.

- Ок, мы пока будем собираться. – подытожил Данил.

Марина достала из холодильника пол палки домашней колбасы, по-хозяйски нарезала аккуратными кусочками, завернула в пакет и взяла батон резанного хлеба. «Рукастая баба, такую мне надо, именно такую» - подумал Эдик. Он влюбился в нее с первого взгляда, как только увидел на пороге двери; попал под обаяние чар, совершенно позабыв о поцелуе ее матери.

В дедовском доме громко заиграла музыка. Из беспроводной колонки раздавался модный фонк. Ондатровая шапка одиноко флексила на качающейся люстре. Даня принес рюмку в дополнении к тем, которые оставались со вчерашнего дня. Гости начали праздновать.

- Немец, ты нам самогончику принеси, мы тусить хотим. – Данил с юмором сказал Эдику.

- Jawohl, mein Führer. – с немецким акцентом произнёс Эдичка, подыгрывая Дане.

Марина весело похохотала и дальше продолжила танцевать под ритмичную музыку, рождая эротичные движения, проявляя всю себя в лихорадочном танце.

Спустившись в подвал, Эдик обнаружил банки с давным-давно прокисшими соленьями. В крайнем углу под полкой стояли пару бутылок самогона белёсого цвета. Эликсир, которым планировалось напоить гостью был идеальной консистенции, словно сами амуры с небес нацедили в эту бутылку.

Данил ловко разлил самогон по рюмкам и произнес первый тост:

- За любовь, за светлую и чистую, и чтобы раз и навсегда.

- За любовь. – в один голос поддержали его Марина с Эдиком.

Последующие рюмки не нуждались в тостах, и пились быстро и бесцеремонно как будто в последний раз. Через пол часа Данил начал названивать вчерашней подруге и уговаривать ее прийти на тусовку. Он еще мог красиво выстраивать предложения, но уже был сильно выпивший.

Эдик решил подкатить к Марине, стал рассказывал интересные байки из жизни и подливал ей самогону. Марина смеялась, и понимающе кивал на все что он говорит. Из-за небольшого опыта в питии алкоголя Эдик быстро захмелел и начала нести дурь:

- Есть у меня один гештальт, закрыть его надо, понимаешь?

- Да, конечно. – соглашалась Марина, не понимая, о чем он говорит.

- Пошли во двор, я тебе щас все покажу. - Эдик взял за руку Марину и потащил за собой, они быстро надели куртки и вышли на улицу.

- Смотри, это сраная банка консервов, я не смог вскрыть ее с утра, тупо нечем было. – Эдик показал на лежащую в грязи измятую банку.

- Прикольно. – без эмоционально произнесла Марина.

- А это еще новенькая целая, но точно такая же. – затем он достал из куртки новую банку и положил на пенек.

- А дальше то что? – Марина недоуменно смотрела на него.

- Кто сильнее человек или кусок металла, вот скажи мне?

- Тут смотря как посмотреть, от ситуации зависит. – задумчиво произнесла она.

- Да как не смотри, человек сильнее и знаешь почему?

- Почему?

- Да потому, что человек создал открывалку, эволюционировал, подстроился под условия среды, понимаешь? – Эдик, достал из кармана открывалку и пьяными движениями начал махать в руках, хвастаясь ей.

- Смешной ты. – ласково произнесла Марина.

Эдик подошел к пеньку и принялся остервенело вскрывать металлическую банку с помощью открывашки. В алкогольном опьянении, он по сути без особого труда смог справиться с заданием. Демонстративно двумя пальцами взял кусочек мяса и запихнул в широко открытую глотку. Эдик посмотрел на Марину торжествующим видом, как гладиатор убивший последнего противника и ожидающий конечного приговора.

- А теперь, смешной? – прокричал Эдик, глядя прямо в глаза Марине, надеясь услышать поддержку.

- Дурачок. – Марина нежно обняла немца.

Растаяв в объятиях, Эдик аккуратно поцеловал ее щеку пытаясь пробираться через длинные струи волос. Эта победа была намного важнее какой-то консервы. Человек оказался сильнее и дело абсолютно не в преградах, учиненных металлом. Наконец-то он понял, чего ему действительно не хватало.

Марина завела в дом героя-любовника, усадила в старое кресло и сладко поцеловала в сахарно-розовые, совсем немного обветренные губы. В это время Данил тихо посапывал на диване держа в руках телефон с потухшим экраном.

От бушующего алкоголя в крови и всплеска эйфории Эдик мгновенно отключился. Поник, опустил медленно голову вниз и легонько захрапел. Стук в дверь слегка растормошил находившегося в полудреме Эдика, который совсем случайно подслушал разговор на кухне.

- Опять, мама? Я не хочу делать это снова. – девичий голос надрывался.

- Не будь эгоисткой, это нужно для нас всех. – приказательным тоном отвечала женщина.

- Для кого нас? Давай просто уедем отсюда и все. – она уговаривала молитвенным голосом.

- Куда уедем, ты ничего не понимаешь, эх как же ты юна.

Утром в дали раздался громкий, жалостливый вой собаки, разлетающийся по всей деревне. Эдичка окончательно проснулся. Дом снова оказался пустой. Ни Марины, ни Данилы. День сурка продолжился.

Выйдя на улицу Эдик увидел вскрытую банку консервов. В масле плавало неизвестное мясо вперемешку с достаточно странными кусочками явно непохожими на рыбу. Пристально присмотревшись он обнаружил там фрагменты частей человеческих пальцев.

Эдик проблевался от увиденного. Криминальные сериалы из детства по телевизору показались для него младенческой выдумкой после того, что он ощутил в реальности. Сопоставив факты в голове, у него возникло осознание, что возможно именно на заводе и убивают людей, а потом сортируют по консервным банкам.

Нужно как было скорее разобраться в странном деле. Эдик торопливо оделся и быстрым шагом направился к заводу. Он хотел понять, правда ли все то, что родилось в его смутной головенке. Сумбурный поток мыслей, трудился без остановки, прокручивая и выдумывая все более страшные ситуации в голове.

Подойдя к заводу, он услышал механические звуки работающего конвейера. Тихо перелез через забор и аккуратно прокрался на территорию, медленно осматриваясь по сторонам. Эдик спрятался за картонными коробками в углу цеха. В рабочем пространстве находилось несколько старых женщин в синих рабочих костюмах, с защитными шапочками на голове.

На разделочных столах полуслепые бабки расчленяли тушу очень похожую на человеческую. После кидали на конвейерную ленту полученные остатки и взвешивали каждую заготовленную банку. Далее мясо в банках направлялось по ленте и автоматически засыпалось солью.

Последний автоматизированным этапом была закатка банок крышками, после чего они падали в водяную емкость для мойки. Уже очищенные банки складывали в автоклав и держали в печи, чтобы убить всевозможные микробы внутри мяса.

Эдик спокойно наблюдал за рабочим процессом. Работали бабки не торопясь, видно, что сырье в небольшом количестве и им попросту незачем торопиться. Он пытался выяснить кто из них главный, все работали слаженно, каждый выполнял запрограммированную функцию. Определенно, они разбирались в том, что делают.

После получаса непрекращающейся работы Эдик увидел тетю Нину, нервно вошедшую в цех. Она яростно ударила рукой по перилам чугунной лестницы, громко закричав: «Давайте быстрее, вечером еще один будет». Женщины начали двигаться резвее. Нина контролировала процесс с лестницы находящейся наверху, изредка прикрикивая от ярости.

Конвейер затих, оставался заключительный шаг. Работницы собрались в круг возле стола на который переложили готовые консервы и начали дружно наклеивать этикетки. Одна из бабулек складывала консервы товарного вида на поддон. Нина подошла к горе сияющих металлических коробочек. Взяла одну из них и поцеловала. Тихо вполслуха приговаривая: «Сколько судеб, ты спасешь, мальчик мой».

Закончив обклеивать консервы, бабки расселись в цеху переговариваясь между собой и ожидая чего-то. Нина резко заговорила: «На сегодня все, завтра последний, на этот год хватит».

Женщины разошлись, покинув рабочие места, и направились в раздевалку, для превращения в изначальное состояние бабулек, переодеваясь в привычные костюмы для пенсионерок. Нина проходилась по цеху осматривая рабочие места. Она проводила генеральную зачистку, кропотливо обшаривая механизмы на наличие застрявших в них человеческих следов.

Эдик подождал пока все работницу уйдут домой, внимательно осмотрелся несколько раз, убедившись, что остался с Ниной один на один. Достал из кармана открывалку и тихо подкрался, не зная, что делать дальше.Нина резко обернулась и закричала от неожиданности.

- Не глупи пацан. – нервно произнесла Нина.

- Я знаю, что вы сделали с ним. – трясущимся голосом сказал Эдик.

- С кем, о чем ты вообще?

- С Данилом, с человеком Данилой, – немец угрожающе, указывающим жестом показал на консервы. – Достань одну, проверю.

Нина кинула банку консервов в его сторону. Эдик быстро вскрыл ее и достал оттуда фалангу пальца, нарочито показывая Нине.

- Хочешь сказать, это от рыбки? – рассерженным тоном спросил Эдик.

- А как бы ты поступил на моем месте?

- На каком месте?

- Они платят очень хорошие деньги, нам достаточно пары человек в год для всей деревни, разве это цена?

- Кто блять они?

- Не знаю, представились людьми депутата и предложили нам помощь, мы не смогли отказать. Приезжают раз в год, загружают партию, больше их не видно.

Встав в ступор, Эдик молча уставился взглядом в глаза Нине, пытаясь отыскать там частичку раскаяния.

- Ты просто все неправильно понял, я сейчас все объясню. - Нина внимательно смотрела в ответ, и мелкими шагами подходила по направлению к нему.

Приблизившись на расстояние вытянутой руки, она развела руки в стороны, показывая, что хочет обнять его.

Резким движением руки Эдик воткнул в нижнюю часть горла открывалку, проведя острием вверх до дуги челюсти, разрывая по пути гортанные внутренности. Кровь хлынула быстрой струйкой, заполняя бетонный пол багровым цветом. Нина, задыхаясь, выплевывала сгустки крови, руками придерживая порезанное горло.

Лежа на полу Нина корчилась от боли, Эдик дождался пока тело станет бездыханным. На его лице виднелись пару засохших капель, в глазах застыл отрешенный взгляд. Оставалось попрощаться с Мариной, с девушкой которую он полюбил совсем недавно.

Марина без раздумий открыла дверь, обнаружив безумного Эдика, держащего в руках испачканную кровью открывалку и громко закричала. Собаки залаяли как бешенные.

- Зачем ты помогала матери? – сумасшедшим взглядом Эдик посмотрел на Марину.

- У меня не было другого выхода. – слезы из глаз полились на нежные щеки Марины.

- Теперь и у меня нет. – с разочарованием сказал немец.

По окнам полилась жидкая молодецкая кровь, пространство избы перекрасилось в красную, кровавую баню. Эдик наносил удары, не жалея своих конечностей, размалывая кости возлюбленной. Собаки во дворе умолкли. Эдик вышел из дома практически полностью измазанный в горячей крови и сел на ступеньки сеней.

Дворняга с откусанным ухом подбежала к Эдику, мило виляя хвостиком, облизав кровавую руку от которой исходил пар. Затем вернулась к будке и моськой влезла в консервную банку, смачно уплетая человеческие останки. Посмотрев на это, Эдика вырвало в последний раз.