Командировка за мечтой

Глава 1

Утро в плацкарте походило на сотню других, пережитых Виталиком за время его мытарств по просторам необъятной. Едва видимые в утренней полутьме мужики чертыхались и натягивали носки, кто-то заваривал чай, кто-то искал очки. Стайка девушек образовала очередь в туалет чтобы переодеться из полудомашних треников в нечто респектабельно-женственное, сильная половина человечества в этом ручейке была представлена парой субтильных студентиков, нерешительно переглядывавшихся в попытке понять должны ли они занимать место в очереди на общих началах, уступать первенство заспанным представительницам прекрасного пола или вообще последовать примеру мужиков постарше и переодеваться прямо так, у всех на виду. На верхней полке боковушки у туалета некая дама средних лет извивалась под белой простынёй, демонстрируя ранимым и неопытным особам как именно нужно переодевать в плацкарте. На нижней полке полумужик-полудед с торчащими во все стороны усами с громким сопением втягивал в себя прессованные опилки быстрого приготовления. Видимо, блюдо было горячим, так что после каждого раза он останавливался и старательно выдыхал химозный пар в сторону застывшей очереди. С каждым проглоченным комком перерывы на продышаться становились всё длиннее, а количество намотанной на вилку лапши всё меньше. Наконец, вняв сигналам своего организма, дед решил, что наелся и стал думать куда бы деть болтавшиеся в посудине лохмы. Пометавшись по сторонам, взгляд упёрся в верхнюю полку.

- Что тебе, бать?

- Лапшу будешь?

- Я что, дура эту дрянь есть?

- А всё же?

- А всё же заваривай и мне.

- Хорошо, хорошо.

С этими словами дед бодро начал открывать еще одну упаковку лапши, но с каждой секундой его движения замедлялись чтобы полностью остановиться на середине. Гениальный план, подразумевавший ответ "Оставь мне чутка" с последующей передачей проблем доченьке-кровиночке провалился. Во взгляде, обращённом на стол, отразилась мучительная мысль: "Новую пачку я, положим, заварю, но куда девать старую?" Посмотрев на недоеденное месиво и придя к выводу, что выдать его за свежую порцию не выйдет, дед начал искать более радикальные пути решения проблемы. Выглянув из закутка и оценив расстояние до конца очереди, он оторопело пошевелил усами - стоять так долго деду не улыбалось. Вдруг, его озарила ещё одна гениальная мысль, достойная если не Генри Форда, то Илона Маска уж точно. Рука в старчески пятнах ткнула в бок как раз оказавшегося рядом стеснительного студента.

- Эй, парень, а чего это ты тут стоишь?

- Я? Ну это, жду очереди чтобы переодеться.

- А чего в купе не хочешь?

- Так ведь всё же видно, - промямлил студент, сгорбился и быстро огляделся по сторонам, явно боясь неодобрения социума. Социум в лице деда не замедлил проявить себя.

- Ясно, стринги свои светить не хочешь.

Пара мужиков из соседнего купе согласно хохотнула:

- Ты прикинь что дед говорит: стринги. Стринги, ты прикинь?

Студент окончательно смутился и промямлил что-то невразумительное.

- Тебя не слышно, боец, докладывай голосом!

Студент дернулся и, собрав остатки воли и самоуважения в кулак, рапортовал:

- Тут дело не во мне. Мне не стыдно, просто девушкам ведь неприятно видеть...такое.

- Какое такое? - поинтересовался дед, но глянув на сконфуженную фигуру студента тут же понял, что с подготовкой покончено - клиента пора брать за жабры.

- Ладно молодой, понятно всё с тобой: хороший ты парень. На-ка, не в службу а в дружбу, вылей вот это. Хорошо?

- Хорошо.

Студент застыл с лоханью в руке, помаленьку начиная осознавать как и где его прокинули.

- Во даёт, старый гад. Прямо гипнотизёр-иллюзионист. А парень правда неплохой.

Виталик повернулся на голос. В утренней полутьме плацкартного купе белело лицо Романа, попутчика и собрата по несчастью, командировке и работе.

- Наверное да, неплохой. Я бы на его месте этого деда сразу матом послал.

Вагон взбрыкнул и ощутимо начал сбавлять скорость.

- Что за?

- Город начался.

- Скоро выходить, получается. Ты собрался?

- Ещё вчера, - с этими словами спавший одетым Виталик начал искать под рундуком свои задрипанные кроссовки.

***

Час спустя Виталик с Ромой уже стояли у проходной местного завода. Выглядели они как пара антиподов: сутулый и худой Виталик на фоне почти двухметрового Ромы смотрелся как трясущийся от злобы пудель рядом со спокойно спящей кавказской овчаркой. Содержание как никогда соответствовало форме: Рома был одним из немногих представителей последнего советского поколения, умудрившихся огородить свой личный тихий омут семейного счастья, Виталик был моложе на пятнадцать лет и из родных имел только мать, отца и сестру. Не сказать чтобы он был плохим сыном - раз в год приезжал дней на пять в отпуск и изредка звонил, иногда даже не в праздники. Про таких говорят: Леший. И, как и положено Лешему, жил он не в чистом пруду, а в болоте, причем не своём, а съёмном. Голова Ромы вмещала в себя мысли о детях, доме и тревогу о будущем. Башка Виталика, помимо злости, была наполнена несбывшимися амбициями, усталостью от беспросветной рутины и грустью о чём-то желанном и светлом, что могло бы быть, но так и не случилось. Как и положено шедевру, скульптурная группа "Контраст" без зрителей не осталась: из притулившейся у заводских ворот будки их с интересом рассматривал местный цербер.

- Здравствуйте, мы к вам в командировку приехали.

- А пропуска вы с собой привезли?

- Естественно, - уверенно ответил Рома и вытащил из кармана белую пластиковую карточку с фотографией. Охранник скептически осмотрел полуотодранную бумажку с фамилией и фотографией, поковырял ногтем пластик и, подозрительно прищурив глаз, поднял взгляд на Рому.

- И где здесь печать?

- Какая печать?

Охранник секунду оценивающе смотрел на Рому. Видимо, двухметровые мужик ему понравился и он вновь опустил глаза к пропуску, давая дефектному документу второй шанс.

- Предположим печать забыли поставить, такое бывает. Зато фотография есть. Доложу я вам, очень похожая.

Мозолистые пальцы с жёлтыми ногтями заскребли по куску пластика, пытаясь закрыть всё не соответствовавшее привычному шаблону.

- Фамилия вот есть... Паспорт покажешь?

- Конечно.

Рома поспешно передал свой и Виталиков паспорта. Цербер едва взглянул на содержимое красных книжек и тут же захлопнул их. Мало ли там тоже какой-нибудь подвох, а люди по виду хорошие, надо пустить.

- Ладно, проходите. Только в следующий раз скажите Людмиле Васильевне чтобы она печать не забыла поставить.

- Спасибо. А где эта Людмила Васильевна сидит?

- В смысле где сидит? Ты пропуск где получал?

- В бюро пропусков.

- Ууу. Такого у нас нет. Я-то думал: приличные люди, а вы туда-же - металл тырить. Я вас не пущу.

С этими словами сторож резко захлопнул окошечко и отошёл к дальней стенке будки, явно готовясь отражать отчаянный штурм. Рома непонимающе посмотрел на Виталика, Виталик сделал вид, что ничего не замечает и продолжил тыкаться в экран смартфона. Прямо рядом с будкой имелась настежь раскрытая дверь. Видимо, ожидался приезд фуры с металлом, газом или ещё чем полезным для завода.

- Может, просто пройдём?

- Ты что, не видишь что написано? Посторонним вход воспрещён.

- Так а мы не посторонние. Хотя дядьку правда обижать не хочется.

Рома наклонился к окошку будки и постучал по стеклу. Охранник обиженно пошевелил усами и плотнее прижался к задней стенке будки, правый глаз при этом косил в сторону, туда где из-за стола виднелся уголок старого телевизора. Видимо, реклама кончилась. Тем временем Виталиковы усилия наконец принесли плоды - двери цеха открылись и выпустили наружу советского завхоза в пиджаке поверх водолазки.

- Петрович!

- А? - отозвался охранник и просунул голову в окошко, изогнув шею так, что левое ухо выглянуло из-за угла будки, приветствуя завхоза.

- Впусти этих, они в командировку приехали.

- А пропуска?

- Сейчас получат.

- Тогда хорошо.

Пару раз споткнувшись по дороге, завхоз добрался до туристов и начал здороваться.

- Я Семён Михайлович, зам по производству.

- Виталик, ведущий конструктор.

- Роман, мастер опытного участка, - сказав это Рома покосился на Виталика и тихо спросил: - Ты заму написал чтобы нас пропустили?

- Нет, я Лёхе написал.

- Вот именно, Лёхе. А тот начал на планёрке телефон вытаскивать, Тарасович это увидел, спросил что такое и отправил меня. В общем, что соплями звенеть - пошли внутрь, - с этими словами Михалыч развернулся на пятках и зашагал по припорошенной снегом грязи в сторону цеха.

***

Ворота цеха, как и положено, не красились с самого развала Союза и местами порядком проржавели. Несмотря на солидный стаж, вместо заслуженной пенсии они получили только бестолковые подновления из наваренных жестяных полос. За стереотипными воротами оказался вполне себе стереотипный цех: тусклые лампы, коммуникации вдоль стен, зашитые фанерой окна и расставленная в хаотичном порядке горсть станков, гордо именуемая механическим участком. Чуть дальше вечные как мир загородки из зелёного пластика с пляшущими на них отсветами белого света обозначали владения сварщиков. У дальней стены бетонированный пол был обильно украшен лужами масла, вёдрами с опилками и хаотичной разметок. По этой боевой раскраске безошибочно опознавался участок окончательной сборки. Впрочем, специально для недогадливых была выставлена инсталляция "монтаж навесного оборудования на грузовое шасси". Михалыч не без гордости оглядел всё это подрастерявшее лоск великолепие и повернулся к Виталику с Ромой.

- Короче, раньше тут разную колхозную машинерию чинили. Ну, плуги там, сеялки. Как девяностые начались, рембазу сперва закрыли, потом местный завод коммунальной техники тут склад держал, а лет десять назад настолько измельчал, что весь целиком сюда переехал. С тех пор тут и ютимся. Я сам здесь с восемьдесят второго работаю. Не конкретно в этом цеху, а на заводе коммуналки. Ладно, пойдёмте на второй этаж, к интеллигентам.

Лестница на второй этаж оказалась в противоположном конце здания. По дороге Михалыч успевал зыркать по сторонам, показывать туристам особо выдающиеся по его мнению станки и беззлобно поругивать работяг за грязь, беспорядок и нарушение техники безопасности. Работяги уважительно здоровались, делали вид, что осознают вину и исправляются, а за спиной снова начинали "делать как делается". Наконец, перепрыгнув ступеньку с нарисованным сваркой числом 1965, трое работяг попали в коридор с грязным линолеумом. Из-за двери доносился поток чётких команд и однозначных инструкций:

- Проверить, что всё готово. Сборка не должна стоять из-за того, что вы запчасти не купили. Ирина, это на вас. Сварщиков выпускайте в ночную. Пообещайте сверхурочные, мы пойдём на эти траты - сейчас важнее успеть!

- Это там сейчас гемба, - пояснил Михайлович с уважением произнося иностранное словечко. - Ваш завёл. Говорит, японцы на "Тойоте" придумали. Навроде как пятиминутка, но гемба. Очень помогает организации производства.

- Может, не стоит к ним лезть?

- Конечно не стоит. Подождём в директорском кабинете.

В директорском кабинете было тепло и уютно. Свет встающего солнца отражался от стёкол витрины с винтажными фотоаппаратами, на столе расположились моделька пожарного "Урала", компьютер с клавиатурой под печатную машинку и фотографии новеньких, нарядных цехов. Эти же цеха с провалившимися крышами и выбитыми стёклами виднелись за окном. Какие-то признаки жизни подавал только ближайший из них со здоровенной жёлтой вывеской "Металлобаза" и ворохом транспарантов, обещавших высокие цены и отсутствие вопросов. Михалыч с недовольным видом задёрнул штору, упал в потёртое кресло и внимательно посмотрел на новоприбывших, всем своим видом предлагая задавать глупые вопросы пока начальство не пришло.

- Семён Михайлович, вы не в курсе зачем нас сюда вызвали? - со всей пролетарской прямотой поинтересовался Виталик.

- А вы двое сами не знаете?

- Нет.

- А как вы тогда к командировке готовились?

- Никак. Мы вообще только позавчера узнали, что куда-то едем. Максимум на что хватило времени: спросить что нам там делать и быть посланными кружным путём до тундры.

Семён Михайлович вытащил из шкафа футляр со старенькими очками и надел их, как будто выпуклые стекляшки могли помочь в деле познания начальственной мудрости.

- Наверное это из-за переезда вашего опытного участка. Там четыре ящика разных железяк привезли, наша кладовщица копалась, копалась и плюнула. Говорит, бардак. Тарасович ей пообещал, что кого-нибудь вызовет.

- А зачем тогда здесь я? - резонно возразил не имевший никакого отношения к бардаку и складу Виталик. Семён Михайлович снял не оправдавшие доверия очки и спрятал их обратно в футляр.

- Не знаю, вот правда не знаю. Видимо, есть какие-то планы о которых мне не сказали. О, слышите? Закончилось. Вот сейчас сами у Тарасовича всё узнаете.

И правда, из-за двери донеслось мотивирующее "Мне нужен результат. Вперёд, на пулемёты!" и тишина сменилась плотным говором и топотом десятков ног руководителей приниженного звена. Дверь распахнулась и на пороге появился Тарасович.

- Что, добрались, туристы? Не вставайте, я с вами так поздороваюсь. Здорово, здорово. А с тобой, Михалыч, я здороваться не буду - мы уже виделись. Ну, как вам мои владения?

При словах "мои владения" Михалыч болезненно сжался и уткнул взгляд погрустневших глаз в витрину с ФЭДами и "Лейками". Новое начальство тем временем развалилось в кресле и растянуло улыбку шире любого чеширского кота.

- Я вам прямо скажу. Когда наш папаша этот завод купил, он открытым текстом сказал: "Тарасович, ты мой самый доверенный и лучший зам, так что выбирай: либо мы оттуда всё полезное забираем и концы в металлобазу, либо опытный участок из Питера переезжает в славный город Усть-Елань". Я сперва подумал: зачем нам эти проблемы, ехать куда-то, перевозить всё? Давай закроем. А потом приехал, посмотрел и понял: это же целый завод. Был у нас опытный участок, хотели опытный цех, а получили целый опытный завод. Ну и я согласился сюда как директор переехать.

- То есть вы теперь здесь будете руководить?

- Ага, был замом генерального директора, а теперь сам директор. Без приставки "генеральный", но всё же. А Михалыч вот из директоров в замы переквалифицировался.

- И все опытные машины здесь делать будут?

- Здесь. Питерский участок закроют.

Рома резко дёрнулся и с обидой в глазах посмотрел на Тарасовича.

- Я думал мы старое оборудование сюда отправляем, а нам новое закупят.

- Нет, Рома. Ваш участок всё.

- А что с парнями будет?

- Парней на главный конвейер. Ты туда же, бригадиром. Я уже договорился. Периодически всё равно будешь в командировки ездить. Сюда - помочь, к заказчику - запустить. Кроме тебя с этими недоделанными машинами некому справляться.

Рома удручённо замолчал. Расставаться с им же самим выпестованным участком было больно и обидно.

- А проектировать опытную технику кто будет?

- Ты, Виталик. Конструкторский отдел в Питере останется, здесь толковых чертил не наймёшь. Придётся в командировки поездить, но это ведь ничего, правда? Какая разница на чём на работу добираться, в метро или в плацкарте? Ладно, орлы, не унывайте, я из этого завода быстро конфетку сделаю. Да за два месяца, что я тут сижу, уже лучше стало. Вот Михалыча спросите. Михалыч, как вам со мной, весело?

- Не то слово, - сдержанно ответил Михалыч, тщательно и безуспешно скрывая сарказм.

- Вот-вот, не то слово. Михалыч соврать не даст: как я приехал все сразу забегали. Всего два месяца, а я уже план ввёл, надбавки за план, штрафы за недоплан, лентопил новый купил.

- Лентопил действительно хороший, - удручённо подтвердил Михалыч, чувствуя необходимость искренне похвалить хоть что-то.

- Я бы сказал: лучший, но это не главное. Главное, запчасти от разовых машин из Питера приехали, а разобрать их никто не может. Там навалено всё в кучу, описи нет, ничерта нет, а разобрать надо. Короче, вот вам задача на три дня, край до пятницы: перелопатить всё это барахло, разложить по полочкам и местную кладовщицу проинструктировать, чтобы она всё там знала и если нужно сама нашла. Задача ясна? Хорошо. Что вам надо чтобы побыстрее справиться?

- Вторую пару рук.

- У тебя Виталик есть.

- Виталик тоже разбирать барахло будет?

- Да. Все списки и бумажки на нём. Виталик, ты что, против?

- Да нет, - неопределенно ответил Виталик, обдумывая перспективу потратить неделю на пересчитывание болтов и гаек. Выходило так, что эта неделя успешно сорвёт сроки по чертежам. "Опять аврал," - удручённо подумал Виталик, но спорить с начальством не стал - это явно нужно было делать до того как садиться в скорый поезд.

- Ну, раз согласны, пойдёмте, я вас с местными аксакалами познакомлю.

***

Владения конструкторов и технологов находились в конце коридора, как раз там, где десятью минутами ранее Тарасович проводил предполётный брифинг со своими лейтенантами. С тех пор лейтенанты успели разбежаться кто в цех, а кто за чаем. Те, что побежали за кипятком, как раз успели вернуться и теперь сосредоточенно рассматривали экраны мониторов, грея руки о дымящиеся чашки. Кругом всё было завалено перемазанными литолом чертежами, небрежно заполненными наряд-заказами и выцветшими журналами учёта рабочего времени. Контрастным пятном выделялся стол с аккуратными стопками распечатанных счетов и ровным рядком каталогов на фитинги, рукава высокого давления и прочую мелочёвку. Хозяйка стола, симпатичная блондинка, активно набирала что-то с двух рук - одной на компьютере, другой на телефоне. Тарасович встал в позу римского ритора и чётким командным голосом произнес:

- Коллеги, оторвитесь на минуту от работы. Роман, начальник опытного участка с основного производства. Виталий, ведущий конструктор оттуда же. Они приехали чтобы помочь с переездом. Прошу оказать всяческую помощь. Виталик, Рома, вон там сидит Ирина Владимировна, она диспетчер. Первым делом обратитесь к ней, - с этими словами Тарасович снова переключился в свой обычный режим весёлого толстяка и, уходя, громким шёпотом сообщил двум товарищам: - Если не захотят помогать или будут морозиться - скажите мне. Они у меня такие. Провинциальный менталитет, сами знаете.

При последних словах Рома заозирался. Не услышали ли носители "провинциального менталитета" того, что про них думает начальство? Не решат ли они, что и прочие столичные гости о них не лучшего мнения? Виталик сохранял олимпийское спокойствие. Во-первых, он хотел спать, а во-вторых, не для того начальство произносит разъединяющие коллектив фразы, чтобы их никто не услышал. Ну а коллектив, в полном соответствии с замыслом шефа, услышал и оценил. Храня молчание, мужики искоса разглядывали столичных фруктов и дожидались пока стихнут шаги Тарасовича, чтобы пустить в ход свои лучшие остроты. «Нужно что-то делать», - сообразили оба командировочных и не сговариваясь шагнули к Ирине Владимировне.

- Добрый день.

- Мы к вам по поводу ящиков с запчастями.

Ирина Владимировна (обладательница шикарных белокурых волос и единственного аккуратного стола) оторвалась от монитора и артистичным жестом отбросила со лба "нечаянно" выбившуюся прядь.

- Откуда ящики?

- Из Питера.

- Таких много. Какие именно?

- Те четыре в которых всякое разное с опытного участка.

- Ааа, - протянула Ирина Владимировна. - Те самые, с которыми Наташа неделю возилась. Так вот значит как выглядят её мучители. Не стыдно вам так над женщинами издеваться? Кстати, если можно, то давайте на "ты" и по имени, - безо всякого перехода сообщила теперь уже просто Ирина и переложила прядь обратно, на лоб.

- В общем, у меня на эти ящики ничего нет кроме накладных от доставки. Идите и задавайте тот же вопрос Наташе. Вы знаете где она сидит? Ладно, давайте я вас провожу. И лучше куртки наденьте: на складе холодно.

Виталик проследил траекторию встающей Ирины и с удивлением для самого себя обнаружил, что подаёт девушке куртку. Раньше за ним такой галантности не водилось. Впрочем, наверняка всё дело в недосыпе, злости на начальство и желании поскорее укатить отсюда.

***

Тёплый склад выглядел как тёплый склад, а точнее как кладовка в которой вместо деревянных шкафов разместили стальные стеллажи, а вместо коробочек с тряпьём - коробени с резцами, болтами и клеммами. На входе в лабиринт располагалась школьная парта со старым компьютером и кладовщицей Наташей. Выглядела Наташа как плотная женщина средних лет, говорила с лёгкой обидой в голосе, а одета была в кокетливую болоневую жилетку и толстенный свитер. В общем, типичный кладовщик типичного склада.

- Наталья Кирилловна, а я к вам привела тех самых, которые в Питере ящики комплектовали.

- О, попались, голубчики. Как это вы так умудрились всё перепутать? Вот теперь сами и разгребайте свой бардак.

- И разберём! - уверенно отрапортовал Рома, распрямляясь во весь свой богатырский рост.

- И разбирайте! Я вас сейчас вместе с этим бардаком запру. Хотите?

Закончив с угрозами, Наташа встала и начала собираться. Застегнув теплый болоневый жилет, Наташа надела гражданскую куртку, а поверх неё начала с кряхтением натягивать форменную. Виталик тем временем разглядывал коробку с фитингами.

- Я смотрю у вас DKS в основном?

- А я смотрю вы в Питере только с красивыми галантные, - тихонько вставила Ирина, так чтобы Наташа не услышала. Виталик не сразу понял о чём она, но, сопоставив все факты, допёр, что допустил промах и срочно должен его загладить. Как это сделать и зачем оно вообще нужно, оставалось неясным, но чуйка подсказывала, что задачи важнее у Виталика ещё не было. Идя по цеху молодой инженер то и дело поглядывал по сторонам в поисках возможности реабилитироваться перед симпатичной снабженкой. Вот работяга тащит пучок труб кран-балкой. Может, они сейчас сорвутся и дадут простор для геройства? Не, не сорвались. Может, вон тот стеллаж с швеллерами упадёт? Да нет, он хоть и проржавел насквозь, но ещё лет пятьдесят продержится. Может...

- Виталик, тебя в детстве не учили девушек вперед пропускать? Хоть бы дверь придержал, чёрт ржавый.

- Что говоришь, Ром?

- Говорю, чуть дверью Ирину не зашиб.

- Да? Я что-то задумался, - сообщил Виталик и, бросив на Ирину быстрый взгляд через плечо, задумался вновь.

Холодный склад находился во дворе, прямо перед первым и единственным цехом завода. Сделан он был из стальных тюбингов и выглядел как банка из-под сгущёнки, разрезанная вдоль и поставленная на землю. Как и положено консервной банке, утепление не предполагалось, так что внутри было холодно как на девятом круге ада. Полезную площадь склада занимали три стройных ряда алюминиевых стеллажей и пять совсем нестройных куч ящиков. У одной из них и началось внеплановое совещание.

- Ну, вот они, ваши ящики. Мы пытались разобраться, что там за барахло, но по итогу только больше запутались и просто обратно их заколотили.

- Ну ничего, мы сейчас всё поправим, - оптимистично предположил Рома. - Вы нам только сопровод дайте.

- Какой сопровод? С ними только накладная от доставки была.

- Странно, - удивился Рома. - Я вроде просил Костяна сделать.

- Так ящики не вы компоновали?

- Нет, я в отпуске был. Ну ничего, я сейчас Костяну позвоню, он должен всё знать.

- Бесполезно, - пессимистично сообщил Виталик. - Костян ничего не знает, мы с ним всю последнюю неделю в другой командировке загорали.

- А кто тогда этим занимался?

- А чтоб я знал.

Мужики замолчали. Девушки переглянулись в немом изумлении от столичного бардака. Первой в себя пришла бывалая Наташа.

- Н-да. Ну да ладно, удачи вам, - подвела она неутешительный итог и направилась к двери.

- Если замёрзнете, приходите греться наверх, там чайник есть, - добавила Ирина и направилась вслед за своей подругой. Виталик и Рома остались наедине с ящиками.

- Ну, если стоять, то дело точно не пойдёт, - выдвинул Рома первую за сегодня разумную мысль. - Давай хотя бы глянем что там.

***

Анбоксинг получился так себе. Не было ни шуршащей подарочной упаковки, ни тягучей плёнки, ни даже бонусной пупырки. Только заусёнцы, ржавчина и визг выдираемых гвоздей.

- Ну, вот это вроде корпус от того редуктора у которого уплотнение текло.

- У них у всех уплотнение текло.

- Но у этого особенно. Кстати, что он здесь делает? Мне казалось его на металл сдали.

- Видимо решили, что смогут как запчасть загнать.

- Видимо так.

- Ладно, тогда давай начинать. Я таскаю, ты записываешь.

- Погнали.

Следующие часы прошли в веселых упражнениях по извлечению перепутанного железа из ящиков, его перетаскиванию и попыткам понять что это вообще такое. К двенадцати часам совместными усилиями Виталик и Рома с трудом очистили едва четверть первого ящика и начали всё чаще задумываться об обеде. Виталик подул на пальцы и посмотрел на Рому, Рома постукал ногой о ногу и посмотрел на Виталика.

- Холодно тут, айда греться?

- Айда.

- Надо наверх заскочить, найти комп с доступом до чертежей.

- Ага, а ещё я у них чайник видел.

Наверху царили покой и умиротворение. За тонкой стенкой грохотали цепи талей, скрежетала сварка и гудели вентиляторы, создавая уютную, располагающую к медитации атмосферу. Работяги обтёрли обо что попало измазанные в ржавчине руки и разделились: один отправился на поиски чайника, второй - компьютера с доступом к рабочему серверу. Пятнадцатью минутами позже Рома развалился в кресле, грея руки о дымящуюся чашку. Виталик занял аналогичную позицию, но смотрел не в потолок, а в монитор.

- Ром, а у того углового редуктора был вариант с принудительной циркуляцией?

- Ты конечно нашёл у кого спросить.

- Вот именно, - вклинилась в разговор Ирина. - Мне казалось, ты ведущий конструктор. Это у тебя надо спрашивать.

- Я не по этой машине ведущий.

- А, ясно: "Не моя зона компетенций", - процитировала Ирина кого-то с мерзким картавым голосом.

- Абсолютно точно, - подтвердил картавый Виталик, виртуозно избегнув букв «р» и снова уткнулся в чужие чертежи.

- Ууу, чего они тут наворотили. Впрочем, я иногда сам не лучше исполняю.

- Вот именно. Помнишь, ты в самом начале для вахтовки лестницу складную рисовал?

- Она не складывалась? - заинтересовано спросила Ирина.

- Наоборот: делала это под кем угодно тяжелее семидесяти килограммов.

Разговор прервался, гипнотизирующий взгляд девушки упёрся в Рому, тот гипнозу не поддавался и продолжал молча клевать носом.

- Ром, ну что ты молчишь, что дальше было?

- Дальше? Мы по куску арматуры добавили и стало нормально.

Рома снова опустил глаза на завитки пара. Веки неудержимо поползли вниз, но получить взятые взаймы минуты сна Ромин организм так и не успел. В коридоре послышались уверенные шаги кожаных туфель по линолеуму. Виталик толкнул Рому, тот тут же вскочил и занял деловую позу за спиной Виталика. Секундой позже в кабинет без стука влетел сияющий керамической улыбкой Тарасович.

- Ну что, стахановцы, есть успехи?

- Не без этого. Часть перетащили на стеллаж, сейчас разбираемся что есть что.

- А ну-ка дайте я гляну, оценю фронт работ, - с этими словами третий лишний завис за спиной Виталика, тот подвинулся, показывая едва начатую табличку в экселе и свой исписанный каракулями блокнот. Тарасович секунду делал вид, что всё понимает (а понять почерк Виталика временами не мог даже сам Виталик) и тут же отпрянул назад.

- Молодцы, орлы, красавцы. Вечером зайдите, отчитайтесь.

- Во сколько зайти?

- Как закончите. Можете не волноваться, я точно уеду позже вас, - с этими словами Тарасович перелистнул туда-сюда страницу в блокноте Виталика и, довольный произведённым эффектом, удалился. Рома ещё пару секунд стоял в деловой позе, наблюдая за стремительно мечущимся курсором и пошёл обратно в кресло. Ирина торопливо стучала по клавиатуре. По мельканию пальцев с короткими, мужскими ногтями можно было различить, что она раз за разом набирает фразу "странные друзья".

***

Часом позже, когда обед был съеден, а список доделан, нужно было снова отправляться вниз, в промёрзший склад. Когда Рома уже выходил из дверей, его поймал за рукав один из местных - начальник сварочного участка Серёга, за весёлый нрав прозванный Хмурым. Загорелое и бугристое от тесного знакомства со сварочной дугой лицо изобразило что-то вроде улыбки.

- Мужики, вы в холодный склад идёте?

- Идём.

- Тогда на сварочный заверните. Я сказал своим, чтобы вам по куртке дали. Холодно там, внизу.

Куртки оказались не новыми, в масляных пятнах и с выпирающей отовсюду ватой. Впрочем, другие в цеху найти сложно.

- Я даже удивился, что ты её надел. - сообщил Рома Виталику когда они оказались одни. - Сперва хотел даже сказать, чтобы ты не вздумал отказываться, не обижал мужиков, а ты сам догадался.

- Думаешь, проверка на вшивость?

- Да чёрт его знает. Тарасович с самого начала так подгадил, что хуже некуда.

- Он тут как будто не особо в почёте.

- Есть такое. Ты заметил, как они все к компам прилипли когда Тарасович влетел?

- Ага, прям как у нас в Питере.

- Быстро учатся.

- Ладно, давай продолжать.

Работа вновь пошла по накатанной колее. Рома в основном таскал, Виталик в основном записывал, оба мёрзли и ругались. В четыре вечера мужики застыли над наполовину опустошённым ящиком, переглянулись и не сговариваясь потопали наверх - греться и переодеваться. Наверху было куда веселее чем с утра. Звучали анекдоты, байки и шутки сильно ниже пояса. Ирина, чтобы не смущать шутников, сидела в наушниках. Судя по тому, что никто даже не смотрел в сторону коридора, Тарасович уже успел отбыть. Как только в дверях нарисовались столичные, шум пошёл на убыль. Шутки оборвались на середине, смех увял и только голос Хмурого продолжал бодро звучать над затихающим гвалтом.

- Влад, так вы что, правда Жорика наняли?

- Наняли. А что было делать? Второй месяц никого найти не можем.

- Это вы зря. Я с ним на прошлом месте работал. Знаешь какая у него кличка была?

- И?

- Гусар.

- Прибухнуть любит?

- Нет, он в принципе шебутной. Как-то его со стажёром в пару поставили и у них кран-балка откисла. Нет бы за крюк до площадки обслуживания дотянуть и там копаться - он решил перед молодым покрасоваться. Я, говорит, так починю. Даже не обесточил, просто залез на неё и давай копаться, перемкнул там что-то и она поехала. Пока сообразили что происходит, пока питание отрубили, этот гусар верхом почти через весь цех прокатился. Ладно хоть не вывалился, дурень.

- Нормально так. Это что, теперь у меня на участке ещё один детсадовец, которого нельзя без присмотра оставить?

- Да, привыкай. Ну или вон в Питер переведись, там таких наверняка нет.

- Это ты зря, у нас есть куда хуже.

- Ну-ка давай, расскажи нам про ваших питерских кентов. Кто там у вас к примеру есть?

- У нас есть Юнкерс.

- Какой ещё Юнкерс?

- Пикирующий. Он тоже решил балку посередь цеха чинить, но не усидел.

- Сильно поломался?

- Да нет, он над складом вывалился. Ухватился за стеллаж, тот начал валиться, он за следующий. Весь склад в руины, а у этого ни царапины. Натурально "Юнкерс". Прилетел, спикировал, всё взорвал, улетел.

- И что, до сих пор у вас работает?

- А что ему будет?

Обстановка начала помаленьку оттаивать, выстроенная Тарасовичем стена между столичными и провинциалами ветшала и обваливалась. В половине шестого начали расходиться.

***

Утро началось как и положено - с поиска носков и ускоренного чаепития. Протопав по уже знакомой дорожке, столичные оказались около проходной. Охранник высунул из своего окошка усы для обнюхивания и руку для рукопожатия.

- Здорово, здорово. Пропуска покажете? Опять те же? У лентяи, сегодня обязательно к Людмиле Васильевне зайдите.

- Хорошо, зайдём.

- Да уж не забудьте. Всё, не задерживайте.

На втором этаже пахло мокрыми от талого снега шапками, куревом и растворимым кофе. Обряд утреннего пожатия рук был в самом разгаре. Мужики клубились в узких проходах между столами, стыкуясь и расстыковываясь как листья в осеннем пруду. Наконец каждый убедился, что потрогал всех не менее трёх раз и, удовлетворённый результатом, уселся за свой стол. Завязались типичные утренние разговоры.

- Ну так что, Хмурый, твои стахановцы раму мне дадут сегодня?

- Да какой там - Савельевич заболел.

- А кроме Савельевича у вас никого?

- Ну почему никого - есть два студента из путяги. Хочешь, им дам сварить?

На лестнице послышались шаги кожаных туфель по рифлёным ступеням. Работяги тут же уловили звук надвигающихся сложностей.

- Идёт.

- Шухер.

- Толян, вставай.

Шаги приближались.

- Влад, не вздумай при нём про раму спрашивать.

- С чего бы?

- Я её неделю как должен сдать.

- Гоша, если про бак спросит, что сказать?

- Скажи: десять дней.

- Скажу: одиннадцать. Десять - как будто наугад жахнул.

- Хорошо.

- Где Владос?

- Тут я.

Дверь открылась и из темноты коридора выплыло тугое естество Тарасовича.

- Доброе утро, орлы.

- Здрааавсте.

- Здраст.

- Здороваст.

- Ну что, начнём гембу? Что, молчите? Правильно делаете, потому что это не вопрос. Начинаем. Итак, что у нас по серийке?

- Ну, сборка идет, если сварочный и механичка не подведут - до конца следующей недели сдаём четвёртую машину из плана месяца, пятую ещё через шесть дней.

- А механичка и сварка не подведут?

- Обижаете, ни в коем разе, - уверенно пробасил начальник механички.

- Ни, - пискнул Хмурый.

- Что значит "ни"? - жизнерадостный взгляд Тарасовича переехал на мотающего головой Хмурого. - "Ни" - это не подведёте?

- Ни. Ниподведём, - слитно ответил Хмурый и, скрутив шапку в тугой свёрток, затряс головой.

- Точно не подведёте?

Хмурый затряс головой ещё яростнее, являя миру крайнюю степень должностного рвения. Тарасович перевёл взгляд на начальника сборочного участка.

- Что вам нужно от сварщиков?

- Кронштейны раздатки, корпуса аутригеров, площадку заднюю и там ещё по мелочи.

- Сварочный выдаст кронштейны?

- Уже красят.

- Корпуса?

- Варят, две штуки осталось.

- Площадка?

- До вечера уйдёт в покраску.

- То есть всё будет вовремя, сборка не будет стоять? Отлично. Хотя подождите, там что-то ещё было. Как ты сказал, мелочёвка разная? Это что за мелочёвка?

Хмурый, оторвавший было глаза от пола, вновь уткнулся взглядом в линолеум под ногами.

- Ну, разное...

- Что конкретно? Влад, что там конкретно?

Влад быстро глянул на Хмурого с выражением "Видит бог, я пытался" и с интонацией палача произнёс:

- Подрамник.

- Подрамник?

- Подрамник.

- Какой ещё подрамник?

- Тот на который оборудование ставится.

- Рама что ли?

- Да, рама.

- Ну вы даёте. Говоришь, мелочь всякая, а там бандура в тонну металла. Она хоть начата?

Хмурый яростно закивал.

- Много осталось?

- Сварки на два дня.

- То есть в пятницу сдадите?

- Нет, Савельевич заболел.

- Ну и что теперь, завод останавливать? Звоните, договаривайтесь с ним.

Хмурый затравленно осмотрелся по сторонам и пискнул что-то себе под нос. За него ответил Влад:

- Он выйти-то выйдет, а потом на месяц с пневмонией сляжет, старый уже.

- Ну так и что теперь делать? Ищите ещё кого-то, договаривайтесь, выкручивайтесь как хотите, но чтобы в пятницу, край к понедельнику рама была.

- Есть на примете один сварщик рукастый. Может его позвать?

- Зовите.

- Он денег хорошо попросит.

- Я подумаю, - расплывчато ответил Тарасович и зачем-то посмотрел на школьную доску у себя за спиной.

- Может, на постоянку его возьмём?

- Нет, у нас полный комплект по сварке. Один мастер для ответственных конструкций, два обычных сварщика и два студента. Больше нам не надо.

- Зашиваются мужики.

- Но по срокам справляются?

- Пока никто не в отпуске и не заболел.

- Ну вот и всё.

- Летом отпуска начнутся...

- Вот летом и поговорим. Всё, закончили этот разговор. Что у нас по покупнине? Ирина?

- По покупнине всё печально.

- Как так? - рявкнул Тарасович, но осознал, что разговаривает с девушкой и тут же изобразил на лице галантную улыбку мартовского кота.

- Как так печально?

- Бухгалтерия не оплачивает свежие счета. Говорит...

- Не важно что она говорит, - торопливо перебил Тарасович, явно лучше прочих знавший о сложностях бухгалтерии. - Это бюрократическая проблема. В ближайшие дни я всё решу и дело снова пойдёт. У вас счета готовы?

- Конечно.

- Спасибо, Ирина, я в вас не сомневался. Хорошо, с серийкой закончили. Что у нас по опытной машине? А, к чёрту опытную машину, нам бы с серийкой справится. Коллеги, я жду от вас ответственного отношения и доскональной внимательности к каждой детали. Вперёд, на пулемёты.

Глядя на всех и ни на кого, Тарасович выкатился из обиталища интеллигентов и понёсся к своему кабинету. Помещение наполнилось равномерным гулом начальников участков и бригад, обсуждающих работу на день. Самые организованные потянулись к двери - работяги сами себя не озадачат, металл со склада без наряд-заказов никто не выдаст. Рома тряхнул Виталика за плечо. Дескать, пойдём. Виталик засунул в карман блокнот и первым затопал на выход.

***

Склад встретил темнотой и усилившимся холодом.

- Надо побыстрее заканчивать пока мы тут к полу не примёрзли.

- Вот именно, ещё заболеешь тут - потом с соплями за компом сиди.

- Кому сиди, а кому по цеху бегай.

- Во-во, погнали.

Работа шла пободрее вчерашнего. С горем пополам и тремя перерывами на погреться мужики закончили первые два ящика и вскрыли третий. С каждой минутой голова Виталика как дымом наполнялась нетерпением и недовольством на всё на свете. Скребя карандашом по листу блокнота инженер как ищейка совал нос то в один, то в другой угол своего разума в бесплодных попытках понять чего такого светлого и радостного жаждет его подсознание, но ответа всё не находилось. Наконец за спиной заскрипел снег и в освещенном проёме двери нарисовалась Наташа, упакованная в неизмеримое количество курток. "Жаль, не Ирина", - подумал Виталик и тут же осознал чего такого эдакого хотели его молодые мозги. Смекалка сама собой заработала на полную.

- Ром, айда наверх.

- Не рано греться? Час назад ходили.

- Обед скоро. Надо до него список в эксель перебить, иначе потом я сам не вспомню что понакалякал.

- Дело говоришь, ещё ведь переодеться надо.

Виталик резво развернулся на пятках и почесал к заветному креслу в двух метрах от Ирины. Сзади неторопливо вышагивали представители старшего поколения.

- Ничего он ускорился.

- Зябкий парень, выморозился за утро.

- Не сляжет?

- Посмотрим.

Виталик тем временем был занят придумыванием изощрённых оправданий. "Дело не в том, что мне хочется побыть рядом с ней, - убеждал себя хитроумный инженер. - Эта лентяйка скинула на нас свою работу. Нужно пойти и поприставать к ней, пусть тоже пошевелит своими наманикюренными пальчиками. Впрочем, никакого маникюра у неё нет, да и работа эта не её. Ладно, на самом деле она не лентяйка, даже наоборот. Получается, в плане трудолюбия она тоже много лучше всех прочих девушек". Придя к такому неожиданному выводу, Виталик даже споткнулся и чуть не разронял всё на свете, но перспектива предстать перед лучезарной Ириной в обличье неловкого увальня придала парню ловкость лесного эльфа. С грацией пантеры он ухватил карандаш в сантиметре от пола и, выпрямившись, вошёл в заветную комнату.

Кроме Ирины за компами была только пара человек - все остальные разруливали цеховые проблемы. Сама блондинка как и всегда стучала по клавишам, набирая запрос на очередную крайне нужную железяку. Виталик собрался заговорить, но все слова моментально выветрились из головы. "Не о том я думал на лестнице, ох не о том", - сообразил незадачливый инженер и принялся тоже стучать по клавишам, набирая список и тем выражая солидарность с Ириной. Мозг Виталика тем временем продолжал крутиться в лихорадочном угаре. "Нужно с ней заговорить, нужно срочно что-нибудь спросить. Вот ведь, почему я должен сидеть спиной к Ирине? Может, сказать что комп медленный и попросить другой? Хотя меня ведь могут ещё дальше пересадить. Да, это слишком рискованно. Что же делать? Нужно с ней заговорить. Что бы такого сказать? Вот чёрт, что бы ей сказать?"

- Виталик, ты на обед в столовку пойдёшь?

- Да, пойду.

- Тогда переодевайся, десять минут осталось. Ирина, вы с нами?

- Нет, у меня с собой. И на "ты", ладно?

- Ладно.

"Вот ведь гад, - подумал Виталик, неодобрительно глянув на Рому. - Это я должен был у неё про обед спросить. Что важнее: нужно купить контейнер. И это не потому, что я хочу посидеть рядом с ней: я теперь знаю, что здесь есть микроволновка, а со своим удобнее". Закончив полную непостижимой человеческой логики мысль, Виталик сменил спецовку на гражданскую куртку и затопал вслед за Ромой по направлению к местной столовке.

Заведение куда направились два столичных фрукта относилось к типу "общепит у проходной". Днём такие места маскируются под столовки, вечером - под кафешки. Днём - котлеты по-киевски и компот, вечером - маффины и разбавленная карамелью палёнка. Впрочем, в силу общего упадка провинциальной культуры, второе предназначение заведения давно забылось. О былых амбициях напоминали только перегоревшие лампочки вокруг вывески, ажурная посуда, хранившаяся под защитой статуса исторической реликвии и фигуристая официантка Машенька, исполнявшая функции посудомойки и уборщицы. За кассой сидела типичная для таких мест Анна Ивановна (да простят меня все носители этого горделивого имени) и, как это и положено Аннам Ивановнам, отпускала работягам комплексные обеды по двести, триста и триста пятьдесят.

Затарившись котлетами и щами, Рома и Виталик подсели к Хмурому и принялись заправляться. Десять минут спустя Виталик устал от лицезрения дна тарелки и, подняв глаза, внезапно обнаружил, что за соседний столик садится Ирина. Грациозным движением она открыла дымящийся контейнер с макаронами и, обтерев столовую ложку салфеткой, приступила к изящной трапезе. «Нужно к ней подсесть», - сообразил Виталик и тут же принялся перебирать все возможные варианты. «Ирина, у меня к тебе дело. Нет, так не пойдёт. Ирина, ты не против если я подсяду? Нет, глупо получается. Какой смысл пересаживаться, когда уже почти доел».

- О, Ирина, я к тебе, – прозвучал бодрый голос Хмурого, тут же вскочившего со своего места и с лихим ухарством хлопнувшего шапкой о пустую половину стола. «Опередил, гад», - подумал Виталик, с завистью смотря на спину конкурента. Конкурент тем временем переставил стакан с недопитым компотом на Иринин стол и, таким образом окончательно узаконив захват территории, принялся развивать светскую беседу.

- Ирина, а ты же обычно с собой носишь, почему сюда пришла? – спросил он, намазывая горчицей корку дарницкого.

- Микроволновка сломалась, не буду же я холодное есть.

- То есть ты просто принесла контейнер, попросила разогреть и тебе разогрели?

- Мы с Анной Павловной соседки.

- Коррупционная группа значит? Хорошо, по нынешним временам даже похвально.

- Угу, – ответила Ирина и продолжила наворачивать макароны.

- Ирина, а ты почему макароны без хлеба ешь?

- А это зачем? Модная диета «Хлеб с хлебом»?

- Нет, «варёное с жареным», – с немалым апломбом парировал Хмурый и запихал корку в рот.

- Горчица нынче – так себе, вот раньше ядрёная была, - добавил он, влил в себя стакан компота и через плечо подмигнул Виталику.

Всю обратную дорогу Хмурый попеременно то пытался снова заговорить с Ириной, то многозначительно тыкал Виталика локтем.

- Ирина, а как так получается, что ты макароны ложкой наворачиваешь, а сама вся такая стройная? – спрашивал он, забегая вперёд и заглядывая девушке в лицо.

- А я компотом не запиваю.

- Ах вот оно в чём дело! Сегодня же скажу своей: больше никакого компота. Через месяц приду – закачаешься, стройный как Шварцнегер.

- Шварц килограмм сто пятьдесят весит.

- Эх вот же дела, а я всего семьдесят. Как думаешь, у них компот ещё остался? Может, сбегать?

- Как хочешь, – ответила Ирина и отвернула голову от уж больно болтливого сварщика, как раз в сторону Виталика. Хмурый замолчал и пол минуты призывно смотрел на питерского инженера, но тот молчал как партизан на допросе. Хмурый отстал на пол шага, ткнул Виталика в спину и, в очередной раз убедившись, что молодое поколение не вывозит, снова принялся за прозрачные намёки.

- Ирина, а как тебе Питер?

- Не знаю.

- Как так не знаешь?

- Вот так: не знаю. По фотографиям красиво, прямо как наша Усть-Елань.

- Думаешь, по факту тоже как наша Усть-Елань?

- Думаю, да.

- Ирина, а как тебе петербуржцы?

- Не знаю, я пока только двух встречала и оба неразговорчивые.

- Да, мы такие, – протянул Рома, искоса глянув на Виталика. И о чём думает это чёрт?

«Ну и вот зачем я хавал этот чеснок?» - думал Виталик, коря себя за непредусмотрительность. В голове рождались и умирали темы для беседы и интеллигентные шутки, но Виталик стоически молчал, выдыхал носом и изо всех сил старался удержать внутри «русский дух». Наконец примерно на середине пути красноречие Хмурого иссякло и он замолчал, в последний раз укоризненно глянув на молчаливого петербуржца. Остаток пути квартет проделал молча, вслушиваясь в свои мысли и лицезрея окружающие пейзажи. У самых ворот Виталик вдруг осознал, что его голова повёрнута вправо, в сторону Ирины и Хмурого. Пока сварщик болтал, это было понятно, смотреть на говорящего - вещь вполне нормальная, но теперь это выглядело так, как будто он нагло пялится на Ирину. "Ну и вот что это за чушь со мной?" - подумал Виталик и развернул башку строго по курсу. Мир сразу стал как-то тусклее. Ноги Виталика сами собой отстали от основной группы на пол шага, чтобы ввести предмет любования в куцее поле бокового зрения очкарика. "Да что ты будешь делать", - подумал инженер и снова нагнал группу. Глаза тут же предательски скосились вправо и встретились с таким же скошенным взглядом Ирины. "Заметила", - сообразил Виталик и судорожно развернул глазные яблоки строго вперед. "А вдруг она скажет чтобы я не пялился?" - и сердце Виталика замерло от ужаса. "А вдруг не один на один, а на утреннем совещании?" - голова пошла кругом от катастрофической перспективы. "А вдруг обиделась?" - и все предыдущие страхи показались детскими и несущественными.

Придя на второй этаж и переодеваясь в спецовку, Виталик старался не смотреть в сторону Ирины, боясь встретить осуждающий взгляд. На всякий случай он ещё и отгородился от неё парой человек. Вдруг она остынет, передумает обижаться и всё обойдётся? Промучив себя двадцать минут, Виталик наконец осознал насколько глупо было пугаться такой мелочи. Впрочем, сеанс самокопания от этого только интенсифицировался. Следующие пару часов, таская ржавые железяки и педантично записывая их имена и фамилии, Виталик непрерывно прокручивал в голове эти роковые пятнадцать минут. Ну и вот что он себе навоображал? На что она могла обидеться? На секундный взгляд в свою сторону? Может, он на дорогу смотрел. Да и вообще, если она обижается на такое, то грош цена недотроге. А ведь он потом чуть не под стол от неё прятался. А вдруг она заметила? А вдруг заметила и всё поняла? А вдруг заметила, поняла и решила, что он по уму на уровне школьника? Как раскалённый гвоздь пронзила эта мысль промёрзший мозг Виталика. Весь оставшийся день несчастный инженер изо всех сил заставлял себя забыть о произошедшем несчастье, но мысли вновь и вновь возвращались к болтовне Хмурого, обледеневшей тропинке от столовки до завода и скошенному взгляду Ирины. "А ведь она сперва посередине шла, между Ромой и Хмурым, а потом перешла на край, ближе ко мне, - под самый вечер осознал измученный самокопанием инженер. - А вдруг я ей не противен? Нужно это проверить". До конца рабочего дня оставалось полчаса. В эти рекордно короткие сроки смекалка Виталика родила разветвлённый план действий по выяснению всех тайных мыслей Ирины. Нашлось в нём место и подводным камням притворства и внезапным вмешательствам не в меру болтливых сварщиков. Оставалось только подняться наверх и наконец расставить все запятые над "Й". И, как только был извлечён и записан последний на сегодня кусок железа, Виталик тут же ощутил прилив энергии и рванул наверх.

По дороге он ещё раз прокрутил свои заготовленный вопросы и предвиденные ответы. Чёртовы ступеньки на второй этаж тянулись вечно, но вот наконец Виталик очутился в помещении начальников участков. Ирины на месте не оказалось. Её монитор зиял черной дырой, ни телефона, ни зарядки на столе не было, а ручки и карандаши были аккуратно составлены в изящный органайзер из окрашенного в шаровый цвет куска водопроводной трубы.

- А где Ирина?

- Ушла уже, она по каким-то делам отпрашивалась.

- Вот оно как, - сказал погрустневший Виталик и сел за комп, забивать результаты сегодняшнего дня. Хмурый вопросительно глянул на Рому, Рома пожал плечами и заулыбался. Все всё прекрасно поняли. Все, кроме впервые влюбившегося Виталика.

Настал вечер. На кухне командировочной квартиры бубнил телевизор, ещё один такой же светился на экране Роминого телефона. Слова юмориста и ведущего новостей смешивались в один малопонятный винегрет, но Рома упорно отказывался оставить что-то одно. "А если реклама начнётся, что смотреть будем? - отвечал он на все предложения. - Тут половина шуток несмешных, там половина новостей неинтересная. Смотри по очереди - не ошибёшься." И слитный бубнёж продолжался. Эксперимента ради Виталик включил третий телевизор на своём телефоне, но тут же почувствовал укол совести и сосредоточился на делах куда более важных. На плите булькала кастрюля с гречкой, на подоконнике сушился новенький контейнер, в голове Виталика ветвился и рос новый гениальный план по проникновению в белокурую головку.

Так, раз микроволновка не работает - она точно возьмёт что-нибудь, что не нужно греть, а у меня будет холодная гречка с сахаром. Городские так не едят, поэтому она точно спросит что за чушь я вытворяю. Я скажу, что в школе привык так есть и сам спрошу её про школу. Она скажет, что ничего особенного, школа как школа. Я скажу, что у меня тоже школа как школа, но не без подвоха и расскажу как директриса в младших классах пыталась вместо физкультуры ввести танцы. Она посмеётся и спросит чем это кончилось. Я расскажу как городская тётка на первом уроке заставляла нас "танцем показать грусть" и как мы сговорились, попросили у неё мячик для вышибал, а когда она отказалась начали реветь и орать как ненормальные. Она снова посмеётся, а тут я такой: "Это ещё не конец, она потом на радость посмотреть захотела. Так Санёк втихую стырил мячик, кинул его в толпу и мы начали носиться с ним как бешеные. Вот так я и не научился вальсы сбацывать". На этом месте Виталик остановился и крепко задумался. Является ли слово "сбацывать" грамматически верной формой глагола "сбацать?" Вероятно, замена простонародного "сбацывать" на нейтральное "танцевать" существенно улучшит рассказ. Точно, так лучше. Ладно, что дальше? Дальше Ирина снова посмеётся и захочет рассказать что-нибудь в ответ. Она девушка и танцевать наверняка умеет, значит это будет рассказ про танцевальную секцию и нещадную конкуренцию за единственного партнера, который ещё и пришёл не сам по себе, а на буксире. Так, тут я скажу: "Неужели он не бросил свою мымру ради такой как вы?" Нет, она просила на "ты", значит надо на "ты" и пафоса поменьше. Например вот так: "Ну и на какой день ты его отбила?" Нет, это грубо, ещё решит, что я её за Ловеласа в юбке принимаю. Ладно, тогда так: "Жаль, меня там не было". Хотя нет, так уже я буду выглядеть Ловеласом. Может, в ответ рассказать, что у нас в классе на двадцать парней четыре девчонки было? Уже лучше, только надо будет внимательно смотреть на её реакцию: если улыбнётся - значит довольна, что нет конкуренции с подругами детства, значит я ей тоже нравлюсь. А если спросит про них конкретно? Тогда расскажу, что у одной была немецкая фамилия и мы её Адольфом называли, а потом скажу: "К чёрту их, давай пообедаем наконец". А она такая: "Точно, давай обедать. Ты такой хороший собеседник, что я даже про еду забыла". На этом месте Виталик вообразил улыбающуюся Ирину и почувствовал, что все его печали куда-то испаряются. План был надёжен, мостик к личному счастью - крепок. Оставалось непонятным когда личное счастье успело так плотно связаться с Ириной, но этот вопрос Виталик собирался выяснить для себя как-нибудь потом.

***

На утро Виталик проснулся особенно бодрым. Судя по взятым темпам выходило, что не к обеду, так к вечеру работа кончится и можно будет отправляться в обратный путь. Пару дней назад от такой перспективы он бы немало обрадовался, но теперь близящееся расставание с Ириной нагоняло тоску. Казалось бы, за прошедшие два дня они ни разу даже толком не поговорили, но все мысли Виталика были только о ней и это создавало иллюзию близости. До отъезда нужно было кровь из носу установить с девушкой личный контакт, обменяться номерами, понравиться. С этими мыслями Виталик бодро шагал по утреннему морозцу, с этими мыслями переодевался в спецовку, с ними же стоял на утреннем совещании. Возможности не то что поговорить, переброситься парой слов, никак не представлялось. "Ну ничего, - решил Виталик, - дождусь обеда и уж там по плану". На этом дельные мысли кончились - последний из четырех привезённых из Питера ящиков был до краев набит банками, коробочками, цинками и прочими ёмкостями с гидравлическими фитингами. Без резьбомера и в полутьме сортировка быстро превратилась в археологические раскопки. Впрочем, приобретённая за годы развесёлой жизни сноровка выручала и содержимое ящика споро расползалось по одинаковым пластиковым поддонам.

Наконец, обед принёс возможность погреться и реализовать гениальный план по установлению дружбы с Ириной. Наверху уже вовсю шли предобеденные приготовления. Кто-то заваривал доширак, кто-то переодевался в гражданскую одежду чтобы идти в столовку, а для кого-то переодевание сводилось к смене каски на шапку. В любом случае толкотни и говора было в избытке. Виталик распаковал контейнер с гречкой и занял выжидательную позицию в тени своего монитора, его глаза неустанно вели поиск на предмет Ирины и она, как и положено девушке, прибыла вовремя, опоздав на пятнадцать минут. "А вдруг и сегодня в столовую пойдёт?" - пронеслась в мозгу Виталика ужасная мысль. Рука сама собой подвинула контейнер с гречкой на край стола.

- Ну и накурили вы тут, - сказала Ирина и начала надевать куртку. "Ясно, к чёрту гречку," - подумал Виталик и театральным жестом столкнул контейнер на пол. Окружающие мужики тут же загомонили. Повод для шуток сам собой подъехал, как-никак.

- Не рановато ты сеять начал?

- Вот именно, зимой да еще варёная не взойдет.

- С ложкой ты умелый, посмотрим как с метёлкой.

Ругаясь ради правдоподобия, Виталик отыскал веник и, на секунду оторвав глаза от пола, увидел как Ирина открывает окно и достаёт из холодильника контейнер. "Так она куртку надевала не чтобы в столовку идти, а чтобы не мёрзнуть пока проветривает, - с ужасом осознал Виталик. - Ну ничего, посижу до вечера голодный". С этой мыслью он закончил собирать по полу гречку, заварил чай и с независимым видом уселся на подоконник, прямо за спиной Ирины. Нужно было срочно обратить на себя её внимание, но мужики вокруг не унимались.

- Ну так что, когда твоя гречка взойдёт, кому сколько достанется? Я предлагаю делить сорок на шестьдесят. Сорок тебе, шестьдесят нам.

- Подождите, подождите, я Виталика из Питера привёз, значит мне тоже что-то положено.

- Точно, тогда наши шестьдесят пополам: нам - пятьдесят, тебе - десять.

- А Тарасовичу?

- Тарасовичу мы не скажем.

- А он сам не заметит?

- Да ну, он всё что ниже пуза игнорирует.

- Ему наш Михайлович может сказать.

- Это проблема. Тогда давай ему Виталиковы сорок отдадим?

- Давай. Виталик, ты как, согласен?

- Естественно, только урожай сами собирать будете.

- Да уж мы соберём, что нам делать остаётся - зарплата через раз.

- Вот именно. А давайте на работу через раз ходить?

- Нет, так не пойдет - кто-то будет на смене с Ириной, а кто-то с Наташей.

- А что со мной не так?

- Всё с тобой так, подруга, кроме колечка на пальце.

- Ах ты Дон Жуан. А вот я твоей Марине скажу?

- Скажи, может она мне развод даст, ну или сковородкой огреет - ревматизм сразу пройдёт.

К часу дня Виталик выпил три чашки чая, но заговорить с Ириной так и не смог. "Итак, план провалился, - констатировал голодный Виталик, спускаясь на холодный склад, - теперь у нас новый план. Пункт первый - найти способ надолго уйти на второй этаж. Одному, без Ромы. Пункт второй - действовать по обстоятельствам". План был надёжен и безотказен как табуретка, но даже он забуксовал от мороза. Виталик с трудом ворочал пальцами, попеременно то сортировавшими гидравлические фитинги, то записывавшими их в поимённый перечень павших героев. Наконец благосклонная ко всем влюблённым судьба подбросила Виталику знамение. Это знамение явилось в виде лужи упрямо не желавшего замерзать антифриза. Осмотрев намокшую перчатку, Виталик тут же схватил ей блокнот и пару раз перехватил так и этак чтобы промочить насквозь. Повод был получен.

- Ром, я наверх, за бумагой.

- Ничего себе, ты блокнот кончил?

- В некотором смысле, - ответил Виталик и показал стремительно расползавшийся блокнот.

- Я за одним перебью то что там было, пока он окончательно не растёкся.

- Давай, я покурю тогда.

Довольный Виталик потопал наверх. Ещё из коридора одухотворенный удачей инженер понял, что в обители его счастья тихо как никогда. Видимо, мужики разбежались по своим участкам и барагозить стало некому. Виталик вошёл внутрь, артистичным жестом бросил промокшие перчатки на батарею и обтёр руки запасными.

- Ирин, у вас тут бумага есть?

- Есть, в принтере.

- Спасибо.

"Так, и что дальше?" - удручённо подумал Виталик и сел за компьютер. Стуча по клавишам он судорожно пытался придумать повод для разговора. "Ирина, а давно ты тут работаешь?" Нет, слишком официально. "Ирина, а ты на кого училась?" Нет, выглядит как будто я не в свое дело лезу. "Ирина, а где ты взяла такую клавиатуру?" О, точно!

- Ирина, а где ты взяла такую клавиатуру?

- Заказала у китайцев.

- И почём?

- Семёрка.

- Механика?

- Механика, рейндроп.

- Ясно.

"Ничерта не ясно, - подумал Виталик, - что она как кассирша одним словом отвечает? Я её обидел? Ей не нравится, что пристаю? Ладно, надо помолчать минут пятнадцать, за одним придумаю что спросить".

Следующие четверть часа прошли в тишине и покое. Виталик уже давно закончил со списком и теперь интенсивно придумывал как перевести разговор на что-нибудь близкое ему. Вот например ферменные балки, очень интересная и животрепещущая тема. Что общего у ферменных балок и молоденькой девушки помимо воздушности? Как будто ничего. Ладно, а вот как насчёт систем управления с пропорциональным регулированием? Что общего у девушек и систем управления помимо принципиальной непознаваемости законов, руководящих ими? Да, тоже не очень подходящая тема. В поисках вдохновения Виталик выглянул в окно и узрел Рому, преспокойно курящего с усатым охранником. Подчиняясь зову совести, Виталик встал и направился на улицу. Тоскливый взгляд скользнул по Ирининому плечу и замер на экране её компьютера. Динамические обои как раз вывели на второй, ничем не занятый монитор снежную пустошь с остовом трактора по центру. "Да она тоже по технике фанатеет," - с радостью осознал Виталик. Его живое воображение тут же выдало череду идиллических картин, где Ирина в рабочем комбинезоне на голое тело подаёт ему штангенциркуль и призывно улыбается. "Такой момент нельзя упускать," - подумал Виталик и заговорил.

- О, так это же Сталинец-65, первый дизельный. На нем ещё селективную сборку форсунок обкатывали. Не думал что тебе такое нравится.

Ирина с недовольством посмотрела через плечо.

- Это просто красивая фотография. Отстань, я занята.

- Ну ладно, тогда я пошёл.

- Иди.

"Что это с ней? Раньше же нормально разговаривали, что началось-то? - размышлял Виталик, спускаясь вниз по уже ставшей привычной лестнице. - Может, по работе проблемы? Да нет, быть такого не может. Это точно из-за меня, но из-за чего конкретно?" Ответов не было.

Остаток дня прошел всё так же и всё там же с той разницей, что около трех часов Виталик осознал, что если они закончат раньше положенного времени, придётся ждать Тарасовича чтобы доложиться об успешном завершении работы. Ждать они, естественно, будут наверху, как раз где сидит Ирина. Такая цель придала инженеру невероятные сноровку и целеустремлённость. Рома тоже поднажимал как мог, но уже из желания наконец оказаться как можно дальше от промёрзшего склада. В три часа дело было сделано и пока Рома обнимал первую попавшуюся батарею, окрылённый Виталик ломанул на второй этаж. Ломанул затем чтобы узнать, что Ирина ушла к Тарасовичу. Виталик сделал свою работу, распечатал список и принялся с грустным видом разглядывать калейдоскоп меланхоличных пейзажей на Ирининых мониторах. Техника среди них попадалась редко и только в виде ржавых скелетов. "Да, а счастье было так близко", - подумал Виталик и тут же забыл о грусти когда из кабинета Тарасовича грациозной походкой вышла Ирина.

- Ой да вот чтобы я сдохла, опять всё переделывать, - сказала нежная прелестница и мягко как снежинка опустилась в кресло.

- Что он от тебя хочет? - спросила Наташа, зашедшая наверх за накладными и кипятком.

- Счета на старые реквизиты переделать.

- Ты же вчера запрашивала на новые?

- Да, а теперь снова надо на старые.

- Так покажи ему вчерашние.

- Они после перезапроса недействительны, надо заново всем писать. Раз в два дня счета перезапрашивать, даже стыдно. Представляешь, что там обо мне подумают?

- Подумают, что ты исполнительная, но начальник у тебя клоун, - внезапно для себя произнёс Виталик и тут же удивился собственной наглости. Раньше за ним открытой фронды не водилось.

- Ой да пусть думают что хотят. Не буду никому звонить, просто напишу и всё. Пока они там соображают, Тарасович обратно передумает. У меня вообще такое чувство, что в конторе деньги кончились, а он время тянет, - сказала Ирина и уткнулась в телефон. Рома подошёл сзади и положил руку на плечо Виталика.

- Айда к Тарасовичу, докладывать.

В кабинете Тарасовича произошла пара изменений. Рядом с моделькой пожарного Урала появилась спортивная легковушка, старый монитор уступил место новому с широченной диагональю, далеко выступающей за пределы старого стола. Все эти новшества битыми пикселями выделялись среди винтажной атмосферы старого кабинета.

- Ну что, орлы, справились?

- Справились! - радостно отрапортовал Рома, расправив плечи.

- Ну, докладывайте, с чем именно вы справились? Как Наташа найдёт корпус раздатки от той машины, которая эта... как её... у которой уплотнения текли?

- По списку. Коробки пронумерованы.

- А в каждой коробке что-то одно?

- Нет, там по несколько деталей. Вот, тут указано.

- И как она отличит одну от другой?

- По чертежу?

Тарасович недовольно откинулся на спинку кресла.

- Она не то что читать чертежи, она их распечатывать не умеет.

- При нас распечатывала и читала.

- Не рассказывайте мне тут. Ведите её на склад и показывайте всё от и до. Работа не будет принята, пока Наташа не скажет, что во всем разобралась. Список здесь оставьте. Хотя нет, сперва пометьте всё, что тяжелее пятидесяти килограммов, а потом оставьте. Всё, давайте, вперёд и с песней.

Пришлось тащить Наташу на склад и долго и муторно показывать ей разные железки. В конце концов, устав от местного холода, она махнула рукой и сделал вид, что всё поняла, но напоследок одумалась и взяла телефоны обоих столичных. В случае чего помощь друга никому не повредит, знаете ли. Тарасович благосклонно выслушал доклад и сообщил, что уже купил обратные билеты на сегодняшний вечер, прибытие в пять пятьдесят утра.

- И чтобы завтра в восемь ноль - на работе как штык, - добавил он и снова уткнулся в монитор, занявшись своими чрезвычайно важными делами.

***

Два столичных фрукта шагали по уже ставшему знакомым коридору. «Итак, сейчас мы с Ромой войдём, наденем куртки и побежим на командировочную квартиру, собираться – до поезда чуть больше часа. Итого в запасе у меня пара минут и десяток слов», - подвёл Виталик неутешительный итог и решительно шагнул в кабинет интеллигентов. Ирина по счастью была на своём месте и быстро набирала какое-то письмо.

- Мы всё, покидаем вас, – сообщил Рома, широким жестом разбросав руки в стороны.

- Бросаем на произвол судьбы, – добавил Виталик просто чтобы что-то сказать. В кабинете было не слишком людно, но вопросы всё равно посыпались со всех сторон.

- Что, вот так просто, без отвальной?

- Какая отвальная? Мы уже опаздываем.

- Когда в следующий раз?

- Привет там в Питере передавайте.

- И плохую погоду с собой заберите.

- И Тарасовича.

В шквале ничего не значащих вопросов, прощаний и рукопожатий Виталик наконец добрался до места Ирины. Что же ей сказать?

- Ну что, мы уезжаем.

- Дааа, – протянула Ирина, явно ожидая продолжения, но красноречие покинуло Виталика. Рома искоса глянул через плечо и внезапно развернулся на пятках.

- А где Хмурый? Надо с ним попрощаться - мировой мужик.

- Он раму варит.

- По дороге встретитесь.

- Не пропустите.

- Да? Хорошо. Эмм, Виталик, может чаю бахнем на дорожку? – предложил Рома и, выразительно глянув сперва на Виталика, потом на Ирину, обвёл взглядом работяг. Большинство понятливо закивало.

- Точно, точно. От десяти минут ничего не потеряете.

- Успеете, наверняка успеете.

- Через сколько у вас поезд?

- Через час двадцать.

- Если прямо сейчас не выйдете, считай опоздали, – авторитетно сообщил недогадливый начальник механички.

- Да с чего ты взял? – загомонили все разом.

- Туда двадцатый автобус ходит.

- И пятый троллейбус.

- И какой-то трамвай. Толя, ты точно знаешь, какой там трамвай?

- Никакой. И вообще, ничего туда не ходит, мост ремонтируют, – упрямо изрёк главный точила. Все тут же принялись хлопать его по плечу, выразительно смотреть в сторону молодых и убеждать на все лады.

- Да его с позапрошлого лета чинят, наверняка уже открыли. Лёха, глянь в интернете.

- Если что по большегрузной дороге доберутся.

- Там можно через парк до Пролетарской дойти и снова на автобус сесть.

- Лёха, ну что там?

В центре этого вихря начальник механички наконец осознал свою ошибку.

- На самом деле... - начал он и поднял руку, требуя тишины.

- На самом деле... - повторил он, удвоив громкость.

- На самом деле... - ещё громче рявкнул он и, когда все наконец замолчали, перешёл к сути.

- На самом деле вы уже опоздали, можете никуда не торопиться, - произнёс он голосом, не терпящим возражений и вновь уткнулся в чашку чая, уверенный что полностью исправил ситуацию. В повисшей тишине прозвучали слова Ирины:

- Виталик, а ты ведь ведущий по новой машине, которую у нас собирать будут?

- Да, точно. Нам бы по этому поводу телефонами обменяться.

- Давай.

- Ооо! – одобрительно сказали все остальные и принялись поздравлять друг друга, маскируя своё празднование под окончательное прощание с Ромой. «И чего это они?» - синхронно подумали Виталик и Ирина, глядя на чем-то обрадованных мужиков.

***

Полтора часа спустя Виталик сидел перед окном плацкартного вагона и наблюдал как мимо проносятся едва видные в темноте пятиэтажки. Всего три дня назад этот вид не вызвал бы у него ничего кроме смутной тоски по малой родине, но теперь в нагромождении огней чувствовалось что-то родное, ведь где-то там находилась она, едва знакомая белокурая девушка с ржавым трактором на заставке. Виталик сидел, рассеянно наблюдал за деловитой толчеёй на соседней боковушке и прокручивал в голове события последних дней, а в памяти его телефона ждал своего часа заветный номер. «Всё-таки прямо вот так вот просто ей звонить не стоит, ещё решит что навязываюсь, – размышлял хитроумный инженер. - Точно, надо изредка набирать по какому-нибудь делу и попутно заводить разговоры. Дескать, как дела? Точно, так я её получше узнаю и к следующему разу буду готов как Наполеон перед Аустерлицем. Ближайшая командировка наверное по моей новой машине будет, это через полгода где-то. К этому дню надо будет подкачаться, гантельки потягать, вписаться в какой-нибудь движ чтобы общительность поднять, к логопеду записаться. Точно, ещё надо побриться. Да, с таким списком я легко справлюсь. Ну, как минимум с последним пунктом», - на этом месте Виталик перестал размышлять и перевёл взгляд в окно. На стекле отражалось полное меланхолии лицо Ромы.

- Как думаешь, зачем Тарасович просил нас детали тяжелее пяти килограммов пометить? - спросил он Виталика, поймав его взгляд в отражении.

- Не знаю. Может, на металл сдать хочет? - ответил Виталик просто чтобы что-то ответить и вновь уткнулся взглядом в окно. Несмотря на окружающие вечерние потёмки, будущее вырисовывалось самое радужное из возможных.