Коктейль для хорошего настроения

Введение

«Рецепт этого коктейля прост и сложен одновременно. Возьмите основу из нежного сухого молока, добавьте немного ванильного концентрата, щедро налейте ароматного ликера для страсти, добавьте сладкий тягучий шоколадный сироп …»

Широкий невысокий бокал на хрупкой ножке наполнялся разными ингредиентами под звонкий смех его обладательницы. Очаровательная кудрявая блондинка держала коктейль своей тонкой аристократичной ручкой и заливисто хохотала.

Вокруг была толпа народа. Выпускное собрание на кафедре общей физики переходило в веселую вечеринку.

«Смешать, но не взбалтывать…»

Кто это говорит? Неприметный невысокий седой мужчина прислонился к дверному косяку. На нем была потертая серая водолазка, чистый, но недорогой костюм коричневого цвета, классические ботинки и большие квадратные очки, закрывавшие его добрые лучистые глаза. В руках он держал сложенное пополам серое шерстяное пальто, как будто собирался уходить.

«А теперь секретный ингредиент – капля эликсира безрассудства», - загадочно улыбнулся мужчина, и в бокал девушки коллегами была добавлена капля янтарно-золотистого цвета.

А что дальше?

«А дальше туман», - загадочно улыбнулся мужчина. Сложил ладошки лодочкой и дунул на них.

На город опустился густой туман. И его таинственный создатель растворился в нем.

Глава 1

Казалось, туман проник даже в стены университета. Но быстро рассеялся, открыв покидавшим его выпускникам дорогу в светлое и неизведанное будущее.

Оставшиеся группы бывших студентов постепенно освобождали родные аудитории, и в коридорах вуза становилось все тише. Некоторые еще прощались с преподавателями на кафедрах, дарили цветы, шампанское и конфеты.

Тем временем, по коридору шел молодой человек в шикарных ботинках из гладкой светло-коричневой итальянской кожи. Его шаг был размеренный и уверенный. Шлейф его дорогого парфюма постепенно окутывал узкие коридоры старинного здания. Такой аромат обычно витает в офисах Москва-сити, заставляя сердце биться чаще в предвкушении долгожданного успеха или новой перспективной должности.

Молодой человек свернул за угол и поднялся по широкой лестнице. Его брючный костюм был синевато-сиреневого цвета. Брюки тщательно отглажены, со стрелками. Идеально сидящая синяя рубашка, на тон отличающаяся от цвета костюма, казалось, была выполнена из невероятно приятной к телу ткани. Загадочный посетитель университета был без галстука, а пиджак держал в руке.

Он поднялся по лестнице, попав в широкий холл, но снова завернул в узкий коридор. Судя по всему, этот мужчина хорошо знал дорогу, поскольку ни разу не был смущен и запутан планировкой здания и множеством его коридоров.

Между тем, на кафедре общей физики царило необычайное возбуждение. Отбросив тяготы учебы и прочие официальности, бывшие студенты и преподаватели тепло прощались друг с другом, обнимались и шутили. Взрослые товарищи рьяно напутствовали молодежь, отправляя их в свободное плавание. Кто-то из них навсегда уедет из родного Петербурга, кто-то останется в городе, а кто-то даже на кафедре.

Так произошло и с главной героиней нашего повествования. Эля пришла работать на кафедру еще студенткой и осталась после окончания магистратуры. А сейчас Элеонора Алексеевна - старший преподаватель, заместитель заведующего кафедрой. Ей тридцать семь лет. И она необычайно одинока. Более опытные взрослые коллеги постоянно сватали Элеонору за знакомых и друзей, но дальше двух-трех свиданий дело не продвигалось. Она не могла полюбить случайных встречных. У нее уже была любовь. Одна и на всю жизнь. Она всей душой любила родной Петербург. Такой красочный и исторический. Такой таинственный и загадочный. Временами - унылый и печальный. А порой - яркий и жизнеутверждающий. Она могла часами бродить вдоль каналов и мостов, наслаждаясь видами на достопримечательности и любуясь бликами на воде. Город отвечал ей взаимностью и часто подкидывал сюрпризы в виде неожиданных уютных местечек, подогревая ее любопытство и позволяя исследовать свои улочки снова и снова.

Элеонора со всей открытостью напутствовала опоздавших студентов, которые зашли попрощаться с родной кафедрой. В ее руке уже искрился коктейль для хорошего настроения, который она не успела выпить. Очередная группа выпускников вышла с кафедры. Коллеги шумели и радовались. «Пей на удачу! - шутили они. - Она тебе тоже пригодится».

Элеонора смеялась. Ее чудесные белокурые кудряшки были собраны в высокий хвост. Несмотря на строгий черный деловой костюм и белоснежную рубашку с отложным воротником, она и сама была похожа на студентку. Ее открытые лучистые глаза, мелкие черты лица и веселые ямочки на щеках не оставляли равнодушными даже пожилых профессоров.

- Эх, Эля, жениха б тебе хорошего, - рассуждали они.

- Ну, тогда за любовь! – засмеялась она и почти залпом выпила приготовленный коктейль.

Тепло от загадочного напитка мягко разлилось по ее телу. Она почувствовала аромат ванили и внезапное ощущение счастья.

Коллеги радостно аплодировали и продолжали оживленно громко беседовать.

- Элеонора Алексеевна, можно Вас на минуточку? - в двери показалось миловидное личико теперь уже бывшей студентки.

- Иду, - Эля вышла из кабинета кафедры в коридор.

Еще одна группа опоздавших выпускников толпилась в коридоре. Они говорили слова благодарности, которые она уже знала наизусть. Но от этого было не менее приятно. Какое-то тепло и душевность накрыли ее с головой, в которой все еще стоял туман от странного напитка.

- Спасибо, ребята, - произнесла она с улыбкой, принимая букет цветов и корзинку сладостей.

Толпа выпускников стала рассеиваться, махая напоследок руками. Но когда она уже собралась возвращаться на кафедру, то заметила молодого человека, прислонившегося спиной к стене. Он был высокого роста, в шикарном сиренево-синем костюме. Он стоял в расслабленной позе и держал пиджак за спиной за петлю одним пальцем. Этот был тот самый незнакомец, путь которого по коридорам вуза мы наблюдали ранее.

- Здравствуйте, Элеонора Алексеевна, - негромко произнес он, подходя к ней, и улыбнулся.

Девушка сощурилась и посмотрела на его лицо. Оно показалось ей до боли знакомым. Темные густые чуть удлиненные волосы, зачесанные назад, карие глаза, загорелая кожа, обаятельная улыбка. Что-то отдаленно напоминало ей о прошлом… А вот если бы на нем был простой серый свитер с закатанными рукавами с рисунком со скандинавскими оленями и джинсы, а не этот дорогой костюм с отглаженной синей рубашкой, то, возможно, она быстрее бы узнала в этом прекрасно сложенном молодом человеке своего бывшего студента.

- Здравствуйте, - с настороженностью произнесла она. – А вы, наверное…

Она приблизилась к нему на шаг. Легкое помутнение в голове еще давало о себе знать, мешая думать рационально.

- Я Паша. Павел Соколов, помните? Физтех – 51 , - он тоже сделал ей шаг навстречу.

- А точно! – обрадовалась она. Вдруг, перекладывая корзинку из руки в руку, девушка не устояла на каблуках, слегка качнулась, но ухватилась за его синюю рубашку, чтоб не упасть.

- Извините, - покраснела она, - голова сегодня кругом, очень много забот.

- Все в порядке, - он улыбнулся и поддержал ее.

- Так сколько лет прошло!? – начала рассуждать Эля.

- По моим подсчетам, лет тринадцать, - засмеялся он.

Да, та же открытая улыбка, тот же пронзительный взгляд, только Паша уже не студент-квнщик, а офисный работник, и, судя по костюму, не менеджер среднего звена.

- Павел, а Вы же уехали тогда в Москву, - она пыталась поддержать официальный разговор, но цель его визита оставалась неясна.

- Можно Паша и на «ты», если Вы, конечно, не против, - улыбнулся он.

«А парень-то не растерял хватку главного ловеласа потока», - подумала Элеонора.

- Да, давай, - согласилась Эля.

- Я работаю в Москве, в Газпроме. В Питер приехал в отпуск. Потянуло как-то на родину. Хочу на воду и каналы посмотреть. И вот родной Альма-матер навестить, - в его голосе звучала тревога и сомнение, но она не придала этому особого значения.

- Дааа, у нас тут многое изменилось за тринадцать лет, - вздохнула девушка. - Пойдем на кафедру, - предложила она.

- Да, конечно, - с воодушевлением согласился Павел.

Глава 2

Из аудитории кафедры продолжали раздаваться оживленные разговоры и громкий смех, когда молодые люди тихонько вошли в дверь.

- Смотрите, кого я вам привела, - громко сказала Элеонора, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Коллеги тут же обернулись в сторону входной двери.

- Ооо, Павел, - засиял заведующий кафедрой Валерий Петрович. – Какими судьбами, дорогой?

- Решил проведать родной вуз, - слегка смущенно ответил бывший выпускник.

«Да, Валерий Петрович почти не изменился», - мелькнуло у него в голове.

Заведующий кафедрой общей физики был импозантным мужчиной преклонных лет. Он носил классический костюм, очки в тонкой оправе и любимую рубашку в полоску. Он внушал уважение и был прекрасным оратором. Имел много научных трудов, звание профессора и ученую степень доктора физико-математических наук. Со времен Пашиного выпуска выдающийся ученый почти не изменился, разве что его густые волосы стали еще более седыми.

- Добро пожаловать в родные стены, - приветствовал Валерий Петрович, широко распахнув объятия.

- У меня для вас небольшой презент, - скромно улыбнулся Павел, доставая из кармана пиджака коричневую металлическую коробочку и передавая своему наставнику.

- О, коллеги, так это же сигары! – просиял мужчина.

- Неужели кубинские? – восторженно обратился он к дарителю.

- Да, привез непосредственно с Кубы, - ответил Павел. – Помню, что Вы всегда мечтали попробовать.

- Спасибо, дорогой! Как приятно! – чуть не прослезился профессор, заключая в объятия одного из лучших своих студентов.

Коллеги дружно зааплодировали.

- Вы часто бываете за границей? - спросила Мария Ивановна, пожилая женщина, преподаватель теории вероятности, забежавшая на огонек с соседней кафедры.

- Да, часто. Полмира, наверное, проехал, - смущенно улыбнулся Павел.

- И как впечатления путешественника? – спросил Григорий, молодой преподаватель, только окончивший обучение в аспирантуре.

- Смотреть незнакомые страны – это как листать отрытую книгу: новые картинки, новая информация, новые запахи, звуки, люди, обычаи и традиции. Интересно, захватывающе. Что-то попадает в самое сердце. Куда-то хочется вернуться. А откуда-то бежать, сверкая пятками, - засмеялся Павел.

Коллеги дружно захохотали.

«Он всегда умел расположить к себе людей», - думала Элеонора. Она так и осталась стоять у входной двери, пока Павел овладевал вниманием ее коллектива.

Смех, шум разговоров переросли в небольшой гул в ее голове. Сотрудники слились в одно пятно. Только добрая улыбка Паши выделялась на общем фоне.

- Мне пора домой, - резюмировала она, когда коллеги, казалось, обсудили все интересующие их вопросы. - Всем до свидания!

- Я провожу, - окликнул ее Павел.

Они попрощались и вышли из аудитории.

Мило общаясь, молодые люди прошли по длинным коридорам родного вуза и вышли на улицу. Озорной прохладный ветерок дунул им в лицо, закружился вокруг и спрятался в ближайшей подворотне.

На улице стояло стандартное питерское лето. Дождя не было, но и жары тоже.

- Любимый город, - вздохнул Павел. И любимое место для посиделок, - сказал он, указывая Элеоноре на лавочку в сквере возле стен университета.

- Да, уютное местечко, - улыбнулась она. - Присядем?

- Конечно, - воодушевился Павел.

Они подошли к маленькой скамейке и тихонько сели, словно боясь спугнуть медленно накрывающую их ностальгию.

Лавочка располагалась под раскидистым кленом. На самом деле это была целая аллея деревьев и скамеек рядом с ними, но студенты особенно любили именно эту. Она стояла немного в стороне от остальных. Широкие ветки клена словно окутывали ее своим уютом, создавая уединенное место для душевных разговоров. Осенью резные листья приобретали ярко-желтую расцветку, навевая меланхоличные мысли о предстоящей учебе, а весной и летом создавали густую яркую зелень, охраняя перегревшихся студентов от солнечного удара.

Для Элеоноры и Павла это место было связано с особенными воспоминаниями.

- Ты помнишь наш разговор под этим кленом? – аккуратно спросил Паша.

- Да, - коротко ответила она, опускаясь в свои мысли.

Она, наверное, никогда не сможет забыть ту неожиданную встречу и его слова, которые в корне поменяли ее судьбу.

Глава 3

Много лет назад, будучи студенткой, Эля была активной и вдохновляющейся девушкой. Она обожала университет, в который поступила. Ей нравилась учеба, которая давалась ей непросто, но и не так сложно, как многим ее однокурсникам-технарям. Ее математический склад ума позволял разбираться со сложными задачами и коллоквиумами, а упорство натуры открывало невиданные перспективы. Ее влекла наука. Она просто грезила инновациями и передовыми технологиями. Во время учебы в магистратуре она уже работала на кафедре со своими старшими коллегами и… была влюблена в своего научного руководителя.

Молодой высокомерный выпускник аспирантуры Станислав всем своим видом сначала не замечал обворожительную студентку и, казалось, был сосредоточен только на защите своей кандидатской диссертации. Но со временем его сердце растаяло, и он сам первый признался Эле в чувствах, тем более что общего у них оказалось предостаточно. Они могли часами обсуждать новые научные решения и эксперименты, писали совместные статьи в журналы, ездили на семинары и конференции, гуляли по выставкам.

Их различало только одно: Станислав был так увлечен учебой и наукой, что словно не замечал тонкостей души его спутницы. Элеонора, хоть и была физиком, но вдохновлялась родным городом, его жителями и туристами. Ее забавляло, как толпы иностранцев ездят на автобусе от одной достопримечательности к другой, хотя они расположены в шаговой доступности. Она не понимала, почему уютным прогулкам по набережным Петербурга Стас предпочитает крепкие напитки в местных барах. Да, это тоже особенность северной столицы, но ведь гораздо интереснее после изучения тяжелых научных трудов проветрить голову во время речной прогулки на катере по каналам Невы.

«Ладно, противоположности притягиваются», - утешала себя она.

Закончив магистратуру, Эля осталась работать на кафедре. Однажды девушка решила поделиться со Станиславом своими планами на будущее.

- Я собираюсь в аспирантуру, - выпалила она.

Станислав поперхнулся и уронил распечатанные листы научной статьи, которые он только что достал из принтера.

- Что? Ты с ума сошла!? – возмутился он.

- Стас, а что такого? – удивилась Эля.

- Девушкам не место в науке, - безапелляционно выпалил он. – И не называй меня здесь Стасом. На кафедре я Станислав Владимирович.

- Так ты сам поддерживал мои разговоры и совместные научные проекты! – возмутилась она, пропустив мимо ушей его ремарку на счет имени.

- Я поддерживал, но я не думал, что для тебя это серьезно и что ты пойдешь дальше магистратуры. Я думал, для тебя это хобби. – Он пытался собрать листы бумаги с пола.

- Ничего себе хобби! – возмутилась девушка и приняла закрытую позу. Ее добрые глаза загорелись суровым огоньком, а милые кудряшки подпрыгивали при каждом взмахе руки.

- Пойми, тебя съедят в науке, ты же сама видишь, как у нас относятся к противоположному полу. Ты - очень очаровательная и милая, но в науке тебе не место, - заключил он, думая, что сомнительный комплимент немного умерит ее пыл. – И отправь лучше мои индексы цитирования Валерию Петровичу.

- Сам отправь! – возмутилась Эля и, хлопнув дверью, вышла из комнаты.

Кровь прилила к вискам, слезы навернулись на глаза. Она быстро бежала по лестнице, задыхаясь от сдерживания эмоций.

Валерий Петрович, руководитель кандидатской диссертации Станислава, еще не был заведующим кафедрой. В то время ее возглавлял Максим Леонидович, суровый профессор, доктор физико-математических наук, академик РАН, обладающий жестким непоколебимым характером и не воспринимающий серьезно молодых аспиранток в науке.

Эля уже неоднократно сталкивалась с его суждениями по интересующему ее вопросу. Но прямо боялась заговорить с ним. Она решила поделиться своими опасениями, как ей казалось, с близким человеком, но потерпела фиаско.

«И куда я лезу!» - думала девушка, сидя на скамейке под кленом и утирая слезы.

Учеба в аспирантуре ее не пугала, опыт преподавания тоже. Она неоднократно замещала Стаса на его лекциях и семинарах, пока он был в командировках. Ей даже нравилось быть такой важной Элеонорой Алексеевной для неопытных студентов-физиков. Но отсутствие понимания со стороны старших товарищей рушило все ее планы. Никто даже не хотел брать под свое крыло молодых аспиранток, боясь навлечь на себя гнев Максима Леонидовича. Правда, кроме Валерия Петровича. Но он был максимально загружен магистрами и аспирантами.

«Мне все равно не дадут защититься», - думала Эля, наблюдая со скамейки, как два воробья дерутся из-за засохшей корочки университетского пирожка. «В этом мире побеждают не упорные, а влиятельные…» - такой вывод крутился у нее в голове, а слезы продолжали течь по щекам, оставляя блестящую соленую дорожку.

- Добрый день, Элеонора Алексеевна! – вдруг раздалось откуда-то сбоку.

Из-за густой листвы клена Эля увидела молодого человека. Он был высокого роста. Темная челка закрывала лоб и была зачесана немного на бок. На нем были изрядно поношенные голубые джинсы и простая синяя футболка с какой-то надписью, по оттенку напоминающая цвет Невы в заливе. Серый, немного затасканный свитер, с узором из скандинавских оленей, был накинут на плечи.

- Я Паша Соколов. Помните, Вы у нас вели лекции и семинары?

Молодой человек улыбнулся с такой добротой и участием, что глаза Элеоноры перестали выдавать потоки слез.

- Здравствуй, Паша, - мягко ответила она. - Я помню тебя, капитан команды КВН, - улыбнулась она.

Что скрывать, она посещала все игры местных КВН-щиков, в тайне от Стаса. Искрометный юмор беспечных студентов и возможность от души посмеяться над всеми проблемами – вот что привлекало ее в этих мероприятиях. А еще добрая и душевная атмосфера, неизменно объединяющая зрителей в зале и выступающих на сцене.

- Что-то произошло? – нежно спросил он. – Вы такая грустная…

- Да много чего, - вздохнула она.

Ей почему-то невероятно захотелось выговориться. Люди, как не крути, существа социальные и им особенно важна поддержка других людей. И какой бы сильный и волевой характер у вас не был, иногда наступает момент, когда хочется побыть просто маленьким ребенком, которого ласково погладят по головке и скажут: «Все будет хорошо! У тебя все получится!». Психологи, наверное, называют это эффектом мотивации, но мы-то знаем, что только настоящее доброе сердце способно дать тебе силы для преодоления любых трудностей.

Таким добрым знаком судьбы оказалась встреча с Пашей. Элеонора, не ожидая сама от себя такой откровенности, рассказала ему о своих переживаниях.

- Я считаю, что всегда надо идти за мечтой, чего бы тебе это не стоило,- задумчиво произнес ее собеседник. – Я вот, например, мечтаю покорить столицу. Не нашу, северную, а Москву.

Она подняла на него заинтересованный взгляд, а он продолжал говорить, смотря куда-то вдаль, опираясь обеими руками на лавочку и болтая ногами в такт своей речи.

- Я, конечно, очень люблю Петербург, - рассказывал он, - это мой родной город. Люблю его каналы, мосты, дворы и подворотни. Люблю его культуру. Знаете, этих сумасшедших вечерних музыкантов на Грибоедовском и Дворцовой?

Она кивнула.

- Вот их очень люблю, - продолжал он. Среди них много моих друзей. Они отчаянные. Они как бездомные, без денег, но счастливые. Они живут музыкой. Они и есть музыка. Атмосфера вечернего Питера, за которую его так любят туристы. У нас во дворе дома тоже собираются такие компашки. Мы поем под гитару, сочиняем, импровизируем. Среди них есть очень достойные ребята. Они могли бы покорить большую сцену, телевидение. Но они выбирают остаться. Я их понимаю. Питер – как маленький мир. Но он тесен для больших амбиций. Я мечтаю переехать в Москву. Это огромный город с сумасшедшей энергетикой. – Его глаза загорелись. - Там возможностей еще больше, чем у нас. И еще больше денег. Не то, чтобы я люблю деньги, но они должны быть. Мы с родителями живем небогато… И я понимаю, что в моих силах сейчас осуществить этот переезд и найти достойную работу. Хочу реализации и хочу попробовать. И буду пробовать! И вам советую попробовать, что Вы запланировали.

Он улыбнулся, а она неожиданно для себя почувствовала огромную внутреннюю силу и смелость этого паренька. Она воспринимала его раньше только лишь как одного из студентов и веселого харизматичного КВН-щика, а он оказался намного глубже и серьезнее. К тому же, он придал ей внутренний импульс такой силы, что теперь ее локомотив по достижению своей цели уже нельзя было остановить.

- Спасибо за поддержку, - улыбнулась она и нежно пожала его руку.

- И Вам спасибо, что не отговариваете, - отметил Паша.

Клен зашумел листвой. Воробьи наконец-то разобрались со своей корочкой и улетели на соседнюю липу. Солнце почти полностью скрылось за облака, создавая более приятный свет, не заставляющий щуриться.

- Ну, я побежал, - деловито сказал Павел. И, уходя, помахал Элеоноре рукой.

Она осталась сидеть на лавочке. Но теперь в ее голове крутились совсем другие мысли: она решила навсегда порвать со всеми грузами, тянущими ее вниз. Она решила расстаться со Стасом и подать документы в аспирантуру.

Глава 4

Как и много лет назад, клен шелестел пушистой кроной. Он стал еще больше и раскидистей. Молодые люди сидели и молчали. Кажется, они вдвоем провалились в свои воспоминания.

- И как? Все получилось? – Павел первым нарушил молчание.

- Да, - вздохнула Эля. - Спасибо тебе. Твои слова стали отправной точкой.

Паша улыбнулся.

- Я теперь кандидат физико-математических наук. Валерий Петрович взял меня под свое крыло, став руководителем моей диссертации. Конечно, переубедить Максима Леонидовича было сложно. На защите было много вопросов, в том числе от коллег из других вузов. Но все прошло успешно. Стас уехал в Германию на стажировку. Там и остался. А Максим Леонидович неожиданно ушел на пенсию. Теперь Валерий Петрович возглавляет кафедру.

Она вздохнула.

- Многое поменялось. Теперь не такое уж предвзятое отношение к девушкам в науке.

В ее чертах лица было что-то кошачье. Она небрежно потянулась, словно кошка на солнечном подоконнике. Казалось, былые тревоги окончательно отпустили ее.

- А у тебя как прошла встреча с Москвой?

- Ооо, было весело, - засмеялся Паша, - немного страшно, местами трудно,

но все наладилось и сейчас стабильно.

- Удалось покорить намеченные горизонты?

- Сложно сказать… Москва, конечно, сумасшедший город, – он покачал головой. - Творческой реализации не получилось, слишком забиты эти ниши. Зато по специальности активно удалось поработать. Сменил нескольких работодателей. Крутился-вертелся… Но как-то вывела дорожка. Имею приличный заработок и мир посмотрел.

- В общем, доволен и счастлив? – Эля посмотрела ему в глаза.

- Не совсем… – Павел отвел взгляд.

Он собирался с мыслями, крутя в руках чек, который нашел в кармане.

- Москва далеко не Питер. Энергетика этого мегаполиса сильно отличается. Это огромный механизм, который ставит тебе свои цели, задачи, границы, дедлайны, цейтноты. Ты должен плыть в одном потоке людей, машин, поездов. Вырваться из потока сложно. Расслабиться еще сложнее...

Он перевел дыхание.

- Знаешь, я пытался смотреть на воду. – Она засмеялась. – Нет серьезно, я ездил гулять на Москву-реку. Летом красиво, зимой печально. Но это не наши каналы и мосты. Это другая энергетика… Понимаешь, о чем я?

- Да, понимаю, – улыбнулась девушка.

- Я решил, что раз есть финансовая возможность – буду в отпуск путешествовать. Посмотрел разные города и страны. Но возвращался к привычной жизни белки в колесе.

- И как белочка? Еще не сбежала? - пошутила Эля.

- Крутится пока, - грустно ответил Павел, смял бумажку чека и выкинул в сторону мусорки. Помолчав, он добавил. - Но это мой путь. Я сам его выбрал. Значит, нечего жаловаться.

- Так, может, свернуть на развилке. Разве нет? - предположила очаровательная собеседница.

- Может быть. Но кто же бежит от сытой стабильности?

Риторический вопрос повис в воздухе.

Начал опускаться вечер, и молодые люди решили выдвинуться в сторону дома Элеоноры. Меж тем ветер подхватил бумажку, выброшенную Пашей, случайно мимо мусорки. Ею оказался чек пополнения карты петербургского метро «Подорожник». Ровно на две недели поездок.

Прогуливаясь до дома Элеоноры, бывшие студенты болтали обо всем на свете. Они шутили, смеялись, ностальгировали по студенческой юности и были по-настоящему рады такой неожиданной встрече. Дойдя до нужной улицы, они остановились.

- Вот мой дом, - улыбнулась Эля.

- А квартира? - спросил Павел, поднимая глаза наверх и осматривая бездонный двор-колодец.

- Воон там, на четвертом этаже. Видишь цветок герани и кота?

- Вижу, - Паша сощурил взгляд.

На окне и вправду сидел большой черный кот. Он активно умывал своими белыми лапками, словно одетыми в перчатки, длиннющие колоритные усы.

На мгновение кот уставился на стоящую во дворе парочку, но тут же продолжил свое занятие.

- Какой красивый кот. Как из Лукоморья, - восхитился молодой человек.

- Ага, сказочный, - подтвердила хозяйка кота и продолжила. - Я часто гуляю по городу. Однажды поехала на Петроградку и там странным образом заблудилась во дворах. Стою около помойки какой-то. Растерянная. Смотрю, из-за контейнера медленно вылезает эта мордочка. Он был еще котенком маленьким. Черный, чумазый, взъерошенный. А главное - испуганный, как и я. Смотрим друг друга. Я подмигнула ему. Он подошел. И так шел за мной, пока я выход из тупика искала. Думаю, судьба. Взяла мелкого домой. Отмыла, отчистила. Он оказался с белой грудкой и белыми лапками. Смотрят на меня глазищи зеленые. Взгляд в самое сердце. Оставила себе, не стала пристраивать. Василием назвала, - с воодушевлением рассказывала она. - Кот, оказалось, удачу приносит. Как-то наладилось все сразу. Мелкие проблемы ушли, и на душе так спокойно и уютно.

- Да, кошки они такие, - улыбнулся Павел.

- Вот теперь и живем вместе. Путешествует со мной с одной съемной квартиры на другую, словно домовой. С прежней квартиры съехать пришлось. Не по нраву хозяйке было, что я с этим подселенцем живу. Зато теперь новая жилплощадь. Поближе к родному вузу.

- Здорово у вас тут, - вздохнул Паша.

Наступило неловкое молчание.

- А какие у тебя планы на завтра? - поинтересовался он.

- Пока никаких, после выпускных теперь длинный отпуск - ответила Эля.- А у тебя?

- Гулять, - засмеялся Паша.

- Отличный план, - улыбнулась девушка.

- Может, составишь мне компанию? - скромно спросил он.

- С удовольствием. Что может быть лучше прогулки по Питеру в душевной компании.

- Тогда оставишь мне номер телефона?

- Конечно.

Молодые люди обменялись контактами.

- До завтра!

- До свидания! - улыбнулась уставшая за день Эля.

Она направилась домой. А кот еще долго внимательно рассматривал новоиспеченного приятеля своей хозяйки, который стоял в задумчивости в темноте двора.

Глава 5

Яркий солнечный свет пробивался сквозь оконное стекло квартиры Эли. Пушистый кот сладко потягивался на подоконнике и одновременно пытался поймать случайно залетевшую муху. Девушка готовилась к намеченной накануне прогулке. Стоя у зеркала, она красила губы нежно-розовой помадой и расправляла складки на светло-голубом платье.

- Ба-бах! - неожиданно раздалось в районе окна.

- Васька! - вскрикнула Эля.

Кот, стыдливо пряча взгляд, пытался собрать себя в кучу на полу. Его громкое падение рассмешило хозяйку. Коварная муха с мерзким жужжанием уже улетела в форточку, навстречу солнечному питерскому утру. Кот, потерпев фиаско, снова запрыгнул на подоконник и уставился в одну точку.

Этой точкой был Паша, который ждал свою очаровательную спутницу во дворе дома.

- До вечера, пушистый, - Эля потрепала кота по мохнатой голове.

Кот внимательно посмотрел на хозяйку и мяукнул. Наверное, пожелал удачного дня. Девушка вышла из дома.

Паша встретил ее у парадной с лучезарной улыбкой. Свой деловой костюм он сменил на удобные модные джинсы, светлую футболку и белоснежные кеды.

- Доброе утро! Отличная погода сегодня. Предлагаю начать с вкусняшки!

Он держал в руках два стаканчика мороженого.

- О, сливочный пломбир! Мой любимый! – облизнулась девушка. – Как ты догадался?

- Я просто тоже его люблю, - улыбнулся Паша.

«Подлиза», - кот ухмыльнулся на окне.

Между тем день обещал быть ясным и теплым. Они шли вдоль канала Грибоедова, смеялись и ели мороженое.

На воде плавно покачивались катера, приглашая местных и туристов совершить романтическое путешествие по рекам и каналам северной столицы. Люди гуляли по набережной группами и по парочкам, забегая в центральный книжный магазин за яркими открытками и сувенирами с неизменными зонтиками и котами - символами Петербурга. Около Казанского собора как всегда шла активная торговля сладкой ватой и поп-корном. Дети бегали по зеленому газону, пуская мыльные пузыри. Молодые люди делали фотографии на фоне достопримечательностей. В окнах дома Зингера отражалось ярко-голубое небо. Говорят, в Петербурге всего несколько солнечных дней в году, и нашим героям явно повезло с погодой.

- А какое твое любимое место в Петербурге? – спросил Павел, надевая солнечные очки от яркого света.

- Их много, - улыбнулась Эля. – Я люблю наш город. Люблю открывать в нем что-то новое и неизведанное, но и исторические достопримечательности тоже люблю.

Она задумалась и выдержала паузу.

- Но если говорить про место силы, то, наверное, это Банковский мост с грифонами.

- Почему? – уточнил ее спутник.

- Ты уже понял, наверное, что я люблю кошек, - девушка улыбнулась, и ее глаза наполнились нежностью. – А грифоны те же коты, точнее львы, с крыльями. Они исполняют желания, ты в курсе?

- Да, слышал эту легенду. Надо потереть их золотые крылья.

- Совершенно верно. А еще они у воды находятся. Сам говорил, что вода – это особая субстанция.

Павел кивнул.

- Ты скажешь, что половина памятников в Питере на воде. Но вот в чем дело… Не так давно грифонов увозили на реставрацию. Очень долго мы их ждали. Я тогда остро чувствовала, как мне их не хватает. Это они ведь мое желание с поступлением в аспирантуру исполнили, - засмеялась девушка.

Павел улыбнулся, но взгляд его был отстранен от собеседницы. Он как будто плутал в своих мыслях, затерялся в лабиринтах своей души.

- Когда львов вернули, горожане очень радовались. Так тепло они к этим существам относятся, - завершила рассказ девушка.

- Так что, пойдем к грифонам? - спросил он.

- Нет, сначала в сердце Петербурга, на Дворцовую. Раз уж встречать тебя из Москвы, то с пафосом, - улыбнулась Эля.

Они направились в сторону Дворцовой площади, попутно рассказывая друг другу истории и легенды родного города.

- А ты слышал легенду про петербургских ангелов? – спросила Элеонора.

- Про каких именно? – уточнил Павел. Ты имеешь в виду скульптуры ангелов на Исаакиевском соборе, Дворцовой и так далее?

- Не совсем… Говорят, это существа какие-то, которые вроде как помогают тем, кто остро нуждается в чем-то. Встретить их вживую никому не удавалось, а ощутить их влияние может только человек добрый и чуткий сердцем.

Павел задумался. Он никогда так глубоко не интересовался историей родного города, хотя знал, что загадок у него хватает с лихвой.

По дороге то и дело попадались зазывалы с предложениями прогулок на катерах.

- Как стемнеет – обязательно, - констатировал Павел, одаривая лучезарной улыбкой очередную настойчивую даму с рекламными флаерами.

- Ты же не против развода мостов? – уточнил он у своей очаровательной спутницы.

- Почему бы и нет, - согласилась девушка.

Они вышли на Дворцовую площадь. Прямо перед их взглядом сиял яркой бирюзой знаменитый Эрмитаж. Туристы толпились группами. Проезжали кареты с лошадьми. Слегка помахивая тростью, важно прогуливался Петр Первый. Чуть поодаль обмахивалась веером Екатерина Вторая. Еще парочка фрейлин настойчиво зазывала двух молодых людейсфотографироваться с ними. Исторический и современный Петербург сплелись воедино. Около Александровской колонны уже расположился музыкант, подбирающий на гитаре знакомую мелодию из творчества Виктора Цоя. Павел улыбнулся. Любимый город встречал его своим неизменным колоритом.

Элеонора наблюдала за ним со стороны, словно боясь помешать этому интимному свиданию. Она знала, что тонкие невидимые связи человека с его родным городом очень сложно разрушить, сколько бы он сам не пытался.

- Сфотографируемся на память? – предложил Паша, вынырнув из моря нахлынувших на него воспоминаний.

- Конечно, - согласилась Эля.

Он установил режим «селфи» на телефоне, приобнял девушку за плечи и нажал на кнопку «фото». Первая совместная фотография высветилась на экране, а ней последовали десятки других.

Глава 6

Несколько дней подряд молодые люди гуляли по родному городу, снова почувствовав себя его вечными студентами. Они забегали в кафешки, ели шаверму на набережной, бродили по проспектам и узким улочкам, по широким каналам и маленьким уютным мостикам. Когда на город опускалась вечерняя мгла, они отправлялись слушать уличных музыкантов и вдыхать особый творческий воздух Петербурга.

Однажды на канале Грибоедова они присоединились к группе молодежи. Студенты громко подпевали и аплодировали двум гитаристам, которые практически профессионально исполняли рок-хиты прошлого века.

Паша и Эля пролезли сквозь людей. Музыканты как раз закончили очередную композицию и сорвали овации толпы.

- Паша! Это ты? – крикнул один из них, увидев новую парочку слушателей.

- Валера! – обрадовался Павел и кинулся навстречу старому знакомому.

- Сколько лет, сколько зим! - восклицал музыкант, с любовью хлопая своего приятеля по плечу.

Он был похож на дворового кота. Небрежный, наскоро причесанный хипстер с оранжевой банданой, повязанной на голову, коричневой кожаной жилеткой, серой рубашкой с закатанными рукавами, потертыми дырявыми джинсами и стоптанными кроссовками. Из новых вещей на нем, скорее всего, были только солнцезащитные очки-хамелеоны, купленные в соседнем ларьке. Но, несмотря на неаккуратный внешний вид, этотпарень обладал удивительной харизмой и невероятно глубоким тембром голоса. На его гитаре были царапины и затертые наклейки, но звук она издавала поистине божественный.

- Ты же в Москву уехал, Паш? – спросил парень и одарил теплой улыбкой спутницу Павла.

- Да, есть такое. Вернулся в отпуск на родину.

- И как столица? – Валера закурил сигарету.

- Стоит златоглавая, - улыбнулся бывший петербуржец.

- Слууушай, а помнишь, как ты с нами играл? – воодушевился музыкант.

- Давно это было, - смутился Павел.

- Давай попробуем! – не унимался старый приятель. – Вован, дай гитару.

Второй музыкант был значительно моложе первого и казался самым обычным парнем из толпы по сравнению со своим обаятельным коллегой. На нем была расстегнутая легкая куртка-бомбер, темно-серые джинсы, черные очки и кепка, отбрасывающая длинную тень на его лицо.

- Держи, - он протянул Паше инструмент.

Немного смутившись, тот принял его и, посмотрев на Элю, пробежался пальцами по струнам.

- Давай нашу любимую, - предложил Валера. Паша кивнул.

Объяснять было не нужно. Бывшие дворовые мальчишки понимали друг друга без слов. Над Казанским собором загорался закат. Знакомая мелодия поплыла над толпой слушателей, задевая невидимые струны их души. Молодые ребята и девчонки, а также более взрослые их соседи по уличному концерту замерли от того, как играли эти двое. Они словно перенеслись сюда из далекой юности, когда сидели на скамейке во дворе-колодце и перебирали знакомые аккорды: Em, Am, C, D и снова Em…

Зазвучали первые строчки песни Виктора Цоя «Пачка сигарет». Эля замерла. Эти два голоса настолько проникли ей в душу, они были такими искренними и такими родными. Она словно сама очутилась на концерте любимых КВН-щиков, в атмосфере беззаботной юности с легким флером беспечной грусти…

Павел поймал ее взгляд, улыбнулся и подмигнул. Бой на гитаре усилился, как и голоса присутствующих. Толпа вокруг танцевала и подпевала. Все слились в общем потоке незабываемой атмосферы питерского вечера. Эля смотрела на ребят с непередаваемым восхищением. Паша полностью погрузился в музыку. Казалось, и не было этих лет разлуки. Все также легко пальцы перебирают струны, все также не дрожит голос, все также радуются слушатели. Проходящая мимо пожилая пара остановилась и с любовью рассматривала уличных музыкантов.

Они были как будто с разных точек земли: дворовый хипстер, молодой парнишка в кепке, доставший откуда-то губную гармошку, и холеный очаровательный брюнет в белоснежных кедах. Но их объединяла даже не музыка, а любовь к родному городу, к его атмосфере драйва и свободы.

Прозвучали последние ноты, и толпа взорвалась аплодисментами. Музыканты поклонились.

- А, может, зря уехал? - спросил Валера, пожимая руку Паше. Он снял очки, и в его глазах загорелся теплый огонек надежды.

- Время покажет, - ответил Павел. – Был рад тебя увидеть, - с искренней улыбкой он еще раз обнял старого приятеля.

Паша вернулся к своей спутнице.

- Да ты звезда, - приветствовала его Эля.

- Ага, несостоявшаяся, - пошутил он.

Она посмотрела на него. Сколько в этих карих глазах тайн… Сколько грусти и сколько сомнений. Но зато было понятно на сто процентов, что столица не испортила доброго паренька в свитере со скандинавскими оленями. Он также любит свой город, также чувствует людей и также хочет достичь большего, чтобы можно было гордиться собой и не жалеть о потерянных возможностях.

- Пойдем, я покажу тебе двор, в котором мы записывали с Валерой наши первые дуэты.

- Прямо записывали?

- Ага, на магнитофон. Там акустика хорошая, - улыбнулся Паша и обнял ее за плечо.

Эля засмеялась. Ей было приятно понимать, что на нее хотят произвести впечатление. Да что скрывать, ему это удавалось. За все годы, прошедшие после расставания со Стасом, ей не посчастливилось встретить такого интересного собеседника, такого доброго и веселого парня, а самое главное – такого близкого ей по духу.

Стены родного вуза, казалось, заложили в этих двоих схожие человеческие ценности. Ведь, как известно, после тридцати сложно найти вторую половинку, подходящую тебе по мировоззрению, образу жизни и взглядам на будущее. А Паша был таким же, как она, либо ей это казалось. Чувство беспечной влюбленности накрывало ее с головой. Его шутки, тембр голоса и эта игра на гитаре – все слилось в милый сердцу образ, с которым не хотелось расставаться.

На следующий день, стоя на балконе смотровой площадки Исаакиевского собора, они смотрели на город с высоты птичьего полета.

- А о чем ты мечтал до того, как решил уехать в Москву? – спросила она, с нежностью смотря в его глаза.

- Я мечтал создать свою рок-группу, - вздохнул Паша, устремляя взгляд куда-то вдаль.

Бирюзовое небо постепенно сменялось серыми тучами, сквозь которые изредка пробивался солнечный луч. Он падал на здание Адмиралтейства, и от его света шпиль начинал сиять ярким золотом. Красота Петербурга не зависит от погоды и вызывает восторженные взгляды даже в самый пасмурный день.

- Мы с Валерой тогда даже сами сочиняли песни, - продолжил он, - у нас их на целый альбом набралось.

Он переступил с ноги на ногу и продолжил:

- А еще я хотел иметь свою звукозаписывающую студию, чтобы совместить эти два процесса, но на все нужны были деньги, причем не малые…

Она вздохнула и облокотилась на край балкона.

- А ты всегда наукой увлекалась?

- Сколько себя помню… Хотя в детстве много часов проводила у папы в мастерской. Он у меня скульптором работал, академию Репина заканчивал. Так интересно было наблюдать, как из целого куска материала рождается объект искусства. Наверное, поэтому так люблю гулять по городу, рассматривать памятники и скульптуры.

Она посмотрела ему в глаза и продолжила, возвращаясь к его мечтам:

- Но знаешь, человек ведь сам хозяин своей судьбы. Ты всегда можешь поменять цели.

- Это да…

Он отвлекся от своих мыслей и положил свою ладонь на ее руку:

- Не бери в голову, - улыбнулся он. – Давай спускаться.

Проходя мимо Медного всадника, они еще раз оглянулись на Исаакиевский собор. Он монументально возвышался над деревьями. Их пушистые зеленые кроны, как не старались, не могли заслонить огромные колонны. Купол переливался золотом, а открывающийся рядом вид на Неву заставлял еще раз восхититься красотой северной столицы.

- Петербург – поистине величественный город, - произнес Паша.

Эля кивнула. Но сама в этот момент засмотрелась на маленькую фигурку, бегающую, как челнок, по зеленой лужайке около собора. Это был мальчишка лет десяти. Он бросал палку пушистой собаке, то ли лабрадору, то ли ретриверу. Издалека было сложно разобрать. Они с такой радостью и беспечностью носились по ярко-зеленой траве, что, казалось, не замечали ни пафоса петербургских памятников, ни величия Невы. Они наслаждались друг другом и моментом.

- Смотри, как здорово, - она легонько толкнула Пашу под локоть.

Он улыбнулся, и в его глазах снова зажегся теплый огонек.

- Так, хватит меланхоличных мыслей! И, вообще, поехали белок кормить на Елагинский остров, - предложил он, взяв ее за руку.

Они отбросили все проблемы и заботы прошедших лет, наслаждались летними днями и вечерами, веселились и смеялись, рассказывая друг другу разные случаи из жизни.

В один из таких приятных летних вечеров наши герои решили отправиться на прогулку на речном катере. Они встретились у причала уже ближе к времени наступления знаменитой «белой» ночи. Павел с особой теплотой смотрел на свою бывшую преподавательницу. Он, казалось, наконец-то отпустил все тревоги, шум и бешеный темп столицы. Его убаюкивались волны Невы, которые при дневном свете переливались на солнце, а ночью отражали огни большого северного города. Элеонора тоже была рада его увидеть. Она давно не проводила время в такой душевной компании. Эта неожиданная встреча с человеком из прошлого настолько перевернула ее жизнь, что она уже и не представляла своих любимых прогулок без его общества.

Молодые люди заняли места на кораблике. Павел принес плед и заботливо укрыл им свою спутницу. Катер тронулся. Под мелодичный рассказ экскурсовода вдоль берега мелькали известные дома, храмы, памятники архитектуры и сады. Речной кораблик шустро проныривал даже под самыми низкими мостами, заставляя пассажиров верхней палубы пригнуться как можно ниже к сиденьям.

Павел мельком смотрел по сторонам, а больше на Элю. Она, словно кошка, мягко укуталась в плед. Ее светлые волосы небрежно трепал ветер, в глазах отражались огни фонарей. Темно-синие волны реки негромко шуршали, настраивая на романтический лад. При очередном повороте катера Павел приблизился к девушке и нежно поцеловал ее. Она улыбнулась и посмотрела в его глаза.

- Какой сладкий поцелуй, - с небольшим стеснением заметил он.

- Это ванильный бальзам для губ, - засмеялась она.

А катер продолжал свой путь в разлив Невы.

- Мы же встретимся завтра? - спросил он, когда они уже стояли на набережной, наблюдая за разведенным Дворцовым мостом.

- Думаю, да, - загадочно ответила она.

Ночной город мелькал огнями. Они горели в окнах домов и отражались в воде. Июньская ночь в Петербурге быстрая. Очередной день, не успев догореть вечерней зорькой, уже открывает дорогу новому дню. Белые ночи. Любимое время для туристов и романтиков. Небо с одной стороны еще полыхает красным закатом, переходя в темно-синий индиго, а с другой стороны уже поднимается рассвет. Со времен Пушкина ничего не изменилось. Город все также привлекает влюбленных. Уличные музыканты поют все ночи напролет вместе с неспящими горожанами и туристами. Знаменитые мелодии наполняют улицы нотами рока и драйва, окутывают атмосферой беззаботности, юности и смелости. Хочется жить, творить и любить.

Кот на окошке двора-колодца всматривался в глубину белой ночи в ожидании хозяйки. Она непременно придет, веселая и счастливая. Погладит его за ушком и ляжет спать до обеда, пока ее не разбудит легким «дзинь» новое сообщение на экране телефона от уже известного коту поклонника.

Глава 7

Следующее утро началось с ухудшения погоды. Петербург решил отметить вторую неделю отпуска своего бывшего студента пасмурным небом и прохладным ветром. Город все больше напоминал себя с рекламных открыток. И не тех, где написано «В Питер только по любви» с разводными мостами и влюбленными котами, а скорее с грустным Чижиком-пыжиком, гуляющим по лужам под зонтиком.

Эля еле-еле поднялась с кровати. Кот с выражением явного недовольства косился на ее телефон. В утреннем сообщении от Паши значилось: «Погода портится. Не грусти. Забронировал на восемь вечера столик через знакомого в итальянском кафе».

«Вот потащится куда-то же в такую погоду», - промурлыкал он себе под нос и запрыгнул на подоконник. Дождя меж тем не наблюдалось. Хотя тучи ускорили свой бег и приобрели темно-серый оттенок. Эля вздохнула: о легком платье можно не думать, главное – не забыть зонтик.

День они провели в своих делах, а вечер подкрался максимально незаметно. Она не успела разгрузить стиральную машинку, как раздался звонок от Паши: «Я перепутал время. Столик на семь вечера, уже выезжаю к тебе».

- Уже выезжает, - вскрикнула девушка, уронив мокрые вещи на пол.

«Уже выезжает»,- фыркнул кот, передразнив хозяйку.

Она мимоходом закинула вещи на сушилку и начала искать свой любимый кулон с сердечком, попутно загребая в сумочку все необходимое. Распыляя на себя любимые цитрусовые духи с мускусом, наша героиня не заметила, как сдвинула колесико на ручных часах, и они остановились.

Эля все еще продолжала собираться, совершенно потерявшись во времени, когда увидела в окно знакомый силуэт. Девушка посмотрела на часы. Затем на мобильный. Снова на часы.

- Опаздываю, - возмутилась она и протянулась погладить кота.

«Фу, опять цитрус», - поморщился тот и увернулся от ее объятий.

- Убегаю, - крикнула она коту и захлопнула за собой дверь.

- А зонт!? – кот изумленными глазами смотрел на закрытую дверь, но хозяйка уже спускалась по лестнице.

С наступлением плохой погоды Петербург приобретает особый шарм. Темные свинцовые тучи нависают над городом, напоминая нерадивым туристам, что в любой момент может разразиться настоящий ливень. Напуганные приезжие всегда носят с собой зонт, так предупреждал экскурсовод. Погода в северной столице переменчивая, словно настроение у прекрасной светской дамы дворцового Петербурга. Хорошо, если повезет, и вы будете гулять просто под моросящим дождиком. Он не доставляет особых хлопот. Главное – прочный зонт и непромокаемая обувь. Тогда даже частая июньская прохлада в четырнадцать градусов не испортит вам настроение. Питерский дождик – это уже метафизическая субстанция, которой пропитана вся жизнь города. Местные привыкли к ней, и многие горожане, несмотря на испуганные взгляды туристов, одеваются легко и спокойно переносят порывы ветра с Балтики.

Другое дело – петербургская гроза! Обычно она сменяет особо жаркую погоду. Каменный город раскаляется до предела. В воздухе повисает духота. Растения требуют живительной влаги, и она не заставляет себя долго ждать. С треском и грохотом на город опускается масса воды. Дождь льет как из ведра. Улицы, проезжая часть вместе с трамвайными путями превращается в один сплошной океан. Потоки текут рекой, не видно даже силуэтов домов, а лишь сплошная серая пелена дождя.

А случалось ли вам побывать во время петербургского ливня в разливе Невы? Когда серые тучи мечутся над водными просторами, река приобретает уже не синий, а сине-серый оттенок. Порывы ветра достигают такой силы, что, кажется, могут запросто опрокинуть с ног. Люди бегут под зонтами прятаться в магазины, кафешки, на автобусные остановки. Последние, к слову, не особо спасают от дождя. И, тем более, отпадает необходимость их использования в качестве места ожидания транспорта, поскольку тот самый транспорт стоит в «бордовой» пробке и вряд ли сдвинется с места в ближайшие пару часов…

Единственный вариант – укрыться в метро, преодолев огромную очередь при входе и по дороге на эскалатор. Но с учетом расположения станций метрополитена, добираться до ближайшей не всегда удобно, поскольку они достаточно удалены друг от друга. Остается только спуститься в подземный переход, где предприимчивые продавцы уже предлагают вам купить одноразовый плащ или зонтик. Он, к слову,при таком ливне и ветре абсолютно бесполезен. Экипировавшись в плащ-палатку, а именно спрятав под него даже рюкзак или сумку, вы мелкими перебежками отправляетесь до метро.

Конечно, в Петербурге есть места, расположенные в пешей доступности от станций. Но итальянский ресторанчик, в который Павел пригласил Элю, был, к сожалению, не из их числа. Уютное семейное кафе располагалось недалеко от Мариинского театра и имело, по итальянским меркам, категорию «траттория». Это означало, что данное заведение, если бы оно находилось в Италии, еще не могло претендовать на звание «ресторана», но уже и не являлось общедоступной «пиццерией», а, значит, обладало более высоким статусом.

Тучи над городом сгущались, когда молодые люди зашли в ресторанчик. На входной двери зазвенел колокольчик. Внутри было тепло, уютно и пахло итальянскими специями. На окошках стояли кашпо с цветущими бегониями. Столики были сервированы белыми скатертями в яркую клетку, свечкой и букетиком лаванды. На самой дальней стене был обустроен бар с огромным количеством итальянских вин и ликеров.

- Здесь очень мило, - резюмировала Эля.

Павел отодвинул стул, ухаживая за своей дамой. Они сели за столик у стены, подальше от входной двери и приходящих гостей.

- Бонжорно! Меня зовут Франческо и я рад приветствовать вас в своем ресторане, - импозантный итальянец средних лет подошел к их столику, чтобы лично засвидетельствовать свое уважение.

- Рады знакомству, - Павел расплылся в улыбке.

- Сейчас я позову официанта, а пока предлагаю вам карту вин, - итальянец прекрасно говорил по-русски, с обаятельным акцентом.

С загадочной улыбкой он подал гостям винную карту и удалился.

Выбор пал на Кьянти классико. Павел заказал целую бутылку. Также молодые люди выбрали сырное ассорти, легкие салаты и говядину, томленую несколько часов с итальянскими травами.

- Прекрасный выбор, - оценил официант.

- А на десерт я буду панакоту, - уточнила Элеонора. - Просто обожаю, - она на мгновение закрыла глаза и сощурилась как кошка на солнечном подоконнике. - Интересно, как ее здесь готовят…

- Будьте уверены, вам понравится, - таинственно улыбнулся официант.

- Какие они здесь загадочные, - заметил Паша, когда тот ушел на кухню.

- Ты сам выбрал это место, - засмеялась Эля.

Ее глаза были безумно счастливыми, в них отражался огонек свечи и от этого, казалось, что они сияют еще ярче. Паша просто тонул в них. Он не мог наглядеться на свою очаровательную спутницу. Уютная атмосфера ресторана настраивала на романтический лад: играла итальянская музыка, гости мило беседовали друг с другом, то и дело доносился вкуснейший аромат блюд, приносимых официантами…

Меж тем, за окном начался дождь. Первые несмелые капли сменились сильными потоками, которые при порывах ветра били прохожих под разными углами. Какие-то пакеты уже кружились над проезжей частью, движение останавливалось, машины вставали в пробку. Вереницы желтых такси выстраивались на проспектах. Нескоро их пассажиры доедут домой.

Но наши герои не замечали хаоса, творящегося за окном. Все их внимание занимало красное вино, мерно покачивающееся в бокалах, наполняя их ароматом безмятежности и расслабленности, приятная итальянская музыка и неспешные разговоры.

- Ты сегодня потрясающе выглядишь! Словно петербуржская нимфа! – Павел сделал комплимент своей спутнице.

Она улыбнулась, несмело поправляя мерцающий кулон-сердце на изящной шее.

- Ты всегда умел делать комплименты, - заигрывала девушка, - не зря тебя считали главным ловеласом потока.

- Это было в прошлом, - отметил Павел, - сейчас я просто завидный жених,- пошутил он, отпивая очередной глоток из бокала.

Разговор лился плавно, словно душистое итальянское вино, открывая своим участникам все новые и новые стороны их противоречивых натур. Между тем, официант принес горячее блюдо.

- Это очень вкусно, - с наслаждением отметила Элеонора.

- Да, прекрасно, - согласился Павел.

За окном начался настоящий ураган. Ручьи дождя хлестали по окнам, но гостям уютного заведения совсем не хотелось этого замечать.

Где-то далеко от ресторана, в квартире Элеоноры кот Васька с испуганным видом сидел на подоконнике и всматривался в темную пелену дождя, переживая за заплутавшую в ночи хозяйку.

Когда ужин подошел к концу, и итальянская панакота была удостоена самых высоких похвал, Павел попросил официанта принести счет. В этот момент к парочке неожиданно вернулся хозяин ресторанчика. Франческо нес в руках две ледяные стопки с итальянским ликером лимончелло.

- Комплимент от заведения, - загадочно улыбнулся он на вопросительный взгляд Элеоноры.

- Грацие, - поблагодарил Павел.

- Так принято в Италии, - пояснил он своей спутнице. – Если клиент обедает на крупную сумму, то ему приносят ликер.

Элеонора одобрительно кивнула. Ее хорошее настроение было трудно смутить незнакомыми ей традициями.

- За нас! – предложил Павел и поднял тост.

- За нас, - улыбнулась девушка.

- Итальянские ликеры полагается употреблять залпом, - уточнил Павел.

Без церемоний они выпили лимончелло, и тепло от ароматного напитка разбежалось по всему телу. Несомненно, свою роль сыграло и выпитое ранее красное вино. Рассчитавшись, парочка вышла из ресторана в весьма приподнятом настроении. Но резкий порыв ветра чуть не сбил их с ног. Прохладный душ петербургского дождя окатил, как из ведра. Вот тут-то Эля и вспомнила, что свой зонт она забыла дома.

- А у тебя нет зонта? – крикнула она Паше на ухо, поскольку шум ненастья заглушал ее голос.

- Нет! – он покачал головой.

- Настоящий москвич! Забыл, что такое питерский ливень! - возмутилась девушка проступку своего галантного кавалера.

- Кто бы говорил!

Порыв ветра налетел снова, и мимо пронеслась бумажная картонка с ближайшей стройки.

Мобильный телефон Паши показывал пробки в десять баллов. До ближайшей станции метро было идти далеко, и молодые люди выдвинулись в сторону дома Эли пешком, переходя на легкий бег.

Кот продолжал сидеть на окне и терпеливо ждать возвращения хозяйки. Даже вороны, громко каркающие перед дождем несколько часов назад, укрылись в гнездах. Соседи давно выгуляли своих собак. Ни одна живая душа не пожелала бы оказаться на дороге в такую погоду.

Неожиданно для себя пушистый наблюдатель заметил фигуры двух человек, явно спешащих в укрытие от разбушевавшейся стихии. Эля и Паша остановились около ее дома.

- Ты все также потрясающе выглядишь, - попытался пошутить он, чтобы разрядить обстановку.

Девушка смотрела на него своими прекрасными широко раскрытыми глазами. Молодые люди промокли до нитки. Ее волосы, когда-то красиво уложенные и заколотые в высокую прическу, теперь растрепались и мокрыми сосульками свисали на плечи. Макияж был смазан, если не сказать стерт. Потоки воды лились с неба ей на голову и стекали по красивой шее, атласной блузке и модным расклешенным брюкам. Приталенный жакет совсем не спасал от непогоды и потерпел ту же участь. Между тем она была, действительно, хороша. Романтический поэт сравнил бы ее с русалкой, вышедшей из глубин Балтийского моря навстречу заблудившемуся путнику. Павел же не мог отвезти взгляд.

Она не обиделась на его высказывание. Страстный загадочный итальянский ликер так разжег ее душевный костер, что она готова была еще целую ночь гулять под проливным петербуржским дождем, чего, конечно же, не посоветует ни один доктор.

Он крепко обнял ее и наклонился, чтобы поцеловать на прощание.

- Не заболей, - прошептала она, - пойдем греться горячим чаем.

Он одобрительно кивнул, и они побежали в дом. Наблюдательный кот на окне понял, что сегодня они будут ночевать втроем.

Глава 8

Утренний свет пробивался сквозь крыши двора-колодца. Разгул стихии остался далеко во вчерашнем дне. Снова пели птицы, напоминая людям о переменчивости времен. Павел подошел к окну. Его взгляд упал на двух ворон, дерущихся около парадного входа за корочку белого хлеба. Они были так увлечены процессом, что не заметили, как отлетающие от куска крошки подбирает смекалистый голубь. Он был довольно интересного бело-серого окраса и весьма забавного вида: перья взъерошены, а движения резкие и подпрыгивающие, словно эта птица в прошлой жизни была креативным танцором-неформалом.

В общем, дворовая жизнь шла своим неспешным чередом. Город встречал новый день. Павел вдохнул свежий воздух из открытой форточки. Кот Васька запрыгнул на подоконник, отодвинув своим телом новоиспеченного жильца. «Свалился на нашу голову», - фыркнул кот, начиная утренние процедуры по наведению кошачьего марафета.

- Ты мне тоже сразу понравился, пушистый, - сказал Павел и с нежностью погладил его.

Эля копалась в холодильнике, пытаясь найти что-то подходящее на завтрак для двоих.

- Отлично! Будет омлет, - обрадовалась девушка, изучая срок годности яиц.

- Ты не особо затариваешься продуктами, - лукаво улыбнулся Павел.

- Все больше для кота, - иронично ответила она.

«Если честно, то да, - кот пристально смотрел на нее проницательными зелеными глазами, - сама ничего не ест».

- Зато я знаю отличные места, где можно вкусно перекусить. И сегодня мы с тобой туда обязательно заглянем.

- Отлично, - кивнул Павел.

После завтрака молодые люди отправились гулять. Они стояли на набережной Фонтанки и смотрели на воду. В этот нежаркий питерский денек с реки веяло прохладной. Погода не планировала возвращаться к летнему теплу. Эля надела легкий бежевый плащ и тонкий бирюзовый шарф под горло. Ее длинные белокурые волосы игриво развевал набегавший холодный ветер. Она привыкла к таким перепадам настроения у петербургской погоды. Паша ежился от холода, но при этом не подавал вида.

- В энергии воды есть что-то завораживающее, - вдумчиво говорила она, глядя на блики солнечного света и легкие волны на поверхности реки.

- Да, - согласился ее спутник, обнимая девушку за талию. – В Москве мне не хватало этих каналов и мостов…

«А вот от этого ледяного ветра я совсем отвык», - думал он при этом.

- А ведь кто-то постоянно живет на берегу моря или океана… Представляешь, каково это каждый день видеть водную стихию, чувствовать ее мощь, силу… Удивительно… И вдохновляющее…

- Кто-то и у подножия Альп живет и привыкает к этой разрекламированной красоте вокруг, - Паша явно вздрагивал от холода.

Его совсем не тянуло на поэтические разговоры. Красивый итальянский пиджак не спасал от нордического ветра с петербургских рек.

- Замерз? – Эля заботливо обняла его.

- Есть немного… Сегодня как-то город неприветлив, такой ледяной ветер.

- Петербург приветлив всегда. Главное – правильно одеться, – улыбнулась Эля. – Пойдем, я отведу тебя в пышечную, о которой рассказывала утром. Летом там обычно подают молочные коктейли, но чай, думаю, у них найдется.

- Я бы предпочел кофе… - буркнул Павел, вспоминая свои утренние московские привычки.

Они ускорили шаг, чтобы быстрее добраться до места перекуса. Порывы ветра набегали чаще. Тучи сгущались, становилось неуютно находиться на улице.

- Кстати, о море. Можем сходить в Русский музей, посмотреть мою любимую картину, - предложила Эля.

- «Девятый вал» Айвазовского?

- Как ты догадался?

- Она и моя любимая тоже, - сообщил Паша, продолжая кутаться в неуютный пиджак.

- Вот это совпадение! О, мы пришли!

Девушка и ее спутник остановились около незаметной вывески со скромной надписью «Самые вкусные пышки».

- Пойдем скорее, - Паша стремился как можно быстрее попасть в теплое помещение, иначе он был уже готов сорваться со злости на ни в чем не повинную девушку.

Кафе больше напоминало университетскую столовую. В нем были барные столики, касса для приема заказов и открытая кухня, где пеклись «самые вкусные пышки». Весь жар и чад с кухни приходил прямо в помещение, где гости ожидали своего заказа. Это совсем не смутило вошедших молодых людей, поскольку благодатная волна тепла – это все, что было им сейчас нужно.

Летнее меню, расписанное на мелованной доске у входа, имело перечень напитков прохладительных и характерных для лета: молочные коктейли, коктейли из содовой и фруктов со льдом и тому подобное.

«Вот бы чего-нибудь погорячее», - Павел потирал замерзшие пальцы.

Они подошли к прилавку, чтобы сделать заказ. Очаровательная пожилая кассирша с добрыми глазами встретила их с улыбкой.

- Здравствуйте! Что будете заказывать?

- Добрый день! – Эля улыбнулась ей в ответ. Нам шесть пышек, пожалуйста, и что-нибудь погорячее.

- Горячий шоколад! – ее ответ теплым лучом попал прямо в сердце замерзшего москвича.

- Ого! Так не сезон же, и в меню его нет, - засомневалась Эля.

- Для вас специальное предложение! – улыбнулась женщина.

- Здорово! Мы берем! – Паша уже мысленно грелся своим любимым напитком из студенческой юности.

- Вот это поворот, - продолжала недоумевать Эля, подходя к барному столику для ожидания заказа, – Может, она откуда-то узнала, что я постоянный клиент… Но я ее никогда здесь не видела.

- Или нам просто повезло, - Паша отогревался и на мгновение прикрыл глаза как пушистый кот его подруги.

Горячий шоколад пришелся очень кстати. Он был тягучий, душистый, а главное – согревал замерзшие пальцы. Еще он напоминал о морозных зимних вечерах, когда Паша писал сценарии для игр КВН и обсуждал их в компании сокурсников в пиццерии недалеко от университета.

- Вкусно, - резюмировала Эля. - Надо поблагодарить продавщицу.

Оставив Пашу наедине с воспоминаниями, она подошла к кассе, но вместо пожилой женщины заказы принимал уже молодой парнишка с белоснежной улыбкой и веснушками по всему лицу. Эля остановилась в недоумении. «Может, ее смена закончилась», - подумала она и вернулась за столик.

- Удалось поблагодарить? – спросил Паша.

- Странно, но ее там нет. Заказы принимает другой сотрудник.

- Это все питерская магия, - улыбнулся Паша, снова обнимая уже остывший стакан из-под шоколада. – А пышки тоже очень вкусные, спасибо. Чудесное место!

- Вот уж точно, чудесное… - прошептала смущенная Эля себе под нос.

Питерская магия… Паша с такой посредственностью произнес это словосочетание, не придав ему того самого мистического значения. А ведь она, возможно, действительно, существует. Кто-то назовет череду странных обстоятельств совпадением или «приятной городской атмосферой», кто-то - чудом, а кто-то улыбнется, снимая фартук кассира, и передаст эстафету следующему петербургскому ангелу, спешащему на помощь.

Эффект был достигнут. На душе двух влюбленных стало по-настоящему тепло. А тучи на улице решили ненадолго разбежаться и дать место солнечным лучам.

Русский музей встретил молодых людей во всем своем великолепии: массивные колонны фасада, знаменитые бордовые стены, многочисленное собрание шедевров российского искусства. Как оказалось, Паша давно не посещал его, еще со школы. Элеонора была более частым гостем.

Между тем, неспешно прогуливаясь по экспозиции, они подошли к картине И.К. Айвазовского «Девятый вал». Закатное небо, пенные брызги, тонны воды и люди, как мелкие щепки, сражающиеся со стихией на остатках былого судна. Между тем, надежда на благоприятный исход все еще остается. Она всегда остается. Даже у самых неисправимых пессимистов и циников. Просто они никогда в этом не признаются.

- Как все-таки художник передает эту прозрачность волны, ты посмотри, сколько тонов и полутонов, - Эля прищурилась.

- Не зря он столько лет наблюдал за водой, столько зарисовывал…

- Некоторые ходят в плавание, чтобы увидеть морскую стихию изнутри. Мне папин друг-художник рассказывал, - Эля смотрела на картину восторженными глазами.

Павел погрустнел.

- Несколько лет назад я был в Португалии. Местечко называется Назаре. Может быть, слышала.

Эля нахмурила лоб. Видимо, это название не было ей знакомо.

- Так вот, - продолжал Паша, - я был в командировке, в Лиссабоне. Оставалось несколько свободных дней до обратного вылета, и мы с коллегами поехали посмотреть на знаменитый маяк Farol de Nazare… - Павел перевел дыхание и продолжил. - Летом там люди нежатся на песчаных пляжах, а зимой приезжают посмотреть на тридцатиметровые волны, которые разбиваются об этот несчастный маяк, и на серферов, которые пытаются покорить волны-убийцы...

У Эли округлились глаза.

- Я был зимой.

- И ты видел эти волны?

- Да. Страшное зрелище.

- Жутко интересное, наверное.

- Как тебе сказать… Толпы людей стремятся попасть как можно ближе к «сцене представления», смельчаки-серферы даже встают на волну, а ведь это стихия, и она беспощадна… Поэтому я не хотел бы идти в плавание. Предпочитаю смотреть с берега.

- А я бы рискнула. Должно же быть место безрассудству, - задумалась Эля.

- Здоровому безрассудству. И люди для этого учатся в мореходке.

- Ну да… - вздохнула девушка.

- Пойдем дальше, - он нежно взял ее за руку.

Они побродили по залам и вышли на улицу. Сквер при здании Русского музея неожиданно встретил их ярким солнечным светом. Они сели на лавочку под кроной деревьев, которая образовывала на земле интересную витиеватую тень.

На одной из лавочек сидела пожилая пара, мило беседуя и кидая крошки подоспевшим воробьям. На другой - молодая женщина читала книжку, а около нее бегали дети. Белокурая кудрявая девочка лет пяти, одетая в розовое платье и белую шерстяную кофточку, весело смеясь, пускала мыльные пузыри. А светловолосый мальчик примерно такого же возраста в смешном джинсовом комбинезоне упрямо лопал своими маленькими ладошками самые большие из них. Дети явно были счастливы.

- Смотри, как дети умеют «радоваться моменту», как говорят мои студенты, - Эля с нежностью смотрела на маленьких сорванцов.

- Еще бы! Им же не нужно принимать решений, нести ответственностью, - задумчиво ответил Павел.

- Моим студентам? – с улыбкой спросила обаятельная преподавательница.

Павел усмехнулся.

- Да нет же, детям. А вот твоим студентам уже стоило бы повзрослеть.

- Мои студенты - те еще разгильдяи. Они хуже, чем дети. Безответственные совсем. Хотя иногда среди них попадаются достойные. Ты, например, - Эля пристально посмотрела в глаза своему бывшему студенту.

- Спасибо за похвалу, - Паша улыбнулся.

- Да чего уж там… Сейчас, конечно, им проще. Наше детство и юность пришлись совсем на другие времена. Рано приходилось взрослеть. Но ты знаешь, нам есть чему у них поучиться.

- И чему же? – с легким сарказмом спросил Павел.

- Я думаю, умению расслабляться, жить в моменте и радоваться мелочам. Иначе в погоне за большим и серьезным, мы рискуем пропустить все самое интересное, а именно саму жизнь.

Павел не нашелся, что ответить на это философское умозаключение.

«Я попробую», - подумал он про себя и обнял свою любимую преподавательницу.

Глава 9

Следующее утро выдалось хмурым. В воздухе повис влажный туман, было сыро и неприятно. Иногда сквозь мрачные серые тучи проглядывал луч солнца, и тогда на речной глади Фонтанки, которую он освещал, начинали бегать яркие веселые блики. Но как только небо затягивалось серой пеленой, снова становилось грустно. Погода словно предчувствовала, что прибывший две недели назад бывший петербуржец на утро собирался покинуть северную столицу. Его отпуск заканчивался, как вкусный коктейль для хорошего настроения. И все-таки чего-то в нем не хватало…

Павел и Элеонора шли вдоль набережной и молчали. Никто не хотел начинать волнительный разговор о предстоящем отъезде бывшего студента. Они говорили о погоде, о каналах и мостах, о Ваське, который разодрал когтями Пашину рубашку. «Я просто неудачно падал, - оправдывал себя кот, - не надо было брать меня на руки». Но его никто не понял.

Молодая пара привлекала внимание прохожих. Они часто ловили на себе их взгляды. Высокий статный брюнет и миловидная очаровательная блондинка словно сошли с картины художника. Они идеально подходили под акварельный питерский пейзаж, сочетающий в себе плавные изгибы реки и величественность старинных особняков.

Остановившись напротив Измайловского сада, Элеонора облокотилась на перила набережной.

- Может, сменим маршрут? – предложила она.

- В какую сторону? - спросил Павел.

- Смотри, какой красивый сад напротив. Такой зеленый и уютный. Словно приглашает зайти.

- Почему бы и нет, - согласился гость северной столицы, и они направились под тень деревьев.

Гуляя по дорожкам в глубине сада, они случайно набрели на необычное место. Это была с виду ничем не примечательная скамейка, на которой можно было посидеть вдвоем или втроем. Но на ее спинке уже располагался один постоялец. Небольшая фигурка была выполнена из бронзы. Это был петербургский ангел. Пожилой мужчина, в длинном пальто и классических ботинках, шарфе, перекинутом через шею, компактной шляпе, со скромным зонтиком, читал маленькую книгу. У него были небольшие крылья за спиной, а нос блестел позолотой. Это означало, что желающие загадать желание неоднократно терли его на удачу. Старичок представлял собой собирательный образ людей старшего поколения ленинградского времени, которые стойко перенесли все тяготы жизни, но сохранили духовную культуру и юношескую непосредственность.

Внимание молодых людей привлекли добрые глаза ангела и его легкая улыбка. Он казался таким приветливым и знакомым.

- Удивительная скульптура! – заворожено произнесла Элеонора, присаживаясь на лавочку около памятника. – Он тебе никого не напоминает?

- Вроде бы нет, - неуверенно произнес Павел, располагаясь рядом с ней.

- А мне напоминает… - задумалась девушка. - Мне кажется, у нас в университете работал такой профессор. И я припоминаю, что где-то видела его не так давно… Неприметный, но с добрыми лучистыми глазами… Или мне показалось… Сплошной туман в голове.

- Таких много. Это же собирательный образ, - сказал Паша, - хотя и мне он уже кажется знакомым. Но я не уверен, видел его в университете или нет…

Молодые люди посидели около скульптуры на лавочке. Эля даже заглянула в его книжку. Старичок располагал к себе как старый знакомый. Хотелось с ним поговорить и получить мудрый совет от человека старшего поколения. Но ангел лишь по-отечески улыбался.

Паша взял Элю за руку, и они направились снова к набережной, поскольку фиолетово-синее небо на горизонте предвещало очередной петербургский дождь, а зонт они как всегда забыли.

Выйдя из парка, Паша решил все-таки поговорить о предстоящем отъезде. Оттягивать разговор уже не имело смысла.

- Я завтра уезжаю, - с грустью сказал он.

- Я помню, - с тревогой ответила она. - Ты не переменил своего решения и не останешься?

Она посмотрела с надеждой в его глаза, но он опустил взгляд.

Этот вопрос его раздражал. Негативная эмоция была вызвана тем, что на самом деле его очень сильно волновала эта проблема. Он вернулся домой, в родной город, даже снова привык к его леденящему ветру и дождливому настроению. Встретил любовь, старых друзей и мог бы начать все с начала, но ему казалось это невозможным, поэтому он резко ответил на ее вопрос.

- Нет, не останусь, - он отдернул свою руку. - Это же безрассудно, ты не понимаешь?

Молодой человек отвернулся от нее на полоборота и повернулся в сторону канала, продолжая разговор на повышенных тонах.

- У меня в Москве высокооплачиваемая работа, жилье, обязательства, ответственность.

Она молчала.

- Я хочу, чтобы ты поехала со мной жить в Москву, - он снова повернулся к ней и с тоской посмотрел ей в глаза.

Теперь пришла ее очередь отвернуться.

- Нет, - не раздумывая, ответила она.

- Но почему?

- Потому что не хочу. Здесь мой дом, семья, мои друзья, работа и люди, которые стали для меня родными. Любимые каналы и мосты, сады и музеи. Любимые места, которые заряжают меня энергией и дарят жизненные силы.

Он молчал, а она продолжала, повышая голос:

- Это и твой город тоже. Ты же сам сомневался. И потом, ты можешь жить на два города!

- Нет, - твердо ответил он и поднял на нее свой высокомерный взгляд. В нем загорался огонек ярости. – Ты думаешь, я не пытался! Ты не представляешь, сколько сил это отнимает. Ты в итоге ни там и не здесь. Ты нигде! Живешь в поезде!

Он сглотнул и, немного успокоившись, продолжил:

- Это кажется легко, на первый взгляд: Сапсан идет три-четыре часа. Но это нереально… Когда я первый раз уезжал отсюда и купил билет в четвертый вагон, мне казалось, что для меня открываются невероятные перспективы. Этот билет был счастливым, и я каждый раз, снова и снова, покупаю билет в четвертый вагон. Но больше ни разу не испытывал тех эмоций юного студента, покоряющего столицу. Уже хочется стабильности и уверенности в завтрашнем дне. – Он сделал паузу. - Поэтому на утреннем семичасовом Сапсане я уезжаю в Москву.

Она слушала его, молча, на глаза наворачивались слезы, а в висках били невидимые молоточки.

Ветер с реки усиливался. Его холодные порывы изредка охлаждали эмоции влюбленных. Но резкие слова, словно ножом, пронзали в самое сердце. На город надвигался ливень. Природа словно прочувствовала настроение решающего разговора и была готова разразиться невероятной стихией, чтобы навсегда заглушить все чувства и эмоции, которым они ошибочно доверились в эти счастливые две недели.

- Может, все-таки поедешь со мной?- спросил он с надеждой в голосе.

Но у нее в голове уже бушевала буря.

- Нет, - решительно ответила она.

- По какой причине?

- По той же, по которой ты не хочешь остаться.

Он потянулся в ее сторону и хотел еще что-то сказать или обнять, но она резко отдернула свои руки, развернулась и пошла прочь, не давая ему увидеть потоки ее слез, которые солеными дорожками покатились по щекам.

- Эля, ну подожди! – крикнул он ей вслед.

Это было бессмысленно. Она не услышала его. Даже не потому что, не хотела, а потому что сильные порывы ветра налетели на набережную, повалили мусорные баки, сдернули слабые листья с деревьев. Ливень обрушился на город сплошной серой стеной. Его шум горного водопада и леденящий холод затмевали все вокруг. Эля быстрыми шагами удалялась с набережной. Паша, немного постояв, решительно направился в другую сторону.

Где-то в глубине Измайловского сада, словно крупными каплями дождя, горькими слезами всплакнул ангел...

Глава 10

Сильный ливень серой стеной накрыл Петербург. Паша шел под дождем без зонта вдоль набережной Фонтанки. Он не чувствовал холода, ветра и того, что промок до нитки. В его голове суматошные мысли бродили бесконечные хороводы, но он понимал одно: он только что потерял любимого человека, по своей вине, так и не прояснив ситуацию до конца. Он хотел встретиться с ней, объясниться. Мечтал снова оказаться во дворе-колодце ее дома, поднять голову вверх и увидеть ее окно, кота, герань и любимый силуэт, добродушно машущий рукой.

Волны на реке качались, отражая грозное небо. Прохожие, которых стихия застала врасплох, старались скорее укрыться в теплом помещении. Он не искал спасения и продолжал идти под дождем, считая это наказанием за все свои сомнения, обиды, нежелание принимать решения.

«Надо поговорить с ней», - мелькало у него в голове. Сердце призывно стучало и молило не оставлять ту, с которой было так хорошо. Он достал мобильный телефон, остановился около набережной и в проливной стене дождя мокрыми пальцами пытался открыть на экране телефона записную книжку. Но одно неловкое движение, и телефон выскользнул у него из рук и упал прямиком в речную воду.

- Ну, здОрово, - Паша встряхнул руками от безысходности.

В эту минуту он не расстроился от потерянных контактов, банковских данных и архива фотографий. Он даже не расстроился от того, что так и не успел набрать номер любимой, потому что знал ее адрес. В этой внезапной потере телефона он увидел знак, что не стоит ей звонить, не стоит пытаться что-то исправить, по крайней мере, сейчас… Плюнув на пропажу, он засунул замерзшие руки в карманы и быстрыми шагами направился в сторону своего дома.

Эля сидела на диване около окна, смотря в одну точку. Этой точкой были крупные капли дождя, стекающие по стеклу. Ее взгляд застыл и больше не выражал эмоций. Она проплакала навзрыд несколько часов подряд, и организм сказал «стоп». Это была защитная реакция. Она даже пыталась позвонить Паше, поскольку понимала, что расстались они на какой-то весьма неправильной ноте. Но молодой человек не брал трубку. Абонент был не в сети и явно не хотел с ней разговаривать -такое ошибочное заключение сделала она.

Кот Васька переживал и крутился около своей хозяйки. Он заглядывал ей в глаза, гладился об ноги, пытался урчать и даже нежно трогал ее мягкой лапкой. Девушка была безучастна. Она лишь несколько раз погладила его по пушистой шерстке и снова погрузилась в мрачные мысли.

«Так больше продолжаться не может, - рассуждал кот. - Она страдает из-за него. Он мне абсолютно не нравится, но она его любит. И в целом, ничего плохого он не делал, до сегодняшнего вечера, когда она вернулась в слезах, промокшая до нитки».

«Что же делать?» – с этим вопросом кот запрыгнул на свое излюбленное место на окне.

По ту сторону стекла лил дождь. Его серые потоки не навевали ни одной позитивной мысли. Неожиданно на карниз запрыгнул бело-серый взъерошенный голубь, который постоянно тусовался во дворе дома, и уставился на Ваську чудаковатым взглядом.

«Нужно что-то предпринимать», - кот с непонятной надеждой смотрел на странную птицу.

Дождь шел всю ночь. Эля почти не спала, перебирая в голове все встречи, разговоры, его слова, улыбку. Она вспомнила и встречу в сквере университета много лет, которая демонстрировала его желание найти себя, идти вперед, навстречу своей мечте. Тогда она с благодарностью отнеслась к его совету в отношении ее карьеры, и ее жизнь изменилась в лучшую сторону. И сейчас он поддерживал ее во всем. У них были общие взгляды и интересы. Им было хорошо вместе. И, что скрывать, она, действительно, влюбилась. Впервые за много лет она встретила человека, с которым ей не хотелось расставаться. Но вчерашний разговор разрушил их идиллию, сконцентрировавшись лишь вокруг собственного эгоизма каждого из влюбленных. Она хотела обсудить с ним все в спокойной обстановке и принять компромиссное решение, если такое существует. И, что говорить, чувствам не прикажешь, она просто хотела увидеть его перед отъездом.

«Во сколько там отходит поезд?» - спросила она себя в пять часов утра, перебирая в голове фразы вчерашнего вечера.

«В семь утра, четвертый вагон», - словно его голос ответил из глубины туманного утра.

«Я буду на перроне», - она решительно встала с кровати.

Густой утренний туман накрыл город. В нем растворились и шпиль Адмиралтейства, и купол Исаакиевского собора и знаменитый стеклянный купол дома Зингера на Невском проспекте. Холодный, влажный, непроходимый туман, полный неопределенности, как будущее наших героев. В нем растворялись случайные прохожие, которые попадались Эле навстречу. В нем не было слышно веселых песен уличных музыкантов, лая собак и живой болтовни групп туристов. В нем она была наедине со своими мыслями.

Холодный утренний перрон Московского вокзала встретил ее одиночеством. Поезд еще не подали, и небольшие группы отъезжающих толпились там, где предполагались двери. Она прошла весь перрон, так и не встретив знакомого лица. Наконец Сапсан подъехал. Белоснежной стрелой он рассекал нерешительный петербургский туман, готовясь двинуться навстречу новому дню с самой большой скоростью на данном направлении. По дороге будут мелькать города и деревни, вокзалы и полустанки, поля, леса и реки. Его будут пропускать все электрички и поезда. Он ворвется в сонное московское утро и принесет кому-то новые яркие впечатления. А ей хотелось просто проводить в это небольшое путешествие дорогого сердцу человека, который так и не появлялся.

Поезд открыл двери. Пассажиры заходили, контролеры проверяли паспорта. Она ждала около четвертого вагона, оглядывая на всякий случай остальные. Павла так и не было. Ее мысли были в смятении. Огонек надежды зажегся в сердце, но телефон упорно молчал, а абонент был не в сети. Возможно, со злости он уехал вчера и навсегда вычеркнул ее из своей жизни.

Тем временем, вагоны заполнились. Машинист дал команду на закрытие дверей, и белоснежный поезд начал свое неспешное движение по Октябрьской железной дороге.

Она осталась одна на перроне. «И одна по жизни», - пронеслось у нее в голове. Туман постепенно рассеивался, открывая сонный Петербург для нежных солнечных лучей после затяжного ненастья.

Оставшись наедине со своими мыслями, Эля шла неторопливой походкой вдоль канала Грибоедова. Первые туристы уже заполняли набережные. Волны на воде небрежно плескались, лодки покачивались им в такт. Торговцы речными круизами, продавцы сладкой ваты и собачники оживили сонный Невский проспект. Дом Зингера принимал солнечные ванны. Трава перед Казанским собором зазеленела с новой силой после продолжительных дождей. В воздухе снова пахло летом, легкостью и беззаботностью.

Она была там, где хотела быть - в своем любимом городе, где каждый встречный дом был ей знаком. Где подмигивал светофор, где в воздухе витали звуки любимых рок-композиций. Где было сыро, холодно, но уютно. Она шла к своему месту силы – Банковскому мосту, где ее всегда ждали любимые грифоны. Они никогда ни о чем не спрашивали, безмолвно храня чужие тайны. Они ничего не советовали, давая возможность обратившему к ним самому разобраться со своими желаниями. Они лишь по-кошачьи грациозно возвышались над водой, расправив золотые крылья, переливающиеся под лучами восходящего солнца. Они просто были опорой моста и с гордостью несли эту функцию, твердо держа в зубах скрепляющие его цепи. Они были символом города, сопровождая его в разные периоды. Величественны и монументальны. Красивы и загадочны. Они всегда помогали Эле в непростых жизненных ситуациях. И вот она снова шла навстречу своим старинным друзьям.

Она уже подошла совсем близко ко львам, когда увидела на мосту знакомую мужскую фигуру. Павел стоял, положив руку на золотое крыло одного из грифонов.

С непередаваемым удивлением на глазах она направилась к нему.

- Привет! А что ты тут делаешь? – с легким смущением спросила она, щурясь от солнца.

- Доброе утро! Я загадал желание и остаюсь в Петербурге, - улыбнулся он, отнимая руку от скульптуры.

- Так это же безрассудно! – она повторила его вчерашние слова.

- Во всем должна быть капля безрассудства, - произнес молодой человек, заключая ее в свои объятия.

Где-то в Измайловском саду улыбнулся петербургский ангел.