Кейджи и каменный олень

Глава 1

Глава 1. Отчаяние

Более десяти веков назад среди высоких гор и кристально чистых ручьев, посреди плодородной земли стояла маленькая деревня. В деревни жила крестьянская семья, в которой однажды в один день родились два брата, Иошикэзу и Кейджи, первый и второй сыновья.

Деревня, название которой уже никто и не помнит, стояла на зелёных лугах между спящим вулканом Йотей и рекой Сирибецу. А её добрые жители, находившиеся в тесной взаимосвязи с природой, пользовались дарами полей и лесов: возделывали рис и охотились в священном древнем лесу.

Поэтому Иошикэзу и Кейджи жили в достатке и любви, помогали отцу в домашних делах и продавали выращенный рис на рынке проезжающим мимо деревни торговцам.

Однажды, когда два брата отдыхали в поле вечером после работы, Иошикэзу сказал Кейджи:

- Думая о жизни, я представляю себе, как много удивительных вещей окружают нас: высокие горы, пышные леса, бескрайнее море, небо. Сколько секретов хранят в себе эти вещи?

Слова брата показались Кейджи несерьёзными, и он ответил Иошикэзу с усмешкой:

- Что тебе до секретов неба? Подумай лучше о том, как поле шире сделать, как рис подороже продать, как отца с матерью в старости прокормить. Да и женится нам уже пора.

Почти двадцать лет жили братья вместе бок о бок, деля между собой родительскую любовь и кров, пока не встретили красивую девушку.

- Вот увидишь, младший брат, я удивлю эту девушку своим умением стрелять из лука, и она тотчас влюбится в меня!

- Нет, брат, я стреляю лучше тебя, поэтому она будет моей!

Так и спорили Кейджи и Иошикэзу между собой, пока не решили устроить соревнование, кто же из них двоих лучший стрелок из лука. Месяцами тренировались они в тайне друг от друга: Кейджи стрелял уток с двухсот шагов, а Иошикэзу мог попасть в любой опадающий лист сакуры.

- Такэхая Сусаноо-но Микото… - Шептал Иошикэзу, прикладывая стрелу к губам, после чего осторожно вкладывал её в тетиву и всем телом сливался с длинным луком, приподнимая его над головой.

Отпуская стрелу, Иошикэзу никогда не смотрел ей в след – ему было не интересно, попала ли та в цель, ведь если Сусаноо, духу ветра, и небу благословили выстрел, а Иошикэзу достаточно вложился, стрела достигла цели. В то же время Кейджи использовал лук покороче, вставал раньше своего брата и стрелял весь день, от бедра, начиная всё сначала и сначала, пока не стал попадать в любую выбранную цель с первого выстрела. Все руки Кейджи покрылись мозолями, но это нисколько его не пугало.

В древний лес, в глубине которого было решено провести соревнование, Кейджи и Иошикэзу вошли через разные Тории, ворота, означающие вход на священную землю, поклонившись при входе, и встретились уже внутри, у подножья горы Йотей на восходе солнца, чтобы решить, кто из них лучший стрелок и достоин просить руки красивой девушки. Оба брата решили так: кто первый попадет в глиняный сосуд со ста шагов сквозь заросли бамбука и стволы пихт - тот и будет победителем. Иошикэзу отложил лук и погрузился в себя, а Кейджи начал разминать тело.

Первым стрелял старший сын Иошикэзу, но промахнулся. За ним выпустил свою стрелу Кейджи, и она, пролетев в паре пальцев от сосуда, воткнулась в землю. Старший стрелял, и снова промахнулся, будто и не целился вовсе. Тут младший почувствовал своё явное превосходство над братом, выпрямил спину, округлил грудь и спустил тетиву. Стрела летала прямо в сосуд, но к сожалению Кейджи, снова пролетела мимо. Младший был уверен, что со следующего выстрела он точно попадет в сосуд, но вдруг стрела Иошикэзу попала в цель.

- Видишь, брат, я сразу знал, что попаду, но мне хотелось увидеть, как ты тужишься, пытаясь победить меня!

Шутка Иошикэзу не понравилась Кейджи, и тогда чёрная злость вдруг захватила рассудок младшего брата. Кейджи с яростным криком выстрелил в голову Иошикэзу! Стрела с оглушающим свистом угодила старшему брату прямо в глаз, и тот, сделав последний вдох упал в траву, покрытую утренней росой. Его кровь превратилась в ручей, сползающий по девственной земле.

Увидев то, что он сотворил, Кейджи с отвращением бросил свой лук на землю и в слезах побежал на гору Йотей. Кейджи, не мог поверить в произошедшее! Не кланяясь даже Тории, Он бежал, полз и карабкался по заросшим камням горы, разбивал ноги в кровь, кричал и плакал, пока совсем обессиленный не добрался до самой вершины. Кейджи окружил густой туман и сильный ветер, бивший со всех сторон. Среди облаков и ветра, потеряв все силы и рассудок, Кейджи упал на камень и уснул.

Когда наступила ночь, убийцу разбудил цокот копыт. Кейджи открыл глаза и увидел перед собой сверкающего в лунном свете белого каменного оленя, который вдруг заговорил с ним:

- Что тревожит тебя, сын крестьянина?

Кейджи сначала очень удивился, но, поразмыслив, понял, что это какое-то древнее божество и пожаловался на свою судьбу:

- Великое бремя терзает мою душу! В порыве своей гордыни я убил брата! Но кто ты, говорящий олень?

- Смертные называют меня Дзюродзин, Облегчи свою ношу, и иди домой со смирением, и признайся в том, что ты сделал.

- Но как? Если отец и мать узнают о том, что я сделал, они проклянут меня!

- Спроси совета у земли!

Ответил белый каменный олень и убежал, оставив юношу одного. Не понял слов Дзюродзина опечаленный Кейджи и начал спускаться с обратной стороны горы, чтобы уйти далеко-далеко, и похоронить в себе своё преступление.

Но, пока он спускался, вдруг налетел ужасный шторм, дувший прямо в лицо Кейджи. Ветер мешал ему идти вперед и остановил на полпути. Тогда Кейджи снова разозлился и начал бороться с ветром! Покраснев от ярости, он махал кулаками перед собой, пинал ногами и толкал ветер, пока перед ним не возник чёрный дух отчаяния.

Кейджи вдруг заметил перед собой собственное чёрное отражение и пытался просто обойти его, но дух будто назло постоянно становился перед ним. Тогда Кейджи метнулся вперёд и столкнулся с духом, который повторил за ним то же самое. В течение нескольких часов Кейджи пытался победить духа, но тот повторял все его движения и никак не унимался.

От отчаяния юноша упёрся в духа руками и даже головой, но вдруг увидел под ногами побеги бамбука. Те стебельки, что стояли ровно и противились ветру, сломались под его натиском, а те, что согнулись, оставались невредимы. Тогда Кейджи понял слова Дзюродзина, отпустил духа и развернулся обратно. Дух повторил за ним то же самое, и так они мирно разошлись. Так отчаявшийся Кейджи обрёл Смирение.

Глава 2. Страх

Буря стихла, и Кейджи, обратно взобравшись на гору Йотей, снова встретил каменного оленя и снова пожаловался, упав на колени:

- Я так устал! Я боюсь возвращаться, Дзюродзин!

- Не дай страху остановить тебя, сын крестьянина! Ты можешь бояться, но иди, и ноги сами отведут тебя!

Дзюродзин строго смотрел на Кейджи, и юноша понимал, что это последние слова божества. Если Кейджи ослушается, его ждёт наказание. Поэтому на этот раз он сквозь слёзы послушал Дзюродзина и, несмотря на страх, отправился домой.

Очень боялся Кейджи ещё раз увидеть перед собой тело убитого им Иошикэзу, но поддался своих шагам и, вернувшись на место своего преступления, не увидел ни тела брата, ни своего лука. Вокруг стояла полная тишина. Лишь краем уха Кейджи улавливал какой-то шёпот за спиной:

- Они всё знают!

Вдруг кто сказал Кейджи сквозь шум листьев, но резко обернувшись, юноша никого не увидел. Вокруг лишь мирно покачивались высокие травы и кроны деревьев.

- Неужели отец и мать уже знают о содеянном?

Сердце юноши ещё сильнее сковал страх, но он продолжил свой путь домой, снова поддавшись шагам.

Руины деревни. Затухающий пожар. Пыльный ветер. Равнина. Лай собак вдали.

Однако, выйдя из леса, вместо деревни он увидел горящие здания и разбойников уводящих людей со связанными руками. Деревня полыхала огнём. Связанные женщины и дети плакали, уводимые группой вооруженных копьями и луками людей в серых кимоно.

Дождавшись, пока разбойники уйдут с захваченными пленниками, Кейджи быстро побежал к своему дому и, увидев его горящим, встретил лежащих на земле убитых отца и мать. В слезах Кейджи упал перед ними и закричал:

- О небо! За что ты мне принесло такие страдания?

Долго плакал юноша над телами своих родителей, пока обессиленный не уснул. На рассвете к нему подошли и разбудили двое воинов-самураев.

- Что здесь произошло?

- Я не знаю! Меня не было!

- Но где же был сын, который должен защищать своих родителей?

Но Кейджи ничего не смог ответить, и лишь опустил голову. Он вдруг понял, что не просто убил брата – он лишил свою семью нечто большего, её защиты, её души, а сам не смог и никогда не сможет больше заполнить эту пустоту, не сможет ни вернуть Иошикэзу, ни заменить его. Самураи продолжали говорить:

- Пойдём с нами, крестьянин! Мы тебе поможем.

- Но вдруг они одни из тех, кто убил мою семью и сжег деревню?

Спросил сам себя Кейджи. Но, подумав, что это коварный страх говорит в нём, а благородные воины едва ли похожи на тех оборванцев, что он видел вчера.

- Тебе не нужно нас бояться!

Сказал один из самураев, и ноги Кейджи сами подняли его и понесли за воинами в лагерь, где его отогрели и накормили. Так испуганный Кейджи обрёл доверие и ногами победил страх.

Глава 3. Злость

В лагере его окружили двенадцать лучших самураев империи, которые пришли на свет от огня и помогли похоронить погибших. Вместе с воинами был их учитель – Сёгун, одетый в красивое расшитое чёрное кимоно с накидкой хаори. Собрав всех вместе он сказал:

- Это были разбойники! Нужно разойтись и предупредить остальных!

Услышав, что сёгун хочет рассредоточить самураев в другие деревни и оставить его одного, Кейджи упал на колени и взмолился:

- Нет! Уважаемый господин, я видел, куда они пошли! Я покажу вам! Позвольте мне вместе с вами отомстить за мою утраченную семью!

Великую тьму увидел в душе Кейджи сёгун. С сожалением посмотрел он на юношу и произнёс:

- Не только семью ты потерял сегодня, сын крестьянина. Ты потерял себя! Скажи нам, почему ты хочешь сражаться?

- Я должен убить каждого из подлых разбойников, что приложили руку к этому! Они все должны быть наказаны!

Сказал Кейджи и указал рукой на руины деревни. Сёгун молча встал и протянул Кейджи его лук и деревянные стрелы.

- Возьми это, сын крестьянина, и попробуй попасть в одного из моих самураев. Если заденешь хотя бы одного, мы возьмём тебя с собой.

Кейджи встал, взял свой лук и начал стрелять по самураям, окружающим его. Но лучшие воины империи были настолько ловкими, что уворачивались от любых выстрелов Кейджи. С каждым выстрелом юноша становился всё злее, он уже стрелял во все стороны без разбора в надежде случайно зацепить хоть кого-нибудь, и одна из стрел угодила в прогоревший у основания столб.

Столб тихо затрещал от сильного удара яростной стрелы Кейджи и наклонился. Подлый дух злости слегка подтолкнул его, и тот начал тихо падать прямо на разъяренного Кейджи. Глаза юноши были застланы яростью, и он не заметил падающего столба.

Но один из самураев, благородный воин империи, оттолкнул Кейджи в сторону и сам попал под удар тяжелого бревна.

Вся злость вмиг покинула сердце Кейджи, и он упал на колени перед мертвым воином. Он увидел перед собой настоящий пример самопожертвования, дружбы и любви. Кейджи понял ценность человеческой жизни и мира. Он в страхе схватился за голову и воскликнул:

- Это я виноват!

- Посмотри! Посмотри, к чему привела твоя злость, сын крестьянина!

- Но я этого не хотел!

- Я знаю! Но тогда вновь ответь мне на вопрос: почему ты хочешь сражаться?

- Ради мира на земле. Ради жизни ни в чём неповинных людей. Нам нужно спасти их! - Ответил Кейджи, и этими словами навсегда победил свою злость.

Глава 4. Путь

В тот же вечер тело погибшего воина было завёрнуто в белую ткань, погружено в телегу и отправлено с сопровождении двух других самураев домой, чтобы обрести покой в семейном храме. Уже утром Кейджи вместе с оставшимися самураями и их сёгуном свернули лагерь отправились по следам разбойников.

Им не пришлось идти далеко – дым лагеря показался уже спустя полдня ходьбы по лесу. Разбойники с большим количеством пленников не смогли уйти далеко. Сёгун приказал всем скрыться в зарослях.

- Они допустили ошибку, остановившись в лесу! Мы окружим их и вместе ударим из зарослей с разных сторон!

Самураи не произнесли ни слова и рассредоточились вокруг лагеря разбойников, укрывшись в высокой траве, подобно змеям. Кейджи спросил:

- Господин, что делать мне?

- Я тебе не господин, сын крестьянина. Делай, что должно.

Сразу после этих слов сёгун просто взмахнул катаной в воздухе так, что отблеск солнца от стали был виден каждому из притаившихся самураев. Почти одновременно девять самураев бесшумно выбежали из кустов, обнажив клинки, и этот звук заполнил весь лес, подобно удару молнии. Разбойники закричали и набросились на самураев с копьями. В это время Кейджи тихо вышел из кустов и стал наблюдать, кому он может помочь своим луком. Однако, великие воины вполне справлялись сами.

Но вдруг Кейджи увидел, как несколько из разбойников с ножами направились к пленникам, чтобы избавиться от них и скрыться, пока остальные удерживают самураев! Тогда Кейджи натянул свой лук потуже и двинулся на помощь обречённым. Сын крестьянина стрелял так, как не стрелял никогда: каждая его стрела с диким свистом попадала прям в окруживших пленников разбойников так, что ноги тех от удара отрывались от земли! И вот, когда у Кейджи закончились его стрелы, а самураи убили всех разбойников, в толпе пленников показался ещё один убийца. Его глаза горели красным пламенем, за спиной стояла большая чёрная тень, а в руках он держал маленькую девочку, приставив длинный клинок к её горлу.

- Отпусти девочку! - приказал ему сёгун.

Но убийца даже не пошевелился. Казалось, что ещё мгновенье, и он убьёт несчастное дитя. Кейджи нащупал в колчане последнюю стрелу и приготовился стрелять (*натягивание тетивы), но не отваживался стрелять, чтобы не задеть девочку, когда вдруг увидел среди стволов деревьев знакомые ветвистые белоснежные рога.

- Дзюродзин! - обрадовался Кейджи, и белоснежный каменный олень в один прыжок выскочил из кустов, одним взмахом головы пробив насквозь голову последнего разбойника.

Тот лишь издал короткий выкрик неожиданности, а чёрный дух за его спиной растворился под белыми копытами каменного оленя, который подобно стремительной молнии побежал в лес, унося на рогах поверженного врага. Вдруг один из самураев с удивлением взглянул на Кейджи и произнёс:

- Какой чёткий выстрел! Твоё мастерство стрельбы удивило бы даже императора!

- Что? А как же олень? - изумился Кейджи и только тогда заметил, что стрелы в луке уже нет.

Сёгун похвалил сына крестьянина за храбрость и мастерство, а главное за, что он спас невинных людей, которых и так должен был защищать. Когда, все пленники были развязаны и все уже собрались возвращаться в деревню, Кейджи решил обратиться к своим землякам:

- Я должен вам всем признаться, это я убил Иошикэзу, своего брата, из-за ревности! И потом я убежал в страхе, отчего не смог спасти своих родителей и помочь вам!

Народ, самураи и сёгун молчали. Но вдруг сквозь людей вперёд вышел старейшина деревни, столетний старик с посохом в виде головы оленя, и обратился к Кейджи:

- Да, сын мой, ты совершил ужасное преступление, которое мы все осуждаем! И тебя следует наказать за это! Но ты вернулся и спас нас. К тому же даже нашёл в себе силы признаться в содеянном. Мы все видим, что ты сожалеешь об убийстве своего брата, поэтому и прощаем тебя. После него заговорил и сёгун:

- Но впредь, ты будешь отдавать долг всей деревне. Ты станешь её защитником и будешь обучать других мастерству стрельбы, а главное – мудрости, которую ты познал, чтобы жертва твоего брата и других людей, которых ты оставил, не была напрасна. Чтобы впредь не повторилось подобное. Кейджи, почувствовав, как тяжёлый камень одиночества упал с его плеч, встал на колени перед всеми и дал своё клятву:

- Я клянусь! Клянусь, защищать свою деревню и её людей! Клянусь научить их той мудрости, что открылась мне.

Сёгун и самураи ушли, а Кейджи остался и помог всем восстановить свои дома, вернуться к прежней мирной жизни. Та самая девушка, из-за которой он убил брата, полюбила Кейджи, и он взял ее в жены. Они сыграли пышную свадьбу и родили много детей.

Но, несмотря на новую мирную жизнь, Кейджи на месте своего преступления построил храм в память о своём старшем брате и всю свою жизнь каждый день приходил жечь благовония в его честь.

- Прости меня, брат.

- Вижу я теперь, что не напрасна была его смерть.

- Кто здесь?!

- Я давно простил тебя, брат. А это кто?

- Йошикэзу?!

Кейджи всматривался в листву деревьев, откуда доносился до боли знакомый голос, но не видел никого, пока к нему не подбежал его старший сын…

- Да, это я отец!

- Сын, мне показалось, что…

- Отец, я пришёл позвать вас тренироваться! Время стрельбы началось!

- Да, пойдём, Йошикэзу. Время тренировки.

Кейджи навсегда запомнил уроки судьбы, советы каменного оленя и приказ покойного сёгуна. Он никогда больше не впускал в своё сердце отчаяние, страх и злость. Он всегда был на чеку, чтобы в трудный момент быть рядом со своей семьёй и соседями, как защитник, как учитель, и учил всех мудрым поступкам. Ибо честь определяется именно в поступках.