Кон Тугеза

Глава 1

Этот момент, обдумал и облёк в слова мой друг, чьё имя решил спрятать за ником - Serhios. С его позволения, я опубликовал этот рассказ.

На краю острой и бурой, как будто от запёкшейся крови скалы, стояла башня. Её мрачный образ и острые готического вида черты, никак не вписывались в цветущий лесной пейзаж, простилающийся близ неё долины. Скала казалась совсем одинокой и мрачной, что даже птицы в её сторону не летали. Только лишь волны моря, вопреки всему, омывали её трещины, как мать зализывает раны своего дитя.

На давно почерневшей от времени и сырости соломе, звеня цепями по каменному полу сидел Туг, потерянным взглядом уставившись на узкие бойницы над своей головой. Он не помнил сколько прошло времени с того момента как он оказался в этой башне, так же и как это произошло. Его лицо ничего уже давно не выражало, его уста слиплись от отсутствия нужды произносить. Жизнь вокруг него будто замерла, даже крысы с тараканами мимо не шныряли, только свет солнца периодически менялся на лунный, который слабо проходил сквозь четыре узких окна и терялся во мраке башни.

Как не странно, но чувство голода и жажды давно покинуло узника. Редкий дождь уже не заставлял его вставать и слизывать ту скудную воду, что стекала по каменным стенам, исчезала в щелях между плит на полу. Его рванный, разлезшийся от времени халат, висел на нём не по размеру.

Оковы со временем перестали стеснять запястья, но снять их он уже не стремился, так как единственное развлечение – это было шоркать цепями по полу под своё же монотонное мычание. Ведь сняв их, пришлось бы держать в руках, на что тратить силы уже не хотелось.

Первое время он пересчитывал камни на стенах и находил максимально похожие между собой, некоторые из них он отмечал какой то особой индивидуальностью, как будто строитель не мог подобрать нужный камень в кладку и ожидая, что и этот справится со своей задачей, насильно воткнул этот булыжник в ряд, добавив побольше раствора. Дверей среди них не было и даже если предположить, что бедолагу замуровали, то ничего всё равно не намекало на проход. Если встать на носки ног, прижавшись к стене, то Узник мог увидеть маленький кусочек неба, где, как бы не замечая его беды, мимо неспешно прогуливались перистые облака, напоминающие рванную вату, но делал он это всё реже и реже.

Теперь он вставал посмотреть, только когда дневной свет переходил в лунный и проходил над его головой. Ему хотелось увидеть именно её, ведь она каждую ночь была разной и ласкала взор своим видом, не слепив наблюдателя, как это делало Солнце, испепеляя его раздражённые от отсутствия сна глаза. Он вглядывался в каждую складку на поверхности Луны, которые она позволяла ему видеть почти каждую ночь.

Туг, очень сожалел, что раньше он мог наблюдать столько красот, окружавших его, в многочисленных поездках и наслаждаться каждым явлением прикрас природы отдельно, восхищаясь, каждому виду перед его взором, который заключал, несомненно, глубокую историю внутри себя. Вместо этого, он с тревожными мыслями неотложных чужих проблем, мчался, шпоря свою машину в те места, где их нужно было срочно решать. Не от того, что проблемы были срочными, а от того, что люди, создавшие их, были с материальными возможностями. Нужда в деньгах, на тот момент, для нашего героя имела большой смысл, ведь близкие люди вокруг него меряли ими своё счастье, а он был счастлив, когда счастливы они. Вот только Туг, понимая, что принёс их не достаточное количество, осознавал, что ему пора идти обратно и поискать ещё. Так как эти, не произвели нужного для счастья эффекта, и запал его периодически гас роняя его в депрессию.

За этими болезненными размышлениями пролетало время, цепи продолжали звенеть, а дни сменялись ночью.

- Что же пошло не так? Ведь всё шло своим чередом. Дом, семья, работа и вроде нормально всё. - блуждая по страницам воспоминаний мыслил Узник.

- Был же я, когда либо счастлив?

Или только вокруг все были счастливы за меня? Ах да, выпускной. Да, точно, мы все там были счастливы. Но каждый по-своему. Родители, что дитятка вступает на порог своей новой жизни, одноклассники, что после танцев лишат девственности подпитых девчонок с параллельного класса, учителя, что сдыхались от очередной партии полуфабрикатов и поедут в отпуск отдыхать, на собранные деньги с родителей учащихся. И только я, был счастлив, что этот Ад закончился, со всеми издевательствами, побоями и постоянным чувством долга. С радостью, что все кости целы, я уходил в наступивший рассвет в сторону Дома. Где от меня вроде бы, какое то время никто не ждал новых свершений.

Неожиданно, мысли прервал какой то шелест в окне и мельтешащая игра света на стенах, по величественной тени его клюва, был опознан ворон, который усевшись поудобнее, начал вычищать перья, расправляя крылья по очереди. Туг резко ударил цепями о пол, от чего ворон обронив, ещё тёплое перо, испуганно каркая.

- Не помню здесь такой активности. Птица счастья прям. Ах, да, счастье.

Точно. Моя первая любовь. Точно, счастье прям, летало где то рядом. Щекотные чувства, смущение, первая близость, эта неловкость и трогательность моментов, которая закончилась триперятником и рецептом на месяц.

Узник, в недоумении схватился за голову, сдавленно прохрипел:

- Что же, стало краем?

Туг пролистывал страницу за страницей. Проживая все волнительные моменты и понимал, что на всех этапах в разных пропорциях в его мёде, всегда находилось хоть сколько-нибудь дёгтя. Он всегда был ограничен, скован и эти цепи появились не сейчас. Они просто набирали грамм за граммом с каждым годом его жизни.

- А сколько у меня дел сейчас? Ведь мне надо отправлять партию в конце недели. Точно. Ещё родственники должны были приехать. Надо столько всего приготовить. Детям нужен отец, жене муж. И деньги, много денег. Надежды родителей, надо не подвести... Надо бежать! – выдавил Туг, хриплым и изнеможённым голосом, резко ударив о пол руками, от чего звон раздался громче прежнего. Хрустя и скрипя суставами и онемевшими ногами, преодолевая колкость ощущений он вставал как мог. Головокружение и резкая боль прильнула к голове. Осилив все муки он встал как никогда тяжело, срывая с себя оковы раздирая руки в кровь ржавым металлом браслетов, он наконец то сбросил с себя звенящие цепи и наступила тишина...

Туг вслушивался, пытался что то сказать, но звук был немым.

Через минуту тишины раздался гром. Стены башни зашатались. Мелкая галька посыпалась со стен повсюду и едкая пыль поднялась столбом. Но выпал со стены и один большой камень. Помещение залило светом, которым и ослепило на минуту нашего героя. Медленно подойдя к образовавшейся бреши, он начал различать звуки, это были знакомые голоса. Картинка с каждым мгновением становилась чётче, теперь просматривались и знакомые образы, в них он один за одним узнавал лица. Это были родные и близкие ему люди которые никогда не были так близки друг к другу ранее как сейчас. Они обнимались и даже смеялись сквозь слёзы, ловили каждый взгляд и жест друг друга, без намёка на разногласия. Они выглядели заботливыми и взаимно любящими людьми.

- Как это прекрасно. Значит, у меня всё таки получилось. Я, наконец то счастлив. Улыбаясь, Туг безотрывно смотрел на родных, слезинка радости скатилась по его грязной истощённой щеке. Дрожащими руками, он нащупал, лежавший под ногами булыжник, крайний раз выдохнув, поставил его на место. Наступила тишина, на этот раз навечно, так же, как Туг был счастлив в эту минуту навсегда.