Командировка

Глава 1

Коробочкин сидел в кабинете начальника, а напротив него и сам хозяин кабинета – Иван Дормидонтович Крокодилов, который имел большую квадратной формы голову с коротко подстриженными тёмными волосами и бородавку на верхней губе справа, рядом с ноздрёй. На носу его были нацеплены очки с небольшого размера линзами в тонкой металлической оправе. На нём был строгий чёрный костюм-тройка и белая рубашка.

– Вот, – Крокодилов водрузил на стол перед собой среднего размера свёрток упакованный в светло-коричневую бумагу и поверх неё плотно запаянный в прозрачную плёнку. – Этот пакет нужно отвести в Верхнеподдубинск. Всего и делов-то – сутки туда, сутки обратно. На поезде. Вот сопроводительное письмо. – Крокодилов вытащил из ящика стола лист бумаги и положил его рядом со свёртком. – Адрес – в письме. – Вот билет туда. – На письмо Крокодилов положил билет на поезд. – Обратный там купишь. Мало ли что. Вопросы есть?

Коробочкин отрицательно помотал головой.

– Тогда вперёд. Да вот ещё, – Крокодилов порылся в ящике стола, вытащил из него что-то и протянул Коробочкину.

Коробочкин взял предмет в руку и очень удивился, распознав поданном ему предмете пистолет.

– Зачем это?

– Так, на всякий случай, – ответил Крокодилов.

Вечером Коробочкин сел в поезд. Он пришёл на вокзал заранее и как только проводник открыл дверь вагона сразу зашёл внутрь, нашёл своё купе и стал ждать, когда появятся другие пассажиры. Поезд тронулся, а соседи по купе так и не появились, что обрадовало Коробочкина. Поскольку было уже поздно Коробочкин лёг спать.

Проснулся Коробочкин от какого-то странного звука, который всё настойчивее проникал в его уже не столь крепкий сон. Он открыл один глаз и увидел, что напротив него сидит полная женщина в халате. В руке она держала большую куриную ногу и откусывая от неё куски смачно жевала. Эти чавкающие звуки и разбудили Коробочкина. Женщина не мигая смотрела прямо на него, как будто представляла себе, что вместо жаренной курицы поедает Коробочкина.

– Здрасте, – едва слышно буркнул Коробочкин принимая сидячее положение.

В ответ женщина издала булькающий звук.

Коробочкин продел ноги в тапочки и отправился в туалет, но туалет оказался закрыт и ему пришлось вернуться в купе. На его месте уже сидел какой-то мужчина и так же, как сидящая напротив женщина, поедал курицу. Рядом с мужчиной сидел мальчик, который держал в правой руке стаканчик мороженного. Мороженное сильно подтаяло и белыми струйками растекалось по руке мальчика. Коробочкин не нашёл ничего лучше, как протиснуться на оставшееся на полке место рядом с мальчиком. В этот момент поезд дёрнулся и поехал.

Прошло два часа. Семейство, с которым теперь Коробочкину приходилось делить купе покончило с приёмом пищи и приступило к развлечениям. Мужчина и полная женщина, по всей видимости его супруга, расстелили по всему столу газету с огромным кроссвордом и принялись его разгадывать, зачитывая вопросы вслух, а мальчик, судя по всему их сын, извлёк откуда-то карманную электронную игрушку, схватился за неё обеими руками и принялся сосредоточенно тыкать в неё пальцами. Игрушка сверкала разноцветными лампочками и непрерывно издавала громкие и довольно неприятные звуки. Наконец семейство расползлось по своим полкам и Коробочкин сходил наконец в туалет, а потом решил тоже прилечь и поспать с целью как-то потратить оставшееся в пути время.

Как это ни странно Коробочкину даже удалось заснуть. Ему снились его попутчики, отрывающие от него различные части тела и остервенело пожирающие их. В какой-то момент во сне появился Иван Дормидонтович и стал трясти перед носом у Коробочкина пакетом, который он должен был доставить. Коробочкин пытался объяснить ему, что ничего не может сделать, так как у него теперь нет рук и ног, так как руки его и ноги съедены прожорливым семейством, но не мог издать ни звука. Потом он проснулся.

Поезд стоял. Коробочкин поднялся. Стояла какая-то необыкновенная для поезда тишина, а его попутчики куда-то исчезли. «Ну и слава Богу», – подумал Коробочкин. Но тишина всё-таки была странная. Не слышно было даже голосов пассажиров. Только где-то далеко хлопали какие-то судя по звуку металлические двери. Курочкин посмотрел в окно. Степь с редкими бугорками кустов, слегка колыхаемыми ветром, больше ничего до самого горизонта. Внезапно дверь растворилась и в купе заглянул человек в испачканной чем-то чёрным железнодорожной форме. В руке человек держал шапку-ушанку, в которой что-то лежало.

– На уголь для паровоза собираем, – сказал мужчина и вопросительно уставился на Коробочкина. – Кто сколько может.

Курочкину почему-то захотелось чтобы человек поскорее ушёл. Он вытащил бумажник отыскал купюру помельче и осторожно положил в ушанку.

– Гхэ, – то ли прокашлялся, то ли сказал человек, ещё раз посмотрел на Коробочкина и ушёл.

Прошло какое-то время, но поезд всё ещё не двигался. Попутчики Коробочкина в купе не возвращались, может быть сошли с поезда пока Коробочкин спал, а может быть просто растворились в воздухе. Коробочкин начинал волноваться – ведь у него ответственное поручение, его ждут в Верхнеподдубинске, точнее не его, а пакет, который он должен доставить. В какой-то момент Коробочкин обратил внимание, что далёкий стук дверей стал доноситься до него всё реже и реже, но при этом за окном периодически стали проходить какие-то люди. Внезапно Коробочкина осенило, что это пассажиры поезда, которые решили не дожидаться его отправки и продолжать путь самостоятельно. Какое-то время Коробочкин ещё посидел, размышляя над тем как ему поступить и долго ли ещё ждать. Затем он решился, достал с верхней полки свою сумку, проверил что пакет, доверенный ему Крокодиловым всё ещё на месте и вышел из купе. В коридоре вагона ему не встретился ни один человек. В тамбуре обе двери на улицу были открыты. В проёме одной из них, свесив ноги наружу, сидел проводник. Свою фуражку он держал в руке. Когда появился Коробочкин, проводник грустно посмотрел на него и вздохнув отвернулся. Коробочкин почему-то понял, что задавать вопросы этому человеку бессмысленно и вышел из вагона через дверь напротив.

Сойдя с поезда Коробочкин осмотрелся. Вокруг был всё тот же однообразный пейзаж, который он мог наблюдать последние часы из окна купе. Вдруг из соседнего вагона вылез человек с большим рюкзаком за спиной и пошёл по тропинке в сторону Коробочкина.

– Послушайте, – обратился к нему Коробочкин. – Вы не подскажите куда все ушли?

– Не знаю, – сказал человек. – Я лично иду к шоссе чтобы поймать попутку.

– А можно мне с вами?

– Пожалуйста, – ответил человек, не глядя на Коробочкина.

Коробочкин пошёл следом за человеком с рюкзаком. Сначала они шли по тропе вдоль железнодорожных путей, а через какое-то время свернули на другую, ведущую в сторону. Когда они добрались до шоссе человек с рюкзаком остановился, повернулся к Коробочкину и сказал:

– Здесь нам лучше разделиться, вдвоём поймать попутку гораздо сложнее, чем одному.

– Но как мы разделимся? – удивился Коробочкин. – Шоссе-то одно.

– Вы останетесь здесь, а я уйду на какое-то расстояние дальше и буду ловить попутку там. Прощайте. Удачи вам.

Сказав это человек развернулся и пошёл по обочине.

Коробочкин остался стоять на месте и стал ждать какую-нибудь машину. Наконец появился первый автомобиль. Курочкин поднял большой палец вверх, но автомобиль со свистом пролетел мимо. Курочкин подождал ещё минут десять и тогда на горизонте показалась огромная фура. Курочкин снова поднял большой палец, и фура остановилась метрах в десяти дальше по дороге. Курочкин подбежал к кабине и посмотрел вверх. Из окна высунулась круглая лысая голова водителя в серой кепке. Голова спросила:

– Куда тебе?

– В Верхнеподдубинск, если можно.

– Нельзя, но километров на двадцать подброшу, – ответила голова, сделав ударение на букве «о» в слове «километров», – Залась.

Когда Коробочкин занял место рядом с водителем и грузовик поехал, водитель сказал:

– Но только я тебя бесплатно не повезу.

– Да-да, конечно, – с готовностью отозвался Коробочкин и полез в корман за бумажником. – Скажите сколько я вам должен?

– Денег не надо. Ты лучше песни пой.

– Как это «песни»? Какие? Зачем? – удивился Коробочкин.

– У меня радио сломалось, а без музыки ехать скучно. Пой давай, а то высажу.

– А что петь-то? – смирился со своей участью Коробочкин.

– Да мне без разницы. Главное пой. – ответил водитель.

Курочкин порылся в своей памяти и запел: «В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик…». Водитель довольно заулыбался. Скоро слово в песне закончились. Водитель потребовал продолжить концерт. «Я играю на гармошке…», – затянул Коробочкин. Когда закончилась и эта песня грузовик внезапно остановился.

– Ну всё, я здесь сворачиваю, – сказал водитель и открыл Коробочкину дверь. – Здесь автобусная остановка. Вот там. – он махнул рукой куда-то вдоль дороги.

Коробочкин вылез из машины, грузовик взревел и поехал своим путём, свернув на грунтовую дорогу, ведущую куда-то в сторону. Невдалеке действительно находилась автобусная остановка. Коробочкин присел на скамейку и стал ждать автобуса. Ждать пришлось довольно долго. Коробочкин уже стал подумывать о том, чтобы продолжить путь на попутках, но вдруг автобус подъехал. Когда двери автобуса открылись стало понятно, что салон автобуса битком забит пассажирами. Но нужно было ехать. Одной рукой Коробочкин вцепился в зажатый между телами пассажиров, некоторые из которых ехали прямо на ступеньках, поручень, другой покрепче взялся за сумку, кое-как встал на нижнюю ступеньку и попытался вжаться поглубже внутрь. Закрывающаяся дверь больно ударила его по спине. «И откуда здесь столько людей?» – подумал Коробочкин. – «Вероятно это пассажиры с нашего поезда», – догадался он. Через несколько минут автобус остановился на следующей остановке. Внезапно Коробочкина вытолкнуло из автобуса, его рука выпустила поручень, и он упал на асфальт. Двери с треском захлопнулись и автобус, издав утробный звук, поехал дальше, но уже без Коробочкина. Коробочкин пытался что-то крикнуть и махнул рукой, но автобус не остановился и вскоре скрылся из вида.

Коробочкин поднялся, отряхнулся и огляделся по сторонам. Окружающий пейзаж ничем не отличался от того, который он наблюдал на первой остановке. Изучив расписание автобусов, висевшее на столбике Коробочкин понял, что следующий автобус будет только завтра. Вздохнув он решил продолжить путь пешком. Он уже начинал довольно сильно уставать, когда его обогнала телега, запряжённая грустной гнедой лошадёнкой и управляемая крестьянином, лицо которого было каким-то чужеземным и вызывало в памяти выражение «народы севера». Телега ехала всего лишь вдвое быстрее чем шёл Коробочкин, но всё же быстрее, поэтому он пробежался, догнал её и обратился к крестьянину:

– Простите, пожалуйста, вы не подвезёте меня немного?

– Куда надо? – не разделяя одно слово от другого спросил крестьянин.

– В Верхнеподдубинск мне…

– Поддубинск? – переспросил крестьянин.

– Да, в Верхнеподдубинск.

– Садись, да. – всё так же, не разделяя слова между собой разрешил крестьянин.

Коробочкин запрыгнул на телегу и положил сумку рядом собой. На этот раз никто не попросил Коробочкина петь песни. Наоборот, через какое-то время крестьянин сам начал петь длинную заунывную песню на непонятном для Коробочкина языке. Он продолжал петь всю дорогу и Коробочкин не понимал – одна это песня или разные. Казалось, что ни мелодия, ни ритм песни почти не менялись. Иногда крестьянин делал паузу, но было не ясно закончилась ли песня или певцу просто потребовалось перевести дух. Когда крестьянин наконец замолчал впереди показалась группа приземистых деревянные строения.

– Так это и есть Верхнеподдубинск? – спросил Коробочкин.

– Поддубинск, – задумчиво отозвался старик-крестьянин.

Вскоре они въехали в городок и Коробочкин поблагодарив старика слез с телеги. Вскоре показался первый прохожий.

– Скажите, пожалуйста, – обратился к нему Коробочкин, – как мне пройти на улицу Пупырчатую?

– Такой улицы нет, – ответил прохожий, – Что за нелепое название? Вы что пошутить со мной решили?

Коробочкин достал из сумки пакет и протянул его прохожему указывая на наклеенный на пакете адрес.

– Вот же, смотрите, здесь так написано!

– Понятно, – прочитав адрес отозвался прохожий, – так вы, батенька, городом ошиблись…

– Как ошибся?

– А так. У вас ведь тут написано – «Верхнеподдубинск». А мы с вами в Поддубинске находимся. Без всякого «верхне»…

– Что же мне теперь делать, – огорчился Коробочкин и спрятал пакет обратно в сумку.

– Да не огорчайтесь вы так. До Верхнеподдубинска от нашего города всего километров пятнадцать будет. Ходит автобус, правда следующий только завтра пойдёт…

Коробочкин решил идти пешком. До Верхнеподдубинска вела старая грунтовая дорога, ведущая через лес. Курочкин понимал, что уже не успевает доставить пакет до конца рабочего дня, но оставаться на ночь в Поддубинске он тоже не хотел. Быстро темнело. Чем дальше продвигался Коробочкин, тем, казалось, дорога становилась уже, а лес, который всё ближе подступал к дороге, всё выше. Он прошёл уже приблизительно половину пути, когда услышал какой-то протяжный звук. Сначала он принял его за сирену, но никаких машин по близости не было и, хотя Коробочкин надеялся на попутный транспорт, вероятность встретить его уменьшалась с каждой минутой. Постепенно Коробочкин понял, что звук, который он слышит ничего общего не имеет с сиреной. Это был даже не звук какого-то механизма или устройства, а наоборот, явно природного происхождения. И вскоре Коробочкин осознал, что слышится ему ничто иное, как волчий вой. Коробочкин ускорил шаг, но вой раздавался снова и снова, с каждым разом всё ближе и ближе. И тогда Коробочкин вспомнил об оружии, которым снабдил его в поездку Крокодилов. Коробочкин решил напугать волков выстрелом. Он достал пистолет из сумки, поднял руку с пистолетом вверх и выстрелил. Вместо ожидаемого грохота раздался хлопок и шипение. В ту же секунду вверх взметнулась яркая полоса. Пистолет оказался сигнальным. Однако похоже с задачей, которую возложил на него Коробочкин он справился, вой стих и больше не возобновлялся.

Уже к рассвету Коробочкин добрался до Верхнеподдубинска. Отыскал по адресу нужную ему организацию. И так как до начала рабочего дня оставалось ещё пара часов присел на скамейку возле проходной. Коробочкина сильно клонило в сон, но было достаточно прохладно, да и спать на улице ему не очень хотелось. Иногда он вставал со скамьи, и, для того чтобы немного взбодриться, прохаживался тротуару туда и обратно.

Наконец к проходной потянулись люди.

Когда Коробочкин отыскал нужный ему кабинет и зашёл в него он не поверил своим глазам. За столом сидел сам Крокодилов.

– Простите, я… – никак не мог найти что сказать Коробочкин.

– Не волнуйтесь, товарищ, – ободрил его хозяин кабинета. – Я – Степан Дормидонтович, точнее Степан Дормидонтович Крокодилов, родной брат известного вам Ивана Дормидонтовича. Прошу вас – садитесь.

Коробочкин присел на краешек стула напротив второго Крокодилова и молча достал из сумки пакет и сопроводительное письмо.

Крокодилов взял в руки письмо и начал его читать.

– Так-так, товарищ. Здесь написано, что вы должны были доставить пакет вчера. Теперь ваше письмо уже не действительно…

– Но я…, – хотел было возразить Коробочкин.

– Да-да, понимаю, понимаю, – перебил его Крокодилов, – обстоятельства… Но и вы меня поймите. На то они и правила чтобы их выполнять. Вот как мы с вами поступим. Оставьте пакет в камере хранения, а сами отправляйтесь к себе и попросите оформить новое письмо и возвращайтесь сюда. Но уж в этот раз, постарайтесь добраться вовремя. Кстати, если хотите успеть на утренний автобус, советую поторопиться, он отходит через двадцать минут. Коробочкин схватил письмо, пакет и быстрыми шагами покинул помещение.