Колокольчик

Глава 1

Прыгая по грядкам с клубникой, Дашка старалась обогнать Игоря и набить щёки самыми крупными ягодами. В сезон они устраивали такие клубничные соревнования через день – от более частых оба покрывались аллергической сыпью. Очередная ягода припала к земле розово-белым боком, зато второй, обращенный к солнцу, был ярко-алым, глянцевым и так и просился в рот. Быстренько схватив клубнику, Дашка наспех стряхнула с нее крупные комочки земли. На мелкие ни она, ни ее брат внимания не обращали. Вскинув вверх руку с трофеем и скорчив рожицу, повернулась к Игорю.

– Надеюсь, ты любишь слизней, – хохотнул мальчик, изо всех сил стараясь сохранять равнодушное выражение лица. – Если нет – лучше отдай клубнику мне.

Девочка инстинктивно разжала пальцы, скривив губки. Ягода ещё не упала на землю, когда Дашка поняла, что брат применил хитрый прием, чтобы завладеть её добычей – слизни к ним на грядки заползали редко, и сейчас явно был не тот случай. Насупив светлые брови и уперев пухлые руки в бока, она пошла на Игоря. На него устрашающая поза сестры явно не произвела эффекта – он, хохоча, подхватил клубнику с земли и сразу же съел, даже не потрудившись отряхнуть её.

«Догоню и накручу нос! – думала Дашка, петляя по огороду за куда более проворным братом. – Нечестно обижать маленьких, да еще и девочек! Бабушка вот ему говорит, что он мой защитник, но разве защитники так посту…», – мысль оборвалась. Взгляд девочки споткнулся о женщину, с любопытством оглядывающую батальную сцену через забор. Низкий частокол едва доставал до груди… гостье? Дашка не знала, кто стоял перед ней, но привыкла, что к маме и бабушке постоянно приходят незнакомые люди. Кто за молоком, кто за скруткой для окуривания.

- Здравствуйте! - звонко поздоровалась девочка.

Игорь резко обернулся на голос сестры. С недоумением глядя на неё, вскинул бровь.

– Я не буду делать вид, что снова верю тебе, – в голосе мальчика слышалось раздражение. – Ты проиграла, и твои выдуманные друзья тебя не спасут.

Дашка с возмущением повернулась к брату и открыла было рот, но увидела лишь спину, скрывающуюся за углом дома.

– Мужчины, – голос незнакомой женщины, которая все так же стояла за забором, показался Дашке знакомым. – Не обижайся на него.

– Да я и не обижаюсь, – девочка прищурилась от солнца, рассматривая собеседницу. Толстая коса из серых волос лежала на плече и доставала почти до живота. Завязана она была причудливой ленточкой с колокольчиками. «Как у нашей козы», – подумала Дашка и прыснула в кулак. Но тут же смущенно посмотрела на незнакомку.

– У Петрушки вашей ленточка всяко не из шелка, – сморщив нос, пропела та. – Да ты глаза-то не пучь, тоже мне невидаль – мысли читать.

Дашка ошарашенно смотрела на женщину, которая, не меняя позы, не сдвинувшись ни на сантиметр, всё так же стояла за забором, склонив голову набок. Тёплые янтарные глаза изучали девочку, и у той под кожей словно заплавали окуньки, цепляясь своими шершавыми плавниками за волосы и приподнимая их. Мама называла это «мурашки».

– А вы и маму мою знаете? – с восторгом спросила Дашка. – И бабулю? И дедушку? А что я сейчас думаю? А как зовут мою подружку?

Выражение лица гость изменилось. Лицо стало уставшим, а взгляд – каким-то жалостливым.

– Всех знаю, девочка, – и мамку твою, и бабушку, и дедушку. И папку, – голос женщины зазвучал глухо. – Ты вот не знаешь, а я – знаю. На него ты похожа.

От неожиданности девочка глубоко вдохнула горячий воздух, пахнущий клубникой и землей. А когда так же резко выдохнула – из ее зеленых глаз неожиданно полились слёзы. Удивленно хлопая глазами, она подняла голову на незнакомку. И обнаружила, что стоит у забора в одиночестве. Солнце уже садилось, хотя Дашке показалось, что ее короткий диалог со странной женщиной продлился от силы минут десять.

Дав себе минутку на раздумья, девочка, пожав плечами, развернулась и побежала домой. «Может, опять показалось, – успокаивала себя Дашка. – Как тогда, на пастбище». Подходя к двери, она почему-то – сама не зная, почему – замедлила шаг и затаила дыхание. В летнице гудели голоса, и их шум вселял в девочку тревогу. Не решаясь войти, она вдруг поняла, что к лицу прилила кровь, а дыхание сбилось. Дать оценку этому наблюдению Дашке помешал сноп яркого света – кто-то распахнул дверь.

– Нашлась! Надя, нашлась Богдашка! – пронзительный незнакомый голос раздался прямо над головой Дашки. – Сама пришла девка-то ваша, ишь, засранка! Хворостины!

Обалдевшую от света, шума и непонятных угроз девочку кто-то схватил за плечи и втолкнул в кухню. У стола сидела мать Дашки, нервно скручивая бахрому скатерти. Увидев дочь, она не вскочила, вопреки ожиданиям окружающих, и не стала ругаться и кричать. Судорожно выдохнув, женщина вся как-то обмякла, расслабилась. Взяв девочку за руку, притянула к себе и зарылась лицом в спутанные дашкины волосы.

– Ну ты че, Акимовна? А? Нюни-то не распускай, за шкирку паршивку и ремня! – обладательница неприятного голоса возвышалась над матерью с дочкой. – Ну да я тебе не указ, конечно, Надь, делай как знаешь. Ну пошли мы, да? Завтра, смотри, утреню не пропусти-то, небось, полночи над малой трястись будешь.

Спустя минуту входная дверь хлопнула в последний раз и в летнице стало очень тихо. Было слышно, как за стеной во сне разговаривал Игорёк – опять уснул не в доме. Надежда Акимовна отстранила о себя Дашку, серьезно поглядела дочери в глаза.

– Ты где была? Опять встретила… что-то?

– Тётя приходила, – еле слышно прошептала девочка, икая от волнения. – Она мысли читать умеет, мам, и тебя знает, и бабулю, и всех-всех! И даже папу!

Последнее слово как будто ударило Надежду по спине. Она вздрогнула, ссутулилась и отпустила плечи дочки.

– Папу, значит… – повторила она словно про себя. – А как выглядела она, дочь? Коса с колокольчиком была у неё?

Дашка удивленно посмотрела на мать. Ответить не успела – Надежда Акимовна быстро поднялась с лавки и, сжав ладошку девочки, направилась к выходу.

– Спать пора, – мамин голос показался Дашке странным, как будто та говорила с закрытым ртом. – Идём, идём. Завтра вставать рано.

***

В самой дальней комнате, где спала бабка Ольга, тускло горела свеча. Плотно прикрыв за собой дверь, Надежда вошла к матери, села на край кровати.

– Дашка тоже видит, – после долгого молчания вздохнула женщина. – Приходила к ней подружка наша. Про отца говорила.

Пожилая женщина, укрытая одеялом до подбородка, приподнялась на подушках. Сжав сухие тонкие губы, сосредоточенно искала что-то одной рукой под матрасом.

– Я так и знала, – в голосе старухи звучало торжество. – Я тебе говорила. Это наша девочка. А про отца ей не говори. Они всё равно не общались, помер и помер, ничего не изменилось.

Достав руку из-под матраса, Ольга протянула дочери зажатый кулак. Надежда недоверчиво покосилась на мать и отодвинулась.

– Дурой не будь! – прикрикнула Ольга. – Раньше начнешь – меньше проблем на нашу голову. Бери и Дашке завтра отдай. Да сведи её к Акамиру. Защиту поставить надо, – сунув в ладонь Надежде маленький сверток, Ольга задула свечу, дав понять, что разговор окончен.

Надежда вышла из комнаты, дошла до массивного стола, стоящего в прихожей, и зажгла лампу. Мать её отрицала электричество и в свою комнату освещала исключительно свечами, и яркий свет торшера показался после слабого пламени просто слепящим. Когда глаза привыкли, женщина развязала узелок из голубой ткани, который Ольга сунула ей.

– Что ж, – тоскливо прошептала Надежда, глядя на маленький колокольчик, лежащий у неё на ладони. – Смерть так Смерть.