Когда я был

Глава 1

Этой земли не касались людские ноги, и гул их голосов не доносился до скал, у которых я вырос. Но я помнил человеческую породу, потому что когда-то был одним из них. Маленький несмышленыш, я так боялся открыть глаза, боялся снова увидеть перед собой нежное, мягкое лицо женщины и ее пугающую улыбку радости. Сколько минуло лет? Не имеет значение. Я помнил свою мать, помнил ореол счастья, витавший вокруг нее, и вопрошал, почему она не смогла пронести свет того момента через всю свою жизнь? Потом были слезы, когда я не давал ей спать ночами, были крики, когда мои неумелые руки что-то роняли или разбивали, и было недовольство, смешанное со злостью, от того, что я продолжал ошибаться. О, я помнил людей. И, в конечном итоге, понял, что моя мать была не самой худшей из них.

Я уже сказал, что боялся открыть глаза, но шуткой судьбы у меня вовсе не оказалось их. Кем же я стал? Тоненьким стебельком, тянущимся в небо. Мои крохотные листочки ловили солнечные лучи, и я постоянно думал о том, как мало света и как много ветра вокруг меня. Но я хотел жить в новом теле как можно дольше и потому упорно стоял под потоками ветра, стараясь не мечтать о тепле. Еще немного, еще совсем чуть-чуть и призрачная стихия прекратит гнуть мой ствол и смирится с тем, что ее участь – лишь шевелить мои кроны.

И когда наступала долгая безжалостная зима, и злобный ветер делал все, чтобы облачить меня в ледяные одежды, я и тут не сдавался. Упускать это место, далекое от людей, - кощунство. Отсутствие слов, отсутствие пестрой гаммы чувств, отсутствие бессмысленности существования. Я просто рос, впитывал солнечный свет и воду и чувствовал себя счастливым. Но будто в насмешку над моей неподвижностью рядом постоянно копошились подвижные дети природы. Птицы садились на ветви, распевая свои звонкие песни, вили гнезда и рождали потомство. У ствола пробегали животные, играя изо дня в день в естественный отбор, и жизнью кишел верхний слой почвы. «Разве тебе не хочется двигаться?» - вопрошали они. Мне не хотелось. У суровых гор, в окружении каменного безразличия я обрел спокойствие и счастье, изредка нарушаемое отголосками прошлой жизни. Счастье? Помнится, я не верил в его существование. В мире есть только хаос и гармония. И я упивался гармонией, зная, что в тысячи следующих жизней ее может не быть. Глупец, я даже не предполагал, что уже в этой лишусь ее.

Смех оглушил тихий вечер – инородный звук напугал обитателей леса и они замолкли, притаились, пытаясь понять, насколько опасны нежданные гости. Листья и ветви мои в ужасе задрожали - рядом люди. Зачем они здесь? Шаркающие шаги становились громче - я думал, что за ними последует вереница голосов, но лишь молчание сопровождало путника, по какой-то причине ушедшего от компании. Чувствовал ли этот человек неприязнь леса?

Пугала ли его настороженная тишина природы? Вы с ней были врагами с давних времен.

Человек остановился, но не испуг стал тому причиной. Под его пытливый и вечно жаждущий красоты взгляд попал цветок. Растение замерло, когда гладкие пальцы коснулись его стебля и лепестков. Он еще не понимал, что его ждет, но чувствовал опасность. Если бы я только мог, я бы закрылся от звука разрывающейся плоти, если бы я только мог... Но звука не последовало.

-Ты прекрасен, - шепнул кротко женский голос, и пальцы соскользнули с лепестков цветка, позволяя растению облегченно вздохнуть.

Девушка прошла вперед и наступила на выпирающий из земли корень. И пусть я не видел, но явственно ощутил её взгляд, скользнувший по мне. Улыбнулась ли она дереву, в одиночестве растущему у скалистого обрыва? Я надеялся, что она улыбнулась, потому что улыбка - единственное, что мне нравилось в людях.

Что-то неживое, объёмное аккуратно легло у ствола и вслед за ним с тяжёлым вздохом опустилась девушка. Головой и спиной прислонилась она ко мне и пышный ворох её волос зацепился за кору. Невольно кроны задрожали, и я смутился от наглости девушки. Какой ненавистью болела моя душа совсем недавно, а теперь она больна смущением.

Жучок, лениво спускающийся вниз, перелез на плечо гостьи. Она и не заметила. Люди вообще мало чего замечают.

"Когда же ты уйдешь?"

Несколько листьев недовольно упало на голову девушки, но она не стряхнула их. Долго и задумчиво она сидела рядом со мной, и лес забыл о её существование. Птицы затянули весёлую песнь на моих ветвях, и в нашем молчании эта песня была оглушительной.

-Здесь так одиноко, - прошептала вдруг девушка. Она поспешно поднялась, словно боясь утонуть в окружающей меня пустоте. Тепло её тела исчезло, и посреди лета я ощутил болезненный холод. Неужто я до сих пор не свыкся с тем, что любому существу в этой Вселенной суждено быть одиноким? - Я буду навещать тебя чаще, обещаю.

Чаще в её понимании было довольно странной категорией. Когда я увидел её в следующий раз, стоял мороз и ветви мои скрывались в покровах снега, как в теплом коконе. Безумная девушка, оглушая округу вздохами и пыхтением, протаптывала дорогу к месту, отчего-то понравившемуся ей. И добравшись, она обняла меня, но вместо тепла её кожи, я ощутил мягкость шерстяных варежек.

-Не ждало? И не скучало? - спросила она и, исправляя прошлую ошибку, прикоснулась ко мне холодной щекой.

С чего бы мне скучать и ждать человека?

Я хотел бы сказать эти слова, наблюдая, как изменяется выражение её лица. Что бы она подумала? Посмеялась бы она над моей напыщенной холодностью? Но я не был человеком и даже не был кошкой или собакой, чтобы поймать её взгляд и узнать, что скрывается за ним.

Странная мысль мелькнула в сознании: "Приди весной - весной я особенно красив. И это место весной не кажется одиноким, оно наполнено жизнью. Верь мне, тебе бы понравилось". Как жаль, что ты не слышишь меня.

Я привязался к ней и полюбил её, и эта любовь показалась мне чище всех чувств, которые я когда-либо испытывал. С нетерпением я ждал встреч с ней и представлял, каким восхищением наполняется её взгляд при виде нового меня. Посмотри, я всегда разный: холодный, жёлто-красный или пресыщенный зеленью - но всегда одинаково счастливый. Я не видел, какая она, но я знал, чувствовал, что мы похожи больше, чем она может предполагать. О, почему я не родился человеком?

Мысль эта испугала меня и я отогнал её в надежде, что Вселенная не услышала глупого порыва. Смог бы я любить эту девушку также сильно, если бы был человеком?

Вихрем проносилось время, а она продолжала приходить ко мне. Прислонившись хрупким телом к стволу, она часами сидела под тенью моих крон. С уст её лились стихи и рассказы и, с пугающей болезненностью, она называла себя сумасшедшей. Рядом с ней я вспомнил, почему так боялся и избегал людей - они все были сломаны. Не бойся, милая, тебя ждёт сладостное забвение перед новыми муками. Ты уже забывала и снова забудешь. И не будет для тебя больше дерева, на которое можно опереться, оно и не нужно тебе там, в новой жизни.

И будто услышав меня, и будто поняв, что я правда не нужен ей, она исчезла, сорвав перед прощанием полный жизни и сил лист с моей стареющей ветви.

Сколько я ждал её? Сколько прошло весен и лет? С надеждой прислушивался я к треску ветвей и недовольному шепоту травы, на которую снова наступали чьи-то тяжёлые лапы. Но проходили дни, и лес заполонялся, то звуком дождей, то шуршанием упавших листьев, и, наконец, снегом, прикрывающим все краски мира. Снег принёс смирение, напомнив, что всю жизнь с её красотой и чувствами, однажды обязательно накроют белым саваном.

Нужно уметь отпускать. И новой весной я продолжил свою молчаливую жизнь у скалистого обрыва.

Теплота апрельских дней пробуждала природу: я чувствовал, как травы с новыми силами спешат на поверхность земли. И среди них неловко тянулся к свету стебелек деревца.

"Зачем ты стараешься вырасти у этого опасного обрыва?"

... И если бы деревце могло ему ответить, оно ответило бы: "Я не хотела, чтобы ты был одиноким".