Клоун

Глава 1

В кабинет директора цирка заходит мужчина. Волосы его растрепаны, на плечах висит малиновый старый пиджак. Этот мужчина не стар, он среднего роста, но худой. Пиджак висит на нем, словно на вешалке.

Директор сидит за столом своего кабинета, и перебирает документы. За его спиной стоит книжный шкаф, слева и справа несколько тумбочек со всякими нужными ему вещами. У дверей кабинета располагается вешалка для верхней одежды. И стол, и шкаф, и тумбы – все это сохранилось еще с советских времен.

В кабинете тускло; одинокая лампочка, висящая на потолке, не способна осветить помещение полностью. И даже желтые обои на стенах не создают иллюзии того, что в кабинете достаточно солнечного света.

За окном пасмурная погода. Даже, можно казать, моросит дождь.

Сам директор одет по последней моде; бежевый классический костюм, и белая рубашка. Мужчина, зашедший к нему в кабинет, выглядит совершенно иначе; помимо малинового пиджака, на нем старые, вытянутые в коленях, брюки, и старые-старые черные туфли, которые от времени, в некоторых местах начинают обретать серый оттенок.

– Здравствуйте, Аполлинарий Сигизмундович. Я к вам.

– Так, я не понял, – хмурится директор, криком обращаясь к кому-то за дверью. – У нас здесь что проходной двор? Охрана, кто впустил сюда этого клоуна?

– Аполлинарий Сигизмундович, это я, Миша Веткин, клоун вашего цирка.

– Ах, Михаил Валерьяныч, это вы? – наигранно улыбается директор, и, выйдя из-за стола, подходит к мужчине, и пожимает ему руку. – Ох, голубчик, каюсь, виноват! Совсем уж и не признал вас без грима!

– Ничего страшного, – понимающе улыбается Веткин, кивая. – Я, если честно, сначала вас тоже не признал. Даже сперва подумал, что кабинетом ошибся... А потом – нет! Директор-то у нас один!

– Это почему же вы меня не признали, Михаил Валерьяныч? – демонстративно грозит пальцем директор, не переставая улыбаться. – Стыдно должно быть! Начальство надо знать в лицо!

– Я понимаю, – виновато отвечает Веткин. – Просто вы обычно совсем не так выглядите.

– Ах, это да! Дайте угадаю, вы не узнали меня, из-за моей новой стрижки?

– Я не узнал вас, потому что вы трезвый!

– Что вы себе позволяете, Михаил Валерьяныч? – недовольно повышает голос Аполлинарий Сигизмундович, садившись обратно за стол. – К вашему сведению, я на работе не пью!

– На работе вы действительно не пьёте, – продолжает говорить Веткин. – Потому как вы напиваетесь еще до работы!

Не сводя с подчиненного глаз, директор возмущенно усмехается, глотая ртом воздух. Наконец, он откидывается на спинку стула, и разводит руками:

– Ах, так значит да, Михаил Валерьяныч? Вы пришли сюда ко мне, к директору, чтобы тыкать мне носом в то, в каком виде я прихожу на работу? Вы вообще в своём уме? Вы вообще в курсе, что я директор цирка? Я ведь могу вас и уволить!

– Вот по этому поводу я как раз к вам и пришёл, – неуверенно говорит Веткин, подойдя ближе к столу начальника. – Аполлинарий Сигизмундович, я увольняюсь.

– Это почему же, Михаил Валерьяныч, вы вдруг решили уволиться? – язвительная усмешка заполняет собою весь кабинет. – Вы сейчас совсем никак не можете уйти! В нашем цирке совершенно не осталось клоунов! Вы один единственный тяните на себе эту ношу! Вы чего? Вам совершенно нельзя увольняться! Я вас не уволю!

– Нет, я настаиваю! Вы должны меня уволить!

– Позвольте же узнать, Михаил Валерьяныч, почему же так внезапно вы решили покинуть наш храм юмора?

– Я устал, – жалобно стонет Веткин, опуская взгляд в пол.

– Вы устали? – выдыхает Аполлинарий Сигизмундович. – Ну так возьмите выходной! Что ж вы тоже то в самом деле... Возьмите выходной, отдохните как следует, и завтра, с новыми силами, приходите сюда и продолжайте веселить людей!

– Я устал не от работы! – следом вставил свое слово Веткин. – Работа мне даже нравится... Я устал от своей маленькой зарплаты!

– Да что вы говорите, Михаил Валерьяныч? – на этот раз уже не наигранно возмущается директор, и снова разводит руками. – И как давно вы у нас устали от своей маленькой, как вы говорите, зарплаты?

– Уже пятнадцать лет устаю.

– Какие еще пятнадцать лет? Вы работаете у нас всего десять!

– До этого я пять лет отработал в зоопарке, и там тоже уставал от маленькой зарплаты...

– Хорошо, – кивает Аполлинарий Сигизмундович, скрестив руки на груди. – И что же вас не устраивает в вашей нынешней зарплате?

– Меня не устраивает, – начинает объясняться Веткин. – Что моя зарплата сопоставима с моим стажем работы в вашем цирке!

– Правильно ли я понимаю; вас не устраивают ваши десять тысяч рублей?

– Все верно!

Поражаясь наглости слов своего подчиненного, Аполлинарий Сигизмундович медленно встает со стула, не отрывая ладоней от стола:

– А вы не обнаглели, Михаил Валерьяныч? Наши гимнастки получают ровно столько же, сколько получаете вы, и они не жалуются!

– Наши гимнастки получают десять тысяч рублей за выступление, а не в месяц! – громко отвечает Веткин, размахивая указательным пальцем. – Это разные вещи!

– Вы же прекрасно должны понимать, что сейчас в стране кризис, – медленно, подавляя собственный гнев, говорит директор. – У цирка не так много денег, чтобы платить всем и каждому столько, сколько он хочет!

– Но ведь вы платите нашим гимнасткам ровно столько, сколько они хотят! Вы платите жонглёру столько, сколько он просит! Даже силачу, и канатоходцу вы платите больше, чем мне!

– Разумеется больше! – смеется Аполлинарий Сигизмундович, пожимая плечами. – Как я могу не платить зарплату своим родственникам? Они ведь меня не поймут!

– Родственникам? – хмурится Веткин, пытаясь вникнуть в суть услышанных слов. – Это каким же еще родственникам?

– А вы будто не знаете! Гимнастки; моя жена и сестра. Жонглёр, мой брат! Силач – дядя, а канатоходец – мой друг детства!

– А я?

– А вы клоун! – уверенно отвечает директор, на повышенных тонах. – Клоун не может получать больше гимнастки! Если клоун будет получать больше гимнастки, то дома меня будет ждать скандал!

– Ну, хорош, – немедля отвечает Михаил. – Давайте тогда клоун будет получать больше силача!

– Вы себя слышите? – смеется Аполлинарий Сигизмундович, утерев указательным пальцем проступившую слезу. – Клоун не может получать больше силача! Если клоун будет получать больше силача, то вы уже на следующий день после зарплаты не выйдете на работу!

– Это почему еще?

– Потому, что силач вас убьёт! Думаете он станет терпеть, что какой-то клоун получает больше него?

– И что же тогда делать? – расстраивается Веткин. – Я ничего не понимаю...

– Работайте, голубчик! Работайте! Ваша зарплата еще далеко не самая низкая... Вон, взять того же нашего дворника Петьку! Он получает семь тысяч рублей, и не жалуется!

– Конечно он не жалуется! – вновь повышает голос клоун. – Его уже три месяца, как нет на рабочем месте!

– Это как же? Это почему его нет на рабочем месте?

– Его сдуло ветром, когда он подметал ступеньки на входе в цирк! Он живёт на семь тысяч рублей в месяц! Много ли у вас будет сил, питайтесь вы на эти гроши?

– Ах, значит семь тысяч для вас, Михаил Валерьяныч, это уже не деньги? – улыбается Аполлинарий Сигизмундович.

– Семь тысяч, это деньги! – вновь объясняется Веткин. – Хорошие деньги, если получить их в подарок на день рождения! Но когда это твоя месячная зарплата, это просто издевательство, а никакие не деньги!

– Ах, вот как вы заговорили! Вот значит, как вы заговорили!

– В общем всё! Решительно отвечает Михаил, махнув рукой. – Мне это надоело! Я увольняюсь! По секрету, я еще вчера написал заявление!

– Где вы написали заявление? Никакого заявления я от вас не видел?

– Я отправил его через интернет!

– Какой еще интернет, Михаил Валерьяныч? – смеется директор, но на этот раз уже не до слез. – Какой еще у вас может быть интернет? На дворе две тысячи двадцать шестой год, а вы до сих пор ходите с кнопочным телефоном! Как вы отправили заявление?

– Я ходил к соседу.

– Ходили к соседу? И что?

– Я ходил к соседу, и все сделал через него! У моего соседа есть и компьютер, и интернет!

– Бросьте вы, Михаил Валерьяныч! Неужели вы и правда собрались увольняться из-за какого-то пустяка? Вы один клоун во всем нашем цирке! Более того, вы один клоун во всем нашем городе! Таких клоунов, как вы, получающих десять тысяч рублей в месяц, в нашем городе больше просто нет!

– Вот именно! – кричит Веткин. – Я один клоун во всём городе, а получаю копейки!

– Хорошо! – соглашается Аполлинарий Сигизмундович. – Тогда скажите мне, какую бы зарплату вы хотели?

– Вот так просто?

– А что здесь такого? Назовите сумму, и я ее выслушаю.

– Я хочу получать не менее тридцати тысяч рублей! – уверенно произносит Михаил.

– Это ж на что вы будете тратить такие деньжища? – очередная усмешка вновь вырывается из уст директора.

– Я на машину коплю!

– Зачем вам машина? У вас есть хотя бы права?

– Ну, судя по тому, что в вашем цирке я получаю десять тысяч рублей, никаких прав у меня нет!

– Хватит паясничать! – мотает головой Аполлинарий Сигизмундович. – Я спрашиваю серьёзно! Есть у вас права, или нет?

– Есть, – коротко отвечает Веткин.

– Откуда у вас права? Как вы их получили, с вашей-то зарплатой?

– Я получил их еще до того, как устроился в ваш цирк.

– Хорошо, – кивает директор, усаживаясь на свой стул поудобнее. – Ладно. Хотите получать не менее тридцати тысяч рублей? Я вас услышал.

– Услышали? И что?

– И теперь буду знать, какую зарплату вы себе хотите.

– Это все, конечно, хорошо, но будете ли вы эту зарплату платить? – подойдя к Аполлинарию Сигизмундовичу, Веткин наклоняется над ним, и протягивает свою ладонь в его сторону.

– Тридцать тысяч? – в замешательстве уточняет тот, и после также отвечает криком. – Конечно же нет! Вы что сдурели? Откуда у нашего цирка такие деньги?

– Быть может, вы сократите зарплату канатоходцу, и прибавите мне?

– Вы в своем уме? – не перестает кричать директор. – Канатоходец получает свои деньги заслуженно! У него опасная работа!

– У меня тоже опасная работа! Я работаю с людьми! На прошлом выступлении пьяный мужик бросил в меня бутылку виски, заявив, что я несмешно показываю жирафа!

– Вот за это извините, – виновато проговаривает Аполлинарий Сигизмундович, опустив глаза. – Тут и правда виноват... Немножко перебрал, с кем не бывает. Но согласитесь, что ваш жираф и впрямь был не очень!

– Конечно, он был не очень! – возмущение Веткина не утихает ни на миг. – Мой рост метр семьдесят пять, а жирафы выше четырёх метров! Как я, по-вашему, должен был еще показать жирафа?

– Импровизируйте, голубчик! – с абсолютно спокойным и невозмутимым лицом отвечает директор. – Импровизируйте! В конце концов вы клоун, или кто?

– Так, всё хватит! Мне это надоело! – отмахнувшись рукой, Михаил Веткин шагает в сторону выхода. – Говорить с вами бесполезно! Я пошёл!

– Куда вы пошли? – растерянно выкрикивает Аполлинарий Сигизмундович, глядя подчиненному в след. – У нас сегодня вечером выступление! Как же репетиция?

– Будете выступать без меня! – останавливается тот прямо у двери, схватившись за ручку.

– Ну, подождите же вы! Хорошо! Уговорили! Я подниму вам зарплату!

Дверная ручка медленно возвращается в исходное положение. Дверь остается закрытой. Веткин оборачивается, и с неким недоверием, смешанным с осторожностью и тихой радостью, спрашивает:

– Правда? И на сколько?

– На одиннадцать тысяч! – спокойно отвечает директор, закидывая ногу на ногу.

– На одиннадцать тысяч? Ничего себе! Сразу так много?

– А почему бы и нет? Человек вы у нас проверенный, работаете давно... Заслужили, голубчик! И впрямь заслужили!

– Спасибо, Аполлинарий Сигизмундович! – с нескрываемой радостью, Веткин подбегает к начальнику, и начинает жать ему руку. – Большое спасибо! Всё-таки зря все про вас говорят, что вы гнида! Никакая вы не гнида – вы человек!

– Ладно вам, сейчас расплачусь, – улыбается директор. – Засмущали меня... Идите готовьтесь, сегодня вечером выступление!

– Конечно!

– И сходите к своему соседу! – спешная просьба догоняет Веткина уже в коридоре. – Отзовите заявление об увольнении!

– А вот с этим проблемка, – хмуро отвечает тот, вернувшись. – Сегодня сосед уехал на дачу на месяц, а интернет есть только у него.

– Черт возьми... Ладно, идите. Что-нибудь придумаем...

Как только Веткин уходит, Аполлинарий Сигизмундович еще какое-то время сидит в тишине. Наблюдает через окно за дождем. Затем он встает, и начинает медленно расхаживать по кабинету вокруг стола. Он думает.

Сняв пиджак, и накинув его на спинку стола, Аполлинарий Сигизмундович закатывает рукава рубахи, и тут же нажимает указательным пальцем кнопку вызова секретарши. В кабинете становится жарко, но он не желает открывать окно.

Спустя минуту в кабинете появляется молодая красивая секретарша Олеся. Аполлинарий Сигизмундович смотрит ей в глаза, и говорит:

– Передай в бухгалтерию, чтобы повысили Веткину зарплату до одиннадцати тысяч.

– До одиннадцати? – удивляется Олеся. – Где же вы возьмете эту лишнюю тысячу? У нас ведь на всех и каждого все давно расписано и подсчитано!

– Передай в бухгалтерию, – устало выдыхает Аполлинарий Сигизмундович. – Пусть Веткину поднимут зарплату до одиннадцати тысяч, и тысячу отнимут у меня. Мне уж, ладно, так и быть, без разницы; тысячей больше, тысячей меньше! Буду получать теперь четыреста девяносто девять тысяч, мда… Не полмиллиона, конечно… Но, должен же я в конце концов думать о своих подчиненных?