Кислородное голодание

Глава 1

Кислородное голодание или Пауки в банке.

Солдатам и матросам,

сержантам и старшинам

срочной службы

посвящается.

Пролог.

В жизни каждого человека бывают экстремальные ситуации. Одна из них – это служба в армии. В нашей стране служба в армии составляла до 2008 г. 2 года для рядовых и сержантов срочной службы. Этой службе я отдал 2 года в период с 1988 по 1990 г.г. в Забайкальском военном округе. Казалось бы 2 года - это краткий отрезок времени. Но в армии за это время происходит столько событий, сколько на гражданке происходит где-то в течение 8 -10 лет. Там время не то, чтобы останавливается, но кажется невыносимо долгим, особенно в начале службы.

Я назвал свою книгу «Кислородное голодание или Пауки в банке». Почему именно так? Дело в том, что когда у человека происходит кислородное голодание, мозг его утрачивает свои основные функции, здоровье медленно, но неуклонно подтачивается. Человеку не хватает воздуха!

Что может быть хуже? Кислородное голодание в армии - это когда саму жизнь человека душат, не дают глотнуть свежего воздуха полной грудью, когда день и ночь тяжелые работы, воинская подготовка и свирепые нравы молодых парней, готовых задушить друг друга за право быть сильнее, наглее, лучше других. Кровавые, пещерные законы царят здесь.

Пауки в банке - это сами солдаты и офицеры, готовые задавить друг друга в кровавом кошмаре под названием армия.

Эта книга - не для слабонервных людей. Я не советую ее читать тому, кто морально не готов воспринимать нашу армию как мир крайне жестоких и бездушных людей. Или тому, кто думает, что служить в армии - это действительно «почетная обязанность каждого гражданина». Это - горькая правда осолдатской Советской армии периода конца горбачевской перестройки. Здесь нет хихиканья и кривляний, как это порой бывает во многих современных книгах или фильмах об армии (например, «ДМБ»), где все сводится только до глупого юмора и не жизненных надуманных ситуаций, далеких от реальности.

Я не писал свою книгу с точки зрения профессиональных военных-офицеров и прапорщиков, которые служат там исключительно по собственной инициативе, т.е. армия для них – это профессия. Я писал ее только с точки зрения рядовых и сержантов срочной службы, т.е. людей, которые находятся в армии по своей обязанности, служат по призыву. Это очень важно, так как это абсолютно разные категории военнослужащих и их отношение к армии абсолютно разное.

Наше общество насквозь поражено гидрой преступности. Поэтому в армии жизнь отражается как в кривом зеркале: что есть хорошее - искажается, что плохое - становится еще хуже и отвратительнее.

В своей книге я использовал фрагменты из воспоминаний очевидцев, рассказы друзей и знакомых, а также эпизоды из некоторых литературных произведений среди которых мне хотелось бы отметить книгу Валерия Примоста «730 дней в сапогах», «Штабная сука», «Мы лоси», повесть Вадима Чекунова «Кирза», эпизоды из художественных фильмов «100 дней до приказа», «Делай раз!», «Кислородный голод».

Я почти ничего не преувеличил, немного отойдя от правды в область художественного вымысла.

Из интеллигентного мальчика за 2 года я превратился в, еще конечно очень молодого, но уже настоящего мужчину. Я написал эту книгу как свои личные воспоминания, свое личное отношение о событиях более чем 30-летней давности, т.к. считаю, что жизнь человека и должна состоять из воспоминаний.

По понятным причинам я изменил имена и фамилии всех героев повести.

«Дух» или «салага» - это тот, кто только призвался до полугода. Это никто, ноль. Дух шуршит днем и ночью. Он всем подчиняется и всем должен. Он всегда во всем виноват и получает всегда больше всех. Подчиняется всем призывам.

«Фазан» или «торчок» - от полугода до года. От духа отличается только тем, что может ими руководить иногда. Подчиняется «черпакам» и «дедам».

«Черпак» или «котел» - тот, кто прослужил год до полутора. Руководит духами и фазанами и подчиняется дедам.

«Дед» - прослужил полтора года и до двух, т.е. до дембеля. Руководит всеми призывами, подчиняется только прапорщикам и офицерам. «Дембель» - тот же «дед» после выхода приказа министра обороны о ДМБ до отъезда по домам.

Любовь, улыбку, доброту

Я посвящаю лишь тому,

Кто долг свой родине отдал

Или 2 года честно ждал.

Глава 1.

В начале декабря 1988 г я получил повестку из военкомата о явке 7 декабря на контрольную явку. В ту пору мне едва минуло 19 лет. Я окончил ГПТУ-21 по специальности токарь и работал на заводе. Я был худеньким высоким юношей получивший интеллигентное воспитание одинокой матери, только немного окрепший в училище и на заводе. Физическая подготовка была почти на нуле. До 6 декабря я носил длинные волосы почти до самых плеч. Но 7 декабря я распрощался с ними, как и со всем, что окружало меня тогда: с девочками, с друзьями, с работой и вообще с гражданской свободой, которую начинаешь ценить только тогда, когда лишаешься ее. Теперь пришло время служить, выполнять свой долг по защите отечества.

Всего нас было человек 15 призывников. Дежурный по военкомату офицер внимательно осмотрел нас. Кто был не подстрижен, тому велели постричься. Кто был не побрит, тому велели побриться. Вольный воздух «гражданки» уже в военкомате сменился атмосферой жесткой регламентации и строгого распорядка. Ранее, до армии, я морально готовился встретить ее с высоко поднятой головой. Все тогда знали по газетам, по радио и телевидению о том, что творится в армии, особенно у солдат срочной службы. Все слышали о пресловутой «дедовщине», об избиениях и издевательствах солдат друг над другом, да и офицеров над солдатами. Все знали о том, что армия отупляет и уродует людей, что в солдаты нередко попадают люди, не имеющие ни желания, ни способностей к тому, чтобы «переносить тяготы и лишения воинской службы». Реальность оказалась гораздо страшнее всех рассказов. Я был подготовлен к армии очень плохо. Атмосфера воспитания, дух моей семьи способствовали моему слабому физическому развитию. Рос я без отца, братьев у меня не было. Благодаря моей матери я получил интеллигентное воспитание. Однако моя интеллигентность вскоре обернулась против меня же, т.к. интеллигентность в армии - это слабость. А жизнь слабого человека в армии равносильна смерти или такому существованию, хуже которого только смерть. Итак, я готовил себя к тяжелым испытаниям.

В тот день,7 декабря, на контрольной явке нам сказали, что можно взять с собой, что можно одеть. Сейчас время уже стерло в моей памяти лица моих товарищей по призыву. Последний раз я был дома вечером 7 декабря 1988 г. Мне предстояло уйти на 2 года неизвестно куда. Мать уже выплакала тогда все слезы и молча сосредоточенно собирала меня. Продукты питания в то время стоили довольно дешево. Поэтому с едой было проще. Тяжелее было с вещами. Я очень долго решал, что именно мне надеть и что с собой взять, прекрасно понимая, что, скорее всего, вещи потом надо будет просто выбросить или их кто-нибудь отнимет. Накануне, в магазине я купил новый рюкзак, в который и сложил все вещи.

Как оказалось в последствии, все гражданские вещи потом можно было выслать домой посылкой, но вещи все я одел такие старые, которые потом можно было только выбросить. На другой день, 8 декабря я прибыл в военкомат в 9ч 00 мин., находясь в исправной одежде и имея, все необходимые вещи: кружку, ложку, миску, полотенце, мыло, зубную пасту и щетку, ручку и десяток конвертов. Кроме того, мой рюкзак был полон домашней снеди: копченая колбаса, жареная курица, 2 буханки хлеба,3 банки сгущенки, сыр и яблоки. Все это было рассчитано примерно на 5 дней. Мать меня не провожала. Я уговорил ее остаться дома, чтобы она не расстраивалась лишний раз.

Мы все-15 человек- сели в автобус и поехали на железнодорожный вокзал. Там уже находилось множество других молодых людей, которые призывались в армию из других военкоматов. Началось то, что обычно бывает в таких местах и случаях. Многих ребят провожали в армию родители, многих девушки, которые пели старую песню:

Не ходил бы ты, Иван,

В солдаты!

Некоторых не провожал никто. Среди них был и я. Я нервно курил и старался за напускной веселостью скрыть свой страх перед той неизвестностью, которая ждала меня. Духовой оркестр заиграл «Прощание славянки».

Вскоре мы прибыли в Сызрань на большой пересыльный пункт, откуда призывников везут уже в воинские части. Сопровождал нас майор Петров, который раньше знал мою мать. В Сызрани мы вошли в большое здание, издалека напоминающее тюрьму. Это было уже что-то похожее на воинскую часть, с той лишь разницей, что вход туда был свободный и ходили там не солдаты и офицеры, а гражданские ребята. Внутри казармы было все такое же, как и в настоящей армии: 2-х ярусные кровати, заправленные по-солдатски, такая же холодная и жестокая чистота везде, такой же убогий туалет.

Словом здесь я впервые ощутил себя в армии. Здесь и началось то, что обычно происходит между солдатами: первые разговоры о гражданке, первая дружба, тоска о девушках, первые драки и первая жестокость.

Среди множества молодых ребят мне запомнился один парень, который как выяснилось в последствии окончил музыкальное училище. Он был тот, кого обычно называют рубахой-парнем. У него была с собой гитара., он пел ,балагурил, постоянно рассказывал анекдоты и веселил всех окружающих. Многие ребята, еще совсем дети -вчерашние школьники, тянулись к нему, потому что он своим поведением повышал настроение, отгонял мрачные мысли. Вскоре мы все уставшие и измученные заснули.

Глава 2.

Проснувшись на утро, мы встали и пошли в столовую на завтрак. Столовая была такая же как и в армии, с той лишь разницей, что помимо бесплатного завтрака, обеда или ужина, в ней еще продавали разные коржики, ватрушки, соки и т.д. Раздавала еду какая-то пожилая женщина. Взяв поднос, я поставил на него железную миску с полупрозрачной кашей ,положил кусок белого хлеба с маслом и кружку с чаем. Сев за стол с одним моим товарищем по военкомату, которого звали Паша, мы стали есть.

-Фу, как противно сказал Паша, поковырявшись в своей тарелке. Быстро ее отодвинув, он принялся размазывать масло по хлебу. Я в отличие от Паши не был избалован вкусной домашней едой, которую ему в изобилии дали с собой родители. Поэтому я молча ел то, что дают, не задавая много вопросов. Вдруг я увидел, как к нашему столу подошел какой -то «чурка» из средней Азии и взял с моего подноса хлеб с маслом. За его действиями хладнокровно наблюдали такие же азиатские рожи за соседним столом, той же южной национальности, к которыми вернулся наглец. Поначалу я просто оторопел от такой наглости. Но быстро придя в себя, я вскочил и двинулся к соседнему столу. На меня уставились три то ли узбека ,то ли таджика, один из которых и взял мою пайку.

-Ты зачем взял мой хлеб с маслом? Быстро отдай! - сказал я.

-Хлэб? какой хлэб? Ты что, дорогой?- спросил один из них, ощерив гнилые зубы.

По их наглым физиономиям я понял, что это подонки и что без драки здесь не обойтись .Страшная волна гнева и ярости обрушилась на меня. Схватив лежавшую на столе ложку, я изо всех сил саданул по лбу «урюка», взявшего хлеб.

-Вот такой, падла! – заорал я

Все трое повскакали с мест и бросились на меня. Вокруг поднялся переполох, раздались крики. Нас разняли сидевшие рядом ребята. Однако один из моих обидчиков успел быстрым и коротким ударом разбить мне нос. Изловчившись ,я ударил его ногой в пах.

Если бы не державшие его за руки пацаны, он бы рухнул на колени от боли.

-Прекратить безобразие! -вдруг раздался среди всеобщего гвалта властный голос. Все обернулись .В дверях стоял дежурный по сборному пункту офицер с 4 звездочками на погонах ,что означает звание капитана.

-Разойтись!- обратился он ко всем. -а вы ко мне- приказал он нам.

Все нехотя разбрелись. Капитан отвел нас в сторону.

-Так, в чем дело?- быстро спросил он .Я коротко объяснил что произошло.

-Фамилия?

-Чья? Моя?

-Ну не моя же!

Я назвал свою фамилию.

-Откуда родом.?

-Из Самары.

-В какую часть направляют, не знаешь?

-Нет пока.

-Так, а вы?- обратился он к остальным.

«Чурки» по очереди назвали себя.

-Я доложу в Ваши части вашим будущим командирам о том, кто вы и как вы себя вели здесь. В часть не успели приехать, а уже драка! Вы эту гражданскую дурь выбросите из головы. Иначе хана Вам в части. Там не я, а «деды» вам разъяснят что к чему, - назидательно произнес офицер.

Вернувшись в спальное расположение я застал там моих новых приятелей по призыву.

-Ну что, как? -посыпались вопросы.

-Молодец, врезал этим козлам, мудакам. Не бойся, если что ,можешь надеяться на нас. Если что мы за тебя заступимся.- заверили они меня.

Тогда я впервые понял, как много значит поддержка друзей, теплое слово товарища в армии. От отношения к тебе сослуживцев зависит в армии все: здоровье и даже жизнь.

Одиночка в армии будет жить очень тяжело до самого «дембеля».

Однако новой предполагаемой стычки с моими новыми обидчиками больше не было. Поздно вечером, часов в 8-9 неожиданно объявили отправку 30 человек в часть в Пензенскую область. В их число попал и я. Собрав все вещи, мы построились на плацу.

Началась вечерняя «поверка.». Проверив наличие всех присутствующих дали команду выходить строиться на улицу. Никакого духового оркестра здесь уже не было. Затем строем мы двинулись на вокзал.

Глава 3.

На утро следующего дня мы прибыли в учебную часть в г.Каменка Пензенской области. Первым делом нас повели в баню. Настроение у меня и у моих друзей по призыву было поганое. Именно тогда мы видимо поняли, где мы на самом деле находимся. Отныне мы были людьми военными-солдатами. Отныне всю нашу жизнь определял кто-то, но не мы сами. То есть мы стали в какой-то степени рабами- очень зависимыми людьми.

Я снял свою гражданскую одежду и увязал в тугой узел. Совершенно голый я взял железный тазик и прошел в общее отделение. Примерно те же чувства, что испытывал тогда я, испытывали видимо узники концлагерей времен 2 мировой войны., заходя в газовые камеры. Там я нашел мочалку похожую на пучок соломы и кусок хозяйственного мыла. Я быстро вымылся. Мои друзья мылись рядом. Андрей был родом из Минска ,с Украины, Сергей -из Москвы. Вышли мы из бани уже через другую дверь и тут же нам выдали военную форму: гимнастерку и брюки, портянки, нижнее белье, сапоги, брючной ремень, поясной ремень, шапку и шинель. После помывки в бане все мы стали свежие и розовые, как поросята, одетые в пока нелепую не подогнанную военную форму без знаков отличий. Выйдя из бани, я увидел, что автобус на котором мы приехали в часть уже уехал.. Там остался мой рюкзак, где лежала еще не доеденная еда, мой комсомольский и военный билет, который мне выдали еще на сборном пункте, взамен приписного удостоверения и другие вещи.. Я бросился к сопровождавшему нас крупному и усатому майору.

-Товарищ майор, разрешите обратиться !-и не дожидаясь ответа продолжил.- Машина уехала! Там остался мой рюкзак! Там документы! -выпалил я.

-Стоп! Какие документы? Еще раз! –спросил майор.

Я все объяснил. Майор вдруг помрачнел.

-Зря ты его там оставил!- сказал. он, задумавшись на секунду. –Сержант Егоров!- позвал он одного из окружающих нас сержантов.Тот быстро подошел.

-Слушай, сгоняй в боксы. куда уехал «Паз»,- быстро приказал он. -Этот парень забыл там вещи. Сходи с ним и принеси. …И смотри у меня там!- почему-то вдруг добавил он.

Мы быстро пошли вместе с этим сержантом куда –то вниз -в автомобильные боксы.

Наконец мы зашли в один из них. «ПАЗик» -автобус стоял в полумраке на первый взгляд совершенно пустой. Сержант заглянул внутрь. Я- вслед за ним. Внутри в кабине водители сидели четверо уже бывалых солдат, прослуживших видимо не менее года, в том числе и водитель этого автобуса. Все они были обложены забытыми призывниками рюкзаками с домашней едой, которую они усиленно поедали. Сержант быстро объяснил ситуацию. Солдаты милостиво разрешили мне забрать мои вещи. Когда мы уже уходили, один вдруг говорит мне:

-Ты откуда?

Я сказал.

-Как зовут?

Я назвался.

-Слушай, братан! А ты чего такой «гнилой»?

Я растерялся. Я не знал, что отвечать ему и почему он вдруг так спрашивает.

-Ладно, не тушуйся!- вдруг осклабился он.- Будет, кто обижать, скажи мне. Понял? Так и скажи, Серега из взвода обеспечения меня прикроет.

Я испуганно кивнул. После этого мы с сержантом быстро пошли назад.

.

О существовании этого моего нового «заступника» я вскоре забыл напрочь. Мне это было совершенно не интересно. Я слишком был занят тогда только собой. Я понял тогда одно: что здесь как и в зоне, нельзя было верить никому. Никто не мог быть здесь тебе помощником и другом, особенно старослужащий. Друзей здесь можно было искать только среди таких же как и я- сослуживцев моего призыва.

Построившись в колонну по три, мы под командой сержанта, двинулись в казармы.

-Раз! Раз! раз, два, три! - задал счет сержант- Ничего, ребята! Скоро вы научитесь здесь ходить.

Прибыв в казармы, каждый из нас получил все необходимые знаки отличия, и все мы уселись их пришивать. Многие брились, чистились,. гладились.

Атмосфера вокруг была пока спокойной. Старослужащие сержанты и рядовые разговаривали между собой отборным 6-этажным матом. Даже учась 3 года в ПТУ до армии я не слышал таких отборных выражений. Пришивая погоны, петлицы, шевроны и пуговицы к повседневной пэша, к парадной форме и к шинели, я здорово изранил себе руки иголкой. Вот где пригодилась моя усидчивость и терпение к кропотливой работе, приобретенная еще в детстве. Окончательно все пришить получилось только через несколько дней.

Вскоре объявили построение. Нас повели в учебный центр недалеко от нашей казармы. Здесь выяснялась профессиональная пригодность каждого призывника: его гражданская профессия. какие-либо другие занятия и увлечения. Я попал в связисты из-за врожденного музыкального слуха. Отныне определилась моя дальнейшая служба -быть связистом в войсках связи, в частности радиотелеграфистом.

Глава 4.

Уезжают в родные края

Дембеля, дембеля, дембеля!

И куда ни взгляни в эти майские дни

Всюду пьяные ходят они!

Такую песню распевали в казарме те, кто по сроку службы еще подчинялся дембелям, но уже командовал салагами. Неизмерима по подлости и мерзости своеобразная градация солдат в армии, когда преклоняются перед одними и унижают других. Все-таки человек должен оставаться именно Человеком и помнить об этом всегда. Почему многие забывают об этом? Может быть кому-то это покажется банальной вещью, но мне кажется ,что людям иногда очень полезно напоминать ,что они именно люди, а не звери, не животные. Сейчас-спустя три десятилетия того времени я также считаю, что дедовщина все-таки нужна в армии.

…Потянулись дни и недели наполненные тем, что называют тяжелой солдатской службой. С утра подъем в 6ч 30мин, затем зарядка на улице в любое время года, завтрак, построение на плацу, развод на занятия, кроме заступающих в наряд, обед, опять занятия, ужин, подготовка к завтрашнему дню, отбой в 22ч 30мин. Забегая вперед скажу, что зарядка на улице отменялась командирами только в том случае, если на улице было более 20 градусов мороза. Тогда все, одев шинели, шли на уборку территории, прилегающей к воинской части, где находились дома военного городка.

.Примерно такой распорядок дня ждал нас все ближайшие 2 года. «Отбой»-самая радостная команда особенно для молодых солдат. «Звучит отбой и молкнут звуки и ты поднять не можешь руки»-такие стихи сочиняли мы тогда, а пока мы слышали другую песню, песню о тех, кто свое уже отпахал и кто скоро поедет туда, куда мы так рвались в своем сердце, особенно в первые месяцы службы- домой.

До свиданья родной КПП,

Не сидеть больше мне на губе

До свиданья, «кусок», Службы кончился срок,

До вокзала теперь марш-бросок!

На вокзале девчонка в слезах,

Тихо шепчет: останься, солдат!

Но ответил солдат: пусть на Ваших плечах,

Руки новых лежат салажат!

Здравствуй край наш милый, родной!

Ты встречаешь нас своей красотой!

Где 2 года назад провожала нас мать

Желторотых тогда салажат!

Примерно через месяц после призыва мы торжественно принимали присягу-клятву на службу Советскому Союзу. В сильный мороз нас построили на плацу. В зимней форме одежды, с автоматами на грудь каждый из нас выходил из строя по команде и читал текст присяги по папке, которую нам выдали командиры:

«Я, (фамилия, имя, отчество),гражданин союза Советских Социалистических Республик, ,вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь…»

Далее следовал перечень того, в чем собственно мы клялись. Вскоре дошла очередь и до меня.

-Котельников! -крикнул командир батареи майор Майоров.

-Я!

-Выйти из строя!

Я вышел из строя на три шага как положено.

-На принятие торжественной присяги ко мне шагом марш!

Я выполнил команду, которую передо мной уже выполняли мои сослуживцы.

Далее я собственно принимал саму присягу и вернулся на свое место. Не знаю почему ,но несмотря на торжественность и амбициозность происходящего, я почувствовал тогда фальшь и маскарад подобных заявлений. Слишком горек был вкус крови на разбитых губах после драки, чтобы верить таким словам на подобном мероприятии. Но как бы там ни было, в начале января 1989 года присягу мы приняли и теперь мы были уже в полном смысле военными людьми-воинами страны Советов.