Когда земля рязанская дрожала

Глава 1

Посвящается Людям.

Основано на реальных событиях.

7 октября 2020 года.

Павел Андреевич проснулся рано утром, когда только начинало рассветать. Жена Тамара ещё спала.

Мужчина отправился на кухню и заварил чашку кофе. Выпив его, он вышел во двор дома. На улице было свежо. День, несмотря на осеннюю пору, обещал быть тёплым и спокойным, ведь стояло бабье лето.

Раздался крик петуха. Павел Андреевич посмотрел в сторону курятника. Птицы были в ожидании кормёжки.

Зайдя в сарай, мужчина насыпал зерна в небольшое ведёрко и пошёл к курятнику. Он начал кидать зерно горстями через сетку. Курицы, постоянно кудахтав, клевали овёс.

Неподалёку стояла будка, из которой вышел алабай по кличке Мишка. Увидев хозяина, пёс потянулся и завилял коротким хвостом, ожидая, что его тоже покормят. Не зерном, конечно, а, например, кашей с мясом. Но хозяин только лишь погладил пса по белой шерсти, и Мишка, звеня цепью, ушёл обратно в своё жилище.

К овцам, которые жили в небольшом загоне, Павел Андреевич решил зайти позже. Они ещё спали. Не было слышно их привычного блеянья.

Проснулась жена Тамара. После завтрака она начала хлопотать на кухне и по дому. Особое внимание женщина уделяла одной из комнат, которая обычно пустовала, но сейчас приводилась в порядок к приезду дочери, зятя и внуков. Они должны приехать на выходные.

Деревня Шелемишевские Хутора[1] начала понемногу оживать. Залаяли сторожевые псы, по улице поехали автомобили, жители выходили из домов, чтобы поработать на огороде, покормить скотину и сходить в местный продуктовый магазинчик, который находился неподалёку, на территории военного городка.

Павел Андреевич пошёл в загон к овцам. Он накормил животных сеном и дал им воды. Затем он прибрался в хлеву.

Мужчина был единственным в деревне, кто держал овец. Двадцать лет назад в любой деревне или селе чуть ли не у каждого жителя водилась скотина. Поля были переполнены лошадьми, быками, коровами, козами, баранами, овцами. А сейчас, дай Бог, найдётся хотя бы одна корова на всю деревню.

Павел Андреевич начал разводить овец лет десять назад, когда устроился на работу сторожем в соседнее село Шелемишево[2]. Благодаря этой работе мужчина получил много свободного времени. В детстве на этой же самой земле он помогал отцу со скотиной. Больше всего Павлу Андреевичу нравились овцы, и поэтому, ведомый приятными воспоминаниями, он решил завести именно этих животных. Чуть позже он сколотил курятник, и к блеющим четвероногим добавились птицы. Приятно было и самому съесть, и дать родственникам свойских куриных яиц. Но больше всего мужчине нравилось наблюдать за внуками, когда те игрались с овцами, теребя их за шерсть и передразнивая их блеянье.

Время близилось к обеду. Павел Андреевич пошёл к продуктовому магазину. Там он обычно встречался с мужиками из деревни, чтобы поболтать и обсудить какие-нибудь новости.

Мужчина вышел на главную и единственную улицу в деревне и невольно бросил взгляд на свой дом, который достался ему от родителей. Несколько лет назад Павел Андреевич собственными руками обложил его кирпичом. Позади дома стояли сарай, курятник и хлев для овец. Сбоку находился гараж, в котором стоял старенький, но ещё живой ВАЗ 2106. Ездили на нём не особо много. В основном на рыбалку, на работу в соседнее село и в ближайший город Скопи́н. Был ещё небольшой огород и клумба, которая находилась под окнами дома. Как раз сейчас Тамара вышла на улицу, чтобы поухаживать за цветами.

По пути мужчина встречал односельчан и с каждым из них перекидывался несколькими словами.

Дойдя до поворота, который находился в десяти минутах ходьбы от дома, Павел Андреевич прошёл мимо шлагбаума. Это был въезд в военный городок при действующей войсковой части. В военном городке находилось несколько трёхэтажных домов, небольшая школа и продуктовый магазин. Дальше стояли библиотека, пожарная часть и казармы. Заканчивалась войсковая часть огромными складами с артиллерийскими боеприпасами. Склады занимали такую большую площадь, что на их территории можно было разместить целых четыре деревни размером с Шелемишевские Хутора. Там хранилось около 75000 тонн снарядов. Местные жители говорили, что если произойдёт какое-нибудь ЧП, то всё снесёт под чистую до самой Рязани.

Павел Андреевич на это лишь усмехался. Он не только служил в армии, но и был участником войны в Афганистане. Мужчина знал, что снаряды взрываются постепенно, а не все сразу. Последствия будут серьёзные, но не такие страшные, как многие думают.

У магазина Павел Андреевич встретился со своими знакомыми. Такие «собрания» – это что-то вроде каждодневного ритуала, без которого никак не обойтись. Эти встречи происходили почти каждый день, но при этом заранее о них никогда не договаривались. Они случались сами собой, как нечто обыденное.

Мужики болтали о последних новостях – местных и мировых, о погоде, о рыбалке и других вещах. Кто-то уже начал вспоминать былые времена, как вдруг раздался раскат грома.

Все посмотрели в сторону, откуда донёсся звук. На небе не было ни облачка, во всю светило солнце и вот на тебе – гром среди ясного неба. Павел Андреевич удивился, ведь обычно он узнавал о приближении грозы заранее, так как его раненое на войне плечо начинало ныть. Но сейчас он не чувствовал боли.

Павел Андреевич сразу же понял, что произошло, когда раскаты начали звучать один за другим, чуть ли не ежесекундно. Но не успел он и рта раскрыть, чтобы крикнуть, что нужно бежать, как прозвучал оглушительный взрыв. Уже через несколько секунд ударная волна достигла магазина, выбив оттуда все стекла.

Каким-то чудом никого не ранило. Теперь и без слов было понятно, что нужно убегать.

Все побежали к своим домам. С неба посыпались осколки. Павел Андреевич лёг на землю и прикрыл голову руками.

Ему повезло. Ни один осколок не зацепил его. Друзья Павла Андреевича тоже остались невредимы.

Из домов выбегали ничего не понимающие люди. Всего пару минут назад они спокойно занимались своими делами, а сейчас над их деревней как будто происходит извержение вулкана, хотя ничего не предвещало беды.

Павел Андреевич поднялся с земли и побежал дальше. Ему было необходимо добраться до дома, чтобы увезти отсюда жену. Он надеялся, что она спряталась в доме и находится сейчас в относительной безопасности.

Взрывы становились всё сильнее. По дороге бежали перепуганные люди и мчались автомобили. Водители останавливались, чтобы спросить, не нужна ли помощь, но в таком жутком грохоте не было слышно людских голосов. Под ногами дрожала земля, будто началось землетрясение. Это и не удивительно, ведь склады находились менее чем в километре от деревни.

– Езжай! Езжай! – махал руками в сторону выезда из деревни Павел Андреевич остановившимся водителям, не слыша собственного голоса.

Мужчина добежал до своего дома и вдруг застыл на месте. Он увидел, что его жена лежит возле клумбы.

На мгновение вокруг стало оглушительно тихо. Не было больше никаких взрывов. Существовали только он и лежащая на земле Тамара. И больше ничего. Ни деревни, ни всего этого мира.

В голову сразу же пришли самые худшие мысли. Если бы мужчина не взял себя в руки, то так бы и остался стоять на одном месте.

– Тамара! Тамара! – кричал Павел Андреевич, подбежав к жене. Он перевернул её на спину и увидел жуткую рану на голове. Волосы и часть лица были в крови. И, кажется, была видна кость.

Но мужчина ещё и не такое видел на войне, где у совсем молодых мальчишек, которые недавно окончили школу и ещё не узнали жизни, отрывало ноги, руки, головы. Их молодые и полные сил тела разрывало на куски, оставляя лишь кровавые ошмётки и месиво. А от некоторых не оставалось вообще ничего…

Но одно дело, когда подобное происходит с твоими сослуживцами, пусть и братьями по крови, но совсем другое, когда в беду попал близкий человек, с которым ты прожил вместе тридцать лет.

Проверять пульс и дыхание не имело смысла. В таком грохоте всё равно ничего не услышишь и не почувствуешь.

Павел Андреевич принял решение мгновенно. Он помчался в дом за ключами от машины.

Открыв ворота гаража, мужчина сел в автомобиль, который, несмотря на свой преклонный возраст, завёлся почти сразу. Павел Андреевич подъехал как можно ближе к клумбе. Затем он открыл заднюю дверь автомобиля, подбежал к женщине и взял её на руки.

Он уложил Тамару на задние сиденья, закрыл дверь и сел за руль. Машина выехала на дорогу. Необходимо было как можно скорее покинуть деревню.

Повсюду лежали дымящиеся и даже горящие осколки от снарядов. С левой стороны виднелся огромный столб чёрного дыма, в котором почти ежесекундно возникало оранжевое пламя от взрывов.

По дороге бежали люди. Большинство были с пустыми руками, но некоторые несли с собой сумки или пакеты.

На дороге было множество ям, и поэтому Павлу Андреевичу приходилось ехать очень аккуратно, постоянно выкручивая руль в разные стороны.

Машина выехала на трассу. Тамару нужно было срочно доставить в больницу. Ближайший ФАП[3] находился в посёлке Желтухинский, до которого было несколько минут езды.

Павел Андреевич доехал до нужного поворота, у которого столпились люди. Все как один смотрели на огромный столб чёрного дыма, который разрастался с каждой минутой. Здесь взрывы звучали не так оглушительно, как в Шелемишевских Хуторах.

Мужчина проехал почти через весь посёлок, прежде чем добрался до ФАПа. По пути то и дело встречались жители, которые выходили из своих домов, чтобы поглазеть на взрывы.

Остановившись у нужного здания, Павел Андреевич заглушил двигатель и вышел из машины.

– Помогите! У меня жена в машине раненная! – крикнул он двум женщинам в белых халатах, которые стояли у входа.

Врачи после секундного замешательства побежали к машине. Мужчина открыл дверь и показал рану на голове Тамары. Одна из женщин начала щупать пульс и проверять дыхание.

Только сейчас Павел Андреевич понял, что не знает, жива ли его жена или нет. Может, всё это время он вёз труп.

Через несколько секунд врач убрала два пальца с шеи женщины.

– Жива? – каменным голосом спросил Павел Андреевич.

– Да, – ответила врач. – Рана очень серьёзная. Вашу жену нужно срочно доставить в больницу. Сейчас я перебинтую голову, чтобы остановить кровь.

Врачи побежали обратно в ФАП. Одна из них вернулась почти сразу, держа в руках бинты. Другая – спустя минуту. К этому времени Тамаре перебинтовали голову.

– Скорая из Скопина уже в пути, – сказала та, что вернулась позже. – Все в курсе взрывов. Сейчас пожарные, полицейские и скорые быстро приедут.

Павел Андреевич посмотрел на свой автомобиль.

– Лучше подождать, – поняв, о чём думает мужчина, сказала врач.

Павел Андреевич был в нетерпении. Он понимал, что сейчас важна каждая секунда, и хотел, чтобы его жена как можно быстрее оказалась в больнице. Но с врачом мужчина спорить не стал.

Раздался телефонный звонок. Павел Андреевич совсем забыл, что у него в кармане лежит мобильник. На экране было написано: «ДОЧЬ. Входящий вызов».

– Папа? – раздался голос из трубки. – Что там у вас происходит? Говорят, что-то взрывается.

– Да. Военные склады горят, – ответил Павел Андреевич.

– Где ты? Где мама? Почему вы не отвечаете на мои звонки?

– Мы в Желтухинском, возле ФАПа.

– Что случилось?!

Павел Андреевич молчал.

– Папа?!

– Маму ранило…

– Как ранило?! Что с ней?!

– Она без сознания… Осколок попал в голову…

– О Господи…

– Мы ждём скорую из Скопина, чтобы маму отвезли в больницу.

– Мы сейчас приедем в приёмный покой! С тобой всё в порядке? – спросила дочь.

– Да, со мной всё хорошо, – ответил мужчина.

Подъехала скорая помощь.

– Скорая приехала. Я поеду за ней на машине. Встретимся в больнице, –сказал Павел Андреевич и убрал телефон в карман.

Медики вышли из газели и направились к пострадавшей. После осмотра Тамару положили на носилки и отнесли в скорую. Павел Андреевич сказал, что поедет следом на машине. Даже если он и отстанет, то всё равно сможет добраться до больницы, так как знает дорогу.

«Шестёрка» следом за скорой подъехала к повороту на трассу.

Вдруг мужчина вспомнил, что в деревне у него остались собака, овцы и курицы. Животные были в смертельной ловушке, так как самостоятельно выбраться им было не под силу.

Возвращаться сейчас в деревню крайне опасно, ведь в любой момент в тебя может прилететь осколок от снаряда. А ещё может произойти очень сильный взрыв, и ударная волна разорвёт твои внутренние органы.

Но Павел Андреевич не мог оставить животных на погибель. Не из тех он был людей. Он сделает всё возможное, чтобы попытаться спасти собаку, овец и птиц, несмотря на то, что это смертельно опасно.

Он сделал самое главное – вывез Тамару. Дальше дело за врачами. А животных может спасти только он и никто другой.

Все эти мысли пронеслись в голове у мужчины за считанные секунды.

Вместо того чтобы повернуть направо и поехать за скорой, он свернул влево и направился в деревню.

Взрывы не прекращались ни на секунду. Столб дыма рос не только ввысь, но и вширь. Осколки иногда долетали до самой трассы, на обочине которой стояли пожарные и полицейские машины.

Павел Андреевич свернул на нужном повороте. Показался дорожный знак с названием деревни. На этот раз мужчина не старался объезжать ямы, ведь на счету была каждая секунда, да и раненой жены на задних сиденьях уже не было.

Один из домов в деревне был объят пламенем. Затем Павел Андреевич увидел ещё один горящий дом.

Мужчина знал владельцев этих домов. Ему было искренне жаль своих земляков.

Вся деревня была в дыму от пожаров. Горели не только дома, но и сухая трава вокруг.

Скоро должен был показаться дом Павла Андреевича. Увидев его, мужчина вначале испугался, так как над крышей поднимался дым. Но подъехав ближе, он понял, что горит не дом, а то, что находится за ним.

Овчарня.

Павел Андреевич оставил машину на обочине и со всех ног побежал во двор. Крыша загона для овец пылала вовсю, но ниже огонь ещё не перекинулся.

Мужчина распахнул ворота загона. Внутри находились овцы, которые от страха метались в разные стороны.

– Айда на улицу! Давай! Пошла! – кричал и свистел мужчина в надежде на то, что животные сквозь грохот взрывов услышат этот привычный клич и выбегут из овчарни.

Но никто не выбегал. Павел Андреевич попытался зайти в загон, но было слишком жарко.

Поняв, что с овцами ничего не выходит, мужчина побежал к будке.

– Мишка! Выходи! – кричал Павел Андреевич. Он дёрнул за цепь, и из конуры вышел здоровенный алабай, который был до смерти перепуган.

Мужчина отсоединил конец цепи от будки и вместе с собакой побежал к курятнику, в котором обезумевшие птицы, ничего не понимая, носились по кругу. Повсюду летали перья.

Павел Андреевич открыл дверь, и курицы вылетели во двор, разбежавшись в разные стороны.

Но не все птицы покинули своё жилище. В курятнике лежало несколько бездыханных птичьих туш. Видимо, они перепугались настолько, что умерли от страха.

Вернувшись к овчарне, Павел Андреевич всё ещё надеялся, что овец как-нибудь удастся спасти. Может быть, эти упёртые животные всё-таки выбегут из загона.

Но у огня были свои планы. Это прекрасное и беспощадное явление природы перекинулось ниже, и овчарня начала рушиться, заживо хороня животных.

За считанные секунды обвалилась крыша, а затем обрушились боковые стены, и овчарня сложилась, как карточный домик. Десятки лет трудов оказались в мгновения стёрты.

Но самое страшное было ещё впереди. Сквозь грохот взрывов мужчине послышалось блеянье. Этот звук он не мог спутать ни с чем другим. Он слышал его на протяжении всего своего детства и юности, ведь Павел Андреевич помогал отцу разводить овец. Блеянье этих животных Павел Андреевич не слышал, а можно сказать, чувствовал.

Овцы, которых мужчина очень любил, сгорали заживо и он был не в силах им помочь.

Вдруг из горящей и дымящейся груды, словно из ада, выбежало какое-то существо, у которого было кроваво-красное тело, и при этом оно ещё и дымилось. Это существо брыкалось, падало, вставало и так по кругу. Снова и снова. Казалось, что это был выбравшийся из преисподней чертёнок, отплясывающий дикий ритуальный танец. Павел Андреевич был не против этого. Пусть хоть сам Дьявол явится сейчас. Но это был не Дьявол и не чёрт. Это была заживо сгоревшая овца, которая билась в смертельной агонии.

И вот уродливое тельце упало на землю, испустило глубокий выдох и закончило свои мучения. Мужчина так и стоял, смотря на эту обгорелую тушу. Только упавший неподалёку осколок привёл Павла Андреевича в чувство, и он вместе с псом, который всё это время прятался за хозяином, побежал к машине.

Усадив Мишку на задние сиденья, мужчина, прежде чем уехать, посмотрел на свой дом и сказал:

– Господи! Убереги, пожалуйста!

При этом Павел Андреевич верующим не был.

[1] Шелемишевские Хутора появились в конце 1840-х годов в результате отселения части крепостных крестьян шелемишевских помещиков. В деревне на тот момент было всего 7 дворов. С годами население Шелемишевских Хуторов увеличивалось, и к 1917 году в деревне было уже 39 дворов, в которых жили почти 400 человек. В настоящее время деревня не такая большая. В ней живут не более ста человек.

[2] Впервые село упоминается в документах 1606 года. По версии рязанского краеведа Н. Н. Левошина, своё название оно получило по ремеслу его жителей, которые занимались изготовлением боевых шлемов. Мастеров этого дела называли шеломишами и шелемишами.

Вторая версия гласит, что название Шелемишево произошло от татарского мужского имени Шелемиш, который был основателем села.

Есть также предположение, что топоним образован от народного географического термина «шелом» – холм, бугор.

[3] Фельдшерско-акушерский пункт (ФАП) — это структурное подразделение лечебно-профилактического учреждения, которое осуществляет доврачебную первичную медико-санитарную помощь в сельской местности.

ФАПы располагаются в удалённых от больницы населённых пунктах, делая медицинскую помощь для жителей более доступной и своевременной.

Глава 2

Мужчина выехал на трассу и направился в Скопин[1]. В город Павел Андреевич приехал уже через двадцать минут. Что можно сказать о Скопине? Это обычный провинциальный городок, коих в России великое множество. Население около 25-ти тысяч человек. От одного конца города к другому можно пройти быстрым шагом примерно за полчаса. Многие приезжие часто путают ударение – вместо «Скопи́н» говорят «Ско́пин», что сильно режет слух. Город знаменит своей художественной керамикой и гончарным делом. Это один из трёх центров народной керамики в России.

Павел Андреевич стоял на светофоре, ожидая зеленого света. Мужчина посмотрел по сторонам. Люди на улице спокойно шли по своим делам, хотя всего в двадцати пяти километрах отсюда происходило нечто ужасное. Более того, если прислушаться, то сквозь людские голоса и звуки автомобильных моторов можно было расслышать канонаду взрывов. Павел Андреевич словно приехал в другой мир, в котором не было всех этих взрывов, заживо горящих овец и раненой жены.

Настойчивый гудок от автомобилиста привёл мужчину в чувство, и он поехал дальше.

Нет. Это не другой мир. Это всё та же родная рязанская земля, до которой не добрался ад, обрушившийся на Шелемишевские Хутора.

Павел Андреевич взглянул на школу, стоявшую возле дороги. Из неё, крича, выбегали дети. Но кричали они не от ужаса или страха, а от радости, что уроки завершились раньше обычного и их отпустили по домам.

Зазвонил телефон. Дочь беспокоилась, почему Павел Андреевич ещё не приехал в больницу. Мужчина сказал, что задержался в дороге и скоро подъедет. О причине задержки – возвращении в деревню ради спасения животных, – он решил не говорить.

Павел Андреевич подъехал к больнице и припарковался на стоянке. Он оставил одно из окон приоткрытым для пса, вышел из машины и направился в приёмный покой. Врачи сказали, что Тамара лежит в реанимации и объяснили, как туда пройти. Так же они сообщили, что родственники – молодая девушка и мужчина – приехали чуть раньше и ждут его возле отделения.

В длинном коридоре Павел Андреевич увидел свою дочь Катю и её мужа.

– Папа! – Девушка подбежала к своему отцу и обняла его. Лицо у неё было в слезах. – Почему ты так долго? Что-то случилось?

– Машина немного забарахлила… – Обычно мужчина не лгал, особенно свои близким. Но сейчас он подумал, что лучше не беспокоить свою дочку ещё больше. Она и так сильно переживает из-за мамы.

– С тобой всё хорошо? У тебя кровь!

Павел Андреевич осмотрел себя. Действительно, руки и футболка у него были в крови.

– Это не моя. Это…

Матери. Хотел сказать мужчина, но не смог. Дочь, поняв, что хотел сказать отец, чуть не расплакалась.

– Как Тамара? – спросил Павел Андреевич.

– Состояние у мамы тяжелое, – сказал Сергей, муж Кати. Он почувствовал, что девушке сейчас трудно говорить о матери, и поэтому опередил её. – Врачи пока не дают никаких прогнозов.

Павел Андреевич понял, что дело плохо. Он собственными глазами видел рану на голове жены.

– Можно её проведать?

– Мы уже были у неё. Посещения в реанимации ограничены, но я думаю, что нам разрешат, – ответил зять.

– Пойду приведу себя в порядок, – сказал Павел Андреевич и пошёл в туалет, чтобы умыться и помыть руки.

Умывшись, мужчина некоторое время смотрел на своё отражение в зеркале. Пятьдесят пять лет. Но выглядит Павел Андреевич младше своего возраста. Не только выглядит, но и чувствует. Сила в нём ещё есть. Не столько, конечно, как в молодости, но всё же есть. Он, наверное, всю оставшуюся жизнь занимался бы домом, хозяйством, курами и овцами…

Сердце мужчины словно обожгло пламенем, как только он вспомнил об овцах. Но это было не то пламя, которое уничтожает сейчас деревню Шелемишевские Хутора, а другое. Оно уже обжигало Павла Андреевича на Афганской войне и на похоронах родителей. И когда умирал сторожевой пёс. Это пламя невозможно потушить до конца. Оно так и будет тлеть на сердце до конца жизни. И мужчина знал это.

Павел Андреевич вышел из туалета и вместе с дочерью и зятем зашёл в реанимацию, которая представляла собой просторную палату с несколькими койками. Некоторые койки были пусты, а на других лежали люди. Около каждой медицинской кровати находились аппараты со множеством выходящих из них проводов.

Тамара лежала на спине. Её голова была перебинтована и чуть отклонена на бок. Женщине поставили капельницу и прикрепили датчики, провода от которых шли к мониторам и можно было увидеть показатели пульса и давления. Павел Андреевич присел на стул и осторожно, словно она была сделана из стекла, взял руку жены.

Ещё пару часов назад Тамара была полна сил, хлопотала на кухне и ухаживала за цветами у дома, а сейчас неподвижно лежит на койке, опутанная проводами, словно паутиной.

Павел Андреевич даже и представить такого не мог, чтобы в мирное время в его жену прилетел осколок от снаряда. Да, с людьми случается плохое, но ведь все всегда думают, что их самих и их родственников это как-нибудь обойдёт.

На этот раз не обошло… Из-за чего, интересно, произошли эти взрывы? Может, началась война?

Вряд ли. О войне сейчас бы голосили из каждого угла.

Пришёл врач и сообщил, что время посещения реанимации ограничено. Павел Андреевич, прежде чем отпустить руку жены, сказал ей:

– Тамара, любимая моя, поправляйся! – Он надеялся, что женщина его слышит.

– Мама! Мы тебя очень любим! Возвращайся поскорее! – Сквозь слёзы сказала Катя, и родственники вышли из реанимации.

– Что случилось в деревне? – спросила девушка. – Что с домом? Мишкой? Овцами?

Павел Андреевич рассказал всё, как было, но умолчал о том, что вернулся спасать животных, и о том, что некоторые дома в деревне уже горели. Он сказал, что успел забрать пса с собой, а овец и куриц выпустил на улицу.

– Как внуки? – спросил Павел Андреевич.

– С ними всё хорошо. Уроки отменили, и они уже пришли домой. Мы им пока ничего не говорили, – ответила Катя.

Врач, вернувшийся из отделения реанимации, сказал, что родственникам необязательно постоянно находится в больнице возле пациентки. Если состояние женщины изменится, то их тут же оповестят об этом по телефону.

Но Павел Андреевич ни в какую не хотел покидать больницу.

– Папа, съезди с нами в квартиру, переоденься, отдохни, а вечером мы снова проведаем маму, – уговаривала Катя и в конце концов мужчина согласился.

Поехали они на двух машинах: Павел Андреевич на своей «шестёрке», а Катя и Сергей на «Рено».

До квартиры дочери было пять минут езды. Припарковавшись около подъезда пятиэтажки, они вышли из машин и поднялись на второй этаж. Павел Андреевич в последний раз был здесь две недели назад. Он возил жену в больницу, а на обратном пути они заехали проведать дочь, зятя и внуков.

– Деда! Деда! – Мальчик и девочка подбежали к мужчине и обняли его. Павел Андреевич очень обрадовался встрече с внуками несмотря на то, что не видел их всего две недели. Затем дети начали тискать Мишку. Малыши очень любили пса, а пёс очень любил внуков хозяина.

– А где бабушка? – спросил мальчик.

– Бабушка осталась дома. У неё много дел, – ответила Катя.

– Деда, а ты не заболел? – спросила девочка, смотря в глаза мужчине.

– Дедушка очень устал, – сказала Катя. – Поиграйте в комнате, а он пока отдохнёт.

И действительно, как только Павел Андреевич зашёл в квартиру, то на него навалилась сильная усталость. Всё пережитое за день отняло много сил, и сейчас организм понял, что находится в безопасности и можно отдохнуть.

Дети, насупившись, пошли в одну из комнат. Они очень любили общаться с дедом, задавая ему огромное количество вопросов на самые разнообразные темы. Внуки думали, что он знает всё на свете и что он самый умный человек на Земле, и поэтому указание мамы их расстроило. Но как только они взялись за игрушки, то сразу же забыли об обиде. К тому же к ним присоединился Мишка.

Павел Андреевич принял душ. Затем он переоделся в одежду зятя, которая была немного великовата. Но выбора у мужчины не было, так как все его вещи остались в деревне.

Мужчина подошёл к окну. Из него открывался непривычный вид на дорогу, по которой то и дело проезжали легковушки и грузовики. Это не сравнить с деревенской тишиной и спокойствием, которые не нарушались до сегодняшнего дня. Вдалеке, на самом горизонте был виден огромный столб чёрного дыма. Периодически возникали небольшие чёрные «грибы» будто после ядерного взрыва.

Тем временем ситуация на военных складах ухудшилась настолько, что был введён режим чрезвычайной ситуации. Началась эвакуация людей из ближайших к войсковой части сёл и деревень. Для этого были задействованы школьные автобусы. Оглушительные взрывы раздавались каждые несколько секунд. Осколки от снарядов разлетались на километры. Не только местные, но и федеральные СМИ вовсю трубили об этом происшествии. В зону ЧС направились губернатор Рязанской области и глава МЧС. Была перекрыта федеральная трасса Р-22 «Каспий»[2]. На помощь пожарным отправили вертолёты, самолёты, пожарные поезда, роботов-сапёров и пожарные танки. Также была установлена причина взрывов. Оказалось, что недалеко от складов произошло возгорание травы, и огонь из-за ветра перекинулся на площадку хранения артиллерийских боеприпасов. Пожарный расчёт из войсковой части попытался потушить пожар собственными силами, но по очевидным причинам им этого сделать не удалось.

Всё это Павел Андреевич узнал от дочери, которая почти не расставалась с телефоном. Мужчина удивился, что весь этот ужас произошёл из-за какой-то горящей травы.

Павел Андреевич прилёг на диван, чтобы немного отдохнуть, и не заметил, как уснул. Проснулся он когда начинало смеркаться. Рядом на полу лежал пёс. Мужчина озирался по сторонам, не понимая, где он и что происходит.

– Папа! Спокойно! Ты уснул, и мы решили тебя не тревожить, – сказала Катя.

– Как Тамара? – придя в себя, спросил мужчина.

– Состояние у мамы тяжёлое и… – Девушка глубоко вдохнула. – Она впала в кому…

На несколько секунд Павел Андреевич застыл словно статуя, осознавая это страшное слово.

Кома…

– Не переживай. Всё будет хорошо, – взяв себя в руки, сказал мужчина и обнял дочь. Девушке сразу же стало легче. Хорошо, когда есть близкий человек, который поддержит в трудную минуту. Сейчас у Кати таких людей было двое – отец и муж.

На этот раз в больницу поехали Катя и Павел Андреевич, а Сергей остался с детьми и собакой. Девушка была за рулём.

Тамара по-прежнему неподвижно лежала на медицинской кровати, опутанная проводами. Врачи не осмеливались давать никаких прогнозов.

Павел Андреевич настаивал на том, чтобы остаться ночевать в больнице. Дочери и врачу с трудом удалось отговорить его. После всего пережитого мужчине требовался отдых, а в больнице он вряд ли сможет нормально поспать.

Они поехали обратно.

– Куда это все идут? – спросил Павел Андреевич, видя на улице толпу людей с пакетами в руках.

– Несут вещи в школу, – ответила дочь. – Там временный пункт размещения для эвакуированных.

– Далеко школа находится? – немного подумав, спросил мужчина.

– Нет. Всего несколько минут пешком от нашей квартиры.

– Может, и мы что-нибудь принесём? – Павел Андреевич хотел заняться хоть каким-нибудь делом, чтобы отвлечься от плохих мыслей.

– Давай, – согласилась Катя.

В квартире они взяли постельное бельё, полотенца и старую одежду. Затем девушка сходила в магазин и купила средства гигиены и еду. Получилось четыре пакета с вещами первой необходимости, которые очень пригодятся эвакуированным людям.

Возле школы толпился народ. Было такое ощущение, что буквально все местные жители пришли помочь пострадавшим. Волонтёры не успевали принимать и распределять принесённые вещи. Кажется, что это происшествие объединило многих, и мало кто остался равнодушным к чужой беде.

Павел Андреевич ходил по коридорам школы и заглядывал в кабинеты, высматривая земляков из деревни, но видел только незнакомые лица. Везде была одна и та же картина: из классных комнат, в которых всего несколько часов назад проходили занятия, убрали все парты и стулья. Их заменили на койки и матрасы, на которых расположились эвакуированные люди. Все беспокоились и переживали за свои дома и имущество. Но самое главное было то, что эти люди остались живы и невредимы. Всего было эвакуировано около 2300 человек.

Смотря на всех этих стариков, мужчин, женщин и детей, Павел Андреевич подумал, что самое важное – это именно человеческая жизнь. Даже если у всех эвакуированных людей сгорят дома, и они потеряют всё своё имущество, у них останется самое главное – жизнь. Жизнь их собственная и жизни близких. Да, будет трудно, ведь у большинства не будет средств на новое жильё. Первое время придётся потесниться у родственников или знакомых, но ведь дальше всё равно можно что-нибудь придумать. Вряд ли человек просто опустит руки и сдастся. Такое, конечно, бывает, но очень редко. Большинство людей тянутся к жизни и хотят жить, превозмогая даже самые серьёзные испытания.

Мужчина так и не встретил ни одного жителя Шелемишевских Хуторов. Видимо, их эвакуировали в другое место.

Павел Андреевич и Катя вернулись в квартиру. Мишка вёл себя очень беспокойно. Скорее всего, он хотел в туалет, а нагадить в квартире боялся. Мужчина был не против прогуляться с собакой.

Вместо поводка пришлось использовать цепь, которую Павел Андреевич отсоединил от будки. Возможно, это одна из немногих вещей, которая в итоге останется цела. Ведь достоверно неизвестно, что сейчас происходит в деревне. Может, и нет уже никаких Шелемишевских Хуторов…

Мишке было непривычно гулять во дворе многоэтажных домов. Он привык к деревенским просторам – полям и лесам, где хозяин спускал его с поводка, и пёс мог набегаться вдоволь. А сейчас перед животным жалкая небольшая полянка, которая закончится прежде, чем успеешь разбежаться.

Павел Андреевич и Мишка вернулись с прогулки. Дочь сообщила отцу о том, что ситуация на военных складах немного улучшилась. Интенсивность взрывов снизилась, а это значит, что самое страшное осталось позади.

Но Катя всё равно была обеспокоена. Она заслонила окна квартиры большими подушками от диванов, чтобы в случае чего осколки никого не ранили. Мужчины уверяли её, что окна останутся целы. Настолько сильного взрыва уже не будет. Но девушка была непреклонна, и подушки остались возле окон.

Павел Андреевич лежал на диване. Рядом на полу развалился пёс. Спать, несмотря на всё пережитое за день, мужчине не хотелось. Он боролся с гнетущими мыслями: включил телевизор, затем взял почитать какую-то книгу. Но это никак не помогало. Дочь он тревожить не хотел, хоть она и сказала, что её можно разбудить в любое время по любой мелочи. Она с мужем и детьми спала в другой комнате.

А что, если Тамара умрёт… А вдруг она навсегда останется калекой… А если дом сгорит…

Плохие мысли атаковали со всех сторон.

Она не умрёт! Она поправится! И калекой не останется! Даже если и останется, то я до конца жизни буду ухаживать за ней! Дом не сгорит! А если и сгорит, то я что-нибудь придумаю!

Мужчина вдруг осёкся. А если дом всё-таки сгорит? На его восстановление не хватит ни денег, ни сил. На постройку нового дома – тем более. Переезжать в другое место тоже не хотелось, ведь это его родная земля, на которой он прожил полвека.

Не сгорит дом! Не сгорит! Не сгорит…

Павел Андреевич уснул далеко за полночь. Но и во сне мужчине не было покоя. Ему снилась объятая пламенем деревня. Между домов носились горящие овцы, а он стоял посреди всего этого и не мог сдвинуться с места. Вдруг в окне своего дома он увидел Тамару.

Мужчина побежал вперёд, но дом не приближался, а отдалялся всё дальше и дальше. В один момент картина полностью поменялась, и на месте горящих домов остались лишь одни дымящиеся пепелища, будто бы случился конец света. Возле одного из пепелищ лежало тело. Павел Андреевич снова увидел жуткую рану на голове жены. Он побежал в дом за ключами от машины, но тут же остановился, ведь бежать было некуда. Дом полностью сгорел…

[1] Скопин — один из старейших городов Рязанской области, основанный в 1597 году. Его окрестности были заселены ещё в неолитическую эпоху. Обычно этимологию названия города связывают с хищной птицей скопой.

[2] Р-22 «Каспий» — автомобильная дорога общего пользования федерального значения «Дон» — Тамбов — Борисоглебск — Волгоград — Астрахань.

Глава 3

8 октября

Павел Андреевич проснулся поздно, когда уже во всю светило солнце.

Первым делом мужчина спросил у дочери, как дела у Тамары. Катя сказала, что мама жива, но состояние её не изменилось.

Тем временем ситуация на военных складах заметно улучшилась. Взрывы раздавались примерно каждые полчаса. Движение по федеральной трассе было восстановлено. Сапёры приступили к разминированию ближайших к месту происшествия сёл и деревень. Более того, Катя узнала, что людей как бы неофициально пропускают в деревню, чтобы они смогли забрать вещи и оценить ущерб. Поэтому было решено сначала съездить в больницу, а затем в Шелемишевские Хутора, чтобы узнать, уцелел ли дом.

На этот раз внуков взяли с собой. Им рассказали о случившемся. Уж слишком много они задавали вопросов.

А почему дедушка и Мишка живут теперь с нами? А где бабушка? А куда вы постоянно уезжаете? И так далее.

Скорее всего, Тамара Ивановна ещё долго будет лежать в больнице. Конечно, все надеялись, что она поправится как можно скорее, но нездоровым оптимизмом родственники не страдали и всё понимали. Поэтому и дальше скрывать от внуков, что их бабушка «заболела» бессмысленно. Тем более дети чувствовали, что произошло что-то плохое.

Жена Павла Андреевича всё так же неподвижно лежала на больничной койке.

Дети одновременно с любопытством, страхом и жалостью смотрели на свою бабушку. Они не понимали, чем же таким она могла «заболеть», что лежит сейчас, будто мёртвая.

– Мам, а бабушка поправится? – спрашивали дети по пути из больницы.

– Конечно, поправится, – отвечала Катя. Она прокручивала в голове слова врача, который говорил, что никаких прогнозов делать нельзя. А на вопрос, какие у Тамары шансы, он спокойно ответил, что пятьдесят на пятьдесят, словно это была какая-то игра. Игра, ставка в которой человеческая жизнь.

Но врачей можно понять, всё-таки они лечат пациентов каждый день и часто сталкиваются со смертью. Для обычных же людей серьёзное ранение твоего близкого – это страшная катастрофа. А уж смерть… Смерть близкого человека выжигает на сердце шрам, который остаётся до конца жизни. Со временем он, конечно, затягивается, но не исчезает. С этими шрамами приходится смириться и жить дальше.

В деревню решили поехать на «шестёрке». Если вдруг какой-нибудь осколок проколет колесо или случится что-то пострашнее, то «Рено» будет жалко, а на «шестёрке» и ремонт дешевле выйдет, да и не жалко её. Павлу Андреевичу было сейчас не до машины. Его волновали только две вещи: здоровье жены и состояние дома.

Катю с трудом удалось уговорить остаться в квартире с детьми и собакой. Она рвалась в деревню, хотела увидеть всё своими глазами. Павел Андреевич понимал, что если дом сгорел, то это будет ещё один сильный удар для дочери. К тому же ей лучше не видеть, что случилось с овцами.

Павел Андреевич сел за руль, а Сергей занял переднее пассажирское сиденье.

Они покинули Скопин и, проехав через село Вослебово, в местную школу которого также производилась эвакуация людей, и поэтому в селе было необычное для этих мест оживление, выехали на трассу. Вдалеке виднелся дым от пожаров, но уже не такой густой, как вчера.

На повороте на Шелемишевские Хутора автомобиль остановили люди в военной форме.

– Местные?

– Да, – ответил Павел Андреевич.

– Двигайтесь только по дороге. Если увидите осколки от снарядов, то не приближайтесь к ним. Иногда ещё бахает, но до деревни уже ничего не долетает.

Они поехали дальше. В деревне их сразу же встретил сгоревший дом. Затем второй. Третий. Четвёртый… Считать дальше уже не имело смысла. Возле некоторых пепелищ возились люди – земляки Павла Андреевича. Около одного из сгоревших домов сидела рыдающая женщина. Её муж стоял рядом, не зная, как успокоить любимого человека. Они потеряли всё, что у них было…

Но в то же время в деревне было много уцелевших домов. Их было больше, чем сгоревших. Большинство из уцелевших домов были повреждены: где-то выбило окна, где-то осколки посекли фасад или крышу. Но всё это можно было отремонтировать. У Павла Андреевича появилась надежда, что его дом тоже остался цел. До него оставалось совсем чуть-чуть. Сейчас должна показаться крыша…

Но он так и не увидел крышу. Она исчезла, словно её никогда и не было. Дом в каком-то смысле был цел. Ведь он был обложен кирпичом, а значит, он не может полностью разрушиться от огня, в отличие от деревянного. Но, видимо, горящий осколок попал внутрь, где огонь разбушевался вдоволь и уничтожил всё, оставив лишь одно кирпичное основание.

В этот момент Павлу Андреевичу стало очень обидно и больно. Сергей молчал, понимая, что в такой момент лучше ничего не говорить.

Машина остановилась напротив дома, вернее, напротив того, что от него осталось. Павел Андреевич вышел из автомобиля и медленным шагом направился к пепелищу, от которого ещё шёл слабый дым. Осколки от стекла были разбросаны по всему участку. Белый кирпич, которым был обложен дом, почернел. Повсюду было полно копоти.

Павел Андреевич заглянул внутрь дома через одно из сгоревших окон. Как раз тут была их с женой комната. Теперь же здесь не осталось даже стен. Огонь уничтожил всё: кровать, шкаф, тумбочки, телевизор, обои, ковёр и все вещи. На полу теперь валялась чёрная обгорелая груда.

Сергей подошёл к Павлу Андреевичу. Он не знал, как сказать о сгоревшей овчарне.

– Знаю, – сказал мужчина. – Я возвращался, чтобы спасти животных.

Сергей вначале удивился, а затем молчаливо кивнул.

– Только Кате не говори о том, что случилось с овцами.

– Хорошо, – ответил Сергей.

Павел Андреевич прошёл мимо курятника, в котором лежало несколько мёртвых птиц. Вчера многим курицам удалось убежать, но без человеческой помощи они не выживут, став едой для лисиц и других хищников.

Овец постигла более страшная участь. Теперь виднелись их обгорелые туши под обломками овчарни. Павел Андреевич взглянул на труп овцы, которая выбралась из-под горящих завалов и билась в агонии у него на глазах. В голове молнией пронеслась жуткая картина вчерашних мучений, и мужчина подумал, что лучше бы животное погибло под обломками вместе с остальными овцами.

Собачью будку насквозь пробило осколком. Если бы Павел Андреевич не вернулся вчера в деревню, то пёс, скорее всего, погиб бы.

Из всех построек невредимыми остались гараж, сарай и курятник. Но это нисколько не успокаивало Павла Андреевича, ведь самое главное – дом, – был полностью уничтожен.

Мужчина смотрел на пепелище. Неужели все его труды оказались напрасны? Всего за один день его жизнь перевернулась с ног на голову. Всё, что он так любил и что было ценно для него – погибло в пламени. Именно погибло, ведь дом для Павла Андреевича был как живой, со своей собственной душой, которая создавалась десятилетиями.

Павел Андреевич и Сергей зашли в гараж и забрали самые ценные инструменты: болгарку, бензопилу, триммер для покоса травы и некоторые другие вещи. Всё это они погрузили в багажник и на задние сиденья автомобиля.

Затем мужчины пошли в сарай. Взяв оттуда лопаты и перчатки, они направились за огород и выкопали большую яму, в которую скинули два десятка обгорелых овечьих туш и несколько мёртвых птиц из курятника. Павел Андреевич не мог уехать, оставив трупы животных на улице.

Мужчины сели в машину и поехали обратно. Смысла находиться здесь больше не было. Да и к тому же всю деревню, словно утренний туман окутывал дым, который неприятно щипал глаза и горло.

Когда автомобиль выезжал из деревни, то раздался взрыв. Правда, он был не таким громким, как вчерашние взрывы, но Павел Андреевич и зять невольно вздрогнули от неожиданности.

***

И всё-таки дом не уцелел. Жаль. Очень жаль. Но ничего уже не поделаешь. Былого не воротишь. К тому же сейчас самое главное, чтобы Тамара поправилась. Жильё на первое время найти можно, а вот жизнь в случае чего не вернуть. А если ещё и жена…

Додумывать страшную мысль Павел Андреевич не стал. Ему было обидно, что он ничем не может помочь Тамаре. Всё, что ему оставалось делать – это ждать и надеяться.

Автомобиль подъехал к многоэтажке. Павел Андреевич и Сергей зашли в квартиру. Катя сразу же всё поняла по их лицам. Пока они рассказывали о визите в деревню, девушка ещё сдерживала слёзы, но потом заплакала. Более того, пока Павел Андреевич гулял с собакой, девушка выпытала у мужа, что случилось с овцами. Узнав правду, она заревела так сильно, что Сергею даже стало страшно за неё. Но как раз к приходу отца Катя успокоилась.

Тем временем люди продолжали нести вещи в пункты временного размещения эвакуированных. Помощь оказывали не только жители Скопина и ближайших городов. Люди ехали из соседних регионов и других областей России, преодолевая сотни километров, чтобы помочь пострадавшим. Был организован денежный сбор, баланс которого рос с каждой секундой. Деньги отправляли не только из России, но и из других стран.

Всё-таки, когда случается что-то плохое, то люди в большинстве своём объединяются, чтобы помочь попавшим в беду. Многие остаются неравнодушными, когда у другого случается горе. И пока такое происходит, то для мира ещё не всё потеряно, ведь получается, что в нём ещё живут Люди. И их довольно много. Хотя порою кажется, что зла в мире больше, чем добра, и что всем на всех всё равно. Но это не так. По крайней мере, пока.

Вечером родственники проведали Тамару Ивановну в больнице. Никаких изменений. Врачи по-прежнему не давали прогнозов.

В эту ночь Павел Андреевич снова уснул поздно. Но на этот раз ему приснился совершенно другой сон. Это был даже не сон, а воспоминания. Воспоминания о том, как он впервые увидел Тамару в сельском клубе. Ему было двадцать три года, а ей восемнадцать. Он уже успел отслужить в армии, получить специальность водителя грузовика и почти год отвоевать в Афганистане. Там он был ранен осколком в руку и отправлен домой. После восстановления он устроился работать в полях на уборочные.

Можно сказать, что уже к двадцати трём годам Павел Андреевич повидал в жизни многое. А его будущая жена только начинала жить. Но, несмотря на это, между ними вспыхнули чувства. Через год они поженились, а ещё через год у них родилась дочь, которую назвали Катей.

Жили они все вместе в доме родителей Павла Андреевича. На тесноту не жаловались, потому что её и не было – дом был большой, с тремя отдельными комнатами, которые были расположены так, что никто друг другу не мешал. Да и отношения в семье были хорошие. О своём жилье не задумывались, потому что на горизонте виднелись девяностые…

Настали трудные времена. Родители Павла Андреевича ушли из жизни рано. Сначала мать, а следом и отец. Павлу Андреевичу не оставалось ничего, кроме как стойко перенести удары судьбы, а затем приложить все силы, чтобы прокормить семью.

И он с этим справился. Не только из-за своего закалённого характера, но и в том числе благодаря жене, которая поддерживала своего мужчину. Да, у них были ссоры и разногласия, но они любили друг друга и знали, что они пара на всю оставшуюся жизнь.

Родители Тамары, жившие в соседнем селе, помогали, чем могли. Трудные времена были пережиты. Катя пошла в школу, затем в колледж, потом в университет. Вся скотина, водившаяся в доме, к этому времени была уже распродана или съедена. Но Павел Андреевич знал, что ещё обязательно заведёт овец. Ему очень нравились эти животные.

И вот, устроившись на работу сторожем в соседнее село, мужчина начал разводить овец. Дочь вышла замуж, и жизнь её была устроена. За неё можно было не переживать.

Всё это снилось Павлу Андреевичу вразнобой. Но при этом складывалось в единую картину, которая была для мужчины бесценна.

Он очень хотел, чтобы Тамаре приснился такой же сон. Может, он дал бы ей какой-нибудь импульс, и она бы очнулась. И всё у них стало бы как прежде, и жизнь вернулась бы в привычное русло…

9 - 11 октября

Павел Андреевич понял всё, когда после телефонного звонка его дочь зарыдала. Мозг ещё находил отговорки. Может, случилось что-то другое? Не может он ещё и Тамару потерять. Не может. Со дня их первой встречи он не мог представить свою жизнь без неё. Как же он будет жить, если она…

Умерла…

Он никак не мог произнести это слово даже у себя в голове. Но внутренний голос говорил мужчине, что это то, что есть. Самое страшное. Оно случилось.

– Мама умерла, – сквозь слёзы сказала Катя.

Однажды Павла Андреевича ужалил в голову шершень. Боль была настолько сильной и неожиданной, что мужчина потерял сознание. Когда он очнулся, то думал, что в него стреляли и что в его голову угодило не жало, а пуля. Это был самый мощный удар, который свалил мужчину наповал.

Но Павел Андреевич не думал, что самый сильный удар он ощутит после слов своей дочери. И это был удар не физический, а невидимый удар в самое сердце. Удар в самую душу.

Кровь отхлынула от лица мужчины. В глазах помутнело. Сердце бешено застучало. Ноги подогнулись.

Если бы дочь не обняла его, то он бы упал. Возможно, даже замертво.

Катя уткнулась в крепкое отцовское плечо. У Павла Андреевича к горлу подступил ком, но мужчина сдержался.

Отец и дочь так и стояли, крепко обнявшись. Они ничего не говорили друг другу. Слова были не нужны.

Они собирались в почти гробовом молчании. По дороге тоже не было сказано ни слова.

Вместо отделения реанимации родственники поехали в морг, который находился недалеко от больницы.

В здании было холодно, но Павел Андреевич, Катя и Сергей не обращали на это никакого внимания.

Им показали тело. Тамара лежала на патологоанатомической тележке, накрытая тканью по грудь.

Павел Андреевич смотрел на бледное лицо жены, на её бездыханное тело. В этот момент он ни о чём не думал. Мысли словно застревали и повисали где-то в неподалёку в воздухе, и мужчина был не в силах до них дотянуться. Его любимый человек, с которым он прожил тридцать один год, теперь не скажет больше ни слова. Не сделает ни одного движения. Ни одного вдоха.

Дочь горько плакала, прижав к носу насквозь промокший платок.

Врачи переживали за мужчину, ведь часто бывает так, что люди, теряющие близкого человека, с которым они прожили не один десяток лет, уже не находят сил оправиться от такой трагедии. У них резко ухудшается здоровье, либо они начинают пить, заливая горе мерзкой отравой, и в конце концов спиваются до смерти.

Но Павел Андреевич был не из таких. Следующие два дня он держался очень достойно. Да, он стал молчалив и угрюм. Немного в себе замкнулся. Дни эти прошли будто бы в тумане, но при этом он помогал дочери с похоронами, всегда успокаивал и внимательно выслушивал её.

Похоронили Тамару на кладбище в соседнем селе, рядом с её родителями. На похороны, несмотря на недавние события, пришли не только жители Шелемишевских Хуторов, но и знакомые из соседних сёл и деревень. Также приехали дальние родственники из других регионов. Все выражали соболезнования. Многие плакали.

Гроб опустили в яму и закопали. Никто из людей, пришедших на похороны, не мог поверить, что Тамары больше нет. Всего несколько дней назад она была жива и полна сил, а сейчас её тело лежит под землёй в деревянном гробу.

На поминки собрались в одном из ресторанов Скопина. Обычно их устраивают в доме умершего, но по очевидным причинам это было невозможно.

***

Взрывы на военных складах прекратились 9 октября. В тот же день был снят режим ЧС. Рабочие приступили к ликвидации последствий пожара и восстановлению инфраструктуры в военном городке и округе. Эвакуированные жители возвращались в свои дома.

Из-за этого происшествия пострадали 16 человек. Некоторых из них госпитализировали в больницы, но достаточно быстро оттуда выписали. К сожалению, один человек погиб.

В четырёх селах и деревнях полностью сгорели 29 домов. Ещё большее число домов были повреждены осколками, но остались целы.

***

В квартире было как никогда тихо. В основном слышались детские голоса. Взрослые были в молчаливом трауре, лишь изредка перекидываясь какими-нибудь словами.

Павел Андреевич лежал на диване. Он думал о Тамаре, вспоминая, как им было хорошо вместе. Да, конечно, были и плохие моменты: ссоры, споры, несогласия, но сейчас они казались ничего не значащими пустышками. Сейчас важны только счастливые воспоминания, которые греют душу и придают сил в такой сложный момент жизни.

Главный вопрос мужчина пока задать себе не решался. Но оттягивать этот момент нельзя. Рано или поздно вопрос этот нужно будет задать. И лучше это сделать как можно раньше.

Завтра. Он сделает это завтра.

12 октября

Павел Андреевич проснулся рано утром, когда только начинало рассветать. Стараясь не разбудить родственников, он приготовил на кухне кофе. Выпив его, мужчина взял ключи от машины и хотел было выйти в подъезд, как вдруг спохватился, что нужно бы оставить записку перед уходом, чтобы дочка не переживала.

Уехал в деревню. Скоро буду. Мишку взял с собой! Корявым почерком написал Павел Андреевич и оставил тетрадный лист на кухонном столе.

Вдалеке уже не было видно дыма от пожаров, образовавшихся из-за большого разлёта осколков. Их потушили два дня назад. Снаряды, которые каким-то чудом не взорвались, вывезли, и можно было сказать, что в округе стало безопасно. Жизнь возвращалась в привычное русло.

Мужчина остановился возле пепелища, где ещё совсем недавно стоял его дом. Павел Андреевич вышел из машины и направился во двор. Следом за ним шёл пёс, который беспокойно озирался по сторонам и принюхивался.

Сев на ступеньки крыльца, Павел Андреевич некоторое время собирался с мыслями. Он посмотрел на сгоревшую овчарню и пустой курятник. Затем пришёл образ жены. К горлу подступил ком, и на этот раз Павел Андреевич не стал сдерживаться.

Мужчина заплакал. Так горько, что даже закрыл лицо руками. Счастливые воспоминания вихрем проносились у него в голове. Это были воспоминания о Тамаре, доме и всём хорошем, что произошло у него в жизни. Эти воспоминания одновременно согревали и обжигали. Обжигали потому, что мужчина знал – это больше никогда не повторится, ведь его жена мертва, а дом и хозяйство уничтожены.

Мишка, почувствовав боль хозяина, лёг ему на ноги, прямо на ботинки, и уныло опустил голову на землю. Несколько капель слёз упали на белую собачью шерсть.

Мужчина плакал долго. Минут пять, а может быть и больше. Для Павла Андреевича время сейчас не имело никакого значения. Его не существовало.

Но вот мужчина начал потихоньку успокаиваться. На душе стало намного легче. Она словно окунулась в кристально чистую воду святого источника.

Теперь можно задать главный вопрос.

Что делать дальше?

Его любимый человек погиб. Отчий дом разрушен. Есть ли теперь смысл жить?

Ну конечно, есть! У него остались дочь, зять и внуки. Только ради них и стоит жить. Неужели он оставит и подведёт их? Нет! Ни за что! Они же его любят, а он любит их. Они и так потеряли любимого человека. Что же с ними будет, если они потеряют и ещё одного? Нет. Это даже не обсуждается. Он переживёт это горе и поможет пережить его своим родным.

Павел Андреевич поднялся со ступенек. Взошло солнце, и мужчина почувствовал очищение души и прилив сил. Но горе от потери любимого человека никуда не ушло. Оно давило на сердце. Это горе будет сопровождать до конца жизни. Но к этому нужно привыкнуть и жить с этим. Ради дочери. Ради внуков. Ради Тамары. Ради зятя. Ради самого себя.

– Не волнуйся, Мишка, – говорил мужчина, поглаживая пса, – всё будет хорошо…

Эпилог

Хоть Катя и настаивала на том, чтобы отец остался жить с ними, хотя бы на зиму, и уверяла, что он никак не помешает, Павел Андреевич на это не согласился. Тем более он был не один, а с Мишкой.

Делать что-либо с домом было уже поздно. Меньше чем через месяц наступит ноябрь, а там и до зимы недалеко. Построить новый до зимы невозможно. Восстановить сгоревший – тоже. Поэтому Павлу Андреевичу не оставалось ничего, кроме как снять квартиру в городе, благо ему начислили деньги за причинённый взрывами ущерб, и о финансах можно было не беспокоиться.

Всю свою жизнь он жил в деревне. Да, в молодости мужчина ездил в большие города и некоторое время жил в квартирах, но не более того. Он был деревенский. Душа его принадлежала природе и сельскому быту. Поэтому Павел Андреевич именно снял квартиру, а не купил, хоть родственники и уговаривали на это и обещали помочь деньгами. Но мужчина знал, что он ещё обязательно вернётся в Шелемишевские Хутора.

Квартиру нашли недалеко от того места, где жили родственники Павла Андреевича. Хозяйка квартиры была доброй женщиной и любительницей животных, и поэтому она разрешила заселиться вместе с большим псом. Разумеется, животное не должно мешать соседям и что-либо ломать, грызть или драть в квартире. Мужчина заверил, что Мишка хороший и послушный пёс и никаких проблем от него не будет. И действительно, хоть собака и скучала по будке, двору и деревенским просторам, но в квартире вела себя прилично.

Павел Андреевич прожил в квартире всю зиму. Вначале ему было непривычно, что сверху, снизу и по бокам тоже живут люди и от них доносится шум. Иногда этот шум даже мешал. Но мужчина быстро освоился. Он часто проведывал дочь, зятя и внуков. Все были довольны, но Павел Андреевич с нетерпением ждал весны.

И вот примерно в начале апреля, когда растаял снег и установилась более-менее нормальная погода, родственники начали обсуждать, что делать дальше. Катя настаивала на покупке квартиры. Павел Андреевич хотел вернуться в деревню. Проблема была в том, что восстанавливать старый дом было дорого и проблематично. А строить новый – тем более. Мужчина уже было скрепя сердце согласился на покупку квартиры, как вдруг, словно бы специально для него в Шелемишевских Хуторах был выставлен на продажу небольшой домик, который каким-то чудом остался невредимым в прошлом году. Продавцы были из Москвы и использовали этот дом как дачу на лето. Павел Андреевич понимал, что такого шанса может больше не подвернуться, ведь дом продавался вместе с мебелью и техникой, да и цена была очень хорошая.

Дочь договорилась о встрече с продавцами. Мужчина внимательно осмотрел дом и понял, что он ему подойдёт. Конечно, кое-где требовался ремонт, но Павел Андреевич на это и рассчитывал. Он хотел заниматься какими-нибудь делами, а не досиживать свою жизнь на диване.

После всей бумажной волокиты мужчина с облегчением выдохнул и уже в мае, привезя с собой немногочисленные пожитки и пса, заселился в дом. Он тут же сколотил новую будку для Мишки, а затем начал потихоньку ремонтировать дом и расчищать участок.

Земляки поздравили его с возвращением и новосельем. Деревня ожила. По дороге снова ездили автомобили и ходили люди. Большинство сгоревших домов начали восстанавливать или строить новые. Но кое-где пепелища так и остались.

Свой бывший участок Павел Андреевич продал. Мужчина очень грустил из-за этого, ведь это земля его отца и матери. Но такие уж были обстоятельства. Кто мог знать, что на эту землю низвергнется самый настоящий ад?

Вначале Павлу Андреевичу было немного не по себе от того, что он живёт как бы в чужом доме, на чужой земле. Но он быстро к этому привык, ведь это для него лучше, чем маяться в квартире. К тому же он начал переделывать дом под себя.

Дочь, зять и внуки часто навещали мужчину, как и в былые дни, когда ещё была жива Тамара. Для Павла Андреевича такие встречи были очень важны.

Можно сказать, что жизнь наладилась, и всё снова пошло своим чередом. Павел Андреевич, как и многие жители, вернулся на свою родную землю, пережив весь ужас, творившийся здесь полгода назад.

Но всё это время, начиная с того самого утра, с того самого звонка из больницы, Павел Андреевич почти ни на миг не забывал о Тамаре. Он помнил о ней всегда. Не было не то чтобы дня, не было такого часа, чтобы он не вспомнил о жене. А когда ему что-то снилось, то сны эти были связаны исключительно с ней.

Павел Андреевич не забыл о Тамаре и помнил о ней до конца своих дней.