Комната без назначения

Глава 1

В объявлении было написано: «Сдам небольшое помещение. Подойдёт для хранения вещей».

Борис Семёнович позвонил и спросил, можно ли хранить там себя.

— В каком смысле? — насторожился мужчина. — В обыкновенном. Живого. Часа по три. — Вы работать будете? — Постараюсь избежать.

Мужчина помолчал.

— Приезжайте. Посмотрим.

Помещение оказалось за багетной мастерской. Восемь квадратных метров, окно во двор, стул и стол с продавленным углом. На стене остался светлый прямоугольник от снятого календаря. Из окна были видны водосточная труба и кусок дерева. Если подойти вплотную к стеклу — ещё мусорные баки.

— Зато тихо, — сказал хозяин мастерской Саша. — Я тут документы держал. — А теперь? — Перешёл на электронные.

В коридоре стояли четыре коробки с бумагами.

Борис Семёнович посмотрел на них, но ничего не сказал. Он тридцать восемь лет проработал инженером и знал, как выглядит переход на электронные документы.

— Для чего вам всё-таки комната? — спросил Саша. — Посидеть. — Одному? — Желательно. — Клиенты будут? — Не дай бог.

Саша внимательно осмотрел будущего жильца. Приличное пальто, чистые ботинки, сумка через плечо. Не пьян. Не похож на человека, который собирается наладить в подсобке производство чего-нибудь запрещённого.

— Я просто должен понимать, что вы здесь делаете. — Ничего. — Совсем? — Пока не пробовал.

Саша назвал цену. Борис Семёнович согласился сразу, чем несколько огорчил хозяина.

На пенсию Бориса Семёновича проводили три месяца назад. Подарили часы, набор рюмок и пожелали наконец пожить для себя. Он отнёсся к этому серьёзно, хотя следовало бы насторожиться уже при виде рюмок: на работе прекрасно знали, что он почти не пьёт.

Первую неделю он действительно отдыхал. На второй дочь попросила встретить сборщиков мебели. На третьей повёз внука к репетитору. Затем у соседки перестала закрываться дверца шкафа, у зятя понадобилось посмотреть розетку, а у жены Нины обнаружились дела, которые она терпеливо копила со времени их свадьбы.

— Ты теперь свободный человек, — говорили ему перед каждым новым поручением.

К концу второго месяца Борис Семёнович стал просыпаться раньше, чем когда работал. Внука надо было отвезти, мастера дождаться, продукты купить. Между этим оставалось двадцать минут, за которые следовало отдохнуть, чтобы не говорили, будто на пенсии он совсем не отдыхает.

Нина при этом тоже не сидела сложа руки. Она готовила, стирала, помогала дочери, ездила к старшей сестре, которой всё время требовалось то привезти что-нибудь, то выслушать. Вечером супруги встречались на кухне и сообщали друг другу, чего ещё не успели.

Однажды Борис Семёнович сел с книгой.

— Ты занят? — спросила Нина. — Читаю. — Значит, не занят. Посмотри, почему у меня молния расходится.

Он посмотрел. Молнию починил. Книгу потом неделю искал и обнаружил под квитанциями.

Дома можно было сесть в любой комнате. Но в каждой из них его быстро находили.

В первый день он пришёл в мастерскую к одиннадцати. Принёс книгу, термос и бутерброд. Закрыл дверь, сел за стол.

Тишина была непривычная. Из коридора доносилось, как Саша режет картон. За окном голубь ходил по жестяному отливу.

Борис Семёнович открыл книгу.

Телефон зазвонил.

— Пап, ты где? — спросила дочь Марина. — По делам. — По каким? — По своим.

Она замолчала.

— Всё нормально? — Да. — Просто ты так сказал…

Он объяснил, что освободится после трёх.

— А до трёх никак? — Нет. — Мне бы посылку получить. Курьер с двенадцати до шести.

Борис Семёнович посмотрел на часы. До двенадцати оставалось сорок минут. Он успел бы доехать, посидеть у дочери, дождаться курьера. А вечером почитать.

— Не получится, — сказал он.

Марина удивилась, но предложила перенести доставку.

Он положил телефон и некоторое время смотрел на него.

Оказалось, доставку можно было перенести.

Это открытие заняло его больше, чем первая страница романа.

Через десять минут пришло сообщение от Нины: «Если будешь возле магазина, возьми лук». Он ответил: «После трёх».

Ещё через пятнадцать минут за дверью остановился Саша.

— Борис Семёнович, вы же технический человек? — Был когда-то. — У меня лампа мигает. Не глянете?

Борис Семёнович уже поднялся со стула. Потом медленно сел обратно.

— Позже. — А сейчас? — Сейчас я у вас помещение снимаю.

Саша посмотрел на книгу, на термос, на бутерброд.

— А, вы заняты. — Да.

Хозяин прикрыл дверь.

Борис Семёнович просидел до трёх. Прочитал одиннадцать страниц. Дважды сходил в туалет. Съел бутерброд, оставил на столе крошки и не сразу убрал.

Вечером Нина спросила:

— Ну что, удачно съездил? — Не знаю пока. — А что делал? — Ничего особенного.

Это была самая точная часть его ответа.

На третий день Борис Семёнович заметил, что стол качается. Нашёл на полу кусок картона, сложил, сунул под ножку. Потом обратил внимание на скрипящую дверную петлю.

У Саши наверняка было масло.

Он даже вышел в коридор, но остановился возле коробок с электронными документами и вернулся.

В комнату требовался второй стул. Не для посетителей — положить ноги. Он принёс старую табуретку из гаража. Ещё маленькую подушку, которую Нина давно собиралась выбросить, но всё время жалела.

Впервые в жизни Борис Семёнович обустраивал место, не обсуждая, будет ли удобно гостям.

На четвёртый день он уснул.

Проснулся от того, что голова съехала с ладони. Часы показывали половину второго. Никто не будил, не звонил, не спрашивал, не заболел ли он.

Борис Семёнович посидел, глядя в окно.

Голубь опять ходил по отливу. Видимо, тоже арендовал.

К концу недели Саша перестал спрашивать, чем он занимается. Однако однажды заглянул и сказал:

— У вас лицо получше стало. — Чем? — Ну… спокойнее. — Это входит в стоимость? — Пока входит.

Борис Семёнович засмеялся.

Саша обрадовался. До этого он немного опасался своего тихого арендатора.

Нина узнала о комнате случайно.

Она встретила возле рынка знакомую, которая отдавала в мастерскую картину.

— Бориса твоего видела, — сказала та. — Он теперь у Саши? — В смысле — у Саши? — Ну, в мастерской. Ходит туда.

Нина пришла вечером на кухню с таким лицом, что Борис Семёнович сразу отложил хлеб.

— Ты что скрываешь? — Ничего. — Это я уже слышала. Теперь давай подробно.

Он рассказал.

Нина села напротив.

— Снял комнату? — Да. — За деньги? — Бесплатно не предлагали. — Чтобы сидеть одному? — Иногда. — А здесь тебе что мешает?

Борис Семёнович оглянулся. На холодильнике висел список покупок. На стуле лежали брюки зятя — надо было отвезти в ателье. Из коридора выглядывала коробка с деталями детского стола.

Нина проследила за его взглядом.

— То есть мы тебе надоели.

Он вздохнул.

— Нет. — А что? — Мне надоело, что я всё время зачем-нибудь.

Нина нахмурилась.

— Это как? — Папа, можешь отвезти. Боря, можешь посмотреть. Борис Семёнович, раз уж вы дома. Я иногда хочу побыть дома не «раз уж».

Она молчала.

— Ты думаешь, мне одной ничего не хочется? — спросила наконец. — Я не говорю… — Нет, подожди. Ты молчал, молчал, а потом пошёл и снял себе помещение. А я где должна сниматься?

Борис Семёнович посмотрел на неё.

Он действительно об этом не подумал.

На плите начала подпрыгивать крышка. Нина встала, убавила огонь, сняла крышку, вытерла плиту. Всё это она сделала, не прерывая молчания.

Потом вернулась к столу.

— Покажешь завтра.

Саша встретил их настороженно.

— Здравствуйте, — сказала Нина. — Я жена. — Я сразу понял. — Почему? — Вы так дверь открыли.

Борис Семёнович кашлянул. Саша поспешил обратно к своим рамам.

Нина вошла в комнату, остановилась посередине.

Посмотрела на стол, табуретку, подушку, термос. Подошла к окну, увидела водосточную трубу.

— Вид замечательный. — Мне хватает. — Тут пыль.

Борис Семёнович промолчал.

Нина провела пальцем по подоконнику. Поискала взглядом тряпку.

— Здесь за шкафом наверняка… — Нина. — Что? — Не надо.

Она повернулась.

— Чего? — Убирать.

Жена посмотрела на испачканный палец. Достала платок, вытерла.

Борис Семёнович уступил ей стул, сам сел на табуретку.

Некоторое время они слушали, как за стеной работает Саша.

— И ты вот так сидишь? — спросила Нина. — Иногда читаю. — А думаешь о чём? — О разном. — Например? — Позавчера думал, зачем ты спросишь, о чём я думаю.

Нина хотела возмутиться, но усмехнулась.

Потом у неё зазвонил телефон.

Марина просила заехать за Севой: у неё задерживалась встреча.

— Сейчас, — начала Нина и посмотрела на мужа.

Он ничего не сказал.

— Сейчас не смогу, — закончила она.

Выслушала дочь.

— Нет, не заболела. Занята.

Ещё послушала.

— Попроси Антона. Он отец, ему отдадут.

Она положила телефон на стол экраном вниз.

Борис Семёнович смотрел в окно.

— Что? — спросила Нина. — Ничего. — Не улыбайся так. — Как? — Будто ты умнее.

Он перестал улыбаться.

Через несколько минут она спросила:

— А по вторникам здесь кто-нибудь бывает? — Я. — А по четвергам? — Тоже я. — Хорошо устроился.

Они посмотрели друг на друга.

Договорились не сразу.

Борис Семёнович предлагал приходить вместе. Нина ответила, что вместе они и так тридцать девять лет, а помещение, насколько она поняла, имеет другое назначение.

Тогда он предложил ей вторник.

— Один день? — Ну, ещё четверг. — А тебе? — Понедельник и среда. — А пятница? — Пока свободна.

Нина кивнула с выражением человека, которому наконец показали приличную квартиру.

Саша изготовил второй ключ. Вручил его осторожно.

— Только не ругайтесь тут. — Мы для этого домой ходим, — сказала Нина.

В свой первый день она принесла пакет.

Борис Семёнович увидел в нём тряпку и моющее средство.

— Мы же договорились. — Я не могу отдыхать в пыли. — А потом? — Что потом? — После уборки.

Нина заглянула в пакет, словно там должен был находиться ответ.

Он ушёл.

Вечером жена сказала, что почти ничего не сделала.

— Почему? — Села сначала. Потом уже не захотелось.

Борис Семёнович удержался от замечаний.

На следующий четверг она взяла с собой старый журнал. Не кулинарный, не про ремонт и не с советами, как правильно воспитывать внуков. Обычный журнал с длинным рассказом, который когда-то начала читать и не дочитала.

Она вернулась без пакетов из магазина.

— Хлеба нет, — сказал Борис Семёнович.

Нина сняла пальто.

— Заметила.

Он надел ботинки и пошёл за хлебом.

Марина узнала о комнате через две недели.

Сначала решила, что отец там подрабатывает и почему-то скрывает заработок. Потом поняла, что он, наоборот, тратит деньги, и обеспокоилась сильнее.

— Вы за это платите? — Да. — А дома нельзя? — Пробовали, — сказала Нина.

Дочь осмотрела помещение. К этому времени там появились второй настоящий стул, электрический чайник и маленькая лампа, которую Саша купил после того, как окончательно замучился с мигающей.

Марина подошла к стене.

— Сюда бы шкаф. — Зачем? — спросил Борис Семёнович. — У нас вещи не помещаются. Севины лыжи, коробки. Всё равно комната полупустая.

Нина открыла рот, но муж ответил первым:

— Нет. — Пап, они бы просто стояли. — Вот именно.

Марина посмотрела на мать.

— Мам? — Здесь ничего не надо хранить. — А что тут надо? — Здесь можно без «надо», — сказала Нина.

Дочь помолчала.

— Вы какие-то стали…

Родители ждали.

— Самостоятельные, — закончила она с явным неодобрением.

Борис Семёнович рассмеялся. Нина тоже. Марина обиделась, но не очень: через минуту спросила, можно ли хотя бы занести тяжёлую сумку, пока она сбегает в аптеку.

— Сумку можно, — разрешила Нина. — Сумку потом заберёшь.

После этого семейная жизнь не перевернулась.

Борис Семёнович по-прежнему ездил за внуком, чинил мелочи и ходил в магазин. Нина готовила, помогала дочери и навещала сестру. Иногда они нарушали собственное расписание. Иногда сердились друг на друга за это.

Но выяснилось, что у зятя есть руки. Не такие умелые, как у тестя, зато расположенные непосредственно в его квартире.

Марина научилась договариваться с курьерами. Соседка нашла номер мастера. Сева однажды сам добрался от репетитора и так подробно рассказывал о поездке, что бабушка пожалела, что не съездила за ним.

Пятницу супруги долго никому не отдавали.

Как-то Нина пришла в мастерскую и обнаружила там мужа.

— У тебя же сегодня нет. — У тебя тоже. — Я думала, свободно. — Я тоже так думал.

Они постояли друг против друга.

— Я могу уйти, — сказал Борис Семёнович. — Да сиди.

Нина сняла пальто, повесила на спинку стула. Достала журнал.

Муж налил ей чай.

Она сделала глоток.

— Ты сахар положил? — Нет. — Хорошо.

И это было всё, что они сказали друг другу за следующие двадцать минут.

За окном голубь выбивал что-то из щели. Саша разговаривал с покупателем, который хотел дорогую раму по цене дешёвой и считал, что это вполне разрешимое художественное противоречие.

Нина читала. Борис Семёнович тоже.

Потом она протянула руку, не поднимая головы, и он передал ей блюдце с печеньем.

Ещё через некоторое время за дверью остановились.

— Борис Семёнович! — позвал Саша. — Вы не заняты? Тут на минуточку…

Борис Семёнович отложил книгу и уже упёрся ладонями в стол.

Нина подняла глаза.

Он посмотрел на неё, потом на дверь.

— Сегодня нет, Саша.

— Совсем? — Совсем.

За дверью помолчали.

— Ладно. Завтра спрошу.

Шаги удалились.

Нина вернулась к журналу. Борис Семёнович устроился удобнее, нашёл место, на котором остановился, и перевернул страницу.

Если вам нравится история, не забудьте поставить лайк — это очень помогает произведению продвигаться!