Комнаты

ОЗАРЕНИЕ

Кира шла по узкому коридору и касалась дверей старых комнат ладонями. В воздухе пахло грозой и летним садом, откуда-то эхом раздавался смех и скрип качелей. Отдалённые уголки грёзной навевали терпкую ностальгию и тоску. В горле стоял ком. Кира не приходила сюда много лет, понимая, сколько боли прячется за каждой дверью, но теперь у неё не было выбора. Нужно проверить все комнаты.

В конце коридора дверной проём загораживала плотная штора. Кира остановилась на пороге. Именно сюда она сбежала двадцать лет назад. Представила безопасное место – и впервые ушла в грёзную не мыслями, как делала это постоянно, а телом. Ушла целиком. Просидела в комнате несколько часов, а затем вернулась… куда-то, в общем, вернулась. Кажется, было много шума, что ребёнок бесследно пропал, и, кажется, никто не поверил её рассказу, поэтому Кира ушла опять. И осталась в грёзной навсегда.

Пригнувшись, Кира отодвинула штору и на коленях проползла в сложенный из диванных подушек домик. Каким огромным он казался ей в детстве, а теперь и в три погибели сидеть тесно. Кира выгнула спину и попыталась скинуть верхнюю подушку, развалить комнату, выйти за пределы крошечного мирка, но это было всё равно что сдвинуть с места вселенную. Безопасная комната была нерушима. Как, впрочем, и все остальные. На всякий случай Кира ощупала пол и мягкие стены. Ничего.

Выхода нет.

Кира выкарабкалась обратно в коридор, достала из кармана красный маркер и нарисовала на шторе крестик. Обернулась и с тоской посмотрела на неровные ряды дверей.

- Что ж. Приступим, - подбодрила себя Кира и щёлкнула колпачком маркера.

Все комнаты в этом коридоре были детскими. В одних Кира пряталась, в других играла, создавая мирки с говорящими куклами и живыми динозаврами. Была комната, где вечно жил щенок, преданно ждущий её возвращения. Он облизал Кире руки и соленое от слёз лицо, словно она не уходила, а он не ждал все эти годы, а потом жалобно заскулил, тычась носом в закрывающуюся дверь. В другой комнате на летней веранде вязала бабушка. Она узнала повзрослевшую девочку и безмолвно – Кира не помнила её голоса - предложила всё ещё горячие вафли. Глупая маленькая Кира не догадалась поселить старушку и щенка вместе, чтобы им не было так одиноко, а теперь уже поздно. Грёзная не терпела изменений.

Закончив с детской частью, Кира вышла в тёмный гигантский зал с белыми колоннами, который опоясывал всю грёзную. Здесь подсознание перемешивало смутные образы и отрывки снов, превращая их в серый туман. Кира редко сюда заглядывала. Блуждать в хаосе мыслей было утомительно и скучно. Несформулированные, бессмысленные идеи, крохи детских воспоминаний, мимолетные фразы, остатки ярких эмоций. По правде, грёзную окружала настоящая свалка. Кира выкидывала всё, что не вписывалось в утонченный интерьер её обители. Глупость, стыд, угрызения совести, даже заевшие в мозгу песни. Всё на помойку. С глаз долой. Кира обхватила озябшие плечи и пошла обратно в башню из белого, с красными прожилками мрамора, уходящей в бесконечное звёздное небо. Так, по крайней мере, Кира представляла грёзную со стороны – парящий волшебный остров, окруженный лабиринтами коридоров и серым туманом. Но посмотреть на башню снаружи невозможно – не было никакого пространства за пределами грёзной. Она была закрытой, замкнутой – и бесконечной. И пусть пейзажи на стенах заменяли горизонт, а каменный потолок – небосвод, но тысячи комнат расширяли грёзную как галактики вселенную.

Внутри грёзной царила красота. Разноцветные витражи переливались в мягком солнечном свете. Повсюду цвели растения, слышалось пение птиц, в воздухе пахло то выпечкой, то морским бризом. Когда Кира грустила, день сменялся ночью, зажигались фонари, играла музыка. У каждой комнаты в грёзной было своё предназначение. Кира создавала их, воплощая идеи и мечты, находила друзей, отправлялась в путешествия, отдыхала от приключений в объятиях любимых.

Кира управляла грёзной словно бог.

В центре башни находилась парящая платформа. Кира не любила лестницы и к верхним комнатам поднималась на ней.

Можно было спуститься и вниз: к потайным желаниям и страхам, пролезть через взорванные коридоры с фобиями, обшарить запертый на сто замков подвал, обыскать затопленные глубины отчаяния и руками перебрать в вязкой смоле депрессии скелеты зря прожитых дней. Можно бы. Ещё раз.

И ещё раз. И ещё, и ещё, искать и искать комнату в исходную реальность, через которую Кира когда-то и попала в грёзную. В которую, наверно, возвращалась, пока отстраивала башню и коридоры, и которую почему-то решила забыть.

От размышлений Киру отвлёк цокот когтей по мраморному полу. Свет в окнах померк, из коридора слева от Киры хлынул серый туман. Пение птиц стихло.

- Ну, началось, - с досадой пробормотала Кира и топнула по платформе.

Вокруг замелькали двери. Кира поднялась под самый потолок. Стены здесь были прозрачные, будущие комнаты только формировались, но Кира заранее знала, что из них выйдут пустышки. Ей приходилось создавать их всё чаще из-за незваных гостей.

Туман ударил в платформу снизу. Киру подбросило на полметра, она еле устояла на ногах. Маркер со стуком выпал из кармана и исчез за краем платформы. Туман тем временем просочился вдоль стен. Кира закусила губу и взмахом руки создала новую комнату. Дверь получилась тяжёлой, металл толщиной с локоть, засовы и мощные петли выдержали бы ядерный взрыв. Открыв комнату настежь, Кира шагнула внутрь и стала ждать.

Туман сгустился и изрыгнул безмордую тварь. Шипастый хвост извивался над раззявленной пастью. Глаз у чудовища не было, но Кира уже изучила, когда оно готовится к прыжку. Задние лапы напряглись так, что под кожей вздулись багровые вены. Когти вгрызлись в мрамор.

Прыжок!

Кира опрокинулась на спину, лопатками почувствовав, как под ними открылась новая дверь. Чудовище почти коснулось её лица зубами, но за мгновение Кира исчезла у него из-под лап. Она вынырнула из центра платформы и щелчком пальцев заставила железную дверь с грохотом закрыться. Засовы вошли в пазы. С той стороны раздался злобный вой.

Кира смахнула с лица волосы. Тварь была невозможно тупа, каждый раз попадаясь на простейший трюк. Но Кира один раз уже недооценила противника – и теперь три длинных шрама на животе напоминали ей никогда не терять бдительность.

Платформа опустила Киру на первый уровень. Следы от когтей в мраморе уже затягивались, хоть и не так скоро, как обычно. Кира подняла взгляд и обнаружила на комнатах красные метки.

- Не может быть, - охнула Кира и окинула взглядом башню. – Нет, нет, этого не может быть!

На всех дверях грёзной пестрели красные кресты.

Кира от бессилия опустилась на колени. Что, начинать всё сначала? Заново? От этой мысли у Киры закружилась голова. Она осмотрела ближайшие комнаты, выбирая подходящую. Решив, что мотивация ей сейчас ни к чему, она открыла дверь из беленого дуба.

Эту комнату Кира только для одной цели – ради утешения.

Его единственного обитателя она так и звала.

- Тиш, всё напрасно, - всхлипнула Кира, вжимаясь лицом в грудь мужчины, которого придумала двадцать лет назад. – Я никогда не выберусь. Никогда не вспомню. Всё бесполезно. Что мне делать?

Киру обняли тёплые руки. Она нежилась, грелась, слушая размеренное сердцебиение.

- Мы что-нибудь придумаем, - сказал Тиш ей на ухо. Его длинные черные волосы должны были бы щекотать ей нос, но в комнате утешения не было места неприятным ощущениям. Объятия не могли быть слишком жаркими или удушающе крепкими. Тиш никогда не скажет бестактность, не устанет и не заснёт раньше неё.

Кира взглянула на Тиша. Её юношеская невинная любовь воплотилась в молодом, прекрасном сложенном мужчине. Он был в кожаной куртке и джинсах. На запястье часы и браслет с иероглифами. В комнате она создала только кресло, свечу на столике и широко распахнутое окно, в которое дышала звёздная ночь. Всякий раз, когда Кире было одиноко или грустно, она приходила к Тишу. Жаль, что ей не хватило опыта, чтобы сделать Тиша идеальным. У него не было прошлого, мечтаний, его характер можно описать двумя строчками. Но он помог ей пережить трудные времена, более того – он теперь был единственным из её окружения, что их помнил. Порой Киру посещали мысли изменить Тиша, но правила грёзной позволяли создать только что-то новое, а начать с чистого листа комнату утешений Кира не хотела. Ей вообще претило начинать пройденный путь заново.

В стену комнаты что-то врезалось с той стороны. Кира вздрогнула. На обоях остались отметины от когтей. Тиш напрягся. Безусловно, если бы тварь пробралась внутрь, он бы пожертвовал собой, чтобы спасти Киру. Когда-то давно она размякла бы от восторга и нежности, но сейчас лишь вздохнула:

- Она не может сюда войти. Не сейчас, по крайней мере.

- Ты пробовала убить её?

- Да, и это закончилось плохо, - Кира машинально дотронулась до живота. – К тому же после смерти их как будто становится больше. Теперь я заманиваю этих тварей в новые комнаты и запираю, но их всё больше. Тиш, мне нужно выбраться из грёзной.

- Но ты не знаешь, где выход.

- Не знаю.

По стене пошли трещины в виде трёхпалых следов. Четыре, восемь, двенадцать лап. Кира следила, как они перебрались на потолок. На обоях следы уже затягивались. Невидимые твари заскребли когтями, словно хотели прорыть ход внутрь.

Когда снизу завыла ещё одна, Кира не выдержала:

- Да сколько вас там?! Что вам от меня надо?! Убирайтесь отсюда! Что мне делать, Тиш? Я так больше не могу, я устала с ними бороться, я устала искать выход! Это моё грёзная! А они отняли её у меня!

- Может быть, спрячешься в одном из своих миров?

- Каждый мир – это просто ещё одна комната, - всплеснув руками, Кира уселась на подоконник. – Рано или поздно они достанут меня где угодно, и тогда не поздоровиться не только мне, но и всем, кого я создала. Мне нужна помощь, Тиш.

Тиш подошёл к ней и поцеловал в лоб. Это единственная ласка, которую он себе позволял.

- Тогда тебе нужно найти помощника.

- Где я его возьму? Обитатели комнат не могут из них выйти, а мне нужен кто-то, кто пройдёт со мной всю грёзную. Кто-то, кто поймёт, что это за чудовища и как от них избавиться. А если не получится, то найти исходную реальность, откуда я пришла.

- Если обитатели не могут выходить из комнат, то как тогда эти твари тебя преследуют?

- Я не знаю, я их не создавала.

- Но если их создала не ты, то что они такое?

- Понятия не имею! Может, новый кошмар! Или порождение самой грёзной. Может, они пришли из тумана, я не знаю! Может их породило подсознание, моё или чьё-то чужое, понимаешь? Может их вообще создал кто-то другой!

Кира замолкла на полуслове. Она недоверчиво подняла взгляд и увидела, что Тиш улыбается.

- Кто-то другой, - повторила Кира и спрыгнула с подоконника. – Кто-то другой! Тиш, ты гений! Спасибо!

Твари за стенами взбесились. Следы от когтей превратились в сплошные глубокие полосы, Кире на волосы посыпалась штукатурка, но она легко толкнула рукой стену и провалилась сквозь неё.

Оказавшись на платформе, Кира поднялась на самый верх. Новые комнаты, как пустые пчелиные соты, ждали её. Кира сосредоточилась на возникшей идее. Образы сначала медленно, а затем все быстрее понеслись в её голове. Законы нового мира выстраивались как мозаика перед внутренним взором. Кира сдвинула брови, цепляясь за трудноуловимую мысль. Обычно грёзная довольно точно улавливала суть идей Киры, но сейчас что-то шло вразрез с её законами.

Обитатели комнат не могли из них выйти, это правда. Они принадлежали своим мирам и были их неотъемлемой частью.

Но что если создать мир, в котором возможно всё? Мир, часть которого можно взять с собой.

Ей нужен помощник. Знающий. Смелый, сильный, свободный. Творец.

Постепенно дверь комнаты обрела очертания. Она была из красного дерева и с разноцветным витражом в виде бабочек. Кира улыбнулась. Снизу рывками приближался многоголосый рёв. Не желая смотреть на скачущих по стенам тварей, Кира вошла в новый мир, который про себя назвала комнатой спасения.

ОВЛАДЕНИЕ

Глаза мальчика закатились, будто он услышал страшную глупость, но затем его веки распахнулись, он удивленно моргнул и уставился на свои ладони. Пошевелил пальцами, с трудом осознавая, что это действительно его руки, и заплакал.

Сальвадор, наблюдавший за пациентом через щель приоткрытой двери, коротко кивнул матери ребенка. Бледная, измученная бессонными ночами женщина ворвалась в комнату и обняла сына.

Слушать их совместное нытье Сальвадор не стал.

Отец мальчика курил на кухне. Увидев доктора, он бросил взгляд на комнату, но заходить не спешил.

- Ну что? – промямлил он с зажатой сигаретой в губах. – И это все? Так быстро? Он теперь… нормальный?

- Абсолютно, - заверил его Сальвадор и выразительно поморщился. Мужчина поспешно вынул сигарету изо рта и трясущимися пальцами затоптал окурок в пепельнице.

- То есть теперь с ним можно разговаривать? Ну то есть, как раньше? Это безопасно?

- Разговаривать, читать сказки, смотреть мультики и играть в игрушки. Всё как всегда.

- Читать? Читать?! Вы издеваетесь?! Да я его и близко…

- Фантазии не передаются через книги, - устало перебил Сальвадор. Сколько раз ему еще придётся это повторять? – Только от человека к человеку.

- И как выяснить, что заразил моего сына? Как найти эту сволочь?!

- Никак. Это мог быть контакт в школе или общественном транспорте.

- Мой сын ни с кем бы не заговорил! Мы хорошо его воспитываем!

- Не обязательно разговаривать. Достаточно просто послушать. Если так переживаете, можете купить ему хорошие наушники, если, конечно, фантазий вы боитесь сильнее, чем, скажем, испортить ребенку слух или увеличить его шансы попасть под машину.

- То есть он может заболеть еще раз?!

Сальвадор вздохнул.

- Да. И, к сожалению, с большей вероятностью. Пациенты подсознательно хотят вернуться в фантазии. Но второе погружение обычно проходит легче и лечится быстрее.

- Нет, я не переживу этого снова. Это был какой-то кошмар. Пока мы вас ждали, он сидел в этой комнате, бормотал… смеялся, разговаривал с кем-то! Как какое-то чудовище в фильме ужасов! А сначала ведь и не заметили ничего. Ну, играет ребенок… А что, если и мы подхватили эту заразу?! Мы же изолировали его не сразу. О нет, что если и я…

Ответить Сальвадор не успел. Из комнаты вышла мама мальчика и прикрыла за собой дверь. Лицо у нее было красным, глаза заплаканными, но она улыбалась, хоть губы ее и дрожали от пережитого страха.

- Он уснул, доктор. Сколько мы вам должны? – спросила она, вынув из сумочки кошелёк.

- Дорогая, подожди секунду! Как мы можем быть уверены, что лечение подействовало? Надо пригласить психиатра, получить второе мнение и только потом…

Жена его не слушала, ее рука зависла над открытым кошельком.

- Две сотни, как договаривались.

- Анжела! Он же не настоящий врач!

- Помолчи, Гарри. Если бы ты зашел к сыну, как настоящий отец, то увидел бы, что лечение сработало. Вот, доктор, спасибо. До свидания.

- Со мной вы больше не увидитесь. Так что прощайте.

Сальвадор спустился по лестнице, бодрым шагом преодолел небольшой дворик, огляделся – машина на углу дома моргнула фарами.

- Не мог поближе встать? – буркнул Сальвадор, плюхаясь на сидение старенького пикапа.

- Виноват, - торопливо извинился Реджи и ловко вырулил с парковки.

- Ты опоздал и всё пропустил, - Сальвадор опустил козырёк и протёр зеркальце. Ну у него и рожа.

- Виноват. Пробки.

- Завтра заедешь сюда, проверить, нет ли рецидива. И потом еще раз, через неделю.

- Потом через месяц, полгода и год. Я помню.

Сальвадор кивнул и с усилием отлепил от носа силиконовую накладку. Затем стянул парик, отклеил усы и выплюнул безвкусную жвачку.

- Кто там следующий?

- Старушка, 85 лет. По словам дочери, фантазирует уже третий день. Считает себя дворянкой 19 века.

- О как. Интересно. Какой адрес?

- В центре, дом на набережной.

- С двухуровневыми квартирами?

- Он самый. Всегда мечтал посмотреть, как там внутри.

- Ничего особенного, если ты, конечно, никогда раньше не видел мрамора на стенах и швейцара в лифте.

Реджи хмыкнул. Остановившись на светофоре, он включил радио.

- Всё хотел спросить, а как ты получил права? – Сальвадор потянулся к переключателю громкости, глянул на напарника и, получив кивок, убавил звук.

- Как все. Учился, сдал экзамен, - Реджи пожал плечами.

- И никаких вопросов у комиссии не возникло?

- Почему? Спросили, на какой сигнал светофора можно ехать, я сказал «на зеленый». Откуда им знать, что я понятия не имею, что такое «зеленый»?

- И как же ты ездишь?

- Если горит нижний – газую, если верхний – торможу, - Реджи хихикнул и тронулся.

Сальвадор вжался в сидение и покрепче стиснул ручку над головой. Напарник управлял упрямым пикапом отменно, к тому же он хорошо знал город, но его манера водить заставляла сжиматься сорокалетнее сердце доктора. Может, причина была действительно в возрасте, и он просто не знал, как сейчас учат двадцатилетних оболтусов, но Реджи словно катался на льду на четырех шипованных колесах с полным приводом. Поворотники чирикали беспрерывно, движок плавно рычал, меняя тональность при каждом переключении передач, Реджи поглядывал в зеркала и тихонько подпевал какой-то новомодной песенке.

В центре с его узкими улочками пикап смотрелся громоздко и неуклюже. Особенно в окружении сотен машин, которые со скоростью улиток везли хозяев после работы по домам.

- Я же говорю – пробки, - махнув рукой на километровый затор, сказал Реджи и посмотрел на часы. До назначенной встречи оставалось пятнадцать минут. – В принципе, вон он дом.

Сальвадор сделал вид, что не заметил намёка. Причин для спешки не было. Реджи разочарованно поджал губы.

- Интересно, сколько в этой пробке фантазёров?

- По статистике каждый сотый. Хотя в большом городе эта цифра может быть больше.

- С ума сойти, - Реджи бегло посчитал машины вокруг, - выходит, вокруг нас как минимум четыре человека с фантазиями.

- Да. Двое принимают нейролептики и снотворное, один тяжелый и, возможно, прямо сейчас воображает себя роботом, который питается другими машинами, поэтому на следующем перекрестке он устроит крупную аварию.

Реджи невольно покосился на водителя грузовика, стоящего перед самым светофором.

- Это же случай из практики? Сами вы придумать такое не способны. И как, помог особый метод?

Сальвадор кивнул.

- А как вы вылечили мальчика?

- Очень просто, - Сальвадор пожал плечами. - Я его напугал.

Реджи одновременно с удивлением и одобрением хмыкнул.

- И как же?

- Укусил за пальцы.

Реджи поморщился. Впереди появился просвет и пикап с изяществом балерины протиснулся к съезду на нужную им улицу.

- Мерзость какая.

- Дети очень боятся, что их кто-то съест, - объяснил Сальвадор. - Мальчишка погрузился не настолько глубоко, чтобы не почувствовать физический контакт. Отличный приём. Стоит посеять сомнение в голове фантазёра - и дело в шляпе.

- А меня три месяца продержали в изоляторе на таблетках, - со злой досадой пробормотал Реджи, паркуясь между кабриолетом и спорткаром так, словно у него с каждой стороны по километру свободного пространства, а не щели, которых едва хватило, чтобы вылезти из машины.

- Если бы тебя вылечил я, то мы бы больше не встретились. А так у тебя есть работа, одна из самых важных в наше время. Идём, глянем на старушку.

- Может, мне остаться? Боюсь, как бы нашу колымагу не эвакуировали с этой дорогущей парковки.

Сальвадор покачал головой.

- Реджи, я уже объяснял, почему выбрал тебя в напарники?

Реджи отвернулся.

- Из-за перенесённых ранее фантазий я крайне восприимчив. Поэтому вы отправляете меня навещать бывших пациентов. Я для вас как лакмусовая бумажка. Если кто-то заболел, то по мне вы это сразу поймете.

- В первую очередь из-за твоего дальтонизма, Реджи, - поправил Сальвадор.

Реджи поднял брови.

- Твои фантазии бесцветны. Понимаешь, твой мозг не способен придумать то, чего не видел, а цветовая насыщенность одна из самых притягательных сторон фантазий. Это очень хорошо. Твой порог внушения минимальный, ты безопасен для окружающих, и вылечить тебя в случае повторного заражения не составит труда.

- Но это будете не вы.

- Это буду не я, - согласился Сальвадор. - Я берусь только за тяжёлые и критические случаи.

- Зачем вы тогда взяли того мальчика?

- Я беру всех детей. Идём.

- Вы забыли грим, - спохватился Реджи, захлопнув дверцу пикапа.

- У меня с собой парик, но я почему-то уверен, что он мне не понадобится.

Через два часа они с Реджи спустились вниз. Сальвадор насвистывал, держа руки в карманах брюк. Висевший на сгибе локтя пиджак теперь можно было выбросить, выплеснутый в гневе дочерью пациентки кофе уже не отстирается. Впрочем, толстая пачка наличных, вес которой доктор чувствовал в правой штанине, компенсировала плохое настроение. Реджи пинком открыл входную дверь.

- Сволочи, ублюдки! – кипятился он, пнув заодно и лавочку.

- Дорогая квартира и бабушка с деменцией. Сто раз проходили, - беззаботно отозвался Сальвадор, осматривая улицу. Недалеко виднелось симпатичное кафе.

- Стервятники! – никак не мог угомониться Реджи. – И как только в голову пришло! Подкупить доктора, чтобы поставить ложный диагноз.

- По мнению родственников, бабуля слишком долго живёт. А с фантазиями она бы отправилась в психушку до конца своих дней.

- Так отдали бы в дом престарелых!

- За него платить надо, Реджи.

Парень сплюнул.

- А вы взяли их деньги. Чтобы полицию не вызывать.

- Взял, - просто согласился Сальвадор. Он достал телефон и отправил короткое сообщение с адресом и данными родственников пациентки, прикрепив аудиозапись их разговора. – Пока бы ехала полиция, они успели бы вызвать своих адвокатов, нас бы продержали до утра в отделении. А теперь они уверены, что опасность миновала. Поэтому очень удивятся приезду социальной и правоохранительной службы через пару часиков.

- А деньги?

- А что деньги? Это наш аванс, который мы сейчас частично прогуляем во-о-он в том милом заведении.

Реджи со смешком покачал головой. В его черно-белых глазах заиграли довольные искорки. Сальвадор хлопнул его по плечу. Он не стал говорить, что лучше бы у пожилой женщины были фантазии. Так он по крайней мере смог бы ей помочь.

***

В кафе пахло жареными зернами, выпечкой и малиновым вареньем. Половина столиков пустовала, поэтому обслужили их быстро. Сальвадор без стеснения смаковал кофейный коктейль с молочной пенкой, сиропом, корицей и шут его знает чем еще в огромном стакане, поглощая при этом такой же огромный сэндвич. Реджи с жадными и голодными глазами уплетал пиццу со всеми видами мяса, запивая безалкогольным пивом.

Утолив голод, они отдали пустую посуду официантке, заказали чай и принялись составлять график на завтра.

- Удобнее всего было бы начать с севера, проехать потом по кольцу в центр, а потом вот по этим трем точкам за городом.

- Нет, так не пойдет, эта срочная, - Сальвадор проверил адрес в блокнотике и отметил на карте красную точку.

Реджи побарабанил пальцами, прикидывая другой маршрут, но как ни крути выходило, что опять придется стоять в пробках.

- Как вы понимаете, кто срочный, а кто нет? – наконец спросил он.

- Будешь почаще со мной ездить, тоже научишься.

- И все-таки? Фантазёры чем-то так отличаются?

На двери звякнул колокольчик и за двухместный столик у окна села новая посетительница. Сальвадор мельком глянул на нее и ответил:

- Они все опасны для окружающих, так как являются распространителями болезни. Только одни делают это не нарочно, даже порой не зная о своем диагнозе, а есть те, кто с упоением пытаются заманить в свой чудесный мир всех вокруг. Не будь они больны, их бы расстреливали как террористов.

- И этот срочный вызов потому – что?

- Потому что это писатель. Скорее всего он успел на встрече с читателями заразить несколько десятков человек. Все они сейчас изолированы, а у пациента очень подкованный адвокат и личный психиатр, который всеми правдами и неправдами будет доказывать, что у его клиента просто хорошее воображение, но уж никак не фантазии. Меня вызывают как независимого эксперта.

Официантка пробежала мимо них, едва не уронив поднос. Сальвадор проводил её взглядом. Поставив тарелки перед новой гостьей, девица сняла бейджик и фартук, бросила прямо на барную стойку и скрылась на кухне, сияя от счастья.

Гостья у окна довольно хмыкнула и тут поймала взгляд Сальвадора.

Улыбнулась. Улыбка у нее была широкая, красивая и белоснежная. Глаза заблестели, словно она увидела близкого друга.

- Почему мы не поехали к нему сегодня?

- Потому что решение суда о проведении независимой экспертизы вступит в силу завтра.

- И как вам не страшно этим заниматься, - с уважением произнёс Реджи, наливая себе и доктору ещё чайку.

- Потому что у меня противоположный диагноз, - Сальвадор жестом показал, что ему хватит. Задумчиво облизнул губы. Женщина кокетливо поправила прядь волос, потом, видимо, подумала, что ведёт себя вызывающе и развернулась к окну, продолжая при этом наблюдать за Сальвадором в отражении.

- Не понял?

- У меня афантазия. Я не могу заболеть по своей природе, - сказал Сальвадор. Он промокнул рот салфеткой и бросил её на тарелочку. - А вон у той женщины фантазии.

Реджи чуть не опрокинул чайник.

- И дело дрянь, - с досадой заключил Сальвадор. - Звони в контору, пусть оцепят кафе и всех выведут.

- А вы куда? – шепотом вскричал Реджи, боясь даже повернуть голову вслед за доктором.

- Попробую её вылечить.

Сальвадор поправил ворот рубашки. У него не было времени на маскарад. Женщина, заметив, что он идёт к ней, воссияла. Она села поудобнее и жестом показала доктору на стул напротив.

- Здравствуй, Сальвадор, - её голос был глубоким, проникновенным, будто каждое слово весило как бутон розы. - Меня зовут Кира. И мне нужна твоя помощь.

***

Сальвадор никогда в жизни не чувствовал такого давления фантазий, как сейчас. Перед ним был всё равно что ядерный реактор. Откроешь крышку – и излучение заразит целые города.

«Как мы это пропустили?» - оторопев от накатившего ужаса, подумал Сальвадор. Он сел на стул, прокашлялся. Либо за этой женщиной тянется хвост пандемии, либо она заразилась недавно и получится остановить вспышку сейчас. Сальвадор расслабил плечи и почти искренне улыбнулся. Что ж, перед ним еще одна пациентка, просто еще один человек, нуждающийся в помощи.

- Приятно познакомиться, Кира. Позвольте поинтересоваться, откуда вы знаете моё имя?

- Давай на «ты», я не настолько стара, - весело отмахнулась Кира. – Я знаю имена всех, кто тут живёт. Вот там вот Реджи, а на улице за столиком Сара с Михаилом. Еще сегодня ты был у Гарри и Анжелы, а мальчика зовут Вил.

- И откуда же вы… ты знаешь всех?

- Знаю и всё. Стоит посмотреть на человека – и вуаля. Если глазеть подольше, то и биографию разберу.

«Порог внушения – критический».

- Вы осознаёте, что делаете? – спросил в лоб Сальвадор. – Осознаёте свой диагноз?

- На «ты» Сальвадор, на «ты», пожалуйста. Диагноз?

- Кира, у тебя фантазии.

Кира улыбнулась ещё шире, будто услышала чудесную шутку.

- И ещё какие! Я создала этот мир. И вас, и всех вокруг.

«Синдром Бога».

- Но ты не отрицаешь, что болеешь фантазиями? – уточнил Сальвадор, пытаясь вывести пациентку по логическому пути.

- Что значит «болею»? – впервые нахмурилась Кира. – Фантазии есть у всех.

- Воображение есть у всех, а у тебя синдром Мэл.

- Что это? – Кира подалась вперёд, как ребёнок, увлечённый интересной сказкой.

- Ты же говоришь, что создала этот мир, но как тогда ты чего-то о нём не знаешь? – Сальвадор лукаво улыбнулся. Он не рассчитывал, что Кира тут же очнётся из-за такого мелкого прокола. Каждый пациент в таком случае ловко придумывал объяснение.

- О, это занимательный вопрос! – обрадовалась Кира, в её глазах заплясали озорные искорки. – Дело в том, что я задала только общие законы, которые мне были нужны. Всё остальное сделала грёзная.

- Крёстная? – не расслышал Сальвадор.

- Грёзная! Это потрясающее место, я тебя туда отведу, - радости Киры не было предела.

«Глубокое погружение, озарение, тяга увлечь за собой», - Сальвадор пожалел, что не догадался включить диктофон. Случай из ряда вон, можно диссертацию писать.

- Сомневаюсь, что у тебя получится, - он говорил осторожно, чтобы не вызвать у пациентки вспышку гнева.

Кира засмеялась.

- Я именно для этого тебя и создала!

- Интересно. Можешь рассказать, как именно и для чего конкретно? – Сальвадор облокотился на столик, вынуждая Киру сделать то же самое. Чем меньше народу услышит их разговор, тем лучше. Краем глаза он видел, как люди потихоньку покидают кафе. Реджи догадался не выводит всех скопом, чтобы не спровоцировать Киру. Стоит ей обратиться ко всей толпе – и они получат полный стационар заражённых.

- Силой мысли, - Кира с удовольствием отпила через трубочку сок, облизнула губы, - это моя способность. Раньше я думала, что создаю миры у себя в голове, но потом научилась путешествовать между ними через грёзную, так сказать, целиком. Но сейчас в грёзной творится настоящий кошмар, и мне нужен кто-то, кто выведет меня на свет. И это ты.

Сальвадору показалось, что он ослышался.

- Ты хочешь вылечиться от фантазий?

- Понятия не имею, о каких фантазиях ты говоришь, но да, в каком-то смысле я хочу вылечиться. Ты же врач, верно?

- Что ж, эм, расскажи, что тебя… беспокоит? Какие фантазии? - по правде, Сальвадору приходилось общаться с пациентами, которые фантазировали на тему различных заболеваний, но случаи эти были лёгкими и срабатывали зачастую детские методы, вроде таблетки плацебо. Сальвадор поверить не мог, что с Кирой будет так просто.

- Знаешь, я думаю, для начала нам надо заговорить на одном языке, а то ты всё про фантазии да фантазии. Расскажи мне о моём творении, - Кира театрально обвела руками кафе, - и о себе расскажи. Чем конкретно ты занимаешься и всё такое.

Сальвадор едва удержал брови от удивлённого взлёта.

- Что ж. Я врач. Лечу больных с синдромом Мэл. Людей с фантазиями.

- Как ты их лечишь?

- Ты хочешь подробностей?

- Жажду, Сальвадор! И побольше.

Сальвадор побарабанил пальцами по столешнице.

- Я вывожу их из фантазий… разными способами.

Кира закатила глаза. Ответ её явно не устроил.

- Ладно, как ты собираешься вылечить меня? Или как ты лечишь людей, с таким, хм, типом фантазий как у меня?

Сальвадор пожевал губу и решил рискнуть.

- Я веду разговор с пациентами так, что в их фантазиях возникает мой образ. Образ врача. Друга. Или даже отца. И этот образ выводит их на свет, - Сальвадор опустил тот факт, что с таким зашкаливающим уровнем фантазий, как у Киры, сталкивается впервые.

- Откуда ты знаешь?

- Что знаю?

- Что там образ появляется. Пациенты рассказывают?

- Не мне, моему напарнику.

- Очень интересно. Почему не тебе?

Этот момент Сальвадор обычно пациентам рассказывал в конце сеанса, чтобы подтолкнуть их фантазии в правильном направлении. Что ж, начнем с козырей.

- Когда люди выходят из фантазий, мой образ в их голове исчезает. И именно его отсутствие является для них маркером, что мир, в котором они находятся – реальный.

- Вау, - Кира уставилась на Сальвадора с открытым ртом, потом спохватилась и сделала вид, что хотела отпить еще сока. Когда жидкость в трубочке закончилась, Кира отставила стакан и спросила:

- И ты никогда с ними больше не встречаешься?

- Ни при каких обстоятельствах. Это может вызвать рецидив.

- Ты, наверно, часто переезжаешь? Ну, чтобы случайно не встретиться с бывшими пациентами?

- Я гримируюсь. Индивидуально под каждого, если получается. Ну и да, стараюсь потом не появляться рядом с их местом жительства.

- Создаешь образ и внутри, и снаружи. Потрясающе. То, что надо. Хорошо, а теперь расскажи об этих фантазиях. Что это?

Сальвадор скривился. Перед ним была пациента с фантазиями, без сомнений. Возможно, она забыла о реальном мире вообще всё, такое часто бывало в начале эпидемии, но тогда люди сходили с ума от фантазий и не вели себя так разумно. Что это? Издёвка? Пациенты с синдромом Мэл частенько скрывали своё состояние, чтобы наслаждаться фантазиями, как наркотиком. Зачем тогда открываться перед довольно известным врачом? Может, это особенность фантазии? И по сюжету Кира просит о помощи?

Ладно. Ему не раз приходилось рассказывать о фантазиях родственникам больных, в том числе повторять очевидные вещи, как в случае с Гарри и верой в заразность книг. Сальвадор прикинул, с чего начать. По сути получалась его обычная лекция для стажёров вроде Реджи, только более подробная. Он откинулся на спину стула и начал свой рассказ.

***

Синдром Мэл – первое заразное психическое заболевание, характеризующееся потерей связи с реальностью через фантазирование. Поначалу, как это часто бывает с новыми психическими расстройствами, никто не воспринимал его всерьёз. Списывали всё на депрессию, деменцию или шизофрению. Последнее было похоже на новый синдром больше всего, поэтому лечение назначали соответствующее. Случаи были единичными и попадали в заголовки только желтой прессы. Подумаешь, человек вообразил себя суперменом и спрыгнул с семнадцатого этажа. Сумасшедший. Или девочки пошли махаться на мечах, считая себя персонажами мультфильмов – обкурились, наверно. Болтали, что все это блажь и выдумки молодежи, которая сделает всё, лишь бы не работать. Медики особо не напрягались. Ведь раньше психические расстройства не передавались, как это сейчас говорят, из головы в голову. А потом – бум! Вспышка, эпидемия, ничем не уступающая по заразности и смертоносности чуме. Политики какое-то время еще сопротивлялись, отмахиваясь от данных ученых. «Это всё ваши больные фантазии!» - как-то заявил в прямом эфире наш мэр, а на следующий день он же впал в кататонический ступор. Как ни странно, именно его слова и подхватил народ, а официальное название у болезни появилось позже. Потому что всё так – у нас больные, и у них – фантазии.

По началу фантазии овладевали людьми быстро и доводили до полной деградации и смерти за считанные дни, вызвав панику у населения. Это было очень похоже на вирус, который так и не смогли выявить. Никто не знает, откуда взялся синдром Мэл. Такое ощущение, что из ниоткуда, по желанию, ну, я не знаю, кого, чокнутого ученого? Прошло время. Сменилось целое поколение. Сейчас уже неприлично называть больного фантазёром, только «человек с фантазией» или «больной с синдромом Мэл». Вспышки происходят иногда, но, как это и бывает с вирусами, болезнь постепенно ослабла и научилась жить в симбиозе с носителем. Теперь люди с фантазиями живут среди нас и большинство, как мне кажется, уходят в свой мир и проводят там время, как в видеоигре. Вычислить их довольно сложно. Сами фантазии тоже изменились. Так называемые банальные фантазии уже почти не встречаются, люди больше не фантазируют на тему супергероев или божеств. Их фантазии вышли на новый уровень, куда более, если хочешь, изысканный. Индивидуальный.

- Так чем же того, собственно, опасны эти фантазии? – перебила Кира.

Сальвадор запнулся.

- Во-первых, тем, что обыватели перестали видеть в синдроме Мэл опасность. «Ой, да, есть там что-то опасное рядом, но меня не касается, я ни с кем подозрительным не общаюсь, и вообще – у меня нет воображения, я не заболею». Во-вторых, что люди с фантазиями всё чаще не признают себя больными и умело скрывают свой диагноз. В-третьих, фантазии обостряют или даже вызывают другие психические расстройства, проще говоря могут свести человека с ума. В-четвертых, как я и сказал – фантазии меняются. Мутируют, как вирус. И если одни «штаммы» проходят без полного погружения, то другие могут завладеть человеком целиком и вызвать новую смертоносную эпидемию.

- И от чего это зависит?

- От носителя. От его фантазий. Чем сильнее носитель, чем мощнее так называемый его порог внушения, тем опаснее болезнь, - Сальвадор поймал себя на том, что весь рассказ трясёт ногой, и сложил руки на колене, чтобы унять дрожь.

- Вот почему ты так на меня смотришь, - догадалась Кира. – Я кажусь тебе чем-то ужасно опасным?

«Чрезвычайно».

- Представь, что фантазия овладела человеком целиком. И теперь он способен на всё, что угодно. На убийство. На теракт. Представь, сколько бед может причинить один человек. Работник электростанции, например. Воспитатель в детском саду. Президент.

- Сектант? - подсказала Кира.

- Сектанты как правило доносят какую-то одну идею. Скажем, лидер секты считает себя божеством, которому нужно приводить девственниц и отдавать всё имущество. У его последователей есть шанс прозреть. Человек с фантазией – это другое. Он может заразить сотни людей разными фантазиями, и каждый из них заразит еще сотни таких же разными фантазиями. Слабыми, сильными, ужасающими. И у них нет шанса прозреть. Их можно только вылечить. Кого-то таблетками, кого-то…

- Более экстравагантными методами. Удивительно, как в этом мире фантазёров не расстреливают.

«И такое было».

- Это просто болезнь. Хотя бывали случаи, когда маньяки пытались симулировать фантазии.

- И тогда приходит такой эксперт, как ты? Потрясающе. Так выходит, болезнь передаётся по воздуху?

- Через разговор. Иногда – через взгляд или необычное поведение.

- То есть немой может сплясать на площади – и заразить зрителей?

- Примерно так.

- И как ты не боишься заразиться?

- Я не могу заразиться, - сказав это, Сальвадор почувствовал себя увереннее. – У меня афантазия.

- Это что такое?

- Я не могу ничего представить. У меня отсутствует внутренний взор, воображение, я не вижу снов. Я не могу фантазировать.

Кира вытаращилась на него, как на привидение.

- Если я скажу «представь красный стул» - ты не сможешь?

- Я даже не знаю, что такое «представь», - Сальвадор улыбнулся, внутренне молясь, что ему не придётся доказывать, что его синдром вообще существует, но Кира просияла.

- Это именно то, что мне нужно! Идеально!

- Я ответил на все твои вопросы, может быть расскажешь, в чём твоя беда?

- А ты уже создал свой образ?

- Ну-у-у, эм, по внешним признакам ещё нет, - этот вопрос застиг Сальвадора врасплох.

- А когда это случится – ты уйдешь? И я останусь тут одна и буду разговаривать с твоим образом у себя в голове?

- Примерно так.

Кира сникла. Обернулась и подняла уже руку, чтобы позвать официанта, но обнаружила, что в кафе никого нет. Она заглянула за стойку, затем в окно и увидела несколько машин, ограждения и людей в белых халатах в наушниках. В индивидуальных полупрозрачных боксах посетителей кафе развозили по машинам.

- Куда это их?

- Подальше от тебя, Кира.

- М-м-м, вот как. А ты почему еще здесь?

- Потому что я твой врач. И очень хочу тебе помочь.

- И я хочу, чтобы ты мне помог. Но не здесь. Идем.

- Кафе оцеплено, тебе не выйти.

- Это мой мир, и все двери ведут туда, куда хочу, - тоном заговорщика сказала Кира и направилась в кухню.

Сальвадор потер переносицу и пошёл за ней. Его работа была еще не закончена.

Кира любезно придержала створку, Сальвадор шагнул за порог и даже учуял запах подгоревших бургеров – и оказался в зале из мрамора и стекла. В окнах сияло солнце, хотя на улице должен быть вечер.

Кира стояла напротив и с любопытством разглядывала гостя.

- Где я? – Сальвадор обернулся, но вместо двери кофейни увидел витраж с бабочками. Вокруг были ещё двери, одна вообще напоминала гермозатвор. – Что за фокусы?

- Надо же, получилось, - Кира задумчиво обошла вокруг доктора и тыкнула его пальцем в щёку. – Живой! С ума сойти, получилось!

- Ты подмешала что-то в чай? Сговорилась с официанткой? – Сальвадор подёргал ручку, но дверь не поддалась.

- Ты в грёзной, Сальвадор, - протянула Кира, - точнее, не ты сам, а твой образ. Помнишь? Ты лечишь людей с фантазиями, создавая свой образ у них в голове. Конечно, ты сейчас не в моей голове, а в моей личной, вполне реальной вселенной, но принцип тот же.

- Так, стоп. Стоп-стоп-стоп. Этому должно быть логическое объяснение, - Сальвадор обошёл за по кругу, попытался открыть другие двери, но все они были заперты.

- Но я же только что его тебе привела. Ты образ в моей фантазии. Ну, вернее, это ты думаешь, что это фантазия, а не реальный мир, но мне это не важно.

- Ты же сама назвала меня живым.

- Еще какой, из плоти и крови. Хм, слушай, а может ты и настоящий, - Кира всерьёз задумалась. – У тебя нет случайно какого-то теста, чтобы отличить себя настоящего от себя-образа?

- Чего?

- Ну, твои образы в головах фантазёров осознают себя живыми?

Сальвадор опёрся рукой о стену. В глазах помутнело и желудок подкатил к горлу. Камень под пальцами был холодным и реальным. Он посмотрел наверх и ужаснулся тонущему в звездном полумраке потолку. Сальвадор опустил взгляд и увидел щель между полом и стеной шириной с ладонь. Он заглянул туда. Внизу было этажей сто, мозг просто отказывался принимать эту картину за правду. В лицо ударил порыв холодного сквозняка.

Боже правый, как высоко!

- То есть… я не настоящий?

- Я не знаю, правда, - с сочувствием ответила Кира. В её руках сам собой появился тазик, и она ловко подставила его под рот доктора, который тут же выдал весь съеденный ужин. Когда спазмы кончились, Кира топнула ногой – в полу образовалась дыра, из которой полез серый туман – и выбросила тазик со всем содержимым. Даже запах рвоты пропал. – Если ты образ, то настоящий Сальвадор сейчас бегает по кухне и ломает голову, куда я провалилась. Если ты настоящий Сальвадор, то там сейчас бегает Реджи и думает о том же самом. Ой, как интересно. Тебе как, легче?

Сальвадор кивнул – и потерял сознание.

АДАПТАЦИЯ

Сон у людей с афантазией крепче, глубже и спокойнее, чем у остальных девяносто восьми процентов населения. Никаких картин событий пережитого дня, никаких навязчивых образов или представления сотен ситуаций, которые можно было разрешить иначе. Внутренний голос замолкал, текстовая фактическая информация перетекала из краткосрочной в долговременную память.

И никаких кошмаров. Восемь часов сна проносились за одно мгновение.

Сальвадора разбудил луч света, скользнувший по глазам. Доктор отвернулся, потянулся рукой за одеялом в попытке накрыться с головой, но острая боль в сгибе локтя заставила его охнуть и торопливо сесть.

Катетер. Обычный, пластиковый катетер, приклеенный белым пластырем к коже.

Сальвадор потрогал выпирающую вену и с облегчением откинулся на подушку. Он в больнице. Палата была роскошной и больше напоминала гостиничный номер. Кожаный диван, гардероб, свой санузел. Только навороченная кровать-трансформер, капельница, больничная одежда и специфический запах медицинского учреждения говорили, что Сальвадор не на курорте.

«Надо же, - подумал он, - начальство раскошелилось. С чего бы?»

Доктор осмотрел себя. Руки-ноги на месте, раны на теле отсутствуют, голова цела. Что же это было? Его отравили? Накачали наркотиком? И всё, что было вчера, было не более чем бредом?

Сальвадор с минуту размышлял, может ли он в принципе видеть галлюцинации. Если предположить, что была нарушена работа зрительного нерва или был повреждён отдел мозга, отвечающий за обработку…

Стена перед кроватью замерцала, из краски проступили очертания двери и спустя мгновение Кира вошла в палату.

- Ты очнулся!

Пока Сальвадор таращился на неё, в нормальную дверь палаты вошла медсестра – кудрявая брюнетка с восхитительными добрыми глазами. Она улыбнулась ему, Сальвадор как загипнотизированный махнул ей ладонью в знак приветствия. Медсестра сняла капельницу, безболезненно избавила пациента от катетера и поставила перед ним завтрак.

- Что в капельнице? – очнувшись от наваждения, спросил Сальвадор.

- Физраствор, - ласково ответила медсестра, - у вас было обезвоживание. Еще у вас был дефицит В12. Вы любите сладкое?

- Д-да.

- Вам нужно соблюдать диету. Сердечко пошаливает, бывает? Да? Всего у вас двенадцать патологий, в основном связанных в ЖКТ и опорно-двигательным…

- Роза, я думаю, на сегодня хватит потрясений, - Мягко перебила Кира.

- Как скажете, но помните – я могу вылечить всё, - медсестра улыбнулась и на прощание ласково пожала доктору руку.

Когда она вышла, Сальвадор отставил поднос и закрыл лицо ладонями. Глубоко вдохнул и обреченно спросил:

- Это один из твоих миров?

- Да, но размером с комнату, - Кира села на кровать и без стеснения принялась за еду. – Зачем мне создавать огромное помещение, ходить по кабинетам, если можно уместить всё в одной палате?

- А врачи? – Сальвадор опустил руки. Еда на тарелках выглядела аппетитно. Желудок требовательно заурчал. Сальвадор не смог придумать причину, чтобы терпеть голод, и взял сэндвич. Вкусно.

- Тут только Роза.

- Ну, Роза. Она просто стоит всё это время за дверью?

Кира перестала жевать. Хмыкнула и с набитым ртом ответила:

- Она просто заходит. Может быть, она там стоит в режиме ожидания, как робот, но мне почему-то кажется, что она испаряется и потом просто появляется заново.

- И зачем тебе эта комната?

- Очевидно же, чтобы лечиться. Я, знаешь ли, не бессмертная, - Кира задрала футболку и показала три розовых шрама на животе.

- Кто тебя так? Медведь? – Сальвадор на глаз оценил ширину когтей, но такие размеры соответствовали только динозаврам.

- Нет, не медведь, - Кира провела пальцами по отметинам и со вздохом одёрнула футболку. – Ты как? Не передумал меня спасать?

- Я не уверен, что получится. Я даже не уверен, что я настоящий…

- А это так важно?

Сальвадор задумался. Если он действительно только образ, то настоящий Сальвадор создал его, чтобы помочь этой женщине, и сейчас он просто находится в её фантазиях. Это было странно, но лучше второго варианта, где он и есть реальный Сальвадор и всё вокруг тоже реально… Нет, этого не может быть, конечно, но в таком случае он имеет дело не с фантазиями, а чем-то паранормальным, невозможным… И тогда его создала эта женщина. Опять-таки, чтобы он помог ей.

- Как ни крути, я здесь, чтобы вылечить тебя.

Кира просияла.

- Отлично! С чего начнём?

- Ну, ты так и не сказала, в чём, собственно, твоя проблема?

- Ой, точно! – Кира засмеялась. – Если коротко, то я создала грёзную давно и по какой-то причине забыла место, откуда сюда пришла. Изначальный мир.

- Протореальность?

- О, какое классное слово, мне нравится! Да, и я никак не могу найти выход из грёзной.

- Это чем-то похоже на проблему фантазий, но я вижу, что ты обожаешь это место. Зачем тебе его покидать? То есть я рад, как врач, этому стремлению, но должна же быть причина?

- Причина в существе, которое оставило мне эти шрамы. Вернее, существах. Это что-то чужеродное, опасное. Враждебное. Оно недавно появилось в грёзной – и я никак не могу понять, откуда и как от них избавиться. Ну и я бы просто хотела найти выход. Мне не нравится сам факт, что я не знаю, где он.

- Подытожим. Раз. Ты уверена, что являешься творцом этого места, всех людей и миров в нём и отрицаешь синдром Мэл, - Сальвадор загнул палец, - ты хочешь, чтобы я помог тебе найти выход из грёзной в некую протореальность, откуда ты пришла, это два, и три – надо избавиться от каких-то монстров?

Кира радостно кивнула.

Сальвадор в два укуса доел сэндвич и откинул одеяло. Он почти не удивился, что больничная рубашка сама собой сменилась на его привычный костюм.

- Покажи мне грёзную.

- Что, всю?! – глаза Киры смешно округлились от ужаса.

- А она такая большая?

Кира взяла его за руку и вывела из больничной палаты. Они вновь очутились в мраморном зале, только двери были другие, а подняв взгляд, Сальвадор увидел не темноту.

Башня. Ну конечно же. Уходящая далеко за пределы видимости полая башня с бесчисленным количеством дверей.

- Тут несколько тысяч миров, - развела руками Кира. - И далеко не все такие маленькие, как комната Розы. Есть этаж с межгалактическими полетами. Там я смотрю на другие планеты, черные дыры и всякое такое. Еще есть древние миры, заброшенные. К слову, не везде я в облике человека. В подводных комнатах я могу быть и китом, и русалкой, и хтоническим чудовищем. Хм, где-то мы даже поговорить не сможем.

Сальвадор испытал непреодолимое желание выпить.

- Что ж. А у тебя есть любимые комнаты? Их много?

Кира покачала головой и топнула по полу. Он дрогнул, заставив Сальвадора инстинктивно присесть, но они опустились всего на один этаж. Семь комнат образовывали круг, который обрывался длинным коридором.

- Комната утешений, комната наслаждений, комната чтения, комната отдыха, комната полёта, комната-ресторан, комната знаний, - перечислила Кира.

- Чем отличается комната чтения от комнаты знаний?

- В первой художественная литература, это библиотека. А вторая – это целый научный мир. Музеи, планетарии, лаборатории, лектории, в общем, все науки там.

- Что ж, - Сальвадор прикинул, с чего проще начать, - заглянем в библиотеку. И потом по кругу.

- Давай.

Кира открыла резную толстую дверь с полукруглым окошком сверху. Сальвадор успел заметить, что ручка была в форме головы собаки с раззявленной пастью, отполированной от частых прикосновений до золотистого блеска.

Пространство вздрогнуло. Еще у порога Сальвадор выдохнул благоухающий выпечкой и цветами воздух грёзной, а через шаг вдохнул сухой древесный книжный дух, почему-то с ноткой ванили.

Кира словно услышала его мысли.

- Я не люблю запах пыли. И затхлый воздух тоже. Поэтому тут всегда приятно пахнет. Книги находятся при идеальной температуре и освещении, не портятся, никто их не грызёт. Ну, осматривайся, но по правде тут нет ничего интересного.

- Почему тогда это одна из твоих любимых комнат? – сказал Сальвадор с усмешкой. Он возвёл глаза к потолку. Этажей сорок, не меньше, но после размеров грёзной это уже не так впечатляло. Стены библиотеки были из камня песочного цвета, пол деревянный – Сальвадор предположил, что это какой-нибудь морёный дуб или другая дорогая порода. Из витражных окон падал свет, но ни один луч не касался стеллажей с книгами. Присмотревшись, Сальвадор понял, что в воздухе нет ни единой частички пыли. Доктор обернулся и увидел с обратной стороны двери забавные таблички с предупреждениями:

«С огнём, едой и собаками не входить!»

Сальвадор подошёл к первому попавшемуся стеллажу и наугад достал книгу в кожаном переплёте.

- «Сказание о солдате», - прочитал он и полистал, особо не вдаваясь в текст.

- Очень страшный роман, - предупредила Кира, заглянув доктору через плечо.

- Я не боюсь страшных историй.

- О, эта точно заставить тебя покрыться мурашками.

- Люди с афантазией не могут испугаться во время чтения. Но я хотя бы убедился, что не сплю. Читать во сне тоже нельзя, - Сальвадор поставил книгу на место и спросил, - кафедральный собор?

- Почему ты не испугаешься?

- Чтобы испугаться чего-то, что описывается словами, это надо представить, а я не могу. Так это собор?

- Да, что-то вроде.

- И какие книги тут есть?

- Все, - пожала плечами Кира, но Сальвадор услышал плохо скрываемую гордость в её голосе.

- Откуда все? Все из твоей памяти? Все из твоей протореальности?

- Все из всех моих миров, - Кира победоносно оскалилась, наблюдая за его реакцией.

- Ты их приносишь или…

- Они сами тут появляются. Всё, что напишут жители моих комнат – попадёт сюда.

- Интересно, как?

- Я так захотела, - Кира улыбнулась ещё шире и взгляд у неё стал какой-то демонический.

- И ты всё читаешь?

- Что ты, нет, конечно! – засмеялась Кира и закружилась в танце. Книги стали слетать с полок и вальсировать вокруг неё. – На это и жизни не хватит. Но мне нравится собирать книги.

- Можешь показать мне книги из других миров?

Кира остановилась. Наклонила голову и прищурилась:

- Хочешь проверить у себя дома наличие этих произведений? Ладно. Пожалуйста. Почему бы и нет? Вот, держи. И эту, и эту, да хоть все бери.

- Кира, ты злишься.

- Да, злюсь. Мы теряем время.

- Скажи, а что за табличка на входе? - решил сменить тему Сальвадор.

- Обычная табличка для посетителей.

- А тут бывает кто-то, кроме тебя?

- Нет, - Кира замялась.

- Тогда зачем табличка?

- Висит и висит. Я на неё не обращала внимания. Могу снять.

- Про огонь и еду понятно, - продолжал Сальвадор, - но почему нельзя с собаками?

- Разве это не очевидно? Они же могут испортить книги.

- Кошки и попугаи тоже, но ты сделала табличку и упомянула на ней только собак. Почему?

- Может, я не люблю собак? Хотя нет, это неправда, - Кира сама себя одёрнула. – У меня есть комната с щенком, я создала её одной из первых.

Сальвадор хмыкнул.

- Идём дальше, Кира.

- Ты сделал какие-то для себя выводы, но мне скажешь?

Сальвадор только развёл руками. Кира закатила глаза и промаршировала к выходу.

Комната отдыха покорила бы сердце любого уставшего от работы и быта человека. Десятизвёздочный отель «Всё включено+++», пентхаус на крыше с собственным бассейном и водной горкой, ресторан, пляж со всеми видами развлечений, СПА-этаж с массажами, ванными, грязями, солями, кремами, саунами. В отличие от библиотеки тут были люди. Сальвадор – в шортах и рубашке с пальмами, шагал по горячему песку, наблюдая как дети играют в песочнице, как подростки гоняют мяч, как взрослые греются на солнышке, а сёрферы покоряют волны. На пляже – ни одного окурка или бутылки, среди гостей отеля – ни одного человека, страдающего ожирением. Никто не ругался, не включал громкую музыку. Все вели себя исключительно пристойно.

- Зачем тут люди? – спросил он Киру.

- Одной скучно. И страшно, - призналась Кира. – У меня была другая комната отдыха, есть с чем сравнить. Пустой отель, без персонала. То есть кто-то готовил еду на кухне, но стоило мне туда зайти – как голоса исчезали, только пар от кастрюль. Жутко, в общем. Да и не подурачишься одна как следует. Здесь как с истерикой – сложно без зрителей.

- А тот первый отель – он тебе ничего не напоминал?

- В смысле?

- Ну, фильм или книгу?

- Нет. А должен? – искренне удивилась Кира.

- Проехали. Интересно, что в моем мире отели примерно такие же.

- Что это значит?

- Что у тебя в подкорке есть образ или воспоминание, как выглядит обычный отель.

- Мне кажется, тут сложно придумать что-то новое, - возразила Кира. – Можно запихнуть его хоть в космос, а принцип останется тот же. К тому же, раз для меня это идеальное место отдыха, то почему бы мне по умолчанию не делать в новых мирах такие же?

- Человеческий мозг в принципе не способен придумать что-то новое, Кира.

В комнате полётов Сальвадор ожидал увидеть ангар с самолётами. Парашюты, вингсьюты и парапланы. Диспетчерскую рубку. Космическую ракету. Стаю птеродактилей.

Кира открыла стеклянную дверь с нарисованной стрелкой, подождала пока Сальвадор осмотрит цветущее поле и шагнула вверх, как по ступеньке.

И нырнула в воздух у себя над головой как в воду.

И полетела.

- Комната полёта! – крикнула Кира, раскинув руки.

Сальвадор понял, что стоит как дурак с разинутым ртом тогда, когда порыв ветра заставил его захлопнуть. Кира, звонко хохоча, подлетела к Сальвадору сзади и подхватила под мышки. Он поднялся в воздух, нелепо болтая ногами, желудок предательски подкатил к горлу, затем течение подхватило их и понесло куда-то в сторону.

- Здорово, правда?! – кричала Кира, не замечая зеленоватое лицо доктора. – Я создала целую планету, зеленую, чистую, без проводов и заводов, без смога, небоскребов и самолётов. Можно летать, куда захочешь! Местные народы ко мне даже привыкли, уже не поклоняются, как божеству. Представляешь, я даже кошек с деревьев снимала!

- Кира! Поставь меня, поставь, я боюсь высоты, умоляю, поставь меня на землю!

- Не бойся! Здесь нельзя разбиться!

- Кира-а-а-а!

- У-и-и-и-и!

Её было не остановить. Она рассекала воздух словно хищная птица, пронеслась над рекой, макнув ноги Сальвадора по щиколотки, взмыла к облакам, где их одежда тут же прилипла к телу от влаги. Сальвадор инстинктивно бежал по воздуху, пока не выбился из сил. Ветер бил в лицо, в нос, в горло, мешая как говорить, так и дышать.

«Инфантильная банальная фантазия. Адреналиновая наркомания. Потеря самоконтроля».

Сальвадор сжал зубы, схватил Киру за плечи и рывком вынудил ее перевернуться. Оказавшись сверху, он со всей силы крикнул:

- Хватит!

То, что Кира его услышала, он понял, когда перед ними распахнулась дверь, и парочка выскользнула из центра мраморной платформы.

Сальвадор слез с Киры и тяжело встал.

- Я же просил остановиться!

- Но тебе же понравилось! – невинно хлопнула глазами Кира. Щелчок пальцем – и одежда тут же просохла.

- Нет! – рявкнул Сальвадор. – Тебе не приходило в голову, что не всем нравится летать?

- Как это может не нравится? Оторваться от земли, улететь, куда пожелаешь! Никакие границы не помеха, деньги не нужны, настоящая свобода передвижения, к тому же быстрая.

Сальвадор вздохнул.

- Как знаешь. Что в этой комнате? – он кивнул на дверь с круглым окошком на уровне глаз.

- Ресторан. Я туда хожу обедать. Кстати, есть хочешь?

- Нет уж, пока обойдусь. Чем еда в отеле не угодила?

- Разнообразием. В ресторане, как и в библиотеке, есть еда всех миров. Не только та, что готовят звезды гомийо, но и обычные продукты. Чипсы, конфеты, соусы, овощи, всякое такое.

- Какие звёзды?

- Гомийо, - повторила Кира. – Ну, это знак качества. Ты не знал?

- Первый раз слышу.

- В твоем мире, может, их и нет. Зайдёшь?

- Позже, меня от запаха еды сейчас вывернет.

- Попросить Розу дать тебе что-то от укачивания?

- Обойдусь. Так, что дальше? В мире знаний я вряд ли смогу отличить фантазию от факта.

- Ты не силён в физике? – с насмешкой спросила Кира.

- Ха-ха, очень смешно. Пойдём в комнату утешения.

- Пойдём, познакомлю тебя с Тишем! Он будет рад гостю, - обрадовалась Кира.

Комната оказалась совсем уж подростковой. Девочки, которых Сальвадор лечил от фантазий, тоже любили кровати с балдахинами, всякие цветочки, свечи, кресла. Местный обитатель тоже пришёлся бы им по вкусу. Высокий, статный, великолепно сложенный мужчина с длинными тёмными волосами. Для полноты образа ему не хватало только расстегнутой до живота рубашки с широкими рукавами и розы в зубах.

- Тиш, познакомься. Это доктор Сальвадор.

Имя этому принцу никак не подходило. Он должен быть Адамом, Чарльзом, на худой конец Виктором.

- Рад, - коротко ответил Тишь. Встал с кресла и оказался в свете свечи.

У Сальвадора волосы зашевелились на затылке. Он прочистил горло и сделал шаг назад.

- Кира, что не так с этим парнем? – вполголоса спросил он.

- А что с ним?

- У него же нет лица.

От лба до подбородка у Тиша была пульсирующая маска. Словно на лицо юноши положили тонкий слой золы и пепла. Словно он отражался в мутном зеркале. Сальвадор вглядывался в очертания парня, но иногда замечал лишь блеск глаз, которые тут же пропадали.

- О чем ты? Прекрасное у него лицо, - Кира подошла к своему творению и обняла за шею. Тишь сомкнул руки у нее на талии. Стоял он как каменный, без движения, даже волосы не шевелились от ветра из окна.

- И что он, кхм, делает?

- Утешает, - ответила Кира и вдохнула запах на шее Тиша. – Я приходу к нему за объятиями. За добрым словом. За поддержкой. За защитой.

- Это одна из первых комнат?

Кира кивнула.

- И Тишь помнит о тебе всё, что происходило за то время, что ты здесь?

- Конечно!

Сальвадор почувствовал подвох. Было бы слишком просто вот так получить ответы на интересующие его вопросы.

- Что ж, Тиш, сколько Кире лет?

- Неприличный вопрос, доктор.

- Тишь, ответь! Это же доктор!

- Восемнадцать.

- Хорошо, допустим, а сколько лет Кира находится в грёзной?

- Это я и сама отвечу – двадцать.

Сальвадор вопросительно поднял брови.

- Противоречия не видишь?

- Ну, для Тиша я не старею, - со сладкой улыбкой ответила Кира. Взгляд у неё помутнел.

- А как зовут её родителей?

Тиш открыл рот, но вместо слов из него вылетело странное шипение.

- Ш-ш-ш… ш-ш-ш…

- А какая у неё фамилия?

- Ш-ш-ш-ш-ш…

Сальвадор задавал и задавал вопросы, на некоторые Тиш всё-таки отвечал, на некоторые нет. Кира, одурманенная, их не слушала. Она явно не понимала слов.

По логике остальных миров, в этой комнате нельзя было расстроиться. Скорее всего, Кира слышала успокаивающие ответы, а еще вероятнее додумывала их сама. Сальвадор был уверен, что и лицо своего приятеля она каждый раз видела иным. Вот только для этого нужно воображение, а Сальвадор был его лишён, поэтому видел и слышал настоящую картину.

«Дело дрянь». Здесь ему ничего не добиться. Сальвадор аккуратно выцепил Киру из объятий одурманивающей сущности по имени Тиш и со всеми извинениями покинул комнату утешений.

Кира потянулась, зевнула.

- Теперь наверх? На втором этаже тоже важные комнаты. Есть ещё коридор детства, правда, я там была накануне. Ничего интересного.

- Есть ещё комната наслаждений, - возразил Сальвадор.

Кира покраснела.

- Ты не сможешь туда войти, - сказала она с заминкой.

- Там то, что я думаю?

- Я взрослая женщина, Сальвадор! Имею право на личное пространство.

Сальвадор тронул ручку красной двери – и та неожиданно поддалась. В нос ударил аромат благовоний.

Кира громко охнула.

- Как ты её открыл? Нет, не входи! Стой!

Но Сальвадор уже вошёл.

Чем-то эта комната была похожа на предыдущую. Та же кровать, с балдахином – и наручниками на столбиках. То же кресло, кожаное, широкое, с разнообразными игрушками на подушках. И свечи имелись. И не только свечи. Были даже качели. И ванна за стеклянной дверью. Был шкаф с одеждой, Сальвадор особенно оценил бальное пышное платье с юбкой, укороченной почти до пояса спереди и длиной до пят сзади. В комоде он ожидал увидеть разнообразные продолговатые имитаторы, но ошибся, всего лишь ящики с бельем.

Сальвадор сунул руки в карманы, оттянув ткань штанов подальше от тела, и без тени смущения спросил:

- И обитатели тут есть?

- Да, - буркнула Кира и открыла дверь слева от кровати. Из полумрака вышел мужчина. С обнажённым торсом и забранными в низкий хвост волосами. Кира сплела руки на груди и прислонилась к столбику кровати.

- Это Айзек.

- Он тут один?

- Ну, в каком-то смысле да.

- Не понял?

- Ну, он может раздваиваться, - Кира сосредоточилась на заусенце на ногте. – Может предстать в трёх разных вариантах. В общем, принять облик кого угодно. Хоть женщины.

- Хоть коня?

- Фу, гадость! – воскликнула Кира.

- И что же, это просто комната для утех?

- Не просто, - буркнула Кира. – Для идеального наслаждения.

- А поподробнее?

Кира закатила глаза.

- Ладно. Здесь всё идеально. Здесь… Как же тебе объяснить? Здесь не бывает неприятно. Или больно. Щекотно, мерзко или противно. Здесь не бывает чего-то некстати. В этой комнате всё красиво. Айзек красивый. Я красивая. Он всегда знает точно, чего я хочу. Где, когда и сколько. Тут нельзя забеременеть. Заболеть какой-нибудь инфекцией. И тут не бывает грязно. Здесь даже пукнуть не получится.

Кира замолчала, подбирая слова и, взглянув на Сальвадора, со стоном выговорила:

- Ой, только не говори, что ты сейчас попробовал!

- Прости. Кхм. Любопытная комнатка. А Айзек умеет разговаривать?

- Получше тебя, старый хрыч, - хмыкнул мужчина. Он лёг на кровать, закинув руки за голову. Кира смущённо взглянула на него и улыбнулась.

- Полагаю, душеспасительных бесед ты здесь не ведёшь?

- А чего ты ожидал? – вызверилась Кира. – Да, я тут трахаюсь в своё удовольствие, часами, а иногда и днями напролёт.

- А как же чувства?

- Ой, да брось, Сальвадор. В грёзной тысячи миров, где можно завести отношения. Где-то мимолётные, а где-то у меня семья с тремя детьми. Эти комнаты для любви. А эта комната для секса. Потому что после этой комнаты ни в одном из тысяч миров я не получу то, что могу получить здесь.

- Я так и не понял, зачем тебе всё это. Что это? Синдром Бога? Всемогущества? Вседозволенности?

- Сальвадор, ты так и не понял, что я это делаю, потому что могу. Могу, понимаешь? Быть кем хочу, когда хочу, где хочу и с кем хочу. Мои возможности в грёзной безграничны.

- Как тогда я открыл дверь в комнату наслаждений?

Кира сникла.

- Я не знаю.

- И потом – ты говоришь, что не можешь ничего уничтожить в грёзной. По мне так это то еще ограничение. Не говоря уже о каких-то тварях, которые тебе досаждают.

- И что делать?

- Мне надо подумать. То, что я нарушаю законы твоих фантазий что-то значит. Может, я смогу сломать твои фантазии?

- Только попробуй! – тут же разозлилась Кира. – Ты здесь не для этого.

- Ладно-ладно. Но пока у меня нет идей, как тебе помочь.

- Может, посмотришь коридоры детства?

- Зачем? Воспоминания о детстве слишком ненадёжный источник информации. С возрастом что-то забывается, что-то наслаивается друг на друга, часть так вообще закрепляется в памяти из воображения и снов. Я слышал сотни историй, рассказанных детьми и опровергнутых их родителями. Знаешь, расскажи-ка о себе.

- Что именно тебя интересует?

- Всё, что ты помнишь о протореальности. Когда ты была там последний раз?

- Мне было шестнадцать, - без запинки ответила Кира, - я хотела уйти в грёзную и собирала вещи. Ну, на память. Я знаю твой следующий вопрос – я не помню, почему решила уйти. Ты, наверно, думаешь, что у меня была жизнь не сахар, вот я и сбежала.

- Но причина скорее всего была не в этом, да?

Кира кивнула и добавила:

- Это было осознанное решение. Не только уйти, но и забыть, как вернуться.

- И теперь ты жалеешь об этом?

- Да. Пожалуй, что да. Этот вопрос не даёт мне покоя даже в, хм-м, раю.

- Хорошо. Итак, тебе шестнадцать. Опиши свой мир.

Кира намотала прядь волос на пальцы и задумчиво стала перебирать, будто держала невидимую спицу.

- Да что там описывать. Солнце светит. Земля круглая. Луна и звёзды. Моря и континенты. Города и люди.

- Ну, а названия какие-нибудь? В каком городе ты жила?

- Мы часто переезжали. Рабат, Ош, Александерсон, Брестдерри.

- Мы?

- Я и родители. Они у меня спасатели животных. Ветеринары мира. Вернее, только папа. Мы за ним хвостиком ездили.

- Ты, наверно, знаешь много языков?

- Вообще-то нет, мы нигде подолгу не задерживались. Но в грёзной я говорю на всех языках.

- А друзья?

- В детстве было много. Мы собирались летом в загородном домике и рассказывали страшилки. Играли в любимых персонажей из мультиков. Было весело. Но дружбу не поддержишь, если постоянно ездить с места на место. Но я ходила на концерты, встречи с писателями, на выставки. Знаешь, все фанаты уже одна большая семья. Особенно любители комиксов. У вас есть комиксы?

- Есть, про супергероев.

- Мы их обожали! Мне даже снилось иногда, что я умею летать, но во сне, когда еще чего-то соображаешь и всё вокруг кажется реальным, страшно прыгнуть с крыши. Оказалось, не мне одной такие сны снились! Может, поэтому у меня и появилась комната полёта.

- А боевыми искусствами ты не интересовалась?

- Еще как! – обрадовалась Кира. – Все фильмы до дыр пересмотрели! Ходили с ребятами на всякие ролевые игры, кто с булавой, кто с мечами. Мама всё возмущалась, говорит, всё это наше больное воображение.

- Больные фантазии…

- Чего?

- Это всё ваши больные фантазии, - повторил Сальвадор, поднимаясь. – Это всё, всё это – фантазии.

- Эй, Сальвадор, успокойся, ты чего?

- Чего я? Чего я?! Двадцать пять лет назад люди шагали с крыши, двадцать два года назад девчонки устроили кровавую резню, размахивая мечами! А двадцать лет назад вспышка! Эпидемия синдрома Мэл! И это была ты.

ДЕГРАДАЦИЯ

- Сальвадор, ты в себе? Что ты несешь?!

- Ты, ты! Это всё была ты! Ты носитель фантазий! Ты заразила первых пациентов, а когда погрузилась до конца – бум! Заразила всех вокруг! И тогда тебя вылечили, о да, тебя вылечили, вот почему у тебя провал в памяти! Вот куда делся твой первый отель – он был в твоих предыдущих фантазиях! А потом у тебя случился рецидив, ты отстроила свои фантазии заново, ловко скрывая свой диагноз. И ты бы заразила тысячи людей снова, если бы мой предшественник, кто вылечил тебя первый раз, не поставил тебе в подсознание установку при следующем срыве искать лечение.

- Сальвадор, ты несешь бред.

- Ох-хо-хо, если бы, если бы! Да, признаю! Я в фантазиях, в твоих фантазиях, я лишь бесплотный образ в твоей голове. И я теперь знаю, что должен сделать. Буду ломать законы твоих фантазий, пока ты не выберешься из них!

Сальвадор выбежал из комнаты наслаждений и с пинка открыл библиотеку, но тут его обвили тугие лианы с колючими листьями. Они словно змеи оплели его с ног до головы и подняли над полом. Кира поднялась по живой древесной лестнице и посмотрела на доктора сверху вниз.

- Прекрати истерить, - прошипела она сквозь зубы. – Я тебе ещё раз повторяю – твой мир существует меньше суток. Не было никаких жертв, трагедий, это всё просто информация, история мира, но ничего этого не происходило.

- Да ты сама себя слышишь, а?! Что вероятнее – что ты какой-то бог или просто больной человек? Одумайся, Кира! Ты заразная! Из-за тебя могут люди погибнуть! Тысячи людей! Детей! Пока ты не признаешь, что больна, я не смогу тебе помочь!

- Прекрати лицемерить!

- Чего?!

- Посмотри на себя! Ты сам создаешь у людей в головах свой образ, создаёшь фантазию, сам при этом даже понятия не имеешь, что это такое! Человек, который не способен представить даже спичку, заставляет людей представлять то, что ему захочется!

- Как это вообще относится к тому, что я сказал?! Кира, черт тебя раздери, ты погубишь и себя и всех вокруг из-за своего упрямства!

Кира зарычала и заставила платформу подняться. Сальвадор заёрзал, но лианы лишь крепче его сжали. Когда они остановились, он увидел дверь с бабочками.

- Всё, проваливай, - Кира открыла дверь. – Образ ты или нет, а вернуть тебя обратно я точно могу.

Лианы подтолкнули доктора, но он вцепился в косяк руками и упёрся ногами в углы.

- Ты от меня так просто не избавишься!

- Ещё как избавлюсь!

- И что ты будешь делать, а?

- Создам другой мир! Другого Сальвадора, надо только заложить в него понимание, что моя грёзная – настоящая!

- А если не выйдет?!

- Значит, создам ещё тысячу миров!

Лианы внезапно опали, и Кира грохнулась на платформу. Дверь в мир Сальвадора захлопнулась, доктор едва успел убрать пальцы.

- Что за дела? – изумленно спросил он, помогая девушке подняться.

- Проклятье, опять они! – выругалась Кира, кивнув на дверь перед собой.

Та содрогнулась от удара. Сталь прогибалась под мощными лапами как картонная. Бум! Бум! БУМ! – и дверь сорвалась с петель.

Кира взвизгнула и провалилась сквозь пол, иначе многотонная махина попросту раздавила бы её.

Сальвадор остался на платформе один.

- Да ладно?! – воскликнул он. – Кира!

Из развороченного проёма выпрыгнула тварь. Голова у нее разошлась как цветок, на пять полых языков, обнажив зубастую глотку. Задние шипастые лапы застрекотали, брюхо завибрировало, сжимаясь как гармошка. Сальвадор попятился было к своей двери, но остановился. Он же образ! Электрические импульсы в голове больной женщины! А эта тварь просто фантазия. Раз у него уже получилось нарушить одно правило этого места, нарушит и это.

- Сгинь! – крикнул он, для эффекта выставив руку.

Тварь плюнула ему в лицо.

Вязка жижа залепила доктору рот и нос. Сальвадор инстинктивно попытался вдохнуть – и удушье обжигающей петлёй сдавило ему горло.

Тварь как пастушья собака бросалась то влево, то вправо, оттесняя доктора к центру платформы. Он полз на спине, ковыряя липкую массу и наконец ему удалось оторвать часть вместе с куском кожи и щетины у самого края рта и вдохнуть. В этот момент тварь прыгнула, прижала добычу к полу и одним укусом вырвала из живота доктора кусок плоти.

Сальвадор заорал от ужаса и боли, заёрзал, пытаясь отстраниться от зубов, уползти, извернуться, провалиться сквозь землю…

Последнее ему внезапно удалось. Пол стал прозрачным, и Сальвадор ухнул в пустоту. Тварь провалилась следом, но камень вдруг сомкнулся, отрезав монстру передние лапы и половину головы. Секунда в полете и доктор приложился спиной об пол. Останки шлёпнулись по обе стороны от него, завертелись в судорогах и обмякли.

- Вставай!

Кира схватила Сальвадора под мышки и рывком поставила на ноги. Он еле сдержал крик. Горячая кровь потекла по ногам.

- Что это за хрень?!

- Потом! – рявкнула Кира, перехватывая его за пояс. – Их там сотни!

Сальвадор кое-как зажал рану и поковылял за Кирой. Она вывела его из коридора и свистом позвала платформу. Как только плита опустилась, девушка пинком столкнула с нее труп твари, усадила доктора в центр.

- Дальше этого круга не вылезай, понятно? Разорвет к чертовой матери!

Платформа вздрогнула, раздался громкий щелчок. Центр круга, который Сальвадор принимал за рисунок, выдвинулся вверх, из него вылезли четыре опоры, между которыми в пазы вошли решетки ограждения и крыша.

Наверху раздался многоголосый жуткий вой.

- Спуск! – скомандовала Кира – и лифт сорвался вниз, как в парке аттракционов.

Сальвадор вжался в прутья решетки. Перед глазами в темноте начали мелькать огоньки, отсчитывая уровни подземелья. Пятнышко света наверху резко исчезло. Кира выругалась. Она стояла натянута как струна.

- Стоп!

Кабина остановилась. Кира выглянула и вслушалась в тишину. Сальвадор честно постарался дышать потише, хотя от боли хотелось кричать. Чтобы отвлечься, он осмотрелся.

Это было продолжение башни. Только без света и птичек. Мрачное подземелье. Здесь тоже были двери в стенах, только они были понатыканы беспорядочно и мало чем отличались друг от друга. Над каждой горел красный огонек. Некоторые двери были перетянуты цепями, у других заварены петли. В темноте местами сияла флуоресцентная краска. Что было написано, Сальвадор разобрать не мог. В потекших символах угадывались только восклицательные знаки.

Напротив он разглядел заваленные балками коридор. Сальвадор сунул было нос в щель между прутьями, как что-то пронеслось с рычанием мимо его лица.

- Я же велела не вылезать из круга! Его цепь достаточно длинная, чтобы откусить тебе голову.

- К-кого его?

Кира чмокнула, будто подзывая коня. В кабине зажегся свет и тут Сальвадор все-таки завопил.

Из темноты на него смотрело чудовище. Многорукое, с хвостами вместо задних лап и с огромными рогами на безглазой голове рядом с раззявленной пастью.

- Надо же мне было куда-то деть подкроватного монстра, - словно оправдываясь, сказала Кира.

И лифт поехал дальше.

Может, Сальвадор отключился, но до самого дна они добрались быстро. Кабина стукнулась об пол, Кира помогла доктору подняться и вместе они поковыляли по болотной тропе.

Вонь стояла невыносимая. У Сальвадора то и дело подкатывало к горлу. Тина мерцала желтым и зелеными огнями, порой с тропинки вспархивали светлячки. Под ногами хлюпало и чавкало. Из высокой, острой травы виднелись сгнившие обломки не то кораблей, не то костей.

Кира молчала и вздрагивала, когда за спиной раздавались звериные крики. Наконец, болото кончилось и Сальвадор с облегчением ступил на твердую землю. Они вышли на поляну. Кира посадила доктора, пошарила ногой в траве, разгребла землю и мусор и откопала крышку люка. Вытащила из-за ворота ключ и трижды провернула. Крышка со скрежетом открылась.

- Сможешь спуститься? - с сомнением в голосе спросила Кира.

Сальвадор кивнул, полный решимости преодолеть длиннющую железную лестницу, но стоило ему опустить ногу, как боль прострелила его туловище. Сальвадор стиснул зубы, схватился за поручни и заскользил вниз, все увеличивая скорость. Внизу он сорвался и рухнул на гору матрасов, распластавшись на ней дохлой морской звездой. Кира спустилась следом.

- Ты наколдовала?

- Иначе ты свернул бы себе шею.

- Спасибо. Где мы?

- А на что похоже? В бункере. В самой безопасной комнате грезной. Сюда не войти без ключа в руке. Но ты смог. И почему я не удивлена?

Кира помогла Сальвадору переползти на диван. Пока она ходила за аптечкой, Сальвадор осмотрел бункер.

Бункер. Скорее бомбоубежище президента или поп-звезды. Сальвадор поморщился от боли, но снял со стены план помещений.

Жилой этаж, оранжерея, бойлерная, машинной отделение, медпункт, комната видеонаблюдения, холодильники, оружейная. Мать честная, целый подземный комплекс, рассчитанный на восемь семей с детьми.

Кира вернулась с бинтами и бутылкой антисептика. Разорвав на докторе рубашку, она осмотрела рану и скривилась.

- Будет больно, - буркнула она и безжалостно плеснула на кровоточащее мясо из бутылки.

- А-а-а!!! Господи, почему так больно, если я ненастоящий!

- Да-да, ненастоящий, утешай себя этим. Обезболивающее тебе, значит, не нужно? – Кира достала из кармана шприц.

- Коли!

Какая бы фантастическая жидкость ни потекла по венам Сальвадора, но боль она уняла мгновенной. Кира деловито возилась с раной. Заклеила хитрой марлей, которая должна была со временем самостоятельно рассосаться, и замотала сверху бинтами. Кира вытерла кровь влажной тряпкой и, не глядя на доктора, села за стол. Открыла толстый журнал и что-то стала записывать.

Молчание затянулось.

- Почему ты меня спасла? – спросил Сальвадор. Он попробовал сесть и с удивлением это у него получилось.

- А для этого нужны причины?

- Совсем недавно ты хотела от меня избавиться.

- Но не убить же.

- И что теперь?

- Мы отсидимся тут. Ты придешь в себя. Затем я отправлю тебя домой. А от тварей буду избавляться потихоньку. Всё как и всегда.

Минуту единственными звуками в комнате было дыхание Сальвадора и шорох ручки на бумаге.

- Что пишешь?

- Делаю отметку о посещении бункера.

- Которую по счету?

- Вторую.

Сальвадор задумался.

- Почему восемь?

- Что «восемь»?

- Комнат. Здесь. И там, в башне. Для кого они?

- Не знаю, просто восемь.

- Это ведь не твой личный бункер. Здесь вон детские игрушки, кошачьи миски. В кладовой небось запас продуктов лет на десять.

- Двадцать.

- Ну, двадцать. Зачем тебе одной восемь комнат? Ты хотела спасти кого-то?

- Это просто бункер. Здесь никого не было, кроме меня.

- А в теории ты могла бы… взять кого-то из протореальности и укрыть здесь?

Кира перестала записывать и оглянулась на доктора. Кажется, она была растеряна.

- Не знаю. Может быть… Зачем ты спрашиваешь? Ты же уверен, что всё это в моей голове, как я могу кого-то взять к себе в голову?

- Я уже ни в чем не уверен. Если все мои органы чувств говорят о том, что я живой, то как я могу с уверенностью отличить фантазии от реальности?

Кира фыркнула.

- Ты в своих рассуждениях ходишь по кругу.

- Часть меня всё-таки хочет найти происходящему научное объяснение.

- Ну, ищи, раз тебе так хочется.

- А что ты здесь делала в первый раз?

Кира перелистнула страницу.

- Открыла бункер. Проверила работу систем водоснабжения, очистки воздуха, канализации и сигнализации. Солнечные батареи снаружи.

- Снаружи? В болоте?

- Здесь два выхода. Один в грёзную, другой в мир бункера. И нет, Сальвадор, там не протореальность. Просто кусочек леса, несколько километров. Плюс ручей, озеро с рыбой, ягоды, грибы. От сидения взаперти можно и крышей поехать, поэтому я не ограничилась этой консервной банкой.

- Значит, ты проверила работоспособность бункера и больше не возвращалась?

- Угу.

- Помнишь, ты говорила, что перед побегом в грёзную собрала вещи? Они ведь здесь, я угадал?

Кира отвела взгляд и кивнула.

- Покажешь?

Кира постучала ручкой по спинке стула и нехотя прошла к ближайшую комнату. Она была простенько обставлена, ничего лишнего. Кровать, тумбочка, несколько полок и телевизор на стене. Сальвадор заглянул в тумбочку и обнаружил там диски с играми и фильмами.

Кира выдвинула из-под кровати сундук. Выгребла теплую одежду, пледы и с самого дна вытащила рюкзак.

- Копайся, сколько влезет.

Сальвадор бережно открыл молнию. Они почему-то ожидал увидеть альбом с фотографиями, личный дневник или письма. Наверно, потому что сам взял бы на память что-то подобное. Но Кира снова его удивила.

Свитер. Мужской, пятьдесят второго размера. Золотое колечко. Ключи. Электронные часы с подсветкой. Старенький плеер. Очки со странными стеклами.

- Ты помнишь, откуда у тебя эти вещи?

- Нет, - Кира провела рукой по свитеру. – Мне кажется, это подарки.

- Семью ты ведь тоже не помнишь? – тихо спросил Сальвадор.

Кира покачала головой.

- Для этого тебе нужна комната утешений?

- А что мне оставалось? – голос Киры дрогнул. Она сморгнула непрошенные слезы и вытерла щеки ладонями. – Тишь как быстродействующий антидепрессант. Без него я бы сошла с ума. Или чего похуже. Я прожила столько жизней, видела столько снов. Я помню так много, что не могу разобрать, откуда какие воспоминания.

- Мне всё еще сложно понять, как так вышло.

- Помнишь, библиотеку? Из каждой книги я тоже сделала комнаты, - Кира с раздражением стала запихивать свои сокровища обратно в рюкзак. - Каждая книга – это отдельный мир. И я везде побывала. А сюда, в подвал, запихнула всё самое страшное, мерзкое, пугающее.

- Но бункер тоже здесь, - заметил Сальвадор.

- Ему не место среди моих любимых комнат, согласись.

- Но как-то нелогично прятать самое безопасное место грёзной так далеко, тебе не кажется?

Кира пожала плечами.

- Я была молода, кто знает, о чем я тогда думала?

Что-то в ее интонации смутило Сальвадора, но обдумать это он не успел. В бункере раздался писк сирены.

- Да вы издеваетесь! – крикнула Кира, забросила рюкзак за спину и выбежала из спальни.

Сальвадор едва догнал её, и то только потому, что запомнил благодаря карте, где находится комната видеонаблюдения.

Кира переключалась с камеры на камеру, пока не поймала на одном из изображений блеск глаз.

- Они прошли мимо подкроватного монстра.

Кира сменила ракурс. Черт его знает, как устроен мир бункера, но камера послушно показала болото – и медленно тонущее тело чудовища. Часть цепи свисала со стены грёзной, другая валялась на тропинке. Кира щелкнула тумблером и на всех экранах отразились окрестности бункера. Если бы Сальвадор не знал, что видит, то подумал, что на деревьях расселась саранча.

- Что ж, - нервно усмехнувшись, сказала Кира, - запасов нам хватит надолго.

- А ты не можешь телепортироваться сквозь стены, как обычно?

- Не могу! – тут же взбесилась Кира. – Что это за бункер был бы, если в нем можно проходить сквозь стены?!

- И где ближайшая точка, где ты можешь нас переместить?

Кира закусила губу и красноречиво указала пальцем вверх. Сальвадор опешил.

- Серьезно? В верхней части грёзной? А здесь что, стен нет?

- Не ори на меня! Да, первое место, где я могу начать скакать по мирам – это платформа.

- Я видел кучу дверей вокруг лифта!

- За этими двери мои кошмары. Демоны, страхи всякие! Очень мне надо иметь туда доступ!

Сальвадор сел в кресло и крутанулся. В животе появился сосущий холодок. Доктор не глядя зажал кровотечение. Дурдом какой-то, а не грёзная. Хозяйка, которая подчинена надуманным ограничениям. Твари, которые почему-то не убивают незванных гостей. Что ей стоило откусить ему голову? Интересно, побежала бы она за ним в дверь с бабочками?

Вот чёрт!

- Кира, а они могут пробраться в другие комнаты?

- Пока такого не случалось, - со скучающим видом ответила Кира, рассматривая ключ от бункера. – Они скребутся только туда, где я. Но в принципе, раз они могут выбивать двери, то рано или поздно они смогут залезть куда угодно. И. Не будет. Мне. Спасения.

На каждое слово Кира била по ключу пальцем, раскручивая его.

- Ты точно уверена?

- Я знаю обо всем, что происходит в моих комнатах. Если бы они появились где-то, кроме грёзной, я бы узнала.

- Как?

- Потому что мне положено знать, - буркнула Кира.

- Значит, они отсиживаются где-то в грёзной?

- И я даже подозреваю где, - Кира зевнула. – Серый туман видел? Он клубится вокруг грёзной над моей свалкой.

- Свалкой?

- Ну, да, видел, куда я тазик с твоим богатым внутренним миром отправила? Здесь нельзя ничего уничтожить, только выкинуть на свалку. А туман – это своего рода ненужные мысли. Всякий мусор из подсознания.

- И ты только сейчас решила мне об этом сообщить? – опешил Сальвадор.

- Да расслабься. Я там сто раз была. Там нет выхода. Да и тварей, по правде говоря, я там не встречала.

Сальвадор задохнулся от возмущения.

- Кира! Это первое место, куда ты должна была меня отвести! Прямой доступ к подсознанию! Была она там! Что толку, если разобраться с этим может только врач!

- Там нет выхода, - повторила Кира и стукнула ключом по столу. – Это всё, что меня волновало.

Сальвадор всплеснул руками и от бессилия откинулся на спинку кресла. Сколько ответом там можно было бы найти! Если эти твари живут в подсознании Киры, то тайна их появления могла быть в какой-то конкретной комнате или вовсе на этой самой свалке. Гадай теперь, что она туда выкинула! За столько лет в грёзной Кира небось уже и не помнит…

Доктор вздрогнул. Догадка разбила его разум надвое. Он выпрямился, сердце бешено заколотилось. Облизнув губы, Сальвадор спросил:

- Кира, ты можешь отсюда открыть двери кошмарных комнат?

- Могу, но зачем?

- Я придумал, как нам добраться до платформы.

- А зачем нам покидать бункер?

- Затем, что я понял, как выйти из грёзной!

Кира недоверчиво посмотрела на доктора.

- А меня просветить не хочешь?

- Где ты оказываешься каждый раз, когда выходишь из комнаты? – решил намекнуть Сальвадор.

- В центре платформы.

- А почему?

- Это удобно. К чему ты клонишь?

- Я думаю, выход был всё время у тебя под носом. А вернее – под ногами. Когда ты вышла из моего мира, когда телепортировалась из комнаты полётов – всегда в центре. И лифт к бункеру, самому безопасному месту грёзной – тоже в центре платформы. И та тварь гнала меня в центр платформы.

- И зачем ей это делать?

- Я думаю, она хотела выгнать меня из грёзной.

- Не понимаю…

- Кира, что если эти существа хотят выбраться из грёзной, но не могут? И им нужна помощь?

- Но там нет двери, которую можно открыть!

- Я думаю, ты не можешь, потому что не помнишь как. А я смогу, потому что…

- Ломаешь законы моей грёзной! - охнула Кира, но ошеломлённый восторг быстро сменился сомнением. – А если ты ошибся?

- Если что, Роза нас заштопает и будем думать ещё.

Кира закусила губу.

- Думаешь, кошмары их отвлекут?

- Напали же они на твоего Бугимена.

- На кого?

Кира так смешно округлила глаза, что Сальвадор засмеялся и подал ей руку.

- Ну что, готова выпустить все страхи на волю?

Кира навела камеры на подземелье и бункерный люк. Красные лампочки на мониторах разом вспыхнули зеленым и все двери разом распахнулись. Караулящие у люка твари вскинули головы, прислушиваясь и принюхиваясь. Сальвадор затаил дыхание, Кира нетерпеливо барабанила пальцами по столу.

С минуту ничего не происходило, а затем то из одной, то из другой двери стали вылезать темные фигуры. Сальвадор прищурился, но разобрать ничего кроме очертаний не смог. Зато Кира наверняка знала, кто где сидит. На лбу у нее проступили капли пота.

- Пауки натянут сети на пути лифта, - бормотала она, - ещё парочка тварей затаятся на стенах. Тонкий человек, ух, не тронет, конечно, но…

- А у тебя там нет кого-то поагрессивнее? – перебил Сальвадор.

Бункер содрогнулся, с потолка посыпалась штукатурка. Экраны моргнули и показали то, чего Сальвадор ждал – твари сорвались с мест и бросились в рассыпную.

Кира кивнула и направилась быстрым шагом к люку.

- Что бы их не отвлекло, они это сожрут, - крикнул Сальвадор, едва за ней поспевая.

- Ага, но мы должны успеть.

Бег по болоту то ещё развлечение. Сальвадор дважды ухнул к грязь по пояс и каждый раз сомневался, вернётся ли за ним Кира, но она возвращалась. Когда они наперегонки забежали в лифт и захлопнули решетку, у обоих гора с плеч свалилась. Кабина понеслась наверх.

Не успели они отдышаться, как в лифт снизу что-то врезалось. Кабина зашаталась, Кира и Сальвадор несколько раз стукнулись о решётки. Они были как птицы в клетке во время шторма. Сверху прыгнул паук – его лапы облепили кабину, а жало застряло между прутьями. Кира завизжала. Лифт почти остановился, цепь скрипела и стонала.

«Только бы не оборвалась!» - заклинал Сальвадор.

Тварь перебралась на решетку, и паук с радостью вцепился в нее жвалами. Сальвадор, не особо веря в успех, пнул тарантула в брюхо. К счастью, хищник предпочел более лёгкую добычу и отцепился от кабины.

Лифт снова поехал вверх. Кира плакала от ужаса. Повсюду раздавались ужасное шипение и рычание, в темноте носились силуэты чудовищ. Сальвадор, забыв о ране, размахивал руками, то стряхивая набежавших насекомых, то отпугивая кошмаров. Он их не боялся, это были не его страхи – и они не решались подходить близко. В конце концов Сальвадор рухнул на пол, подполз к Кире и обнял её, спрятав у себя в объятиях.

Внизу раздавались настоящие адские вопли. Страхи сражались со страхами, чудовища с чудовищами. Кира ни жива ни мертва стучала зубами и дрожала, обливаясь холодным потом.

Когда наконец лифт поднял их на свет, они вывалились из кабины на холодный мраморный пол и долго лежали, приходя к себя.

Дыра в подземелье закрылась и все звуки стихли.

- Черт бы тебя побрал, Сальвадор, если не получится, мне теперь до пенсии загонять их всех обратно! – выругалась Кира, поднимаясь с пола.

Сальвадор дышал в пол, чувствуя, как под животом растет кровавая лужа. Кажется, он застонал, потому что Кира охнула и поднялась до комнаты Розы.

Доктор услышал, как открывается дверь, а вслед за этим – вопль Киры.

- Роза! Роза! Проклятье! Роза!

Сальвадор с трудом поднялся и увидел комнату лечения.

И что осталось от её единственного обитателя.

Кира стояла на коленях и баюкала на руках голову Розы. Невидящие глаза медсестры были устремлены в пустоту. Руки, которые могли вылечить что угодно, были сломаны, а тело разорвано пополам.

Сальвадор подавился кровью и вместо слов утешения закашлялся. Кира оглянулась и на нетвердых ногах вышла из комнаты. Платформа опустилась, и Кира устремилась в комнату утешения. Сальвадор уже понимал, что она там увидит.

Тиш.

Айзек.

Даже щенок в детской комнате.

Все были убиты. Растерзаны, вопреки закону грёзной о нерушимости её комнат и обитателей.

Кира вернулась к Сальвадору, упала на колени и стала бить в центр платформы.

- Открывайся, - молила она, - открывайся, сука, выпусти меня, выпусти! Открой её, Сальвадор, открой, пожалуйста!

Сальвадор подтянулся и сел, прислонившись к стене. Посмотрел вверх и замер от ужаса.

Твари спускались бесшумно, располагаясь на дверях грёзной. Уровень за уровнем, дверь за дверью, комната за комнатой – они занимали всё видимое пространство, отрезая пути к отступлению. Внизу, Сальвадор мог покляться, они делали то же самое. В бункер теперь было не попасть.

Кира плакала на полу грёзной.

- Они их всех уби-и-и-или, заче-е-е-м, пожалуйста, зачем, что им от меня надо, что им всем от меня надо, я же не сделала ничего плохого, я же не чудовище, зачем делать мне больно, зачем убивать моих родных, зачем лишать меня грёзной! Грёзная! Грёзная, помоги мне!

- Она не поможет тебе, Кира, - тихо сказал Сальвадор.

- Тогда пусть убьют и меня!

Твари зарычали и несколько из них спрыгнули на платформу. Сальвадор сорвался с места и закричал:

- Стойте! Стойте! Дайте мне попробовать! Подождите!

- Сальвадор?

Кира непонимающе уставилась на доктора. Как казалось бы по его воле чудовища отступили. Недалеко, недоверчиво, но всё же они остановились.

Сальвадор сел на колени, отдышался, поднял глаза на Киру.

- Грёзная не поможет тебе, потому что они и есть причина твоей беды. Твой разум кипит, раскалывается, Кира. Ты прожила так много жизней, видела так много событий, что твоя память спуталась. Ты забыла себя. Свою жизнь, свой мир. Подумать только, столько миров, столько… фантазий, столько ролей. Не знаю, сколько лет ты провела здесь, но ты забыла не только протореальность. Ты забыла себя. Ты не отличаешься фантазии от воспоминаний до грёзной. Ты потерялась, и с каждой новой комнатой забывала всё больше. А ещё ты избавлялась от всего, что причиняло тебе боль. Год за годом, комната за комнатой. И теперь я понял. Эти существа, - Сальвадор с трудом обвёл вокруг себя рукой, - они не враги. Не чудовища. Они как защитный механизм. Они призваны тобой ли или грёзной, или кем-то ещё, не знаю, но они нужны, чтобы остановить тебя. Выгнать из грёзной в реальный мир. Чтобы ты вспомнила.

- Это и есть реальный мир, - проговорила Кира сквозь зубы. – Не надо мне опять говорить про свои фантазии и мифического врача, который поставил мне какую-то установку в голове. В виде этих тварей, ты это хочешь мне сказать?

Сальвадор вытер пот со лба. У него немели ноги и язык едва шевелился.

- Это неважно, так-то. Как ты и сказала – человек я или образ – не имеет значения, я здесь, чтобы помочь тебе. Так и эти существа. Иммунная система, да, отличное сравнение. Они как твоя иммунная система, если игнорировать её слишком долго, она убьёт тебя. И она находится там, где ты не имеешь власти. Может быть и я часть этой системы, черт его знает. Но я знаю, где выход.

- Так открой, - Кира стукнула кулаком по полу.

Сальвадор покачал головой.

- Выход не здесь. Это не комната. Протореальность просто физически не может находиться в стенах грёзной, ты же понимаешь? Протореальность за пределами грёзной. Твой мир за этими стенамми. И есть только один способ вернуться туда.

Кира засмеялась.

- Разрушить грёзную?

Твари разом замерли. Втянули шипы и захлопнули пасти, сжались, подтянули лапы к животам. Кира изумлённо встала, не веря своим глазам.

- Нет, нет, не, нет, я не могу разрушить грёзную, это невозможно, я не хочу!

- Ты уже делала это, - ласково сказал Сальвадор. Не в силах подняться, он потянул Киру за руку. Она села на колени. В глазах стояли слёзы. Она ещё не верила. – Твой старый отель, помнишь? Куда он делся? И бункер. Я гадал, почему он находится на самом дне. Так вот, я думаю – это когда-то был первый уровень твоей предыдущей башни.

- Это только догадки, - упрямо возразила Кира. – Даже если бы я могла – я не стала бы разрушать грёзную из-за твоих предположений. Если выход можно найти только так, то я обойдусь и без него. А с тварями уж как-нибудь разберусь.

Сальвадор сжал пальцы. Он чувствовал – ещё мгновение и твари бросятся на них и разорвут в клочья.

- Послушай, отчего бы ты ни сбежала, это не может быть страшнее, чем провести в фантазиях всё свою жизнь, забыв своё я, Кира. Ты здесь слишком долго.

- Всего лишь двадцать лет!

Сальвадор покачал головой. От боли мутнел рассудок. Он почти кричал.

- Помнишь, я сказал, что у Тиша нет лица?

- Очередная глупость.

- Я не видел его лица, потому что ты создала его таким, чтобы каждый раз додумывать его облик. Но у меня нет воображения, поэтому я не видел его лица вообще. Здесь нет зеркал Кира. И может быть для других – и для себя! - ты выглядишь, как восемнадцатилетняя девушка, но я вижу тебя настоящей.

По стенам грёзной пошли светящиеся трещины.

- Ты состарилась здесь Кира.

- Что за бред! – Кира попыталась вырываться, но Сальвадор из последних сил её удержал.

- Я не могу фантазировать, Кира! Я вижу тебя. Вижу настоящую. Ты седа. Твои глаза подёрнуты белой плёнкой. Кожа тонкая как бумага и сморщена, как осенние листья!

Кира побледнела от страха.

- У тебя пигментные пятна, а на животе шрам от кесарева сечения. У тебя есть дети, возможно, внуки. Возможно, ты умрешь в грёзной и никто о тебе не вспомнит! Слышишь! Ты можешь умереть и так и не вспомнить, кто ты на самом деле! У тебя есть шанс вернуться!

- Я столько труда вложила в грёзную, я так не могу…

- Кира, - Сальвадор взял её за плечи. Перед глазами летали чёрные мушки, в ушах шумела кровь. – Если это всё синдром Мэл и твои фантазии, то ты просто очнешься от них и спасёшь множество жизней. А если это всё правда, то ты сможешь создать новую грёзную, только первым делом наколдуй комнату памяти, ладно?

- Ненавижу начинать всё заново, - всхлипнула Кира.

За её спиной посыпались камни. Осколки разбивались в воздухе, рассыпались крошевом. Двери исчезали одна за другой. Твари развеивались серым туманом – и всё тонуло в солнечном свете.

- А как же ты? – спохватилась Кира.

Сальвадор усмехнулся.

- Реальность это или фантазия… в любом случае мы с тобой…

- Мы с тобой больше не встретимся!

Кира стояла на коленях, запрокинув голову, и кричала от горя, наблюдая, как исчезает её вселенная. Крик тонул в грохоте рушащихся миров.

В каждой комнате грянул свой апокалипсис. Остывали солнца, в земли врезались кометы, обрывалось время, схлопывались черные дыры. Из комнат вырывались потоки воды и огня, слышались взрывы и крики.

Последней стала рассыпаться платформа. Сальвадор почувствовал странную лёгкость, будто теперь он был божеством в комнате полётов. Доктор провёл рукой по волосам Киры. Она поймала его взгляд и улыбнулась сквозь слезы. Сальвадор подтолкнул Киру к свету.

И отпустил.

ИСХОД

Падение, крик, удар!

Кира вздрогнула всем телом и подскочила на кровати. Сердце бешено колотилось, в голове звенели отголоски криков. Ночная рубашка прилипла к спине. Ноги сводило судорогой.

Кира потянулась к тумбочке и наощупь нашла выключатель. Свет лампы больно резанул по глазам. Всё было расплывчато и блекло. Следом пальцы нашли очки и привычным движением нацепили их на нос. Кира тяжело дышала, в боку кололо, она никак не могла отойти ото сна.

Скрипнула дверь. Кире показалось, что она слышит удаляющиеся шаги, но бежать проверять у нее не было сил. Голова была тяжелая, будто в неё налили свинца, но при этом разум был чист.

Кира посмотрела на свои руки.

И со вздохом уронила их на колени.

Нашарив тапочки, Кира поднялась с кровати. В висках застучала кровь, перед глазами всё на миг потемнело, подкатила тошнота. Кира на секунду остановилась, унимая дурноту, затем прошла в гостиную, обогнув острый угол стола в проходе.

На стеклянном кофейном столике Кира нашла ручку и тетрадь. Она написала свое имя и фамилию. Было так странно. Вот эти закорючки и есть её имя? Так бывает, если редко пишешь какое-то слово – со временем перестаешь его узнавать. Кира вчитывалась в буквы снова и снова, пока имя не легко в голове как надо. Затем она быстро, пока воспоминание еще было свежо, написала на запястье две фразы. Перечитала, пытаясь понять, нет ли двойного смысла, и не найдя оного, вышла на балкон.

Было серое, тоскливое утро. В воздухе пахло осенью и дождём. Сквозь темные облака пробивались лучики света. Солнце медленно поднималось. Где-то небо горело розовым, красным и фиолетовым, но здесь всё было блеклым. Кира вдыхала сырой воздух, такой живой и гадкий, что сомнений не оставалось. Она больше не в грёзной.

Воспоминания лениво и неспешно вылезали на поверхность. Кира искала среди них что-то ужасное, страшное, трагичное. Но жизнь текла перед внутренним взором, как вода в колесе, такая же обычная, предсказуемая и покорная. Следом тенью проносились обрывки жизни в грёзной. Кира вкушала эти крупицы и горькие слезы текли по её щекам.

Она оделась, вскинула на плечи старенький рюкзак и вышла из квартиры. Прошла по коридору, касаясь ладонями мраморных стен, сама вызывала лифт и спустилась на первый этаж.

На улице блестели лужи после недавнего дождя. Тишина стояла оглушающая. На перекрестке замер трамвай, освещая пешеходный переход. Светофор моргал зеленым, когда Кира подошла, и сменился красными цифрами, отсчет пошёл от 199. Кира посмотрела по сторонам. Ни единой машины. Ни одного человека. В окнах не горел свет, собачники не выгуливали питомцев, почтальоны не разносили почту.

Рука сама дотронулась до живота. Шрамы были на месте.

«Это тебя собака покусала, разве не помнишь?» - прозвучал в голове настойчивый взрослый голос.

- Здравствуйте. Вам помочь?

Кира вздрогнула. Рядом с ней остановился молодой человек. Рыжеволосый, темноглазый, одетый не по погоде, судя по мурашкам и дрожи в руках.

- Красный, - коротко сказала Кира.

- А, ну да, - парень почему-то смутился. – Так ведь нет никого. Можно перейти, время сэкономить.

- Время, - буркнула Кира. – Время относительно. За то время, что мы здесь стоим, можно придумать историю жизни человека и проиграть её во всех подробностях.

- Какая вы чудная, время оно и в голове время. Одинаковое.

- Всё относительно. Что для нас день, для бабочки вся жизнь.

- Какая банальность, - разочарованно протянул парень, ковырнув комок грязи у дороги носком ботинка.

Кира пожала плечами.

- Вы никогда ведь не задумывались, насколько чудесна наша способность мыслить?

- Нет, а что в этом особенного?

- Мысли восхитительны. Есть место, куда никому не дозволено попасть – и оно у нас в голове. Я могу обозвать вас дураком – и вы никогда этого не услышите. Вот здесь, - Кира постучала ногтем по виску, - можно совершить всё, что угодно, всё, что захочется. Создать любое событие, диалог, совершить любой проступок, подвиг или грех – и никто об этом не узнает. Вы знали, говорят, мозг не отличает выдумку от реальности? Разве это не чудесно?

- Реальность всё равно лучше.

- В чем-то вы правы, конечно. Она ценнее, потому что происходит. Тратит настоящее время, причем не только ваше, но и мое, всех. Разница как между настоящим и искусственным бриллиантом. Первый ценнее, потому что он уникален и создавался природой сотни лет. Но блестят оба камня для мозга одинаково.

- Вам чем-то не нравится реальность? У вас что-то случилось?

- Нет, у меня не случилось ровным счетом ничего необычного. Было и плохое, и хорошее, как у всех. Но реальность скучна тем, что она одна. Один шанс даётся на всё. Одна жизнь. Считается, что так она ценнее, но я с этим не согласна.

- Вам не нравится жизнь?

- Ой, ну что вы, я очень люблю жизнь. Мне есть, что вспомнить, но я не понимаю, зачем, если вся моя жизнь меркнет по сравнению с тем, что я могу вообразить здесь, - Кира снова дотронулась до виска. – Понимаете, я себя в который раз ограничиваю, чтобы быть как все, быть правильной. Порой из-за близких, сейчас вот из-за страха. Но я вспоминаю свои возможности и мне становится нестерпимо больно тратить своё настоящее, драгоценное время здесь, когда там его у меня бесконечно больше. Еще один урок я усвоила. Вот, поглядите.

Кира показала молодому человеку запястье.

- Ко-мна-та па-мя-ти. Что это значит?

- Я расскажу вам историю? Можно?

И Кира рассказала всё, что помнила. Её слушатель отрешенно смотрел на красные цифры светофора, особо не вникая в суть истории, но это было и не важно. Просто без зрителя Кире было бы скучно, да и рассказ получился бы не таким насыщенным.

Закончив она с любопытством посмотрела на молодого человека. Тот помолчал немного и сказал:

- Сальвадор вас напугал...

- Я думаю, он сначала хотел напугать меня моими же кошмарами. Только он понятия не имел, что помимо обычных, банальных ужасов, в том подвале были вещи пострашнее. Например, комнаты, в которых я выступала в роли убийцы. Или жертвы. Было время, когда я представляла страшные вещи. Чтобы почувствовать себя сильной, или несчастной. В любом случае, по сравнению с этими жуткими сценариями пауки и призраки - это ничто. Но ощущая - и видя! - себя молодой, я очень испугалась старости и забвения. Так странно. Но комната памяти должна решить эту проблему.

- То есть вы хотите жить в фантазиях? Всё равно?

Кира засмеялась.

- Вы не уловили и крупицы того, о чем я рассказывала, да? Вообще, я ожидала от вас другого вопроса.

- Какого?

- Что это было? Реальность или фантазии? И вы, как я вижу, убеждены, что это были всё мои больные фантазии. Но вот что я вам скажу, дорогой мой, - Кира пошарила в рюкзаке и достала очки с темными стеклами, - кто сказал, что вопрос стоит «или/или»? Почему не может быть и того и другого сразу?

Парень машинально взял очки и покрутил в руках.

- И всё-таки? Вы не ответили на мой вопрос.

- Реальности мне теперь всегда будет мало. Разумеется, я хотела бы жить в грёзной. Все хотели бы быть властелинами собственной реальности. Создать свою вселенную.

- Не думаю. Как и не все любят летать, так и здесь…

- То есть, вы бы не ушли, будь у вас возможность? – заговорщицким голосом сказала Кира и своей рукой сжала пальцы парня на очках.

- Не думаю, что там что-то могло меня увлечь настолько. Мир был бы таким же серым.

- Так раскрасьте его, - сказала Кира и пошла вперёд.

Парень пожал плечами и надел очки. Замер от удивления и дрожащим голосом произнёс:

- Зелёный…

Кира остановилась у трамвая. Хихикнула и встала в красивую балетную ласточку. Сделала круг и легко забежала по ступенькам в кабину водителя и крикнула, закрывая дверь:

- Я спрошу ещё раз!

А ВЫ БЫ УШЛИ?