Клад купца Швецова

Глава 1

Предыстория

Выдержки из рукописного документа, найденного в МБУК «Муниципальная библиотека» села Парабель, за подписью некоего Илии У, пребывавшего в Нарымском остроге в начале XVIII века.

11 декабря 1707 года. "Сегодня было морозно. Пошла третья неделя поисков следов гешпедиции капитана Максимина. Он настоял на продолжении пути на юг от Нарыма, так как в полной уверенности, что направление выбрано верное. Его жажда найти тела своих товарищей и похоронить их достойна уважения, однако, зима окончательно вступила в свои права. Сейчас есть риск того, что мы пропадём в этих местах точно также, как солдаты, которых мы ищем. Показался край Васюганских топей. Командир приказал разбить лагерь и искать небольшими группами в течение трёх дней. Затем сворачиваем лагерь и возвращаемся в Нарым".

13 декабря 1707 года. “Давеча из лагеря вышло три группы вглубь топей. Приказание у всех – идти аккуратно, живот беречь, высматривать тела солдат Максимина. Сам Максимин наотрез отказался идти с какой–либо группой. Признался мне в приватной беседе, что с одной стороны он до смерти хочет поквитаться с болотным ужасом, забравшим его парней, но с другой – никак не может идти на болота снова. Что именно он видел на болотах, и почему сам стал седым – на эти вопросы он замолчал и ушёл из палатки. Стоим лагерем в 2х неделях пути на Полдень от Нарыма. Ветер задувает с Полуночи, прошлой ночью резко похолодало. Видели на небе сполохи зелёного и жёлтого огня”.

15 декабря 1707 года. “Вернулась группа Толбухина. Шли краем болот в сторону Восхода, чуть углубились на Полдень. Васька Котляр провалился в трясину, насилу вытащили. Следов гешпедиции Максимина не обнаружилось, следы зверя и птицы также не попадались. Четвёртый день стоят ясные морозные дни и ледяные ночи. Над головами с заходом солнца разгорается небесный огонь. Вдалеке в лесу слышали волчий вой, но зверь близко не подходят. Дров и припасов в достатке, но с каждым днём становится всё холоднее. Ждём возвращение остальных групп: Черкасова и Ложкина”.

16 декабря 1707 года. “По утру вернулась группа Ложкина. Уходили они на Полдень в Васюганские топи. Вернулись выбившиеся из сил и только вдвоём. Сам Петька Ложкин да его дружок Ефим Кутепов. Обморожены оба, ружья потеряны. Рассказали, что в первый день вышли на лыжню, пошли по ней вглубь трясин. К вечеру наткнулись на стоянку, подумали, что это солдатов Максимина. Расположились на этой стоянке, заприметив, что от неё лыжня расходилась в разные стороны. Ночью пропал Пётр Калина. Вышел до ветру ночью, а поутру видно было, как с места, где он справлял нужду, тело его утащили в болота. Притом следы, кроме как от его тела, были ещё будто от снегоступов. Ложкин оставил двоих на стоянке караулить, а сам с Кутеповым пошли по следу. До вечера шли по следу, Кутепов чуть не пропал, угодив в трясину. На закате услышали на болоте выстрелы, решили повернуть обратно. В темноте вернулись на стоянку. На снегу была кровь, оба караульных пропали, сама палатка была изрезана. Решили заночевать, а поутру возвращаться в лагерь. Что случилось в ту ночёвку на болоте, мужики не рассказывают, лишь испуганно поглядывают в сторону, откуда пришли. Ждём группу Черкасова, она пока не вернулась. Максимин после возвращения Ложкина не выходит из своей палатки.

18 декабря 1707 года. “Отряд Черкасова так и не вернулся. Командир принял решение отправить по его следам Толбухина, приставив к тому ещё и Ложкина с Кутеповым. Толбухин ушёл на Закат. Мы ждём его возвращения и надеемся на добрый исход. После темноты где–то над горизонтом на Полудне видели зарево, как от большого пожарища. Ближе к середине ночи ветер подул с Полудня и принёс запах гари”.

20 декабря 1707 года. “Вернулся отряд Толбухина в полном составе. По их словам, шли весь день по еле различимым следам Черкасова. К ночи вышли на стоянку на берегу топи, где нашли следы от костровища. Заночевали. Ночью видели зарево на Полдень за горизонтом. Сменившийся ветер принёс запах гари, звуки волчьего воя и скрипа полозьев нарт. До утра держали круговую оборону, ожидая нападения. Дальше двинулись по следам Черкасова, которые были найдены отходящими от стоянки. Шли до сумерек. В сумерках следы привели на границу непроходимой и незамёрзшей топи. Обойти топь не представлялось возможным. Дозорные на той стороне вроде как заметили несколько человеческих силуэтов. Толбухин принял решение повернуть обратно в лагерь”.

25 декабря 1707 года. “Идём на Полночь в сторону Нарыма. Несколько дней, как потеплело. Днём на солнце даже местами видна капель. Снег мокрый, двигаться сложно. Капитан Максимин угрюм и неразговорчив. Лишь вчера подошёл после отбоя ко мне и стал говорить про то, что хорошо, что мы отдаляемся от проклятых болот. Что он сожалеет, что поддался на уговоры и полез за болотным золотом. И что вся эта гешпедиция тоже не должна была идти из Нарыма. Несмотря на все эти слова, я считаю, что мы потерпели фиаско только потому что ввязались в дело второпях, не понимая, с чем нам предстоит столкнуться. И я считаю, что лучше подготовленная экспедиция в эти места сможет прикоснуться к той тайне, от которой нам пришлось бежать”.

История

– Давид, ты хотел мне что–то показать? – университетский преподаватель дождался, пока комитетчик нальёт ему чай в стакан и подвинет его поближе.

– Да, Александр Павлович. – заговорщицки посмотрел на собеседника лейтенант КГБ и положил в свой стакан два куска рафинада, – Сейчас я буду нарушать гостайну.

– Ой, в первый раз что ли. – тот откинулся на стуле и улыбнулся.

– Зря думают, что архивная работа скучная. – Давид взял с соседнего стола папку и положил перед преподавателем, – Здесь репринты некоторых протоколов кулацкой банды кладоискателей.

– Ох, много я в жизни повидал. – показушно заохал А–Пэ, взял папку в руку и развязал завязки, – Много удивительного случалось в этом веке, но чтобы кулаки пошли искать клады.

– Ну, там в целом ещё есть иные эпизоды: бандитизм, вымогательства, убийства. – комитетчик скривился, – Но мне говорили, что в Томске в 20е поймали вандалов. Вандалы оказались контрой.

– Казалось бы, всё ясно. – преподаватель задумчиво перебирал листы репринта из папки.

– Ну да, очень быстро на допросах были выявлены и иные эпизоды дела, про которые я сказал. Но интересны не они, а то, что говорили эти люди на начальных допросах.

– Когда ещё это был вандализм… – пробормотал Александр Павлович, взяв в руку репринт фото, где был изображён каменный фасад с повреждениями от кувалды и кирки, которые также были на фото.

– Они, даром что бандиты и душегубы, искали клад. Купились на какую–то легенду, которую прочли у себя в Парабели.

– Ну, а от меня ты ждёшь, что я прочту эту легенду и найду древний артефакт?

– Ну, я верю в Ваши способности, Александр Павлович.

***Усталый следователь вздохнул, вытащил из пачки папиросу и закурил. За окном где–то в вечерней темноте накрапывал осенний дождь, а перед ним на стуле на другим конце стола сидел чуть побитый мужик. Круг света от настольной лампы освещал половину его плечистой фигуры. Следователь смотрел на сидящего устало и внимательно, медленно куря папиросу. Мужик на стуле не шевелился, постоянно отводя взгляд, когда пересекался им с милиционером.

– Ладно, начнём, – наконец мужчина в милицейской форме потушил папиросу в пепельнице и переложил перед собой листы, исписанные неровным почерком, – Имя?

– Спрашивали же имя, – буркнул сидящий на стуле, – Твои ж, когда ломали, – он потёр плечо.

– А ты повтори, – прищурился следователь, – Вдруг ты, подлец такой, изменил его? Как тогда?

– Да что ты такое говоришь, товарищ начальник! – удивился тот, – Как жеж можно имя–то изменить? Оно ж при крещении и навсегда.

– Крещёный, значит, – милиционер пододвинул к себе чистый лист и сделал там пометку, – Ещё небось за беляков был?

– Никак нет! – мужик встрепенулся, – У меня ж колчаковцы мамку с папкой умучали! Как же я–то за беляков пошёл бы?!

– Имя и фамилию назови, – следователь строго посмотрел на мужика.

– Степан Кузьмин, – затараторил тот, – Из Парабели я. Уже говорил всем. Приехали в Томск на заработки, а то все же знают, нонче не прокормиться на селе–то.

– Приехали на заработки и решили испоганить дом? – милиционер продолжил строго смотреть на подследственного, – В курсе, что вандализм?

– Да какой вандализм? – возмутился тот, – Мы поглядели такие, окна не горят, два дня глядели. Ну, и решились в итоге. Всё равно, думаем, дом стоит ничейный.

– Народный дом, народный! – следователь сокрушённо покачал головой и сделал пометку в чистом листе, – И вот это народное имущество вы решили уничтожить, зачем?

– Да не хотели уничтожать! – продолжал возмущаться подследственный, – Гришка сказал, что читал, что в этом доме ход есть. Вот как раз в этом месте, где мы били. Ну, и вот, решили… – он запнулся.

– Что решили? – милиционер внимательно посмотрел на мужика.

– Золото говорят там спрятано было, вот и решили мы найти его, – видно было, что тот волнуется, – Найти и этсамое, передать советской власти!

– Что же без вас советская власть делала бы… – покачал головой следователь.

***Пурга ярилась над крышами острога. Казалось, что если встать на улице, вытянуть вперёд ружьё, то не то, что мушки не увидишь, так даже ствол потеряется в воющей мгле. Ветер лихо бил в стены острога, словно какой–то кочевник пришёл под укреплённый город, чтобы взять его и сравнять с землёй. Дозорные спрятались в каморки, остальные служивые разошлись по домам, накрепко заперев двери. Если бы сейчас кто–то захотел подойти незамеченным к острожку, то не нашёл бы там ни одной живой души.

Поручик Илья Успенский, слышал, как скрипят стены его дома, и чувствовал, как мороз пробирается от окон. Потому он, сняв шинель, поспешно затопил печь, придвинул к ней стол, запалил лучину, взял с койки одеяло, накинул на плечи и сел за письменный стол. Печь гудела и источала тепло, свет лучины немного разгонял полумрак, достаточно, чтобы Илья смог разобраться в той рукописи, которую выменял у проезжего татарина.

Поручик пододвинул к себе свой дневник и начал выводить: “15 января 1708 года от Рождества Христова. Сегодня пурга, как поднялась перед обедом, так и не стихла до ночи. Ветер пронзителен, быстро выстужает человека, буквально через четверть часа на стене достаточно, чтобы ты продрог. Пока что никого не обморозило, но ежели предположить, что за нами решат прийти те, кто на болотах умучил служивых капитана Максимина, то отпора им дать мы в такую пургу не сможем. Одна надежды – это тоже люди, и им тоже в такую пору тяжко”.

Затем он закрыл дневник, отложил его и пододвинул к себе то, что забрал у татарина. Перед ним лежала карта, нарисованная тушью на бумаге. Обозначения на ней были на неизвестном Илье языке, он уже пожалел, что не имел ранее тяги к восточным языкам, потому с такой вот картой не разумеет, как обращаться. Поручик отложил её в сторону и взялся за чтение свитка, который прилагался к ней. Написан он был на двух языках, одним из которых как раз был русский.

За окном ветер бил в стены с такой силы, словно хотел срезать острог со всеми постройками с земли и унести прочь в пучину гибельных болот.

***Двое первокурсников, Антон и Дима, стояли на высоком берегу и смотрели вниз на петлю реки. Яркое весеннее солнце заливало буквально весь мир. За их спинами по парку, по уже свободным от снега дорожкам, гуляли люди. Под ногами студентов расстилался длинный пологий склон: в белом сверкающем снегу с чернеющими проталинами – снизу он упирался в реку, по льду которой расходились гигантские трещины. За речкой на том берегу раскинулись заснеженные поля, разрезанные вдали автодорогой. Стоял тёплый апрельский пятничный вечер.

– Как тебе сегодняшний семинар? – Дима не отрывал взгляда от едущих вдали у горизонта автомобилей по чёрной ленте дороги.

– Дерьмо какое–то, – выдал Антон, повернув голову к одногруппнику и усмехнулся, – Мне кажется, мы ей чем–то не нравимся.

– Слушай, да чем? – его друг также повернул к нему голову, – Просто стареющая скучная тётка. А ты глупые вопросы снова задаёшь, – он подмигнул и снова повернул голову в сторону реки, – То, о чём твоя бабушка тебе говорит, в приличном обществе не рассказывают.

– Тоже мне, сказал! Сам вот читаешь с радостью! Но да, зря я задал этот вопрос, – Антон согласился и также развернулся к реке.

– Кстати, ты там говорил, тебе что–то прислали, – Дима снова посмотрел на друга, тот кивнул, – Что это?

– Реферат по какому–то странному случаю в Томске. Сказала, что полезно и интересно будет, – тот пожал плечами, – Я не вчитывался, готовился к семинару.

– Это к тому, который ты сегодня сорвал? – усмехнулся его друг.

– Ну, так получилось, я ж не специально, – развёл руками Антон.

– Дашь почитать? – спросил Дима.

– Да, дома лежит. Придём когда – дам, – кивнул его одногруппник.

– О, это наши экстремисты! – послышался голос сзади, и к парням подошло трое девушек и двое парней, – Чего медитируем? Пошли в бар, тут концерт сегодня!

Дима с Антоном одновременно развернулись, рассмеялись и согласились.

Город заливало жаркое весеннее солнце, и по улицам гуляли люди, радующиеся окончанию зимы.

***Допрос протоколирует: уполномоченный ПП ОГПУ СибВО СПО, Ежов В.Л.

1926 года ноября мес. 11 дня я, следователь ОГПУ при СНК СССР в Томском округе Сибирского края Ильичёв И.С., допрашивал в качестве обвиняемого, гражданина Кузьмина, Степана Ивановича, и на первоначально предложенные вопросы он показал:

1. Фамилия: Кузьмин.

2. Имя, отчество: Степан Иванович.

3. Возраст (год рождения): 1885.

4. Происхождение (откуда родом, кто родители, национальность, гражданство, подданство): Парабель, крестьянский сын.

5. Местожительство (постоянное и последнее): Парабель.

6. Род занятий (последнее место службы и должность): крестьянин.

7. Семейное положение (близкие родственники, их имена, фамилия, адреса, род занятий до революции и последнее время): жена Кузьмина Авдотья Степановна, сын Кузьмин Кузьма Степанович, сын Кузьмин Сергей Степанович. Все указанные проживают в селе Парабель.

8. Имущественное положение (до и после революции допрашиваемого и его родственников): крестьянский дом и надел.

9. Образовательный ценз (первоначальное образование, средняя школа, высшая, специальн., где, когда и т. п.): образования нет.

10. Партийность и политические убеждения: б/п.

11. Сведения об общественной и революционной работе: никакой общественной работы не веду.

12. Сведения о прежней судимости (до Октябрьской революции, после нее): нет.

13. Служба у белых: нет.

Примечание: Каждая страница должна быть заверена подписью допрашиваемого, а последняя и допрашивающего.

За дачу ложных показаний предупрежден об ответственности по 95 ст. УК РСФСР.

ВОПРОС: Гражданин Кузьмин, вы знаете, по какому поводу вы здесь оказались?

ОТВЕТ: Да, товарищ Ильичёв. Советской милицией мне было выдвинуто обвинение в порче общественного имущества.

ВОПРОС: Где и при каких обстоятельствах было совершено данное преступление?

ОТВЕТ: 3 октября сего года я с товарищами, Сенькой Чалым и Филькой Косым прибыл в город Томск. День пробыли, гуляли по городу, искали, где приработок найти. 4 октября нашли мы дом, про который сказывал Сенька, что там клад зарыт. 5 октября мы проверили, что дом нежилой, потому приступили к тому, чтобы открыть проход к комнате, где клад лежит.

ВОПРОС: Гражданин Кузьмин, с чего вы и ваши товарищи взяли, что именно в этом доме зарыт клад?

ОТВЕТ: Сенька в Парабеле встречался с мужичком. Тот сказывал, что до революции служил у купчишки, а тот уж больно увлекался кладами, которые по Сибири всякие местные зарыли. И вот этот мужичок сказал, что купчишка во время революции клад схоронил в тайной комнате в подвале дома, а туда проход завалил. И дал наводку, что это за дом.

ВОПРОС: Как звали этого мужчину?

ОТВЕТ: Я не знаю, это вот у Сеньки спрашивать надо. Я всё с его слов знаю.

ВОПРОС: Почему вы решили наносить повреждения именно фасаду дома?

ОТВЕТ: Так нет, мы же со двора были. Там Сеньке рассказали, что дверка была сразу с улицы. И место указал. Вот мы и начали бить проход.

ВОПРОС: Откуда вы взяли тот инструмент, которым нанесли повреждения фасаду?

ОТВЕТ: Позаимствовали.

ВОПРОС: У кого и при каких обстоятельствах?

ОТВЕТ: А не знаю, мы на рынке были, там увидели группу мужичков. Увидели, что у них подходящий инструмент имеется. Сторговаться не получилось.

ВОПРОС: Продолжайте, гражданин Кузьмин.

ОТВЕТ: Ну, проследили, где они живут, утром пришли туда и взяли.

ВОПРОС: Что вы сделали с хозяевами инструмента.

ОТВЕТ: Да ничего не делали, так, одному в рожу дали для острастки. Просто взяли и забрали.

ВОПРОС: Что вы хотели сделать с кладом, если его обнаружите?

ОТВЕТ: Ну, поделить хотели.

/Страница 1

Допрашивающий: И.С. Ильичёв

Допрашиваемый: С.И. Кузьмин/

***Давид Телашвили скромно дождался в коридоре университета, когда от Александра Павловича выйдут все студенты. Консультация преподавателя завершилась, теперь можно и самому задать несколько вопросов.

Он постучался на кафедру, затем аккуратно отворил дверь и зашёл внутрь, прикрыв дверь за собой.

– О, Давид, мне о тебе уже доложили, – рассмеялся А–Пэ вставая со стула и протягивая руку для рукопожатия.

– Здравствуйте, Александр Павлович, – комитетчик в ответ улыбнулся и пожал протянутую руку.

– Присаживайся, – преподаватель указал на стул, куда обычно садились студенты во время консультации, – Чаю?

– Не стоит, я только что.

– Ну, что ж. Тогда выкладывай, – Бородавкин сел на свой стул и взглянул на собеседника, – Ты когда мне подкидывал эту задачу, ты уже сам знал, что я попадусь в ту же ловушку, что и ты сам?

– Ну, тут ведь как, – развёл руками Давид, – Там всё сложно.

– И ты, зная, что там всё сложно, предложил мне гоняться за этим призраком, отрывая от труда на благо советской родины? – А–Пэ ехидно прищурился, глядя на комитетчика.

– Ну, прошлый призрак вы нашли, – попытался оправдаться тот.

– Ну, там, положим, оказался не призрак, а форменное кладбище с беспокойными духами, – рассмеялся преподаватель, – Один из них даже объявился, как ты помнишь. А тут ты предлагаешь играть в детектив с разницей во времени в сорок лет, ну, куда такое годится?

– Ну, а кто ещё? Там по прочтении документов сразу становится понятно, что к чему. Может, потому дело и не стали в эту сторону раскручивать.

– Ясно, что вандализм этих граждан был лишь поводом, чтобы их настигло правосудие, – А–Пэ задумался на мгновение, – Давид, давай пройдёмся. У меня есть пара мыслей, а работы больше на сегодня нет, потому по дороге и обсудим.

Давид Телашвили, лейтенант КГБ, утвердительно кивнул и встал со стула, наблюдая, как преподаватель начал собираться.

***– Валентин Лаврентьевич, как там наши кулаки? – милицейский следователь Антон Володин затянулся папироской и откинулся на стуле. Напротив него сидел в гимнастёрке с лихо расстёгнутом воротом следователь ОГПУ. Сидел и прихлёбывал горячий чай из гранёного стакана, не притронувшись к конфетам.

– Антон Исаич, ты же понимаешь, что я не имею права разглашать, – протянул он, ставя стакан на стол, – А в целом, как всегда, говорят, что это не они.

– Да никто не они, а страна в руинах! – с чувством выпалил милиционер, – Мне их история покоя не даёт. Я–то, конечно, вам отдал их, не моего, чай, ума их дела.

– Ты про какое дело? Бандиты и бандиты, – пожал плечами Валентин.

– Да хрен с ними с самими бандитами, – махнул рукой Антон, – Мне покоя вся эта история с кладом не даёт, – он поставил локти на стол, – А коли правда?

– Что, денег захотел? – прищурился следователь ОГПУ.

– Да при чём тут это. Смотри сам, мы только–только начали от войны восстанавливаться. Работу настраивать. А ещё сколько контры вокруг? Сколько тварей, которые хотят, как встарь вцепиться в рабочего человека? А тут смотри – клад найдём. Сколько государству прибытка?

– Много прибытка, только как его найти? Они чушь какую–то порят, да на Сеньку своего кивают, – следователь ОГПУ сам закурил, – А что Сенька? Сенька на мужика какого–то кивает.

– Так надо, стало быть, найти этого мужика! – выпалил милиционер.

– Закину завтра идейку Ивану Сидоровичу, чтобы поискать попробовали, – он откинулся на стуле, – Ежли ты прав, то и правда ж прибыток может случиться.

***К утру ветер стих, но снег не перестал идти. Выйдя на острожий плац, поручик Успенский наблюдал, как вокруг него с тихим шелестом сыпались с неба огромные снежные хлопья.

– Ишь сыпет! – из снежной пелены вышел усатый поручик Кузьмичёв, чья треуголка и шинель была полностью белыми от снега, – А ночью–то завывала, как твой зверь.

– Понять не могу, потеплело или всё же нет? – проборомотал Илья.

– Теплее или нет, не знаю, – произнёс его собеседник, – Но сыро стало точно, вон сукно тяжёлое, зараза! Словно две шинели надел.

– Ты язык татарвы разумеешь? – внезапно спросил поручик.

– Да откуда ж? – развёл руками его сослуживец, – До Максимина сходи, может, он?

– А он не уехал разве?

– Да когда же? Оказия вчера должна была, да сам же, Илья Дмитрич, видишь, какая погода?

Успенский кивнул и зашагал через плац в сторону казармы, куда определили капитана Максимина после его чудесного спасения из Васюганских топей. В голове повторялись его слова: “Боже сохрани пойти снова за болотным золотом! Нужно подальше держаться от той топи!” Что же там он и его товарищи видели, и от чего только он смог унести ноги?

С крыши казармы взлетела птица, разметав снег и прервав раздумья поручика. Отчего–то вспомнились слова сержанта Толбухина: “Волки выли так, будто и не волки это были, а упыри болотные какие!” Что же там такое на Полдень находится?

Наконец он добрался до Максимина. Тот, как обычно после возвращения с Васюгана, лежал на спине на кровати, не закрывая глаза. Лежал и что–то бормотал себе под нос. В комнате с ним находился в тот момент ещё врач по фамилии Шульц, который как раз и должен был его вчера увезти в Томск. Но не сложилось.

– Господин Герхард, – Илья обратился к врачу, понимая, что тот более сведущ в нынешнем состоянии капитана, – Я бы хотел поговорить с господином капитаном, это возможно?

– Можно, – протянул врач, как показалось поручику, несколько рассеянно, – Он в сознании. Не гарантирую его здравый ум, всё–таки перенесённые тяготы…

– Я понимаю, я видел, каково ему было, – кивнул Успенский, сделал шаг к кровати Максимина, но остановился и повернулся к Шульцу, – Господин Герхард, а может быть, Вы мне поможете?

– А в чём дело? – тот внимательно посмотрел на офицера.

– Понимаете, мне в руки попал вот этот интересный свиток, – Илья вынул из–за пазухи карту и свиток, полученные от татарина, и развернул на столе перед врачом, – К сожалению, на карте все наименования указаны по–татарски. В свитке тоже есть часть такая, но там и русская есть. Вот вдруг Вы разумеете по–татарски?

– Молодой человек, – Шульц взял свиток в руки и стал его разглядывать, и с каждой секундой на его лице всё больше росло удивление, – Молодой человек, а Вы почему решили, что это татар язык?

– Так татарин мне его продал. И сказал, что знает…

– Либо этот татарин Вам наврал, либо в этой глуши живут очень удивительные, кто он там?

– Из Бухары говорил, он ещё до того, как мы с Максиминым отправились, дал мне это. А что с ним не так?

– Либо это подделка, – немец положил свиток на стол и взял в руки карту, – Вот, и здесь тот же язык. Интересно. – протянул он, вызвав ещё больше вопросов у поручика, – Либо этот удивительный бухарец где–то посреди Азии выучился гешпанскому.

– Что Вы имеете в виду?

– Карта, и вот тот текст написан на гешпанском. Кому и зачем представилось необходимым создавать это?

– А сможете перевести?

– Конечно, сегодня мы уже, видно, не отправимся, так что я могу это сделать. Зайдите вечером к нам.

***Допрос протоколирует: уполномоченный ПП ОГПУ СибВО СПО, Ежов В.Л.

1926 года ноября мес. 11 дня я, следователь ОГПУ при СНК СССР в Томском округе Сибирского края Ильичёв И.С., допрашивал в качестве обвиняемого, гражданина Косого, Филиппа Ивановича и на первоначально предложенные вопросы он показал:

1. Фамилия: Косой.

2. Имя, отчество: Филипп Иванович.

3. Возраст (год рождения): 1888.

4. Происхождение (откуда родом, кто родители, национальность, гражданство, подданство): Парабель, крестьянский сын.

5. Местожительство (постоянное и последнее): Парабель.

6. Род занятий (последнее место службы и должность): крестьянин.

7. Семейное положение (близкие родственники, их имена, фамилия, адреса, род занятий до революции и последнее время): вдовец. Дочь Ефимова Ирина Филипповна проживает с мужем в селе Нарым.

8. Имущественное положение (до и после революции допрашиваемого и его родственников): крестьянский дом и надел.

9. Образовательный ценз (первоначальное образование, средняя школа, высшая, специальн., где, когда и т. п.): образования нет.

10. Партийность и политические убеждения: б/п.

11. Сведения об общественной и революционной работе: никакой общественной работы не веду.

12. Сведения о прежней судимости (до Октябрьской революции, после нее): нет.

13. Служба у белых: нет.

Примечание: Каждая страница должна быть заверена подписью допрашиваемого, а последняя и допрашивающего.

За дачу ложных показаний предупрежден об ответственности по 95 ст. УК РСФСР.

ВОПРОС: Гражданин Косой, вы знаете, по какому поводу вы здесь оказались?

ОТВЕТ: Да, товарищ Ильичёв. Нам сказали, что нас обвиняют в порче общественного имущества.

ВОПРОС: Где и при каких обстоятельствах было совершено данное преступление?

ОТВЕТ: 5 октября около полуночи. Мы с мужиками вот кладку стали разбирать, у дома одного купеческого, да патруль нас и изловил. Сказали дескать имущество сие общественное, и нельзя никак ему порчу наводить. Дык а мы–то и не наводили, там жеж и так дом–то нежилой. Я вот милиционерам и пытался тоже самое сказать, да они скрутили нас.

ВОПРОС: С какой целью вы разбирали кладку данного строения?

ОТВЕТ: Дык до революции же в доме купчина проживал, да убёг куда–то. И вот нам рассказал мужик один в Нарыме, мы вот там работали в доме дочки моей, что есть в Томске дом, там в подвале клад лежит. Дом был выстроен купчиной Лексеем Швецовым, и что со двора, если кладку разобрать, будет ход в комнату потайную. Купчина же сбёг, как красные пришли, а золото своё увезти не успел.

ВОПРОС: Как звали того мужика, который сказал вам эту историю?

ОТВЕТ: Митрофаном звали, а по фамилии дык и не знаю даже.

ВОПРОС: Почему вы решили, что он не врёт?

ОТВЕТ: Ну, ему незачем выдумывать. Мы и так собирались в Томск по осени. Пока добрались, вот осмотрелись. В его описании дома всё совпадало, как выглядит, где стоит, что вокруг. Стал бы он, если разыграть хотел, такое выдумывать? Да и сам он вроде как нарымский, сам эту байку слышал от кого–то.

ВОПРОС: От кого?

ОТВЕТ: Не разумею, у Сеньки спрашивать надо, он с ним больше всего болтал. Как закончим работать, так они без устали. Много чего рассказывал, ирод. Вроде как нарымский, а такие сказки сказывает, будто половину Сибири прошагал!

ВОПРОС: Где вы взяли инструмент, которым совершили преступление?

ОТВЕТ: Кирку да молот–то? Так на рынке углядели мужичков они ротозеи, видно было, что инструмент им не особо нужен. Ну пришли к ним, заняли инструмент–то. Отдали бы, как всё, как закончили.

ВОПРОС: Что вы хотели сделать с кладом, если его обнаружите?

ОТВЕТ: Да поделить, это же, как тот мужик сказывал, куча золота. Так и не работать можно!

/Страница 1

Допрашивающий: И.С. Ильичёв

Допрашиваемый: Ф.И. Косой/

***– Веришь своему Володину? – следователь ОГПУ Иван Ильичёв строго посмотрел на своего коллегу Валентина Ежова, присевшего на подоконник их кабинета. Сам он стоял посреди кабинета, вопрос Валентина застал его в момент, когда он собрался идти в булочную.

– Ну, он честный товарищ. Мы с ним гражданскую прошли, – Ежов сам уже успел засомневаться по поводу своего друга.

– С другой стороны, если он чего захотел, то сам бы пошёл туда с лопатой, – произнёс Иван.

– Я верю ему. Но если вы настаиваете, Иван Сидорович...

– Нет, не настаиваю, – перебил его Ильичёв, – Ты предлагаешь искать этого мужичка, но у нас нет людей на этот поиск. Тем более, он в Нарыме.

– Можем начать, действительно, с раскопа этого тоннеля? Может, правда, есть там клад?

– Я не дам тебе санкцию на подобное, – покачал головой Иван Сидорович, – Ну, как это вообще будет? Милиция задерживает граждан за вандализм, а мы потом повторяем подвиг этих самых граждан? Так не годится.

За окном начался дождь, мерно отстукивая дробь на карнизе. Валентин Ежов молчал, ожидая итогового решения начальника. Кабинет погрузился на минуту в тишину.

– Сходи–ка ты в университет, Валентин Лаврентьевич, – наконец произнёс Ильичёв, – Возьми учёных, обскажи им. С ними и копай.

– Володина допустить к работам? – спросил Ежов, внимательно глядя на начальство.

– Да можно, – Ильичёв кивнул в ответ на свои слова, – Может, я и правда подумал про него плохо? Этих бандитов опять же он отдал.

– У него чутьё. Сказал, что чувствует, что это не просто ворьё.

– Позвони нарымским товарищам, пусть о них информацию соберут, им–то до Парабели близко. А заодно пусть того мужика нам найдут.

– Сделаем.

***– А реферат ты так и не дал мне почитать вчера, – произнёс с кухни Дима, продолжения фразы Антон не услышал за позвякиванием тарелок, сегодня была очередь его одногруппника готовить завтрак.

За окном намечался чудесный день: светило солнце, сверкая на уже заметно просевших сугробах. Дул тёплый весенний ветер, сносивший небольшие облака подальше от солнце. А на пока ещё голых деревьях уже вовсю щебетали птицы.

– Вот тебе после концерта ещё и на науку потянуло что ли? – усмехнулся Антон, когда его друг принёс к столу тарелки.

– Не, ну а что такое? – спросил Дима, садясь со своей тарелкой в кресло напротив.

– Не знаю, мне вот вчера только спать хотелось.

– С чем ты прекрасно справился. С честью справился, – студент отсалютовал Антону куском хлеба с арахисовой пастой.

– Вообще ты весь вечер с Катей был, – насупился тот, – Как вообще можно после этого ещё и реферат читать какой–то.

– Не какой–то, а вполне интересный, – его друг возмутился, – Знаешь, мы про всякое успели поговорить, в том числе, и о твоём реферате.

– Даже не хочу думать, каким боком к своим разговорам его приплели.

– Не, ну мы предположили, что там что–то очень древнее и тайное описано. И это надо раскопать.

– Когда ты в последний раз лопату держал в руках? – ехидно спросил Антон.

– Ну, в том году я картошку садил, – протянул Дима, – А потом копал…

– А потом ел, – также ехидно ответил его друг, отложил тарелку, поднялся, прошёл в свою комнату и вернулся оттуда с картонной папкой, – Я дам тебе почитать, только отстань. Будешь первым, кто прочтёт.

– О, раритет! – воскликнул Дима, принимая из рук друга папку и развязывая её.

– Это от Давида Алексеевича, у него всё такое, – усмехнулся Антон, сел на своё место и продолжил завтракать.

– Так, посмотрим–ка, – его друг уже отложил еду, развязал папку и вынул оттуда стопку пожелтевших листов. Часть листов была рукописной, но в конце оказались те, которые набрали на печатной машинке.

– И правда, раритет, – отозвался димин одногруппник, глядя, как тот разбирает и разглядывает листы.

– А какая фамилия у твоей бабушки была? – вдруг спросил он.

***– Давид, мне хотелось бы Вам сказать, что я безусловно ценю Ваше краеведческое рвение, – произнёс университетский преподаватель не поворачиваясь к собеседнику, его глаза смотрели куда–то вдаль проспекта, – Но у меня совершенно нет времени заниматься этим делом. Я понимаю, что оно лежало в архиве уже достаточно давно, и может полежать и у меня, но всё же.

– Я всё понимаю, – комитетчик также смотрел куда–то вдаль, туда, где голубое небо возвышалось над крышами домов.

– Я передам его Вере, – А–Пэ на миг взглянул на собеседника и успел уловить улыбку, пробежавшую по его лицу, – Как выйдут на учёбу, там я и подкину идейку, краеведческую.

– Александр Павлович, как Вы считаете, возможно ли такое, что где–то здесь спрятаны сокровища? – Давид сделал жест, показав на всю окружающую их улицу.

– До сих пор? Думается мне, что всё, что закопали в Гражданскую, успешно откопали после неё. Лихие люди и падкие до наживы.

– Сегодня Вы особенно скептичны, – лейтенант КГБ усмехнулся.

– Это усталость, Давид, не серчай. Просто здесь я не вижу особых оснований для изысканий. Возможно, просто не лежит душа. А ещё, у тебя там есть запрос в Нарым, но нет никаких ответов, – преподаватель прищурился, – Предлагаешь мне самому туда съездить что ли?

– А вот этого отчего–то не было там, – развёл руками Давид, – Тут либо не было ответа, либо ответ не передали в Томск. Либо не посчитали нужным. В общем, не знаю, что на это сказать.

– Снова придётся маленьких гонять, – усмехнулся А–Пэ и заложил руки за спину, – Сам бы вот взял и съездил.

– У меня служба, – его собеседник с улыбкой отмахнулся.

– А у меня работа. Остаётся только, что пусть студенты побегают, – весело ворчал преподаватель.

Они вышли из–за дома на просторную площадь, и им ударил в лицо ветер от реки.

– Давид, а ведь адрес того дома, где всё происходило, совсем рядом? – внезапно сказал А–Пэ с воодушевлением, – Может, сходим хотя бы посмотрим, из–за чего вся история завернулась.

– Думаете, там остались какие–то следы?

– Думаю, там остался, в первую очередь, сам дом.

***Двухэтажный дом возвышался над головой своей громадой. Казалось бы, невесть сколько, а стоит, будто великан. Антон Володин разглядывал чернеющий на фоне пегого неба силуэт дома. Вокруг разливалась октябрьская темнота, которую не могли особо разогнать редкие фонари. Окна в доме не горели, но милицейское воображение уже рисовало, что именно здесь жил купчина, который…

– Антон Исаич, решили в одиночестве найти клад? – шутливо произнесли из темноты, заставив милиционера несколько отпрянуть, – Я шучу, если что, – буквально из темноты соткался следователь ОГПУ Ежов и протянул руку своему товарищу.

– Никак нет, Вас ждал, – ответил тот на рукопожатие, но пристально посмотрел на своего друга.

– Иван Сидорович не доверяет тебе, – тот уловил взгляд и сам взглянул в лицо собеседника, – Не дай ему повода усомниться. Я тебе верю, но мы все видели много раз, что золото с людьми делает.

– Видели, – согласился Володин, – Не дам усомниться. Пойдём, хочу взглянуть, что они там наворотили.

– А более тёмного времени ты не нашёл? – ехидно отозвался Ежов и последовал за другом.

Дом из красного кирпича, выстроенный некогда купцом на берегу Томи стоял на углу двух улиц напротив Богоявленского собора, именно со стороны этого собора и стояли два друга, прошедшие когда–то вместе Гражданскую войну. Дом взирал на них невидящими глазницами тёмных окон будто с презрением, кто они были перед ним – свидетелем предыдущей эпохи. Если бы кто–то писал о нём, то не преминул бы сообщить, что дом должен был помнить ещё царя Александра, и был ещё в неплохом состоянии, между прочим.

Друзья свернули в тёмный двор и уже здесь включили фонари. Яркие лучи света вырвали из сумрака изуродованную стену – кирпичи были выломаны и валялись на земле. В нескольких местах было видно, что сюда пришлись сильные удары молота. Валентин сразу же шагнул к стене и нащупал нечто, что привлекло его внимание. Он ухватился за вывернутый ударом кирпич, с силой дёрнул несколько раз его из стороны в сторону и вытащил. Луч фонаря в образовавшейся дыре осветил деревянную доску, которая скрывалась за кирпичной кладкой.

– Там что–то есть, – пробормотал удивлённый Валентин, оборачиваясь на своего товарища.

– Думаешь, правда всё это? – отозвался тот, с азартом ухватившись за соседний кирпич.

– Стой, – осадил его следователь ОГПУ, – Завтра в университет схожу, с ними придём, с учёными. С ними и откроем ход.

– Ну, давай, – в голосе Володина появились несколько разочарованные нотки, – Надеюсь, никто не успеет быстрее. И так город гудит о нашем кладе, – он подобрал с земли кирпич и вставил на место туда, откуда вытащил его огпушник.

***От вскрывшейся реки задувал холодный ветер. Голова ледохода, блестящая в закатных лучах, неспешно двигалась вдоль набережной, на которой, как всегда по такому случаю, столпились горожане.

Дима с Катей, лавируя между гуляющими парочками, пробежали мимо небольшой очереди у киосков с шаурмой и остановились у большого дома из красного кирпича, стоящего боком к реке.

– Что, это тот самый? – спроила Катя, показывая рукой на дом.

– Ну, да. Тут больше таких нет, – ответил Дима, не задумываясь, – Когда–то тут стоял самый первый каменный дом Томска, представляешь?

– Но это не он? – вопросительно посмотрела на него девушка.

– Нет, конечно, этот построен в конце XIX века! – воскликнул парень и потянул свою спутницу за собой, – Идём, это с другой стороны.

Дима потянул Катю за руку дальше, и они побежали вдоль дома, лицом к шпилю собора, стремящегося словно бы дотянуться до неба. На углу их остановил колокольный звон, что пронёсся над шумящим городом, стекавщимся поглазеть на ледоход. Они простояли так пару мгновений, а затем студент всё же увлёк свою спутницу дальше вдоль краснокирпичных стен. В голове у него пронеслась мысль о том, что он всегда считал этот дом короче.

Наконец они добрались до распахнутых ворот и зашли в них.

– Сюда? – взволнованно спросила Катя.

– Видимо, да, – немного неуверенно ответил Дима, но пошёл во двор, девушка последовала за ним.

Они прошли мимо глухой стены и снова завернули влево. Их взору предстал захламлённый за зиму двор с сугробами нерастаявшего снега и старые обветшалые стены.

– Слушай, снаружи он лучше выглядит, – пробормотала Катя.

– Тебе кажется, – улыбнулся Дима и двинулся через снег к стене, – Наверное, где–то здесь!

– Эй! Что вы тут забыли?! – сверху из окна прокричала дама неопределённого возраста и размеров.

– Ой, здравствуйте! – крикнул студент, остановившись, – А вы не знаете, говорят в вашем доме когда–то клад находили?

– Какой в жопу клад?! Никакого клада не было здесь! – продолжила кричать дама, раскрыв для этого пошире своё окно, – Идите отсюда, хватит тут шастать! Сейчас полицию вызову!

– Дим, пошли, нам тут не рады, – с улыбкой произнесла студентка.

– Я кому говорю?! – дама в окне не унималась, – Валите отсюда, наркоманы! В другом месте ищите закладки свои!

Студенты прыснули от смеха и бегом выбежали из двора, тут же влившись в толпу тех, кто пришёл посмотреть на плывущий по реке лёд.

***– Перевели, господин Герхард? – в комнату, где располагался врач, и где временно размещался капитан Максимин, зашёл поручик Успенский.

– Да, Илья Дмитрич, там немного, – кивнул немец и показал жестом на свой стол, где лежали бумаги.

В комнате, как и утром, царил полумрак. Его не могли развеять своим светом свечи на столе врача. Максимин также лежал на своей постели, но сейчас уже было похоже, что спал.

– Что там открылось? – поручик подошёл к столу, за который уже присаживался его собседник.

– Мне чертовски любопытно, откуда Вы достали этот документ.? – немец задал вопрос, который вертелся у него в голове полдня.

– У татарина… – рассеяно пробормотал Илья, – А что же, не может такого быть?

– Если предположить, что некий испанский гранд оказался посреди Азии…. – тут доктор запнулся, словно собираясь с мыслями, и продолжил, – Если предположить, что он был при дворе самого эмира Тимура. И что оттуда он написал письмо на родину, тогда да, вполне возможно, что всё это настоящее. Но тогда это я многого не понимаю.

– Что же там говорится? – настаивал поручик, где–то на краю сознания появилась мысль, что татарин просто наврал ему, что рукопись ценна, а он её сам состряпал.

– В общем следующее. – Герхард Шульц взял в руки свои заметки, – Этот идальго, имя которого звучит как Руи Гонсалес де Клавихо, написал это письмо какому–то своему очень хорошему товарищу, имя которого я разобрать, к сожалению, не смог. Окончания письма, кстати, нет, – он поднял глаза от текста и посмотрел на Илью, тот всё также внимательно смотрел на него, – Он пишет о том, что узнал некоторые подробности одного похода великого сеньора Тамурбека, который совершился примерно за пятнадцать лет до момента, когда было написано письмо. Поход совершался на север от Симескинта в землю Дашт–и–Кыпчак и далее. В конечной точке похода войско взяло штурмом и разграбило город урусов Карасу на реке Тан, и даже увезло оттуда золотой трон их правителя. Однако, как написано в тексте, часть городского золота было спрятано в дне пути ниже по реке. И автор письма указывает, что объём этого клада достаточно велик, чтобы озолотиться и окупить затраты на его поиски, однако слишком мал, чтобы просить короля снарядить за ним отряд, – Герхард снова поднял глаза и взглянул в лицо поручика, тот был взволнован, словно живо представлял взятие города урусов войсками среднеазиатского правителя, – К письму была нарисована карта и расписано, что какое обозначение значит. Все обозначения строятся от города Симескинта, и соответственно на краю карты обозначены река Узи, река Манкерман, река Тан, местность Уматай и город Карасу.

– И там указано, как добраться до клада? – произнёс воодушевлённый поручик.

– Конечно, – кивнул доктор, – Только помните, что сталось с нашим ещё одним кладоискателем… – он покосился на койку Максимина.

– Да, – кивнул Успенский, – Потому я попрошу доставить Вас этот документ в Томск, расскажете воеводе. Он, думаю, будет рад этому.

– Да, мне пред ним отвечать вот по поводу случая, известного Вам, – он кивнул в сторону Максимина, – Так что доставлю. А Вам могу оставить перевод. Вдруг Вам интересно будет.

***Допрос протоколирует: уполномоченный ПП ГПУ СибВО СПО, Ежов В.Л.

1926 года ноября мес. 11 дня я, следователь ОГПУ при СНК СССР в Томском округе Сибирского края Ильичёв И.С., допрашивал в качестве обвиняемого, гражданина Чалого, Арсения Ильича и на первоначально предложенные вопросы он показал:

1. Фамилия: Чалый.

2. Имя, отчество: Арсений Ильич.

3. Возраст (год рождения): 1891.

4. Происхождение (откуда родом, кто родители, национальность, гражданство, подданство): Нарым, кузнеца сын.

5. Местожительство (постоянное и последнее): Парабель.

6. Род занятий (последнее место службы и должность): крестьянин.

7. Семейное положение (близкие родственники, их имена, фамилия, адреса, род занятий до революции и последнее время): родственников нет.

8. Имущественное положение (до и после революции допрашиваемого и его родственников): имущества не имеет.

9. Образовательный ценз (первоначальное образование, средняя школа, высшая, специальн., где, когда и т. п.): образования нет.

10. Партийность и политические убеждения: б/п.

11. Сведения об общественной и революционной работе: никакой общественной работы не веду.

12. Сведения о прежней судимости (до Октябрьской революции, после нее): нет.

13. Служба у белых: нет.

Примечание: Каждая страница должна быть заверена подписью допрашиваемого, а последняя и допрашивающего.

За дачу ложных показаний предупрежден об ответственности по 95 ст. УК РСФСР.

ВОПРОС: Гражданин Чалый, вы знаете, по какому поводу вы здесь оказались?

ОТВЕТ: Да, товарищ Ильичёв. Бес попутал, решили золотишко найти, вот и не подумали.

ВОПРОС: Объясните, что вы имеете в виду?

ОТВЕТ: Работали мы в Нарыме на дому у дочки филькиной. Была там ещё мужичок Митрофан, по фамилии Околотний. Вот и сказывал всякое. Например, что знает, где купчина Швецов в Томске припрятал золотишко.

ВОПРОС: Продолжайте, гражданин Чалый.

ОТВЕТ: Ну, так вот он сказывал, что служил у этого купчишки, что тот, акромя пароходов ещё и промышлять пытался древностями. И заполучил он карту и описание одного испанца, который описывал, как тут недалеча золото запрятано.

ВОПРОС: Продолжайте.

ОТВЕТ: А испанец–то вроде как писал чуть ли не за пять веков сегодня. Стало быть за сколько же до Томска? Вот, продолжаю. Сказывал он, что купчишка золото раскопал, всё нашёл, что припрятано было. А золото–то даже не царское, до царей тут жил кто–то, вот и схоронил, когда пришли с юга степняки. Как революция пришла, часть успел купец увезти, а чуть оставил, в доме в подвале сложил. Он заранее будто при постройке для такого дела комнату заложил в фундаменте. Вот и Митрофан показал карту, на которой не по–русски написано. Старую карту, но он сказал, что это перерисовали с изначальной. А ещё дал план, нарисовал на бумажке, что где находится дом, где в подвале золотишко.

ВОПРОС: Вы этот план имеете в виду?

/Гр. Ильичёв предъявляет обвиняемому вещественное доказательство по делу №651/КС, инв.номер 12/

ОТВЕТ: Да, он самый. Его рукой нарисован. Вон там обозначен дом, и место, как заходить. Буквой “г” стоит на берегу Томи–то.

ВОПРОС: Почему вы решили, что этот человек не врёт?

ОТВЕТ: Складно всё было. Да и не задалось бы с кладом, то в Томске–то по зиме нашли бы работу. Не пропали бы. Но вон как всё обернулось.

ВОПРОС: Где вы взяли инструмент, которым совершили преступление?

ОТВЕТ: А у каких–то дурней. Увидали на рынке, подошли потом к ним домой, покричали, так они и отдали.

ВОПРОС: Что вы хотели сделать с кладом, если его обнаружите?

ОТВЕТ: Ну, товарищ начальник, умный, а глупые вопросы задаёшь. Кто ж такое богатство отдаёт кому?

/Страница 1

Допрашивающий: И.С. Ильичёв

Допрашиваемый: А.И. Чалый/

***Этим вечером мороз бы колючим. Небо открылось после пурги, словно огромный платок, утыканный самоцветами. Звёзды безмолвно взирали на обледенелый русский острог посреди бескрайних лесов.

Мысли в голове Ильи путались, наверное, он должен был попросить не к воеводе в Томск, а подальше, в Сибирский приказ? Или вообще отобрать письмо? Воевода же посмотрит на Максимина, вернувшегося с болот, и не захочет за древним золотом куда–то ходить. Хотя нет, захочет, древнее золото всегда манит.

Поручик поднялся на стену, поздоровался с часовым и стал всматриваться в чернеющую сибирскую ночь. Над ними светили яркие, но холодные созвездия. Илья попытался вспомнить, как их называли остяки, но в голове не было места этим воспоминаниям. Зато вспомнил свой разговор с Гаврилой Татарином, который апосле уехал в Томск и куда–то далее на юг. Считал он, что на месте Томска, до того, как туда пришли русские, существовал какой–то крупный город. Существовал, но был разрушен то ли Тимуром, то ли Тохтамышем, то ли ещё кем, пришедшем с юга, со стороны степи.

Мороз холодным маревом сковывал и не давал шевелиться, но Илья почти не чувствовал его. Он смотрел на темнеющий лес под холодными сибирскими звёздами, на тускло мерцающий снег под этим светом. Смотрел он и видел высокие дома, каменный дворец на утёсе над рекой, видел уходящих на юг воинов, видел вельмож, который в панике собирают свои богатства и везут на лодках на север по реке. А ещё он видел тучи степняков, буквально заполонивших горизонт. Они неслись на витязей могучего города, осыпали их стрелами и рубили их, рубили, рубили. А потом город горел, пламя пожирало посады и кремль, лавки и дома. Илья готов был поклясться, что чувствует запах гари и жар пламени.

– Илья Дмитрич! – окликнул его часовой, – Илья Дмитрич, всё хорошо?

– Да, хорошо, – чуть вздрогнул поручик, наваждение пропало, а он понял, что уже основательно замёрз, – Я вышел подышать перед сном.

– А чего гарью–то запахло, Илья Дмитрич? – часовой взволнованно смотрел на него.

– Дык топим же печи, – Успенский уже было развернулся, чтобы уходить, но понял, что запах гари не пропал, он был таким же, как тогда Толбухин увёл свой отряд искать Черкасова, точь–в–точь такой же, – Ветер поднялся что ли?

– Небольшой, не как утром, – замотал головой караульный, – Такой, по силе, как летом на речке.

– К сожалению, не лето сейчас… Ладно, не мёрзни. И гляди в оба, – он внимательно посмотрел на парнишку и добавил, – Печи мы топим, печи.

***В стене дома зиял своей чернотой провал. Разбитые кирпичи валялись вокруг на земле, видно было, что их откалывали и отбрасывали подальше, чтобы не мешались. Часть кирпичей были вывернуты, но не отколоты, и обрамляли собой вход, словно обломанные зубы. Иссохшие доски, которые были за каменной кладкой, лежали разломанные на земле. Сама дырка в стене была примерно человеку по пояс, достаточно, чтобы взрослому мужчине туда можно было согнувшись протиснуться. И судя по многочисленным следам в кирпичной крошке и земле, кто–то успешно туда протиснулся, а затем выбрался обратно. И этих людей было достаточно много, чтобы затоптать возле стены всё.

Валентин Ежов вынул папиросу изо рта и сплюнул под ноги.

– А вы, товарищ, сказали, что здесь не вскрыто, – протянул молодой университетский преподаватель, который согласился поучаствовать в нахождении клада.

– Гы, дык тут, начальник, пошуровал уже кто–то до нас! – разнорабочий, нанятый преподавателем, положил свои инструменты на землю и стал довольно лыбиться.

– Сам вижу, – Ежов очень хмуро посмотрел на своего милицейского товарища, – Антон Исаич, есть у тебя мысли по поводу этого?

– Я же говорил, что уже полгорода судачит про этот клад. Вот и нашлись умельцы. – отозвался тот, хмуро оглядывая двор, – Что, опергруппу вызывать, будем считать это местом преступления?

– Нет, спустимся в подвал для начала, – ответил следователь ОГПУ, – А там и увидим, было там что, али просто так всё это.

Из провала показалась детская голова в картузе, затем оттуда вылез мальчик лет девяти в куртке явно с чужого плеча. Он несколько мгновений щурился от яркого света, затем увидел тех, кто пришёл вскрывать комнату в подвале, и бросился наутёк. С криком “Стой!” за ним кинулся Володин, чуть промедлив, но также резво к нему присоединился Ежов. Пацана они догнали уже возле забора, когда тот перелазил через него, милиционер ловко схватил того за штанину и стащил вниз.

– Стой, гадёныш! – Антон поставил паренька на ноги и вывернул тому ухо, – Ты всё разломал?

– Дядя отпусти! – завопил мальчик и попробовал вывернуться, на что боль в ухе только усилилась, – Ничо не делал я! Я тока залез!

– Как же, только залез, а стену кто разобрал? – продолжал наседать милиционер.

– Да не я, было уже так! – паренёк начал всхлипывать, – Пустите, христа ради! Я ничего не сделал! Я только слазил вниз.

– Отпусти–ка ухо мальцу. – произнёс Валентин, на что Антон отпустил ухо, но крепко схватил беглеца за плечо.

– Я ничо не сделал! – тот продолжил кричать и всхлипывать.

– Карманы покажи свои, – абсолютно бесстрастно произнёс Ежов, но парень решил не спорить и вывернул карманы брюк, в одной ладони оказался “Бульдог”, в другой перочинный ножик и пару монет.

– Ишь ты, бандита взяли, – произнёс весёлым тоном Валентин и забрал револьвер.

– Я не бандит! – паренёк шмыгнул носом, – Это я нашёл. И хотел сдать.

– Так мы тебе и поверили, – раздражённо произнёс Антон.

– Ты чего туда полез? – строго спросил Ежов.

– Ну, все же знают, что в городе клад есть. Вот я и заметил, что вы сюда вечером третьего дня приходили.

Милиционер устало посмотрел на своего товарища – тот был раздосадован, на его скулах заиграли желваки.

– Я же знаю, что нарымцы те, что за кладом приходили и всем разбазарили об нём, они в ОГПУ нынче. А как увидел милиционера с ОГПУшником возле дома… – мальчик запнулся, переводя взгляд с одного взрослого на другого.

– Продолжай, – спокойно произнёс Володин, чуть ослабив хватку.

– Ну, увидел, а потом вот. На “Бульдога” обменял, – чуть понизив голос и насупившись ответил тот.

– Что обменял? – не понял его Валентин.

– Ну, место показал, а мне за это вот… Его, – он кивнул на револьвер в руке следователя.

– Так, ясно, – Ежов не смотрел на паренька, лишь устало оглядывался по сторонам, – Этого к нам, затем в приют поедет. Видно, и правда, там что–то было внизу.

– Не будешь спрашивать, кому он рассказал? – произнёс Антон.

– Пока нет, – его товарищ отрицательно покачал головой.

Когда они вернулись к провалу, разнорабочий скучающе курил у стены, глядя куда–то в сторону реки. Преподаватель со своим студентом смотрели куда–то в проём, но не решались туда залазить.

– Так, значит теперь распорядок такой! – скомандовал Ежов, от его голоса разнорабочий вмиг затушил папиросу и вытянулся по струнке. Точно также выпрямились и студент с преподавателем, – Студент сбегает до ближайшего телефона, позвонит по номеру, который я дам, и скажет, что я прошу людей сюда. Антон Исаич, не отпуская мальца, вместе со мной обследует проход. Вас, товарищ преподаватель, тоже попрошу присутствовать. Ну, а тебе Коля, остаётся стеречь снаружи, увы работёнки не будет сегодня.

– Да ничо, – улыбнулся разнорабочий, – Я ж умный, я ж наперёд потребовал плату.

– Угу, – хмуро отозвался следователь, – У кого–то образование, а умный тут только ты.

***– А ты ведь хотел узнать у меня не про клады, – усмехнулся А–Пэ, когда они с Давидом подошли к двухэтажному кирпичному дому. Где–то за рекой догорал закат, а в стёклах больших окон дома на набережной мерцали его ответы. Дом словно бы внимательно смотрел на пришельцев, перемигиваясь своими глазами: вот здесь уже включили свет, вот здесь света нет, но стекло цвета апельсинов из–за отблесков заходящего солнца, а вот здесь – здесь темно, и вряд ли посветлеет.

– Клады вещь материальная, – произнёс Давид.

Они стояли перед массивными высокими дверьми, створки которых, ровно посреди дома, выходили на набережную. Краска уже порядком облупилась, замки давно не чинились, потому одна створка была лишь прикрытой, не запертой.

– Нет ни одного свидетельства о существовании какого–либо города на территории современного Томска задолго до прихода царских людей, – произнёс будто бы на лекции А–Пэ, – Поселений следы имеются, но не было тут города.

– Но ведь от легенд не убежишь, – покачал головой Давид, – Народная память полнится преданиями…

– Народная память много чем полнится, не всё является правдой.

– Сегодня Вы и вправду сильно скептичны.

– Работы много сегодня было, – А–Пэ повернулся направо, в сторону завода, и пошёл вдоль дома, его спутник последовал за ним.

– Катакомбы, тайные ходы, купеческие тайники… – произнёс Давид, когда они завернули за угол и вышли на улица Карла Маркса, – Слышал, что возле ТЭМЗа где–то был ход шириной, что две подводы там разъехаться могли.

– Что–то действительно находили, – согласился его собеседник, – Но нет никакой системы тоннелей под городом. Плохо, конечно, с ней было бы веселее. Можно было бы девушек на свидание водить.

– Такое себе свидание получится, в темноте и без воздуха, – усмехнулся комитетчик.

– Ну, какое уж есть, – преподаватель улыбнулся, – Скажи, Давид, клад–то здесь нашли?

***Ход уходил под уклоном вниз и не имел ступенек. Было ощущение, что какой–то огромный крот просто забурился вниз под землю, так и получился тоннель. Пол был земляной, и это несказанно радовало всех, кто сюда пролез через узкий лаз, – было не скользко. Второе, что радовало, это возможность встать в полный рост после узкого лаза, куда проникали буквально ползком.

Пройдя метров пять, и опустившись, по ощущениям Ежова, примерно метра на три, они все оказались в небольшой комнатке. Света фонаря хватало, чтобы осветить все её углы. Как представил сам следователь, они сейчас должны находиться где–то посреди подвала дома, и отчего–то в комнату была дверь лишь с той стороны, откуда они зашли.

Земляной пол был истоптан многочисленными ботинками. Было видно, что в одном углу что–то стояло, словно бы ящики какие–то. Там же валялись какие–то тряпки и дощечки. В свете фонаря на полу что–то блеснуло, парень, которого на миг отпустил Володин, схватил это и сунул в карман, за что был снова схвачен за ухо милиционером.

– Дяденька, отпусти! – его вопль в небольшой комнате звучал оглушительно.

– Карманы вывернул, змеёныш! – приказал Антон, не обращая внимания на вопли, – Не твоё здесь, неча руки распускать.

Мальчик быстро сунул руки в карманы брюк и вытащил оттуда всё тоже самое, что и наверху: перочинный ножик, пара монет и какая–то тёмная бляха. Валентин забрал её и поднёс к фонарю. В свете блеснул позеленевший от времени металл – бляха, словно пряжка от ремня, с чеканной звериной головой и двумя крылами умещалась на детской ладони. Такой Ежов раньше никогда не видел.

– Что это, видел такое? – спросил он у преподавателя, заглянувшего через плечо.

– Не уверен, но похоже на местное, народ не могу сходу сказать, – ответил тот

– Ну, значит, опишем, и вам отдадим всё, – решил Валентин, – На изучение.

– Что думаешь, Валентин Лаврентьевич, – произнёс милиционер, – Золото у инородцев награбили и сюда сложили?

– Это не золото, – следователь подбросил бляху на ладони, – Но да, какие–то ценности тут были. А вот какие, это надо найти.

***– Как это вышло? – у Ильи перехватило дыхание, когда он забежал в комнату, где квартировались Максимин и Шульц. В нос ударил запах пороха, крови и чего–то кислого. На кровати капитана сидело, откинувшись к стене, его тело. Пистолетным выстрелом была пробита голова, стена и кровать – все в крови.

– Я заснул, крепко заснул, не слышал, как он встал… – начал бормотать доктор, – Если бы услышал…

– То ничего бы не поменялось, – глухо прознёс поручик, – Ежли хочет человек с жизнью расстаться, так ничего его не остановит.

– Лейтенант не хочет знаться с Максиминым, говорит, чтобы мы прибрали тут всё, – сказал прапорщик, стоявший рядом.

– Не хочет, так и не надо, сами справимся, – пробормотал Успенский и вопросительно посмотрел на Шульца.

– Мне следует осмотреть его вначале. Илья Дмитрич, сможете поприсутствовать? – отозвался тот и взглянул на прапорщика так, что тот понял, что может уйти.

Успенский сел на стул перед столом, где были разложены записи немца и стал размышлять о том, что они уже никогда не смогут узнать, что же стряслось тогда на болотах. Единственный выход – самому идти туда, в эти гибельные топи. Да только после гибели гешпедиции Максимина и после исчезновения отряда Черкасова, вышедшего тогда на поиски, никто не пойдёт на такое предприятие.

– Илья Дмитрич, а капитан оставил Вам вот это, – немец подошёл и протянул свёрток, на котором красовалась надпись почерком Максимина “Поручику Илье Дмитричу Успенскому”. Где доктор взял этот свёрток, он не разглядел, видать, на тумбочке или сейчас, когда осматривать начал.

– Я подумал, что вы были близки с ним, наиболее близки из всех тех, кто здесь есть, – Герхард удалился к телу и продолжил его осмотр.

– Возможно, так и было, – произнёс Илья совершенно подавлено, – Особенно после его возвращения.

– Я решил, что лучше оставлю Вам письмо этого гишпанца, – Шульц не оборачивался, – Найдите, куда его применить. После всей этой истории лучше не показывать его томскому воеводе. Пока что.

Илья развернул свёрток. Там оказалась тетрадь, исписанная где–то наполовину, лист бумаги, видно, что письмо. А ещё там оказался металлический диск, чуть загнутый внутрь по краям. Умещался диск ровно в ладони, цвет имел жёлтый с патиной по краям. А по центру была выбита огромная жаба. Да выбита так искусно, что словно буравила взглядом смотрящего на неё.

***– Ты уверен, что Володин к этому непричастен? – поднял глаза Иван Ильичёв от рапорта Валентина Ежова на самого Валентина.

– Могу поручиться за него, – ответил следователь своему начальнику.

– Смотри, поручитель, если вскроется, что он замешан, – тот сделал паузу, – Пойдёшь, как соучастник. А что если его в белогвардейское подполье утянули?

На это Ежов ответить ничего не мог, всё к его сожалению совпадало. Одно к одному. Зачем Антон в одного пошёл к дому? Зачем туда хотел залезть тогда ещё, ночью? Хотя нет, бред всё это – он же сам напомнил всем о кладе. Если бы это был он, не стал бы про клад даже заикаться. Сам бы всё вынул. Но пацан явно следил за ними, следил и донёс кому–то…

– Мальца сам будешь допрашивать? Или мне включиться? – вопрос Ильичёва вывел Ежова из раздумий.

– Лучше вам, – отозвался Валентин, – Думаю, надо это отнести к делу тех троих.

– Не скажи, мне кажется, тех троих в тёмную использовали, – покачал головой и задумчиво взглянул в окно, – Кажется мне, кто–то знал, что клад есть, но не в курсе был, где этот сам клад.

– Думаете, что тут всё сложнее?

– Думаю, что нам повезёт, если это будут простые бандиты.

– Может, стоит Володина арестовать? – шальная мысль пришла в голову следователю, что он сам её испугался, когда озвучил. А что если и правда его боевой товарищ прогнил изнутри?

– Нет, тут я не соглашусь, – усмехнулся Иван, – Пока ничего не указывает на него. Может, он и правда только помочь хотел. Но скажи, зачем он передал этих троих нам?

– Говорит, чутьё революционное, – смутился Валентин, – Интуиция. Она и на фронте его частенько не подводила.

– Интуиция, – произнёс Ильичёв, задумчиво, – Съезди в университет, от них нужно решение по найденным предметам, пусть напишут, что это может быть.

Ежов кивнул и тоже посмотрел за окно – там снова шёл осенний дождь.

***Из реферата Кучкиной В.П. “История поисков клада купца Швецова в разрезе борьбы контрреволюционного подполья с советской властью в конце 20х годов XX века”:

“Из найденных по описи четырёх предметов комиссией Томского государственного университета были отнесены к скифской культуре два: инв.номер 3 (олень, предположительно золото) и инв.номер 4 (лошадь с наездником, предположительно золото). Возраст данных украшений комиссией досконально выяснить не удалось, но предположительно их можно отнести к возрасту аналогичных украшений из могильников Южной Сибири VIII века до н. э. – II века н. э. При этом предмет инв.номер 1 (фигурка животного с крыльями, предположительно бронза) скорее можно было отнести к пермскому звериному стилю VII–VIII веков н. э. Четвёртый предмет, инв.номер 2 (изображение жабы на диске, предположительно золото), к сожалению, не был датирован сотрудниками комиссии, и так и остался в документе с пометкой “без датировки”. При этом можно предположить, что данные предметы, имеющие определённую ценность, но не имеющие единого происхождения, оказались в одном месте (подвал доходного дома Швецова А.В.) по причине того, что данное место использовалось в качестве склада ценностей, полученных у коренного населения в ходе изысканий, предположительно спонсируемых самим Швецовым или же кем–то из его окружения”.

***– Ну, что, нашли клад? – Антон поднял глаза от реферата, когда в дверь вошёл его друг.

– Не–а, – тот замотал головой, пока разувался и снимал куртку, – Там была какая–то полоумная, прогнала нас. Сказала, что мы наркоманы.

– Да потому то вы и есть наркоманы, – усмехнулся студент и отложил документ, который изучал, – Здесь же написано, что все ценности были вывезены, сначала неизвестными, а потом и ОГПУ.

– Ну, посмотреть же охота! – протянул Дима, плюхаясь в кресло перед диваном, напротив друга, – Будто тебе нет?

– Я этот дом сто раз видел, – пожал плечами Антон.

– Тебе что, не интересно найти клад?

– Этот клад, как золото Колчака, – усмехнулся студент, – Легенда живёт, а сами ценности утекли уже давно.

– Ну, может, они на дне речном… – протянул Дима.

– Здесь два заговора, – Антон подался вперёд к другу и совершенно серьёзным тоном продолжил, – Заговор вокруг клада. Двадцать шестой год, по землям Сибирского края ползает подполье, или слух об этом подполье ползает. И вот эти люди узнают об оставшихся ценностях одного купца. Узнают и решают опередить госбезопасность и милицию в этом деле.

– А потом их всех расстреляли, – сказал его друг и улыбнулся, за что получил диванной подушкой.

– Сейчас тебя расстреляю, – развеселился студент, – И меня оправдают!

– Не–а, – Дима встал и пошёл в свою комнату, – Продолжай, я тебя слышу.

– Ну, есть же второй заговор ещё, – Антон откинулся на спинку дивана, чуть повысив голос, – Этот купец Швецов что–то от кого–то узнал. Например тут же даётся ссылка на какого–то Митрофана из Нарыма, который рассказывал, что купец изыскания проводил по документам какого–то испанца. А испанец писал про какой–то город на месте Томска, что был тут до Томска.

– Археологией это не подтверждается, – переодевшийся студент вышел из своей комнаты и встал, привалившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.

– Не подтверждается, – согласился его друг, – Но откуда–то взялся клад всего того, что потом будут искать в двадцатых?

– Там указано на золото скифов. Тут без тайного города на месте Томска хватает степных курганов, которые можно разграбить.

– Ну да, но там не только скифское золото.

– Ну, явно купец промышлял далеко по Сибири, вот и награбил.

– Ну думаю, что он лично грабил, – улыбнулся Антон, – Но то, что сюда свозили ценности отовсюду, в это скорее поверю. Но испанский посланник и древний город на берегу Томи, это жутко интересно.

– Слушай, а ты не думал, что этот Митрофан из Нарыма был кара–бааем? – вдруг спросил Дима.

– И чем же нам это поможет? – внезапно студент ощутил какой–то потаённый страх, словно это слово было отголоском какого–то древнего ужаса, потому голос его стал глуше, – Даже если так…

– Это было бы, конечно, отличное совпадение, – усмехнулся его друг, тоже несколько натужно.

– Совпадений не бывает. И списка этих людей у нас нет. И надеюсь, никогда не будет, – Антон посмотрел за окно, где уже почти стемнело, – Спрошу у наших, куда можно пойти узнать про биографию этого купца.

– Всё же, город на месте Томска?

– Ну да, за кладами пусть вон, ОГПУ гоняется.

***Допрос протоколирует: уполномоченный ПП ОГПУ СибВО СПО, Ежов В.Л.

1926 года ноября мес. 16 дня я, следователь ОГПУ при СНК СССР в Томском округе Сибирского края Ильичёв И.С., допрашивал в качестве обвиняемого, гражданина Пескова, Виктора Викторовича и на первоначально предложенные вопросы он показал:

1. Фамилия: Песков.

2. Имя, отчество: Виктор Викторович.

3. Возраст (год рождения): 1916 год.

4. Происхождение (откуда родом, кто родители, национальность, гражданство, подданство): Чёрная речка, сын плотника.

5. Местожительство (постоянное и последнее): постоянного не имею.

6. Род занятий (последнее место службы и должность): не имею.

7. Семейное положение (близкие родственники, их имена, фамилия, адреса, род занятий до революции и последнее время): сирота.

8. Имущественное положение (до и после революции допрашиваемого и его родственников): имущества не имеет.

9. Образовательный ценз (первоначальное образование, средняя школа, высшая, специальн., где, когда и т. п.): образования нет.

10. Партийность и политические убеждения: б/п.

11. Сведения об общественной и революционной работе: никакой общественной работы не веду.

12. Сведения о прежней судимости (до Октябрьской революции, после нее): нет.

13. Служба у белых: нет.

Примечание: Каждая страница должна быть заверена подписью допрашиваемого, а последняя и допрашивающего.

За дачу ложных показаний предупрежден об ответственности по 95 ст. УК РСФСР.

ВОПРОС: Витя, расскажи, как ты здесь оказался?

ОТВЕТ: Да после того, как тех троих с парабели взяли, так вот меня и попросили поглядывать за домом. Вот я и углядел, что вот этот /подследственный показывает на старш. сотрудника особых поручений Ежова В.Л/ с милиционером подошли туда, со двора прошли, да что–то там у стены нашли. Они ушли, а я подошёл, отковырял кирпич, а там за ним – деревяшки. Вот и думаю, что ход там в тайник. Потому побежал сказать Фильке, что разузнал, он мне за это пистолет и выдал.

ВОПРОС: Продолжай, Витя.

ОТВЕТ: На следующую ночь Филька со своими уже раскурочил стену и вытащил оттуда всё, меня не пустил, сказал, что не моё дело. А мне же интересно, что там такое нашли, что Филька аж “Бульдога” не пожалел. Вот я и полез опосля туда. Да кто ж знал, что в то же время вы туда придёте. Вот и поймали, револьвер отобрали.

ВОПРОС: Что за Филька, знаешь его фамилию?

ОТВЕТ: Да все ж знают Фильку, что на Базарной площади орудует. И меня он знал, что посмотреть я смогу. Шустрый, говорил.

ВОПРОС: Откуда он узнал про клад? Что тебе сказал?

ОТВЕТ: Так эти трое навели шороху на Базарной. Сам Филька к ним и ходил вечером перед тем, как их взяли, чтобы расспросить, что за суматоха, зачем они на рабочих напали и пограбили. Те, дураки, взяли да ответили, что ищут клад, как найдут – вернут инструмент и уйдут из Томска. Обещали Фильке долю. Не знаю, сколько. А потом, как их взяли, вот Филька ко мне и пришёл, говорит, хочешь револьвер?

ВОПРОС: И ты согласился. Что тебе нужно было делать?

ОТВЕТ: Да только следить. Ему не сказали эти, где сам клад схоронен. Вот и наказал мне следить, где найдут место с кладом. Как найдут – ему докладать. Вот я и.

ВОПРОС: Зачем ему был нужен клад?

ОТВЕТ: Дык деньги же всем нужны. А Филька охочий до чужих денег завсегда. А тут такое, буквально валяется на дороге.

ВОПРОС: А сам–то зачем полез туда?

ОТВЕТ: Да мне интересно стало, из–за чего весь сыр–бор. Да и надеялся, что подниму что–нибудь, что филькина банда обронила. Вот поднял, да тоже отобрали ваши.

/Страница 1

Допрашивающий: И.С. Ильичёв

Допрашиваемый: В.В. Песков/

***Только вечером Илья смог вернуться в свою комнату и приступить к чтению последней воли Максимина. Да, именно так он назвал это письмо, потому что чувствовал, что по–сути так оно и было. А ещё, словно наваждение, но его тяготила бляха с жабой – словно была не по размеру тяжёлой. А ещё поручик ощущал, будто жаром каким палит то место на теле, которое ближе всего было к этому странному предмету.

Успенский откинулся на спинку стула, взяв в руки бумагу, исписанную до середины. Не так уже и много капитан завещал ему, если вдуматься. Темноту развеивали запаленные лучины, а от печи шёл жар. Снаружи дома стояла звенящая морозная тишина.

“Илья Дмитрич, только тебе могу доверить не погубить эту память. Вы не видели, как болотный люд гнал нас по топям, нас – царёвых людей, возжелавших болотного золота. Топи эти древнее Москвы будут, древнее Киева, и как бы ещё не при рождении Христа тут уже стоял их богомерзкий город. Золотая тамга с их богиней – единственное, что вынес с городища этого проклятого, да как бы не влекла она их, как магнитом. Быть может, на твёрдой земле, вдали от болот, видится спасение от этого богомерзкого народа.

Знаю, что Вы тоже ведёте дневник жизни посреди этих диких земель, вам интересно это всё. Прошу взять мой дневник, куда я записывал историю нашего похода, записывал всё, вплоть до последнего момента. Прошу передать его, довести до государя–императора. Я даже на смертном одре не готов отступить от понимания, что такой город надо привести под руку России.

Я же ухожу, я трусливо сбегаю. Ко мне приходят каждую ночь те, кто остался в этих гибельных топях Они простирают ко мне свои серые руки. Тянутся и кричат. И я понимаю, что они теперь живут бок о бок с обитателями этого непостижимого города посреди Васюганских топей”.

Успенский отложил листок на стол и задумался. Просидел он погружённый в свои мысли недолго. Ему чертовски не хотелось открывать дневник Максимина, не сегодня. Потому он встал, забрал со стола письмо капитана, его дневник и золотую тамгу и прошёл до угла, где стояла его кровать. Там он аккуратно поддел кусок доски стены и вынул его, открыв небольшое углубление, куда сложил всё, что он держал в руках. Пока не время.

***Антон Володин зашёл в кабинет начальника городского отдела ОГПУ и плюхнул ему на стол исписанные листы бумаги. Иван Ильичёв поднял глаза на столь внезапного визитёра и отложил в сторону рапорт, что читал.

– Что это? – совершенно спокойно спросил он.

– Иван Сидорович, вы обвиняли меня в моей неблагонадёжности и причастности к белогвардейской контре, – выпалил вошедший.

– Допустим, но это не ответ на мой вопрос, – начальник ОГПУ был совершенно спокоен, но в то же время он буквально буравил взглядом своего собеседника.

– Вы меня обвинили, – повторил милиционер, так до конца и не поборов волнение, – А единственный способ очистить своё доброе имя, это честно работать и дать тот результат, который требуется.

– Ну, допустим. Но я не буду повторять про свой вопрос, Вы сами понять уже должны.

– Это показания Фильки Ноздрёва и его подельников, что клад увели. Готов передать вам для доследования.

– Складно всё слишком, не находишь? – прищурился Ильичёв.

– Думаете, подозрения отвожу? – в голосе Володина зазвучали нотки обиды.

– Если честно, то да, – согласился Иван, – Но за тебя твой фронтовой товарищ поручился. Так что будем называть это моей личной подозрительностью. Ты как их нашёл?

– А они и не скрывались. А так повод появился.

– Значит, твой товарищ тебе сказал, – улыбнулся Ильичёв, – Ну–ну, не тушуйся, общее дело делаем всё–таки. Давай к вечеру пришлю за твоими подопечными. Как раз почитаю, что их спрашивать.

– Будете ещё раз допрашивать?

– А то как же.

***Допрос протоколирует: уполномоченный ПП ОГПУ СибВО СПО, Ежов В.Л.

1926 года ноября мес. 20 дня я, следователь ОГПУ при СНК СССР в Томском округе Сибирского края Ильичёв И.С., допрашивал в качестве обвиняемого, гражданина Ноздрёва, Филиппа Владимировича и на первоначально предложенные вопросы он показал:

1. Фамилия: Ноздрёв.

2. Имя, отчество: Филипп Владимирович.

3. Возраст (год рождения): 1905 год.

4. Происхождение (откуда родом, кто родители, национальность, гражданство, подданство): Томск, сын разночинца.

5. Местожительство (постоянное и последнее): Томск.

6. Род занятий (последнее место службы и должность): разнорабочий.

7. Семейное положение (близкие родственники, их имена, фамилия, адреса, род занятий до революции и последнее время): не имеется.

8. Имущественное положение (до и после революции допрашиваемого и его родственников): имущества не имеет.

9. Образовательный ценз (первоначальное образование, средняя школа, высшая, специальн., где, когда и т. п.): образования нет.

10. Партийность и политические убеждения: б/п.

11. Сведения об общественной и революционной работе: никакой общественной работы не веду.

12. Сведения о прежней судимости (до Октябрьской революции, после нее): нет.

13. Служба у белых: нет.

Примечание: Каждая страница должна быть заверена подписью допрашиваемого, а последняя и допрашивающего.

За дачу ложных показаний предупрежден об ответственности по 95 ст. УК РСФСР.

ВОПРОС: Гражданин Ноздрёв, вы в курсе, как вы здесь оказались?

ОТВЕТ: Вчера вечером на Базарной площади примерно в три пополудни был без суда и следствия схвачен милиционером Володиным и доставлен в участок.

ВОПРОС: Гражданин Ноздрёв, нам известны ваши показания, которые были даны вами на допросе в милиции, можете их честно и без утайки изложить.

ОТВЕТ: Да нечего излагать, схватили за просто так. А у меня ничего не было, я ничего не делал. Я не знаю, что вам там дали прочитать, да я ничего не совершал.

ВОПРОС: Гражданин Ноздрёв, нам известна ваша причастность к пропаже ценностей из бывшего доходного дома купца Швецова, здание по улице Карла Маркса, 2.

ОТВЕТ: Да не было там ценностей. Что я вам врать буду?

ВОПРОС: То есть вы в курсе данного дела?

ОТВЕТ: Да, в курсе. Но не было ценностей там! И у меня их тоже нет! Вот те крест, начальник!

ВОПРОС: Попрошу обращаться ко мне Иван Сидорович.

ОТВЕТ: Хорошо, Иван Сидорович.

ВОПРОС: Ближе к делу, что вам известно?

ОТВЕТ: Да что–что, приехали из Парабели в Томск три олуха. Мне про них сказывали, что вроде как по дороге уже кого–то обули. А в городе прям сходу начали расспрашивать про дом, где клад зарыт. А потом к мужикам, которые подрядились здание старое разобрать на Миллионной, ну которая Коммунистическая теперь, пристали к мужикам. В итоге те отказались отдать им инструмент, а эти трое пришли, начистили им рожи и кувалду с киркой забрали, дескать отдадут. Ну, мы к ним с парнями и пришли спросить, что за дела. Вот пришли и порешили по итогу, что пусть те клад–то находят, но четверть всего найденного мне. Послал Витьку послать, мальца такого – ну, вы его знаете, взяли его несколько дней как сами же. Вот послал, а он мне и прибежал посреди ночи и говорить, что милиция скрутила этих дурней.

ВОПРОС: Продолжайте.

ОТВЕТ: Ну, как я понял, ничего они не раскопали. Вот Витьку и послал посмотреть, когда вы туда полезете, или хотя бы найдёте. Думал, что успею забрать клад весь. Ну, и забрал. Витька показал на место, а там и правда, за кирпичами – доски, а за досками – ход вниз. А внизу ящики. В ящиках в тряпках побрякушки. В темноте не разобрали какие. Вытащили всё, там ещё какие–то тряпки были другие, их не стали трогать, видать эти ящики последние были.

ВОПРОС: Сколько ящиков было?

ОТВЕТ: Семь было. На две подводы погрузили, они тяжеленные.

ВОПРОС: Продолжайте, куда найденное дели?

ОТВЕТ: Я думал тут оставить. Ну, на две подводы погрузили, да укатили за Пески. Да что–то Филин надоумил увезти за реку, в наше дальнее место. Чтобы перезимовало там всё, а по весне мы бы распорядились им. Ну, я его и послушал. А уже октябрь. На трёх лодках с Песков пошли через Томь–то. Ветер налетел с дождём, буря поднялась, вообще снег пошёл. Лодки–то зачерпнули да ко дну пошли.

ВОПРОС: Я верно понимаю, что все ценности, которые были вами подняты из подвала – все утонули в Томи?

ОТВЕТ: Верно понимаете. У нас двое тоже потопло, жуть была, а не погода.

ВОПРОС: Вы покажете нам свои тайники и место, откуда отправлялись лодки.

ОТВЕТ: Видимо, придётся. Говорю же, нет при мне этих сокровищ–то!

ВОПРОС: Что из себя эти сокровища представляли смотрели?

ОТВЕТ: Один ящик вскрыли – там вперемежку золотые фигурки, как от бугровщиков, так и какие–то медные. Костяные были тоже. Вообще много того, что бы я и сам на дно пустил. Но золотишко было. Жаль, что тоже потопло.

/Страница 1

Допрашивающий: И.С. Ильичёв

Допрашиваемый: Ф.В. Ноздрёв/

***Сегодня в городе значительно похолодало. Апрель в Сибири очень переменчив – всю прошлую неделю светило солнце, растапливая бесчисленные снега, а вот сегодня с утра зарядил снег с дождём, и нет ему конца и края.

Одногруппники Антон и Дима сидели в пиццерии в центре города. Сидели на подоконнике, завернувшись в пледы, и смотрели, как на улице сквозь весеннюю сибирскую хмарь куда–то бредут люди и едут машины.

– Кстати, ты узнал про Швецова? – спросил Дима, грея руки о чашку с кофе.

– Угу, – кивнул Антон, – Есть одно предание.

– Эх, Тоха, снова мы входим на территорию мифов и легенд!

– Да мне кажется, мы оттуда и не выходили, – он смотрел на улицу и думал о том, как же так совпало, что именно они заинтересовались этой историей. Сотни, а быть может тысячи людей, прошли мимо неё, а вот им двоим стало интересно.

– Ну, так расскажешь? – его одногруппник взял кусок пиццы, – Я внимаю.

– Прожуй сначала, – ворчливо отозвался Антон, – Есть предание о том, что в 80е года позапрошлого века в Нарым приплыл по какой–то своей надобности компаньон Лексея Швецова. Ну, или не компаньон, а управляющий, тут, как по мне, не важно, – его друг кивнул, то внимательно слушает, и продолжил жевать, – В общем этот человек, имя которого было, вроде как, Витька Копна, прибыл в Нарым. А уже тогда сам Швецов начал общаться с теми, кто курганы скифские раскапывает. Со времён Петра это, конечно, запрещено было, да кто ж царя у нас когда слушал? И эти копатели уже привозили к нему золотишко. Потому этот Витька Копна и стал спрашивать в Нарыме, вдруг они знают что–то про курганы коренных жителей, тайники, схроны. Ну, ему и выдали, что недавно избу разбирали, а в избе нашли тайник, а там бумаги, тетрадка и какая–то бляха золотая с жабой, – на этой фразе Антон увидел, как его друг поперхнулся, – Да, я про тоже самое, что написано в реферате вспомнил. Сразу же.

– А один лист написан был на испанском? – спросил Дима, прокашлившись.

– В легенде значится, что так, – пожал плечами студент, – Что это за тетрадка, и что в ней написано, мне того не сказали. Легенда молчит об этом, будто не важно это. Но говорят, что именно эта находка и сподвигла Швецова начать изыскания вниз по Томи и по Оби, – он отпил кофе и продолжил, – А ещё у Копны был сынок, которого звали Митрофан.

– Слишком всё просто, – скептически отозвался его друг, – А что, если это всё придумали?

– Надеюсь, что нет, – Антон взглянул в окно, где на несколько минут перестал идти дождь и в прорехе между тучами показалось солнце, – Если всё это правда, значит томский купец всё же нашёл сокровища тех, кто бежал на север от степняков.

Друзья замолчали, глядя сквозь стекло на сырую улицу, блестящую под солнцем. Они представляли город, совершенно иной архитектуры. Как по нему едут повозки, запряжённые конями. И как рослые люди в диковинных одеждах шагают по этим улицам.

***– Антон Исаич, доволен завершением истории? – следователь ОГПУ в гимнастёрке с лихо расстёгнутом воротом затянулся папироской и откинулся на стуле. Напротив него сидел в рубахе милицейский следователь Антон Володин. Сидел, прихлёбывал горячий чай из гранёного стакана и поедал конфеты из фарфорового блюдца.

– Валентин Лаврентьевич, ты сам же всё понимаешь, – протянул он, ставя стакан на стол, – Досадно, что упустили сокровище. Или врут бандиты?

– Не врут, вроде бы, – Ежов ещё раз затянулся, – Все их тайники взяли. Указали на пять штук. В том числе на тот, который за рекой, куда хотели добро из подвала свезти. Ну, и банда всё.

– Да там нормальные парни, в общем–то, – Володин отхлебнул чай, – Их бы к делу пристроить, не шатались бы тогда промеж дворов.

– Согласен. К счастью, дел не успели наворотить особых.

– Да я думаю, самые бандиты там утопли, как сказал Филька, когда за золотом ныряли.

– Странная история, конечно, – Валентин посмотрел на своего товарища, – Погода была дрянная, но чтобы так потерять награбленное.

– Думаешь, врут? По мне так, нет.

– Да не то, чтобы врут. Просто непонятно мне, чего они попёрлись–то в итоге через реку на лодках. Схоронили бы в Песках, там по размерам тайник такой же, я сам туда лазил.

– Ну, перепугались, что искать будем, – пожал плечами милиционер.

– Ну, так мы их быстро и нашли, – усмехнулся Валентин, – Сразу же было понятно, как пацан начал говорить. Кстати, сдаётся мне, если бы нашли мы всё это богатство, то сдали бы в музей.

– Что, веришь, что там в основном побрякушки? – Антон развернул фантик конфеты и откусил от неё половину.

– Ну, кому побрякушки, а кому историческая ценность. Университетские сказали, что судя по найденным предметам, там скорее всего основная масса добра была извлечена из захоронений, а это прям очень древние изделия. Видно, купец этот могилы грабил да складывал в подвал к себе.

– Это ж не его дом, он же не жил тут. Там проходной двор же был.

– По мне так это надёжнее даже, кто искать будет, коли на виду положить?

– По лету попробуем поднять поискать богатство? – внезапно спросил милиционер.

– Ну, будет лето, там и решим, – уклончиво ответил следователь ОГПУ и затушил бычок от папиросы.