Клевер в росе

Клевер в росе

Нет ничего лучше раннего деревенского утра. Из детства я таких «утр» помню немного, потому что не было обыкновения вставать рано летом, хотя и не помню, чтобы «валялась» до обеда. Такое случалось, думаю, раз от раза, но уже больше в более взрослом возрасте. Так чем же примечательно именно деревенское и именно раннее утро? Своей прохладой, своим солнцем, вот только раскинувшим лучи над горизонтом, своей свежестью и своим обещанием тепла. А ещё клевером в росе…

Клевера росло в саду у бабушки много, он был разный — и белый, и розовый и такой, что почти красный. Мягкий ковёр получался из него там, где мы обычно ходили — у самых построек (у нас помимо основного дома, была ещё летняя кухня и домик — летняя времянка в саду). Клевер был нежный, не было ничего лучше ранним утром пройтись по нему босиком, ощущая хладность листьев, усеянных росой. От росы листья клевера делались отчасти сизыми. Иногда сквозь капли блестело солнце, его первые — новые — в этот день лучи.

Я помню, что я не раз так делала — шла по росному клеверу босиком, специально сбрасывала цветные шлепанцы, в которых обычно ходила в деревне, в другой обуви там неудобно, потому что часто надо разуваться, особенно если ходишь из дома в домик и обратно, а то и в летнюю кухню. Как это приятно — вот так идти по клеверу в росе утром… и дышать свежестью этого самого утра, проникаясь заодно его тишиной, иногда лишь нарушаемой криком петуха.

В городе такого утра не бывает. Деревня правильнее города с точки зрения жизни, её основ. Деревня учит понимать и слушать, ценить простые вещи, любить природу и свою родную землю. А ещё такие «мелочи» как клевер в росе ранним летним утром.

Клевер в саду. 31 июля 2024 г.

Ириски

В пору моего детства в деревне деда и бабушки был только один магазин, который открывался два раза в день. Не помню, чтобы надолго. Работала там наша соседка. Такого доступа к сладостям и продуктам вообще, как сейчас, в то время не было. Мы с двоюродной сестрой Таней всегда ждали, когда из города приедут родители и что-то вкусное привезут. Или ждали пенсии деда или бабушки, но особенно деда, у него пенсия была больше, и он мог в такие дни расщедриться, чтобы пойти с ними в магазин и что-то выбрать. Обычно, это был шоколад, мороженое, конфеты, печенье или вафли, совершенно обычные, никаких голландских или венских тогда не продавали. И иногда брали лимонад или квас, нам нравился в стеклянных бутылках. Таких, наверное, и нет сейчас. Иной раз что-то дома пекла бабушка, выпечка у неё была очень вкусная и расходилась быстро. Но чего-то извне тоже хотелось. Хотя, свое, домашнее, тоже любили. Иногда хотелось приготовить что-то самим, тогда мы, дети, что гостили летом у своих бабушек и дедушек или только бабушек, собирались в чьем-то доме и готовили. Бывало, что и просто вдвоём с Таней что-то делали. Это дозволялось. Главное, за собой нужно было помыть посуду. В то время в деревне бабушка её мыла в двух больших эмалированных тазах (воды в доме тогда не было). В одном мыла посуду горчицей, в другом полоскала, потом вытирала полотенцем. Она такую, как она говорила, не пыльную, работу любила, а мы нет, но приходилось выполнять. Помню, один раз готовили с Таней достаточно сложный для нас тех торт «Чёрный принц», в рецепте присутствует сливочное масло. Уж очень нам сложно оказалось от него посуду отмыть, помыли, как смогли, и поставили. Помню, что ещё над этим долго смеялись.

Однажды, хотя подозреваю, что это было не единожды, мы готовили ириски, кажется, рецепт нам подсказала соседская девочка Марина или же моя тётка, мама Тани. В него входит сметана, сахар и сливочное масло. Ириски нужно варить в алюминиевой кастрюле, почему-то тогда так говорили. В большом доме кухня была в коридоре, там стояла плита, столы, стулья и все, что нужно для готовки, а еда в основном хранилась рядом в чулане (не та, для которой нужен холодильник, а такая, как мука, крупы, макароны, сахар и т.д.). Помню, как мы варили ириски на плите в коридоре. Возились там, что-то делали. Наверняка смотрели в окно. Окно было одно и из него хорошо была видна улица и дорога, если в него смотреть, всегда можно было заранее увидеть того, кто к нам шёл. Дом высоко поставлен, потому из окна было видно выше забора.

Прежде чем заняться варкой ирисок, мы заранее готовили кульки из бумаги и кленовые палочки. Во дворе у нас рос большой американский клен, вот от него мы палочки для ирисок и отрезали ножами и этими же ножами заостряли концы. После того, как горячая сладкая масса была готова, мы несли кастрюлю во двор к колонке. Колонки по деревне обычно были на общей территории; настолько я знаю и помню, свою личную колонку во дворе имели только мы и соседи напротив. Под колонкой стоял железный таз, мы набирали в него воды и уж не помню прямо так ставили туда кульки с ирисками, предварительно погрузив в массу кленовую палочку, или же всё-таки в кастрюле. Ириски от холодной воды застывали. Оставалось только убрать бумагу, и можно было наслаждаться лакомством. Ириски были большие, темно-коричневые, в виде конуса из-за кулька. Интересно смотрелись на деревянной палочке. Я бы сейчас не отказалась вновь попробовать эти ириски, ведь в них — вкус детства. Тем более, мне уже и позабылось, какие они на вкус, но помнится, что вкусные.

Через день после написания рассказа:

Это, конечно, не тазик под колонкой, но тоже ничего. На вкус, наверное, такие же.

Зернохранилище

Была рядом с нашей деревней ещё одна, поменьше. Сейчас там, наверное, и не живёт никто. У нас почти нет жителей, а там… Деревни зарастают, умирают или уезжают люди. Из прежнего поколения, старожилов, у нас в деревне уже и нет никого, живут их дети, поколение моей мамы, и то некоторые не постоянно, а приезжают летом как на дачу. Ну, а там, в той деревне совсем глухо, думаю, что не живёт там уже никто. У нас ужи поползли, что уже говорить про соседнюю деревню. Как-то мы с мамой решили туда сходить, я тогда была ещё студенткой. Там было все заросшее, по улицам не пройти толком. Дома заброшенные. И вроде тихо было сначала, а потом увидели какого-то мужика в одном доме, он нам показался странным. И вообще атмосфера была как в фильмах ужасов. Потом вроде какой-то другой мужик за нами увязался. Вроде даже ещё что-то спрашивал. Ну, мы как-то от него отвязались и «дали дёру», подумав: «Ну, нафиг». В таких местах могут и сектанты, и ещё какие темные личности обосноваться.

Дорога от трассы и к нам, и к соседям шла одна, но в один момент к ним направо нужно было свернуть, а к нам пройти прямо. И вот в том месте, где дорога сворачивала в ту деревню, стояло когда-то зернохранилище. Сейчас его уже давно нет. Мы, когда бывали там, пытались в зернохранилище пробраться, но было несколько страшно. Хотя оно и не работало. Просто оно было такое на вид, не приглашающее в гости, что ли, а, может, все дело было в собаках из той деревни, которые могли прибежать на шум, и прибегали, помню. Собаки там, в той деревне, почему-то были злые.

Зернохранилище стояло на насыпном холме, к нему шли полозья, само оно было деревянное и своим видом несколько напоминало ходячий замок Хаула. Это я теперь сравниваю. В ту пору, когда на перекрестии двух дорог стояло зернохранилище, я о книге и мультфильме про ходячий замок и знать не знала. В памяти зернохранилище осталось смутно, его давным давно убрали, наверное, ещё в 90-х или самом начале нулевых. Даже вспомнила я о нем случайно, когда за несколько дней до написания этого рассказа шли с мужем около неработающего уже выборгского хлебозавода и обсуждали большие "цилиндры" в конструкции здания. Эти "цилиндры" явно использовались для хранения зерна.

"Наше" зернохранилище выглядело примерно так, размером меньше только. Фото из открытого доступа сети интернет.

Петухи

Петух — в деревне птица особая. Важная. Без него и яиц не будет в хозяйстве, и естественного, ходячего, будильника. Был у моей бабушки в одно время очень занятный петух. Раскраса привычного — красный с черным хвостом. Вальяжный был петух, хозяин. Разумеется, утром и днем в положенное время отмерял время своим криком. Был у этого петуха незримый, но настойчивый, соперник — соседский петух. Жил этот петух на противоположной стороне улицы и не сразу напротив нас, а на дом дальше, по перекрестию, получается. Я даже не знаю, как тот петух выглядел, у нас не было обыкновения ходить в гости к тем соседям. Возможно, на улице их петуха видела, но я этого не помню. Соседский петух и наш всегда играли в игру «кто кого перекричит». Нет, это не была случайная перекличка, «бились» голосами именно эти петухи осознанно. Вокруг жили и другие хвостатые обладатели острых шпор, но «зарубались» только эти. Как только кто-то из них закричит, второй голосит следом, первый сразу за ним кричит, потом второй и так по кругу. Петух вроде птица привычная всем, а свой характер имеет. И ум тоже, определённый.

Ещё такой случай был: у бабушки был петух, и стал он постоянно пропадать, уйдет и все, нет и нет его, кур бросит и уйдет. Бабушка всегда находила его в дворе старшего брата моего деда. Они с женой жили через забор от нас. Оказалось, что петуху понравилась одна их курица, и он там потому пропадал. Бабушка попросила у тамошней хозяйки отдать ей эту курицу, та согласилась. Так наш петух вернулся домой да ещё с невестой. С тех пор петух не пропадал.

И в заключение хочется ещё раз сказать, что петух вроде бы птица обычная, привычная, слишком умной не считается, а есть у петушиной породы одна замечательная черта: найдёт еду, никогда первым есть не будет, кур созовет, они поедят, тогда уж и петух поесть сможет. Петух — настоящий мужик, выходит.

Ломаный ров

В деревне бабушки и деда есть несколько рвов. Вообще Брянская область холмистая и лесистая. Здесь сразу вспоминается одна из версий происхождения названия города Брянск (изначально в летописях Дебрянск). Исследователи возводят название к слову «дебрь», трактуя его как глухие леса или как лесные овраги. Есть и другие исследования, которые производят название города от балтского слова branka – «набухать», «торчать», «вздыматься» и объясняют появление названия местными географическими особенностями, отметая начальное де. Так или иначе, и в первом, и во втором вариантах, все равно отсылка идет к особенностям местности. В самом Брянске есть глубокое разломы земной коры, тоже своеобразные рвы. Не берусь писать об их происхождении, не изучала вопрос.

О происхождении наших деревенских рвов тоже точно не скажу, но, вполне вероятно, что они ледниковые. На территории Брянской области было несколько оледенений, полагаю, что нынешнее состояние рельефа во многом — это работа последнего ледника (Четвертичный период, Валдайское оледенение). Валдайский ледник шёл с севера, из Скандинавии, и нес за собой обломки горных пород, а, когда таял, сбрасывал огромные камни-валуны там, где он хотел. Таких камней на территории Брянщины немного, зато здесь, на Выборгской земле, где я живу теперь, их очень и очень много. На Брянщине больше холмов и оврагов.

Я помню, что в деревне было два рва, которые имеют названия. Эти названия нельзя найти на картах, нет их и в интернете. Потому что это местные названия, придуманные когда-то (когда?) местными жителями. Эти названия живут ровно до тех пор, пока живут те, кто их помнит и знает. Но теперь они сохранятся… навечно? Надеюсь, что да. Но, по крайней мере, память о них останется подольше. Я же написала об этом. Один ров назывался Чудовским. Ударение на о. Чудовский ров находился уже за деревней, за колхозным садом. С нашей стороны рва была видна соседняя деревня, та самая, где когда-то было зернохранилище, но ров был не с той стороны, где помянутое зернохранилище имелось когда-то, а с другой. Вообще, все там очень интересно было расположено. Почему ров назывался Чудовским я не знаю. Помню, что нам не разрешали ходить от колхозного сада через него в ту деревню. Ров был очень глубокий, внизу рва рос бурьян, там было также всегда мокро и вообще, судя по всему, небезопасно.

Был и другой ров, уже в полях, тоже получается что не совсем в самой деревне. Назывался он Ломаный ров. Ударение на а. Этот ров был красив. По нему раньше шла дорога, и по ней ходили ещё в одну деревню, названия которой я не помню. Собственно, я и никогда туда не ходила. Хотя доходила до того места, откуда уже были видны дома. Туда почему-то тоже ходить не разрешали, поэтому для меня та деревня навсегда осталась таинственным далёко.

Ломаный ров совершенно особенный. Там растут всевозможные травы. Душисто, пряно, травно там играет ветер средь разных деревьев, особо берёз и осин. Ров неглубокий, богат на землянику и дикую клубнику. О том, что ботаническое название дикой клубники — зелёная земляника, я только в этом году узнала. Для нас эта ягода всегда была дикой клубникой, а та, что раньше появлялась — земляникой. Я землянику всегда больше любила. У неё вкус лёгкий, а вот у клубники сладкий, пряный, дурманящий, как спелый июльский полдень. Грибы в Ломаном рву тоже всегда росли. И мы, и другие люди из деревни часто ходили туда за грибами, травами и за ягодами.

Для меня Ломаный ров был всегда притягателен, он манил своим густым травным запахом. Особо запахом чабреца. Чабреца там росло немерено. Манил своим душистым и все же слегка свежим ветром, что колышет длинные берёзовые ветки. Я всегда там ощущала летом какое-то безвременье, силу природы, оттенки других, древних, времен… там было хорошо… и теперь, если я бываю дома, я всегда иду в Ломаный ров, хотя он уже и зарос изрядно, и в глубину его не пройти толком, если только сбоку обогнуть, но для меня он всегда — особое, волшебное место, где черпает свои силы ветер, где веет душисто травами и летним солнечным теплом — и свежо, и пряно. А ещё ягодно и сладко. Это лучшее место для отдыха духа. Таким оно для меня осталось и по сей день.

Может, будет несправедливо, отнимать внимание у Ломаного рва, но стоит рассказать ещё об одном рве. Вот он как раз в самой деревне находится. Он достаточно глубок. Теперь зарос уже, а тогда, в детстве, там пасвили (пасли) коров и пригоняли их туда на водопой, если пасли в лугах. Внизу рва течёт небольшая, неширокая совсем река. На карте я не нашла названия, но у нас в деревне её всегда называли Смородинкой. Мама говорила, что так реку звали, потому что по берегам растёт много ольхи, и эта ольха сильно пахнет. У Смородинки мы часто играли в детстве — и под мостом (вверху дорога), и ещё в одном месте, где река совсем узкая была, и тогда, в то время, через реку была доска перекинута. Обычная доска, её хватало. Вот на этом месте мы ловили каких-то речных жителей и называли их палочками. Здесь же ещё можно было найти ростры белемнитов, древних вымерших моллюсков, вымерли белемниты примерно на границе мелового и палеогенового периодов в ходе массового вымирания, которое стало причиной и гибели динозавров. Ростры белемнитов в народе называют «чёртов палец». Вообще эти ростры не только около реки можно найти в деревне, но в любом месте, как и вообще в области. Играли мы и там, где железный мост был и под этим мостом. Обычно по этому мосту ходили на кладбище, оно было по ту сторону реки, на высоком холме. Недалеко от Смородинки я также собирала в детстве камни, собирать камни я очень любила тогда. Да и сейчас тяга к этому раз-раз и просыпается. Могу откуда-нибудь притащить домой особо зацепивший меня камень.

Посреди самой деревни ров тоже был, небольшой совсем, по нему также ходили раньше, зимой с одной части рва мы, дети, катались на картонках и санках, а в детство мамы, по рву гоняли коров. Сейчас уже все заросло, а жаль. Всегда жалко смотреть на зарастание и запустение. Зато там, в памяти, каждый ров блестит своей особой красотой и краской.

Я в Ломаном рву в раннесредневековом скандинавском платье-смоккре. 20 июля 2024 г.

Ростр белемнита. Нашла в саду под лавкой. 1 августа 2024 г.

Археологи

Рядом с деревней, где жили бабушка и дед, есть одно село. Оно находится по ту сторону от автомобильной трассы. Это очень древнее село с древней историей. Называется оно Рассуха (не путать со станцией Рассуха, которая находится за селом Рассуха). Раньше на месте села Рассуха был древнерусский город Росусь, он располагался на мысу правого берега реки Рассуха, Росусь упоминается в Ипатьевской летописи под 1160 годом. Однако же археология показала, что городище относится к VII в. до н.э. – XII-XIII вв. н.э. А на левом берегу реки есть городище, датируемое VII в. до н.э. – II в. н.э. В начале нулевых в селе проходили охранные археологические раскопки городища, которое связывается с летописным городом. Насколько помню, это было в 2002 году. Но это не точно. Мы часто ездили тогда или ходили купаться летом в реке Рассуха, которая в народе называется Чёрной. Все местные зовут реку Чёрной. И я ещё ни от кого не слышала, чтобы кто-то называл реку Рассухой. Тогда, в то далёкое время, одним нам нигде купаться не разрешали. Мы ездили купаться в Рассуху либо с родителями на машине, либо с родителями других детей на машине или на велосипедах или же ходили пешком с кем-то из взрослых. Так было можно.

И вот в то время, когда в Рассухе шли раскопки, мы часто ездили/ходили купаться в реке. Где именно был раскоп, я не видела, но зато хорошо помню лагерь археологов. Их белые палатки стояли на подходе к первым домам под яблонями старого колхозного сада. Не раз мы проезжали мимо палаток — интересно было. Я вообще всегда любила историю, не наши, а древние времена. Про древнерусских князей. Любовь к истории мне перешла от папы. Он всегда этим интересовался. Хотя со временем стал все путать, но что-то историческое до сих пор вызывает у него большой интерес.

Однажды летом, когда я была в деревне, кажется, я тогда училась в университете, или же это было ещё позже, когда я уже работала, я решила найти место раскопа. Нашла сведения об этом в интернете да ещё, кажется, мама что-то подсказала. И я поехала туда на велосипеде. Ничего я не нашла, только заросшее плоское поле. Но земля все равно знает все, ибо земля — есть сама память.

Вообще в Рассухе в природе я всегда ощущала что-то древнее, не древнерусское, а ещё более раннее, гораздо более раннее. Времена до людей, пожалуй. Сама та земля, та природа, дышит чем-то таким. Хотя, пожалуй, древнерусским тоже.

А вообще Брянская земля очень богата на историю и археологию. Об этом мы с моей лучшей подругой Юлей написали книгу «Судогость»: https://author.today/work/365666

Река Рассуха, 9 августа 2024

Река Рассуха, 19 июля 2024

Дорога к реке Рассуха, 19 июля 2024

Цыганки

Я даже не скажу сейчас точно, когда это было, но по ощущениям и проблескам памяти, скорее всего это было ещё в 90-е гг. Тогда по деревням стали ходить цыгане и… даже не знаю, как их назвать, пусть будет, коммивояжеры. Вот эти последние таскали с собой разную посуду, сковородки, кастрюли и т.д. и пытались это «втюхать» старикам. Ну а первые, как водится, обычно воровали. По крайней мере, нас этим пугали. И, когда старшие куда-то уходили, дом и все постройки запирали на ключ, калитка в один двор у нас и так всегда была закрыта, этот двор был хозяйственный, там стояли летняя кухня, сарай для коровы, свиней, курятник и сенник. Калитку в другой двор, «чистый» (туда даже кур не пускали, а если они пробирались, выгоняли) запирали только на ночь. Все со двора особо ценное заносили в дом или летнюю кухню на время отсутствия.

Обычно, моя мама и тётка брали отпуск по очереди, чтобы одна из них была в деревне и помогала бабушке управляться с нами: мной и моей двоюродной сестрой, но иногда было так, что никого из них не было, и мы с сестрой гостили у деда и бабушки одни. А ещё очень редко, но тоже бывало, что у бабушки летом была только я, но это обычно недолго было. Так вот, в ту пору, о коей рассказ, как раз так было, что меня привезли к бабушке, а сестру нет. И никого из взрослых тоже не было. В тот день бабушка и дед куда-то ушли, возможно, пасти коров. В деревне было принято пасти коров по очереди. Начинал один дом, заканчивал другой и так по кругу. Меня тогда с собой не взяли, хотя иногда нас брали. Строго наказали никого не пускать и заперли все, кроме летней кухни. Ключ от неё был у меня, там я и проводила время. Наслушавшись разговоров о цыганах, я, как очень ответственная девочка, стала прятать всякую утварь со двора в кухню. И вот, как сейчас, помню, занимаюсь я этим делом, и открывается калитка на том, «чистом» дворе. В проёме с улицы появляются две цыганки.

— Есть взрослые дома? — спросила одна из них.

Я сказала, что нет, и они ушли.

Кажется, ну что тут такого, зашли цыганки и зашли. Вроде и запоминать тут нечего. Ан нет. Эту встречу я запомнила очень хорошо. Таких цыганок я ни до ни после никогда в своей жизни не видела. Они были красивые, лицо одной, той, что говорила, хоть смутно, а помню примерно. У неё были темные длинные волосы. И лицо такое… сейчас не описать, но вот оно запомнилось, его черты. А у другой нет. Одеты эти цыганки были так, словно бы, их только что выпустили со съёмок фильма «Есения», кто смотрел, тот поймёт. Яркие ткани, длинные юбки в пол, на головах «банданы», и на этих «банданах», и на юбках, может, ещё где, я точно не помню, висело много-много монет серебристого цвета. Может, и монисты на шеях были, этого не помню. Помню ещё только, что та цыганка, которая говорила, была одета в ярко-розовое. И, кажется, она была выше своей спутницы. Уж не знаю, где такие цыгане водятся или водились, разве что это были дочери какого-то цыганского барона. Здесь только домысливать можно. Как было на самом деле, уже не узнать никогда. Но тем такие воспоминания ценнее, загадочнее, в них есть какой-то особый флёр прошлого, сила мгновения. Вот оно случилось — и нет его, не все известно, зато пофантазировать можно, помечтать даже. В этом свойстве человеческой природы — вот так «грезить» о мелькнувшем мгновении, есть что-то романтическое. А без романтики все же, порой, скучно жить, ибо окутывает она дух, словно теплые летние сумерки деревенскую землю, где природа — есть свобода духа и приять жизни. И сила её, и радость, и воля.

Амелькин хутор

Есть у меня ещё один проблеск дальнего воспоминания. День теплый, без солнца вроде бы, зелень сильная, много её. Дорога в неизведанное — любопытно. Хотя мне в детстве никогда не нравилась поговорка — любопытной Варваре нос на базаре оторвали, но она точно про меня (про любопытство, не про нос). Манит меня неизвестное, постигать новое, неизученное люблю. В тот день папа взял меня и мою двоюродную сестру Таню с собой в орехи. Для меня это путешествие было какое-то волшебное, особенное: идти далеко, туда, где никогда не был, ещё реку обещали и криницу. Слово «криница» тогда звучало как нечто магическое. Мне было интересно. Мы шли долго, по траве, по оврагам, кажется, этого я точно не помню. Помню только дорогу — вьется она, вьется и все вперед. А потом река, чистая, тонкая, и мы шли вдоль реки втроём, долго, папа потом говорил, вернее не потом, а сейчас, когда я «допросила» его об этом походе перед написанием рассказа, что мы ещё ходили по этой реке, по воде. И про криницу он тоже помнит. И про орехи. Орешника на пути и у реки было много. До сих пор помню одно место: дорога вьется, впереди река, как проблеск солнца, а вокруг темно-зелёные резные крупные листья орешника — ореховые кусты. И вот там где-то среди зарослей был хутор Амелькин. Уже исчезнувший населённый пункт. Наша прогулка по времени была в девяностые примерно, возможно, самое-самое начало нулевых. Папа сказал, что тогда мне, наверное, было лет 5-6, может чуть больше. Я тоже примерно так помню. Хутор Амелькин у нас в деревне всякий знал, и что не живёт там больше никто, тоже. Я поискала информацию о посёлке, он исчез примерно между 1993 и 2000 годами. У нас название Амелькин хутор стало нарицательным. О глухом, всеми забытом месте, о глуши-глухомани иной раз услышать можно: «Да это хутор Амелькин».

Узнала я теперь и то, что хутор Амелькин возник в конце 17-начале 18 века. Там была мельница, построенная жителями соседнего Борозднина в 1666 году. На мельнице поселился мельник Амелька. Так и возник Амелькин хутор. Оказывается, название посёлка от мужского имени пошло, а мне всегда казалось, что оно связано с женским. Когда с папой говорила, прежде чем писать этот рассказ, папа мне про мельницу сразу сказал. Я удивилась, спросила, откуда он знает, а он сказал, что дед ему рассказал. Мой дед Яша — отец моей мамы, папин тесть, получается. Знал, значит, дед про мельницу. Думаю, он ещё много чего знал про все вокруг. Умный был. Жаль не спрашивала, а теперь не спросить уже шесть лет как. Быстро время летит.

Ещё в поле рядом с бывшим хутором Амелькиным затеряно среди высокой травы и посевов небольшое кладбище. Это их, амелькинцев. Мы туда тоже ходили, не в тот раз, а сами, дети, когда были постарше. Даже цветы относили на могилы, тут же в поле сорванные, потому что знали, что кладбище заброшено, и никто ничего не принесёт тем, кто там лежит. Хотя вроде бы и говорил кто-то, что родственники тех людей приезжают. Тогда, может, и ездили, а теперь сомневаюсь, совсем там стало глухо.

Когда читала про хутор Амелькин, нашла интересную информацию о моей деревне. Она, скорее всего, была основана казаками во второй половине 17 века. До 1964 года называлась Лупеки (это я и так знала), а затем и до сих пор — Лужки. Вообще ходят слухи, что это мой дед Яша деревню переименовал. Он одно время работал в сельсовете, так что все может быть.

На карте деревню Лужки пока ещё найти можно, не вымерла до конца, стоит только написать так: Лужки, Брянская область. И выбрать Унечский район. В области не одна деревня носит такое название. А вот хутора Амелькина больше нет на карте. Зато река есть, где мы тогда шли. Оказывается, это все та же река Рассуха, которую за темные воды у нас в деревне и в округе прозывают Чёрной.

Из той длинной прогулки за орехами ещё помню, как назад шли. Смутно, но помню. Это было замечательное путешествие, волшебное для меня той, о котором приятно и тепло сквозь года вспомнить.

Я на пробежке на фоне поля, которое приведёт и к хутору Амелькину, и к затерянному кладбищу, если по нему пойти и поискать. 2 августа 2024 г.

Земля кладов

Брянскую область называют землей кладов. Помню одно время в деревне ходили слухи о кладах, что их много зарыто в нашей земле. Я тогда стала думать о том, что было бы замечательно найти клад. И, признаться, не о выгоде были мысли, а о самом факте: вот, как так клад найти… интересно, это же что-то таинственное, необычное. А таинственное и необычное я тогда очень любила. Да и сейчас необычное жалую. Может быть, и таинственное тоже. Эти слухи, о кладах, мы с Ольгой Гусевой использовали во второй части нашей змеиной дилогии «Змеиные сказки» — «Княгиня змеиная»: https://author.today/work/356631

Нашу брянскую землю не зря зовут землей кладов. Много в ней чего откопали, разных древностей, а сколько ещё скрыто… этого никто не знает. Наверное, самый известный клад, который находили на Брянщине, это так называемый брянский клад.

Брянский клад — большой клад восточноевропейских выямчатых (перегородчатых) эмалей. Был обнаружен в 2010 году чёрными копателями на правом берегу реки Сев, в 9 км на северо-восток от посёлка Суземка, рядом с бывшей деревней Подгородняя Слободка, Суземский район, Брянская область. Клад датируется 3 веком н.э., относится к киевской археологической культуре. Украшения с такими эмалями производились только в Поднепровье и в Прибалтике. Клад состоит приблизительно из 180 предметов, многие из них украшены яркими вставками красной и оранжевой эмали. Это бронзовые браслеты, лунницы (подвески), нагрудные цепи с подвесками, фибулы, навершия ритонов (сосуды для питья), головные венчики, стеклянное ожерелье. Есть здесь и очень редкие находки — остатки пружинных ножниц и бронзовое зеркало, вероятно, сарматского происхождения. А биметаллическая плеть (рукоять железная с бронзовыми деталями) не имеет аналогов вовсе. Часть предметов входила в мужской убор, часть в женский, часть украшала конскую сбрую.

О некоторых других интересных археологических находках, например, лепном горшке с антским кладом, мы с Юлией Чистяковой писали в нашей повести «Судогость»: https://author.today/work/365666

В антский клад входили серебряные и бронзовые женские украшения: височные кольца, браслеты, гривны, подвески, фибулы. Анты — народ, предположительно живший в 4-7 вв. н.э. Предположительно это были славяне.

Я в деревне никаких кладов не нашла, да и не искала, не станешь же по деревне бегать землю рыть просто так, на авось. Родители один раз нашли очень большую подкову, когда копали канаву около забора к дому, то ли для того, чтобы в дом провести воду, то ли для каких-то других нужд. Подкову повесили на дом над ганками — высоким крыльцом, как водится, на счастье. А ещё мне рассказывали, что у нас в деревне находили царские монеты и бивень мамонта. Тоже хороший улов, ценный.

Брянский клад, фото из открытых источников сети интернет.