Касс. Объект Снежана. Книга 2

Глава 1, в которой логика отступает перед абсурдом

Совершенству предела нет — это банальность, скажете вы, и я с вами соглашусь. Но именно эта банальность лучше всего отражает суть, когда дело касается меня.

Сейчас, лёжа на подоконнике в пятне слабеющего осеннего солнца, я размышляю о том, как изменилось моё тело за последние месяцы. Процесс груминга требует тщательности: я вытянул заднюю лапу и наблюдал, как под лоснящейся шерстью перекатываются рельефные мышцы. Гены лапой не раздавишь — я был и остаюсь совершенством. Но до весны, когда началась эта авантюра с переездом, я даже не подозревал, что способен на подобную трансформацию.

Вы знаете, моя Женщина обеспечивает мне вполне приемлемый уровень комфорта, и я к ней привязан. Конечно, люди склонны к мелодраматическим эффектам. Назвать это «любовью» — значит проявить неуместную экспрессию. Но если вам удобнее оперировать этим термином — возражать не буду.

Началось всё с того, что моя Женщина утратила рассудок. Марина склонна к необоснованным порывам, совершенно нелогичным с моей точки зрения, но в тот вечер она превзошла саму себя.

Не успела она войти в квартиру, как мои рецепторы зафиксировали чужеродный сигнал. К её привычному ольфакторному профилю — антисептик, стоматологическая пыль, следы чужой агрессии и человеческого страха — примешался резкий запах дешёвого пластика.

«Очередная функциональная бесполезность для кухни», — решил я.

Наивный. С этого запаха начался роковой поворот в моей жизни, который мне с огромным трудом удалось обратить к собственной выгоде. Марина с присущей ей неуклюжестью (впрочем, она — лучший представитель своего вида, что бы это ни значило) втащила в нашу уютную квартиру объект. Огромный пластиковый ящик.

На первый взгляд — полная деградация инженерной мысли: дыры по бокам, ненадёжные фиксаторы. Подобную бестолковую покупку могла совершить только моя Женщина. Марина оставила объект посреди комнаты, самоуверенно посчитав, что дело сделано. Я приступил к инспекции.

Объект пах химией и чьим-то чужеродным присутствием, что вызывало естественное отвращение. Я осторожно коснулся пластика подушечками лап: поверхность была гладкой и подозрительно податливой. Пара ударов когтями — ящик отозвался глухим дребезжанием, подтверждая свою низкую конструктивную прочность. Любопытство — это низменное чувство — заставило меня обойти его по периметру.

Я заглянул в боковое отверстие. Тёмное пространство внутри, защищённое от прямого света, манило своей функциональностью: идеальное место для засады. Я на секунду просунул голову внутрь, в приоткрытую дверцу, мгновенно считывая геометрию объёма, и тут же отпрянул, контролируя пути отхода. Если Марина решила, что сможет заманить меня в эту ловушку, она серьёзно недооценила мой интеллект.

Меня нельзя заподозрить в отсутствии объективности: наблюдение за миром, широчайший кругозор и глубокая склонность к рефлексии позволяют мне делать выводы и изменять условия своей жизни к лучшему. К сожалению, люди лишены многих качеств, необходимых для комфортного существования: они иррациональны, импульсивны и плохо ориентируются в пространстве. Более того, пусть некоторые из вас меня осудят, но люди зачастую лишены чувства прекрасного. Вернее, оно у них катастрофически искажено.

Марина часто совершает лишённые логики поступки, но сейчас её действия полностью вышли за грань разумного.

Сначала она бесцеремонно сбросила с журнального столика стопку журналов — кому они мешали? — и водрузила на их место своё чудовищное приобретение. Затем начались совсем странные вещи. Моя Женщина постелила на дно коробки свою старую майку: самую мягкую и приятно пахнущую. Мою любимую майку.

Но и это не всё. Марина извлекла из кармана халата предмет, который при перемещении в коробку издал звук скомканной фольги. Это была провокация! Звук скомканной фольги — это не просто акустический раздражитель. Это имитация высокочастотного стрекота мелкой дичи, работающая на уровне нейронных связей, заложенных в мой вид миллионы лет назад. Марина, конечно, не понимала, что играет с огнём, имитируя звуки охотничьего азарта.

А следом — как фокусник — она достала пакетик с утиными грудками и положила его вглубь конструкции. Мой встроенный навигатор чувств фиксировал химический состав деликатеса с пугающей точностью: высокая концентрация липидов и протеинов, обработанных термически, но сохранивших биологическую ценность. Я считывал этот сигнал как приказ к немедленной биохимической подзарядке.

Ситуация требовала осмысления. Я размышлял логически: западня? Ловушка? Абсурд. Столько раз Марина признавалась мне в горячей преданности, что эту мысль пришлось отбросить. Оставалось лишь одно рациональное объяснение: она пытается устроить мне место для кратковременного отдыха. Возникал лишь вопрос: почему вместо использования привлекательной картонной коробки — предмета моей зависти, ведь у рыжего бедолаги с соседнего балкона такая была! — она притащила это уродство?

Но, как я уже отмечал, моя Женщина и логика — понятия плохо совместимые…

Глава 2. Тактический триумф и угроза стратегического провала

Наступило время ужина. Пока Марина совершала на кухне массу обычных, суетливых манипуляций, я решил проверить, есть ли у этого ящика шанс стать приемлемым местом для релакса и наблюдений. Стратегически он был расположен идеально: высота обеспечивала обзор всей комнаты.

Для начала я нащупал шуршащий предмет. Он коварно был спрятан внизу, под тканью, а из дальнего угла доносился призывный аромат утиной грудки. Если Марина сочла, что такого рассудительного, смелого кота остановит страх, то она жестоко просчиталась. И грудка, и шуршащий предмет будут моей законной добычей. Логика, расчёт, анализ путей к отступлению — вот мой арсенал.

Решительно откинув сомнения, я сунул голову и переднюю лапу в чудовищную конструкцию. Мои вибриссы — эти высокочувствительные сенсоры — безошибочно сканировали пространство внутри, определяя отсутствие сквозняков и посторонних биоугроз. Геометрия была допустимой для кратковременной фиксации тела в позиции «засада-готовность». Ничего страшного не произошло: ящик по-прежнему устойчиво стоял на столе, источая аромат и маня загадкой.

Пришла пора переходить ко второму этапу. В моём мозгу мгновенно сложился оптимальный алгоритм действий: сначала — извлечь утиную грудку и оперативно разделаться с ней. Шуршалка подождёт, деваться ей некуда; пока она надёжно прикрыта моей любимой майкой, я буду держать её в поле зрения. Грудка оказалась восхитительной. Я давно заметил: заслуженная, добытая в «бою» награда всегда вкуснее.

Пришла пора разобраться с целью номер два — загадочным шуршащим предметом. Поскольку никакой угрозы со стороны «пластикового монстра» я не ощущал, то осторожно забрался внутрь и начал действовать. Успех превзошёл ожидания: под тканью Марина, по каким-то необъяснимым соображениям, спрятала восхитительную, громко шуршащую мягкую мышь.

У каждого есть свои маленькие слабости. Иногда, в особо благодушном настроении, я ослабляю ментальный контроль и позволяю себе немного поиграть. Кстати, это полезно: физическая активность никому ещё не мешала, поэтому я с удовольствием предался забаве, позволив своим древним инстинктам порезвиться.

Не понимаю, почему Марина пришла в восторг, увидев меня с этой мышью. Скорее всего, она интерпретировала мой досуг как решение сложной задачи по исследованию нового объекта. Честно признаюсь — объективность никогда не покидает меня — со стороны ящик выглядел не так уж уродливо. Я снисходительно подумал: к нему можно привыкнуть. И если это так радует Марину, почему бы не пойти ей навстречу в такой малости? Пожалуй, я приму эту конструкцию как место для дневного отдыха.

Прошло несколько дней. В моём новом «пункте базирования» каждый вечер появлялся аппетитный кусочек утки — я расценил это как должное вознаграждение за смелость. Заодно выяснилось, что стратегическое положение объекта Марина случайно выбрала очень удачно: широкий обзор помещения, да и смотреть телевизор отсюда оказалось весьма комфортно.

Однажды вечером транслировали занимательную программу про змей. Грациозные существа. Громадная особь на экране как раз заглатывала добычу, когда моё внимание привлёк разговор. Марина беседовала по телефону с подругой. Я не прислушивался, пока не услышал собственное имя.

— Да, — говорила Марина уверенно и жизнерадостно. — Конечно, ему тоже будет полезно. Ему точно понравится на даче. Ты же знаешь, Касс — прирождённый охотник!

На миг я лишился дара речи (не придирайтесь к оборотам: я о кошачьем языке). Какая дача? Какая охота? Она определённо лишилась рассудка, и процесс зашёл слишком далеко. Я знал, что такое дача: бескрайние, ничем не ограниченные, угрожающе открытые пространства, инфекции, какофония звуков, полчища насекомых и опасных хищников. Только наивный примат может считать, например, злобного гуся, вооружённого мощным клювом и крыльями, «весёлой домашней птичкой».

С этим нужно было что-то делать.

Глава 3, в которой доказывается, что чрезмерность — это всегда опасно

В искусстве манипуляции Мариной для достижения нужного результата у меня был колоссальный опыт. Я всегда добиваюсь поставленной цели. Правда, был один случай с шоколадом, когда моя Женщина оказалась права — объект нес смертельную угрозу, — но это лишь исключение, подтверждающее правило.

Сейчас задача была непроста: сложность заключалась в том, чтобы не заставить Марину что-то сделать, а, напротив, принудить ее к бездействию. Новизна задачи лишь подстегивала мой интерес. Я приступил к составлению плана.

Полчаса напряженных раздумий — и в голове сформировался блестящий замысел. Мне предстояло разыграть незамысловатую партию, используя самые чуткие струны Марининой души: ее привязанность ко мне и профессиональную деформацию врача. По словам одной из ее болтливых, совершенно неделикатных подружек (вечно лезут чесать за ушком!), Марина страдала гипердиагностикой.

Да, мой план был прост: дать понять, что я слишком слаб для поездки на дачу.

На следующий день Марина вернулась с работы и с тревогой взглянула на меня. Я свернулся не просто в клубок — в живописный, выразительный узел в углу дивана. Увидев ее, я лишь вяло моргнул.

Она всполошилась мгновенно: — Боже мой, Кассик, что случилось? Ты заболел?

Она протянула кусочек утиной грудки. Мне не передать, каких усилий стоило отказаться от лакомства и демонстративно отвернуться. Все мое существо восставало против, но воля была железной, а цель — великой.

Марина встревожилась не на шутку. Быстро переодевшись и вымыв руки — профессиональная привычка, — она приступила к делу: — Так, сейчас я посмотрю, что с тобой не так.

Это был унизительно подробный осмотр: щупала, нажимала, сгибала лапы, пыталась открыть рот, заглядывала в уши… Низость. Особенное внимание она уделила моему мускулистому животу: мяла его, неприятно надавливала, всякий раз взволнованно вздыхая, а потом бросилась к телефону.

Я обратился в слух.

— Да, Иван Никодимович, — услышав имя этого садиста, который однажды ставил мне капельницу и побрил живот (!!!), я пришел в негодование. Шерсть на хвосте непроизвольно встала дыбом. В голове начала формироваться сладостная картина мести: я в засаде на шкафу, а мимо проходит Иван Никодимович, сияя лысиной…

Грезы разрушила Марина: — Конечно, осмотрела. Да, живот напряжен! А вдруг заворот? Или непроходимость? Да-да, я понимаю, это опасно. В миске корм нетронутый, такого никогда не было… стула нет, лоток чист! Вы тоже считаете, что это может быть кишечная непроходимость? Боже, но ведь вы не будете сразу делать операцию? Сначала же УЗИ?

Что несла эта Женщина?! Какая операция? Какая непроходимость? Она окончательно лишилась рассудка!

Ситуация выходила из-под контроля. Мысли метались: стоило ли отказываться от завтрака ради этого фарса? Но жалеть было поздно. Нужно было срочно принимать меры. И тут мой изворотливый, мощный мозг выдал блестящее решение: я метнулся к лотку и с огромным напряжением воли — хотя желания не было ни малейшего — выдал аккуратную, увесистую колбаску прямо по центру, после чего начал ее закапывать, производя как можно больше шума.

Расчет оправдался. Взволнованная Марина через секунду появилась в коридоре: — Касс! Ты покакал! Какое счастье — непроходимости нет! Знаешь, может, мы тогда не поедем к врачу? Я еще чуть-чуть понаблюдаю, но на всякий случай сделаю тебе укол общеукрепляющего. Мне совсем не нравится твой вид, ты выглядишь крайне ослабленным.

Боже, врач-гипердиагност — это стихийное бедствие.

Я судорожно начал есть свой сухой корм, торопился, не соблюдая приличий, лишь бы показать, что аппетит вернулся. Напрасно! Каков же был мой ужас, когда, подняв глаза, я увидел, что Марина приближается со шприцем. Он казался просто огромным!

А потом случилось страшное: видимо, Женщина была не уверена в том, что справится с моим ловким, изворотливым телом, и она коварно набросила на меня банное полотенце, полностью заблокировав лапы. Унизительный укол был сделан.

Я прощу ее — позже, когда уляжется негодование. Но разочарование было колоссальным: мой блестящий план не просто сорвался, он обернулся против меня.

Но дальше события понеслись в совсем уж неожиданном направлении! Сделав укол — честно признаться, неприятно, унизительно, но терпимо, — Марина схватила трубку: — Наташенька, милая, завтра все отменяется. Мне придется выехать на дачу пораньше. Кассу необходим свежий воздух, я просто чувствую, что мне надо как можно скорее вывезти его на природу!

Это был полный провал.

Глава 4. Дорога в ад

Сейчас я не хочу даже вспоминать о тех двух часах мучений, что испытал в дороге. Коротко говоря: это был не просто путь, это был «кошачий ад».

Началось всё с того, что я спокойно отдыхал в ставшем привычным убежище — пластиковом ящике, — как вдруг Марина проворковала ласково по интонации, но коварно по смыслу: — Не переживай, Кассик, сейчас я тебя на некоторое время закрою, но ты сможешь за всем наблюдать. Это для твоей же пользы и безопасности!

Должен заметить: когда по телевизору не было интересных программ о фауне, я смотрел сериалы для людей. Одну важную мысль я вынес оттуда: как только услышишь фразу «это для твоей же пользы», следует немедленно уносить лапы. Но для меня это было невозможно: клетка захлопнулась. Оставалось уповать на здравый смысл Марины и надеяться, что поездка действительно окажется безопасной.

Наивный! Мне пришлось мобилизовать все свои интеллектуальные способности и мужество, чтобы не поддаться панике. Грохочущая, отвратительно пахнущая металлом, маслом и пластиком машина была первым указанием на то, что поездка станет чудовищным испытанием.

Марина продолжала фальшиво приговаривать: — Не бойся, сейчас я пристегну переноску, и ты на поворотах будешь чувствовать себя стабильно и спокойно. Мы поедем медленно. Всё будет хорошо!

Еще одна фраза из дурацких человеческих сериалов, предвещающая большие неприятности. Не знаю, как водят машину другие приматы и что в их понимании значит «медленно», но из Марины водитель был… специфический. Она тормозила, поворачивала, меняла скорость — это был настоящий ад.

Потребовались все мои силы, чтобы скоординироваться, сосредоточиться и превратить тело в идеальный гироскоп. Прижавшись к дну переноски, я напряг каждую мышцу, пытаясь совместить реальность с показаниями вестибулярного аппарата: мои глаза видели неподвижные стенки клетки, в то время как внутреннее ухо кричало о хаотических сменах векторов ускорения.

Через два часа мучения кончились — мы приехали. Но радоваться было рано: настоящие испытания только начинались.

Мои заметки — не триллер, я не стремлюсь нагнетать атмосферу неизбывного ужаса. Поэтому упомяну одну важную деталь. У меня есть редчайшая способность, встречающаяся не только у приматов, но и в организованном мире высокоинтеллектуальных кошачьих: я умею извлекать пользу из любой ситуации, будь то новый опыт или знания.

Поверьте, это дорогого стоит.

***

*Касс : *Ну что, читатель, вряд ли среди вас найдется хоть одно существо, перенесшее такие страдания в путешествии… Или все же сериалы не врут, и путешествие может быть приятным? Есть хоть у кого-то реальный личный позитивный опыт? Пишите!*

Глава 5. Победа над хаосом макрокосма

Марина открыла дверь машины, и в салон ворвался Воздух. Сказать, что он был сложен по структуре — это не сказать ничего. Городской смог тоже не отличается простотой, однако к нему я привык: проанализировал, классифицировал и спокойно ориентировался в этой карте ароматов. Здешний же коктейль мало того что представлял собой настоящую какофонию, так еще и большинство составляющих были мне совершенно незнакомы.

Вот представьте, что вы всю жизнь прожили в уютном технологичном домике со стандартным набором данных. Да, телевизор, машины, шум деревьев, запах асфальта, пыли, табака… Это все было в городском эфире, и я читал его как открытую книгу. Здешний же принес невообразимую смесь. Но если вы подумали, что меня охватило отчаяние, то нет: я преисполнился решимости победить обстоятельства и обернуть их к своему же благу.

И вот опять этот фальшиво-заботливый тон Марины: — Ты, Кассик, пока посиди в переноске, я занесу тебя на крыльцо, а мне нужно выгрузить вещи…

Как будто у меня был выбор! Я же не мог, как несмышленый котенок, позорно бросаться на стены своего убежища. Кроме того, по здравому рассуждению, явной угрозы пока не наблюдалось: запахи и звуки? Ладно. Марина рядом, меня защищают прочные пластиковые стены моего релакс-бокса. Есть время собраться с мыслями и понаблюдать…

Но началась эта Суета, а именно — разгрузка машины! Вот объясните мне, пожалуйста, этот странный, с какой стороны ни посмотри, феномен: женщина и кот едут на дачу. Вопрос: сколько багажа должно быть у этой пары?

Давайте посчитаем: кошачий корм, лежанка, мышь-шуршалка, кое-что по мелочи типа шампуня и запасов вкусняшек… Марина, как стоматолог, разумеется, не может обходиться без зубной щетки и пасты… Ну, пусть еще немного одежды. Всё это вместе при самом щедром раскладе набирается на один аккуратный чемодан! Чем, объясните мне, чем можно набить три громадных баула и две дорожные сумки???

Но больше всего меня насторожила увесистая коробка размером почти с мою переноску: на ней зловеще красовался большой красный крест. Я знаю эту примету. Красный крест предвещает беду: это либо скорая помощь, либо военно-полевая аптека… И вот тут моя безупречная логика чуть было не поддалась панике.

«Боже мой, — подумал я, — если Марина привезла с собой огромный ящик с медикаментами, то насколько же опасна должна быть эта её так называемая дача?!» Даже с учетом Марининой всеми признанной гипердиагностики, этот контейнер выглядел угрожающе огромным…

Первые несколько дней я посвятил освоению своего нового убежища. Дачный дом, к счастью, оказался весьма скромных размеров, и буквально два дня внимательных исследований позволили мне наметить стратегические пункты наблюдения, пути отступления и составить строгий геометрический план жилища.

Настал момент расширить круг изысканий. Да, забыл упомянуть: все эти дни дверь на улицу оставалась открытой настежь. Единственное логическое объяснение этому вопиющему нарушению протоколов безопасности заключалось в следующем — Марина решила, что отныне дом находится под моей военизированной охраной! Благодарю, конечно, за доверие, но я чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы дубовая створка была заперта. Тем более что с улицы доносился невероятный Коктейль. Настоящая какофония с явно различимыми маркерами половозрелых котов.

Я знал этот тип запаха: иногда городские потоки воздуха заносили его ко мне на балкон, но это случалось редко. В основном городские коты пахли абсолютно нейтрально и бесполо, в чем нет ничего удивительного — большинство из них были кастратами. Спасибо Марине, она как медик прекрасно понимала, что столь грубое хирургическое вмешательство в природу пользы здоровью не принесет. Что ж, получается, ее гипердиагностика имеет свои неоспоримые плюсы… Следует обдумать эту мысль на досуге.

Но сейчас мне было не до созерцательной философии: открытая дверь манила. Мир за ней, не ограниченный стенами, таил в себе неисчислимые угрозы, однако природная любознательность и инстинкт исследователя-натуралиста в конце концов взяли верх. Они заставили меня осторожно высунуть нос во двор. Доски крыльца, теплые, нагретые солнцем, сделанные из крайне приятного для подушечек лап дерева, словно приглашали пройтись… И я вышел. Я не боялся, о нет! Я лишь проявлял разумную тактическую осторожность.

Пространство обрушилось на меня со всей своей невероятной, первобытной мощью. Потолок, стены, привычные оси координат — всё исчезло! Вестибулярный аппарат молотил на пределе возможностей, выдавая системную ошибку. Я замер, судорожно приоткрыв рот, дабы задействовать орган Якобсона и хоть как-то отфильтровать этот зашкаливающий поток данных.

Марина, проходившая мимо с каким-то тазом, посмотрела на меня веселыми глазами и ласково засюсюкала: — Вижу, Кассик, ты удивлен! Даже ротик открыл, надо же, как забавно!

«Ротик открыл»… Когда-нибудь эта женщина хотя бы на йоту приблизится к пониманию того, как в реальности устроена сложнейшая биомеханика кошачьего восприятия?!

Я должен, просто обязан был освоиться в этом макрокосме. Включив все свои аналитические способности и собрав волю в свою мощную когтистую лапу, я рассудил здраво: в этой дикой среде как-то выживают миллионы глупых деревенских котов. И если лишь ничтожная доля из них наделена интеллектом, хотя бы отдаленно равным моему, то напрашивается очевидный математический вывод. Я не просто смогу выжить в этом угрожающем, но таком манящем мире — я смогу полностью адаптироваться в нем и, в конечном итоге, прогнуть его под себя.

И я пополз. Плотно прижимаясь животом, обритым этим садистом-ветеринаром Никодимычем (помните этот мрак с шоколадом? никогда его не прощу!), к теплым деревянным доскам, я продвигался вперед, внимательно приглядываясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Все мои рецепторы были обострены до предела, а мозг в режиме реального времени обрабатывал терабайты входящей информации.

Постепенно в голове стала складываться четкая карта. Фоном шли крупные травоядные — простой здравый смысл подсказывал, что это нечто вроде коров, коз и прочих далеких от меня гигантов, неторопливых и не представляющих прямой угрозы. Но поверх этого густого облака отчетливо проступали резкие ноты зрелых, территориальных и, судя по химическому составу, крайне злобных хищников. Среди этих ароматических штрихов особенно выделялся один — тяжелый, доминантный.

«Главарь», — подумал я.

И я не ошибся…

Глава 6. Неожиданные пути обретения счастья, или О пользе помойных вёдер

Наконец мне удалось привести в соответствие с окружающим миром все свои чувства: контроль вернулся в полной мере. Небо и безграничность открытого пространства перестали давить и ужасать своей бескрайностью. Пришла пора более подробно обследовать принадлежащую мне территорию — наш дачный участок.

Шаг за шагом, метр за метром я постепенно увеличивал радиус изысканий, внимательно сканируя периметр и отмечая самые важные стратегические точки: локации с хорошим обзором, пути отступления, удобные места для скрытного наблюдения. Всё это тщательно мною анализировалось, и в конце концов мне удалось составить подробную тактическую схему жилища и прилегающих угодий.

Что касается сложной смеси звуков и запахов, то постепенно мой мощный аналитический ум сумел расплести их и каталогизировать. Самым интригующим в этом воздушном потоке оказался шлейф кошки — манящий, многообещающий. Было бы крайне любопытно взглянуть на первоисточник…

Расположившись стратегически выгодно на широких перилах высокого крыльца, я обозревал окрестности. А жизнь услужливо, как в хорошем кинотеатре, разворачивала передо мной свою ленту.

Вот стремительной тенью промелькнул в кустах источник тяжелого запаха хищника — Главарь. Рассмотреть детали было невозможно, но очевидно: он был здесь и тоже вел наблюдение. Изредка проходили люди. Они пахли совершенно иначе, нежели в городе. Оказалось, что у загородных двуногих маркеры тревоги и агрессии существенно слабее, чем у жителей мегаполиса. Они пахли животными, землей, свежей травой и, как ни странно, качественной, натуральной едой.

Время приближалось к сумеркам. Я собрался уже было идти в дом — скоро ужин, — как вдруг почувствовал, что заинтересовавший меня аромат кошки стремительно усиливается.

Одна приятельница Марины часто повторяла: «Счастье можно встретить, даже вынося помойное ведро». Проще говоря, джентльмен обязан всегда находиться в состоянии повышенной боевой готовности. Поэтому я заблаговременно принял одну из своих излюбленных поз, в которой выглядел наиболее выигрышно и полностью контролировал ситуацию: уселся ровно, передние лапы строго параллельны и слегка напряжены, спина прямая, голова гордо поднята, плечи широко развернуты, а мой прекрасный, длинный и гибкий хвост аккуратной петлей, как дорогое лассо, обвивает тело…

Для тех, у кого не особенно богатое воображение, поясню: в Лувре есть скульптура черной египетской кошки. Так вот, это фактически мой портрет. Только у меня куда ярче выражены истинно мужские черты: скрытая сила, мощь, статичность. Согласитесь, красиво!

Все мои рецепторы напряглись: запах приближался. И тут из-за забора показалась Она.

В душе мгновенно вспыхнуло пламя неистового восторга. Это было идеальное женственное воплощение моей мечты! Это была Судьба! Изящная белая кошка с черным хвостом и черными же кончиками ушей. Ее белоснежная шерстка буквально сияла в лучах заката. Это был окрас «ван», почти такой же идеальный, как мой биколор. Кошка шла неторопливо и грациозно — пантера в миниатюре. Преисполненная чувства собственного достоинства, она слегка покачивала бедрами и, казалось, плыла над землей…

Как в этой деревенской глуши могло зародиться подобное совершенство?! Хотя в природе возможно всё, и мне, как никому другому, это известно лучше всех: я и сам когда-то был рожден в темном, сыром подвале.

В мою сторону это божественное создание даже не посмотрело. Дойдя до калитки, она села боком ко мне, так что я смог в деталях рассмотреть ее изящный профиль. Кошечка увлеченно наблюдала за пролетающими бабочками — ее интересовало абсолютно всё, кроме меня!

Но для кота моего уровня не существует загадок в женской психике: ее прелестные ушки были обращены строго в мою сторону и едва заметно подрагивали, ловя малейшие вибрации. Она прекрасно знала о моем присутствии, видела меня и устраивала этот спектакль исключительно ради одного зрителя.

Что ж, я согласен подыграть. Включив свою самую грациозную походку, я отправился к ней: хвост вздернут как тактическое копье, а расслабленный кончик плавно обозначает знак вопроса. Кошечка при моем приближении лениво поднялась и, по-прежнему не удостаивая меня взглядом, отправилась дальше по своим делам…

Да, видимо, придется пустить в ход тяжелую артиллерию. Весь арсенал обольщения.

Только недалекие существа учатся на собственных ошибках. Существа же интеллектуальные, с аналитическим складом ума, всегда используют чужой опыт. Совсем не зазорно перенять лучшие практики ухаживания, которые предлагает мировая фауна и цивилизация.

Вот, например, возьмем пингвинов. У них нет ни цветов, ни конфет, и бедолагам приходится в качестве знака внимания таскать объекту обожания обычные булыжники. Скудная фантазия, хотя и выбор у них небогатый. Люди в этом плане гораздо изобретательнее.

Я уже упоминал, что мне по воле случая пришлось пересмотреть огромное количество мелодрам, поскольку Марина — натура чувствительная и склонная к внешним эффектам. Сейчас это кинематографическое насилие над моим мозгом наконец-то оказалось кстати. Я вооружился основными приемами соблазнения, которые на экранах срабатывали безотказно.

Мой главный аналитический вывод: все особи женского пола больше всего ценят сделанные в них инвестиции. И чем они изысканнее и существеннее, тем быстрее достигается финальный результат.

Я точно знал, что произведет на мою избранницу неизгладимое впечатление. Мое тайное оружие, мой главный козырь — сублимированные утиные грудки класса «холистик». Перед этим гастрономическим искушением не устоит ни одна женщина в мире.

В душе моей между тем клокотала целая буря первобытных чувств: я встретил ее и с первого взгляда понял — это именно Она, предназначенная мне высшими силами. И она будет моей!

Глава 7. Инвестиции в любовь

На следующий день, когда Марина с упоением и совершенно безрезультатно копалась в земле (странное хобби, но безобидное — у каждого из нас есть свои маленькие слабости), я немедленно воспользовался благоприятным моментом. Моя цель — открыть кухонный шкафчик, достать пакетик утиных грудок и извлечь аппетитный кусочек.

Операция заняла у меня ровно пару минут. Ловкие лапы, полная сосредоточенность на задаче, а также наивность Марины, которая самонадеянно положилась на примитивный шкаф с магнитной защелкой, сделали миссию элементарной. Я занял позицию на перилах крыльца, положил кусочек у своих ног и принялся ждать предмет своего вожделения.

Скажу вам, это не так-то просто — сидеть вплотную к деликатесу, источающему восхитительный аромат, и не съесть его! Но я уже неоднократно упоминал, что обладаю железной волей. Кроме того, впереди мерцала высокая цель — мне нужно было соблазнить деревенскую красавицу. Ставки слишком велики, чтобы поддаваться сиюминутным гастрономическим соблазнам.

Да и, честно признаться, есть особо не хотелось: завтрак выдался особенно плотным. Марина почему-то решила, что на даче мне надо усиленно питаться, поскольку на свежем воздухе я якобы теряю больше калорий. И в этом ее обывательском суждении доля правды все же имелась.

Божественная красавица появилась, как и вчера, из-за угла, источая флюиды даже более восхитительные, чем утиная грудка. Она села ровно напротив меня, боком, и стала тщательно приводить себя в порядок. Казалось, всё ее внимание сосредоточено исключительно на груминге, но я-то знал: это театр. И я приступил к активной фазе операции.

Грациозным движением я взял грудку в зубы и медленно, мягко переставляя свои мощные лапы, двинулся к кокетке. По мере того как расстояние между нами сокращалось, кошечка начала заметно нервничать. И я как никто понимал причину ее волнения: к ней приближался потрясающей красоты незнакомец, окутанный шлейфом дорогой еды и изысканных городских манер! Это полностью ломало весь прежний житейский опыт прелестницы. Уверен, до этой минуты ни один местный кот не делал ей столь щедрых подношений.

Я аккуратно положил кусочек у ее лап, слегка отступил назад и сел на приличном расстоянии. Если вы думаете, что у котов нет мимики, спешу вас заверить: она нам и не нужна. У нас нет человеческих лицевых мышц, но их с лихвой компенсирует богатейший язык тела.

Очевидно, кошка впала в глубокий когнитивный диссонанс. «Кто это? — читалось в ее расширившихся зрачках. — Свалившийся с неба инопланетянин? Заблудившийся аристократ? Или ненормальный коварный злодей, который выжидает удобного момента для нападения?»

Мне следовало проявлять выдержку и осмотрительность, дабы не спугнуть красавицу. Поэтому я сидел молча, глядя на нее сквозь полуприкрытые веки, а затем плавно и медленно моргнул. Это был мой первый поцелуй в жизни.

Тут кошка приняла решение. Она осторожно обнюхала подношение и неторопливо, аккуратно начала есть. Боже, она даже утку поглощала красиво! Это была победа, первый шаг увенчался успехом.

И тут я совершил тактическую ошибку — решил несколько форсировать события. Но стоило мне сделать шаг вперед, как кошечка поднялась, встряхнулась и отступила на два шага назад. Один мой шаг — кошка пятится. Еще один — она уходит дальше.

Если вы, как и большинство приматов, находитесь в лапах мифов и фейков о кошачьем племени, то прямо сейчас я готов развеять одно из ваших глубочайших заблуждений.

Люди общаются, разговаривая между собой, и по наивности полагают, будто и коты коммуницируют с помощью мяуканья. Ха-ха-ха! — позволю себе этот снисходительный мысленный смешок.

Открою вам глаза: мяуканье — это исключительно младенческий лепет, единственный доступный для слепых котят способ привлечь внимание матери-кошки. Взрослые, самодостаточные коты никогда не мяукают, общаясь между собой. Зачем, если есть безупречный язык тела и химия феромонов?

Исключительно ради людей, снисходя к ментальной ограниченности двуногих приматов и пытаясь сделаться для них хоть немного понятными, мы конструируем эти звуки. За тысячелетия совместного проживания нам пришлось выработать крайне примитивный, урезанный суррогат-словарь. Этот куцый набор «мяуканий» позволяет человеку на базовом уровне сообразить, что именно он обязан сделать для нас — существ бесконечно более сложных и тонко организованных.

Да, задача оказалась сложнее, чем я ожидал, но это делало процесс завоевания еще более захватывающим. Трудности меня не пугают, а терпения мне не занимать — оно у меня безграничное. Иначе я не достиг бы таких высот в деле манипуляций моей Женщиной и общего жизненного успеха.

На следующий день сцена повторилась, однако период размышлений кошечки над утиной грудкой значительно сократился. Я принес кусочек, и буквально через пару секунд он был съеден. Так, шаг за шагом, развивался наш безмолвный роман.

И вот в очередной прекрасное солнечное утро, когда я положил к ногам прелестницы свежую порцию «холистика», она наконец послала мне ответный кошачий поцелуй: ее глаза медленно закрылись, она моргнула и снова посмотрела на меня.

Меня охватило ликование. Победа! Пришла пора развить успех и подключить обаяние интеллекта. Я сделал шаг вперед и ласково, обольстительно выдал короткое руладное мурчание. На человеческий язык это можно было перевести как: «Позвольте представиться — меня зовут Касс, и я в ваших краях проездом».

Наградой мне стал еще один взгляд-поцелуй. Кошечка издала необыкновенно мелодичное, тонкое «мяу». Мой развитый лингвистический слух без труда распознал в этой интонации: «Меня зовут Снежана. Я уроженка здешних мест, но всегда чувствовала, что рождена для чего-то большего, и мне уготована необычная судьба…»

Для деревенской кошки ее вокальный ответ звучал невероятно изысканно. Между тем страсть в моем сердце разгоралась всё сильней.

Глава 8. Можно ли отвергать дар чистого сердца?

Потихоньку дачный режим приходил в соответствие с моими привычками.

Однажды после, как обычно плотного и сытного завтрака, я вышел во двор, чтобы обозреть периметр и проверить территорию на предмет нежелательного вторжения…

Ну, чего скрывать, заодно и посмотреть, не появится ли на горизонте услада моих глаз — прелестница Снежана.

Врагов поблизости не наблюдалось. Солнышко приятно припекало. Я расслабленно лежал на крыльце, лениво сканируя окрестности… Жизнь налаживалась.

И тут вдруг… я поймал мышь.

Все случилось неожиданно: легкое шуршание в траве, почти незаметное для любых глаз, кроме кошачьих, движение.

Мгновенное пробуждение всех моих охотничьих инстинктов, бросок, захват — и в лапах у меня оказалось живое существо.

Если смотреть на вещи объективно, это был крошечный мышонок, которого жизнь еще просто не успела научить тому, как опасно разгуливать рядом с ловким и опасным хищником — котом.

Однако для усиления тезиса я буду и дальше называть его величественно: «Мышь».

Что же делать с добычей? Можно поиграть…

Я знал, что деревенские коты часто так поступают, но, признаюсь, играть с этим ничтожеством оказалось совершенно неинтересно — его интеллект стремился к нулю.

Даже несмотря на то, что у него была масса возможностей убежать, он не воспользовался ни одной из них. Про скорость я вообще молчу…

Видел я, разумеется, телевизионные передачи, где дикие кошачьи с аппетитом пожирают добычу. Крайне неприятная, вопиюще антисанитарная процедура!

И хотя, конечно, со сроком годности у Мыши проблем не было — он был свежим настолько, насколько это вообще возможно, — о том, чтобы попробовать его на вкус, не могло быть и речи.

Что делать дальше? И тут — бац! Меня осенила очередная блестящая идея.

Можно было убить одним выстрелом двух зайцев (вернее, двух мышей).

Я не собирался его есть еще и потому, что только что подкрепился эксклюзивным питательным паштетом. Я не мог его отпустить, потому что это моя законная добыча.

Но я мог подарить его Марине! Это будет высший знак моей признательности и любви.

Раньше я как-то не задумывался, играют ли люди с мышами, мне просто не приходило это в голову. Но я точно знал: Марина любит всё маленькое и пушистое. Значит, мой подарок придется ей по вкусу.

Я взял этого полуобморочного... прошу прощения, как автор я обязан держать марку — я взял Мышь, величественно прошествовал в спальню.

Я слегка ограничил подвижность своей добычи ради её же безопасности (исключительно путём кратковременного и дозированного ограничения доступа кислорода в дыхательные пути) и аккуратно положил её на подушку моей женщины.

То-то она приятно удивится, когда проснется, откроет глаза и увидит мой презент! Сам я скромно устроился в стороне, у двери, и начал наблюдать.

А дальше случилось Страшное.

Марина открыла глаза, и её взгляд наткнулся на Мышь, которая как раз потихоньку приходила в себя на соседней половине подушки, пытаясь сфокусировать зрение и слабо шевеля хвостом.

Вы знаете, как звучит сирена скорой помощи? Так вот, это была она, только в самом верхнем, ультразвуковом регистре. Честно признаться, я чуть не оглох.

Марина подскочила в кровати так, словно её выбросило катапультой!

Наверное, она создала звуковую волну такой разрушительной силы, что Мышь полностью пришла в себя, бодро встряхнулась и со всех лап бросилась наутек.

А куда бежать? В дверях комнаты сижу я. В итоге Мышь предсказуемо укрылась за шкафом.

В очередной раз моя вера в человеческую логику не просто пошатнулась — она рухнула.

С глубоким изумлением я наблюдал, как Марина ураганом ворвалась на кухню, схватила швабру и начала судорожно тыкать ей под шкаф.

Вы когда-нибудь видели человека, который сумел бы поймать мышь шваброй? Чего она добивалась, эта Женщина?

Счастье еще, что прелестная Снежана не видела этого позора — моя репутация как сожителя столь нелогичного существа была бы разрушена навсегда.

Наконец Марина запыхалась. Видимо, до неё наконец-то дошло, что швабра — не самый эффективный инструмент для дератизации, и шансы попасть по цели равны нулю.

Она прекратила свои бесплодные попытки, обреченно присела на кровать и тяжело вздохнула: — Касс, признавайся, твоих лап дело? Ты зачем мне притащил эту полудохлую мышь на подушку?!

«Боже мой, — мысленно воскликнул я. — Когда же эти приматы научатся правильно интерпретировать логичное и благородное поведение кота?!»

И этот вопиющий случай, к слову, стал еще одним веским аргументом в пользу моего решения написать сию повесть.

Глава 9. Мудрость Сунь-цзы применительно к «Битве за любовь»

Груминг и в обычных условиях городской квартиры занимает у меня колоссальное количество времени: тщательность и абсолютная концентрация — вот моё кредо в деле ухода за собой. Именно этот перфекционизм помогает мне поддерживать тело в идеальном тонусе, а шерсть — в ослепительном блеске.

Я уже неоднократно упоминал, что умение фокусироваться — моя тайная суперсила. И хотя груминг на даче у любого другого кота занял бы вечность из-за обилия отвлекающих факторов, для меня сосредоточиться на архиважной задаче никогда не составляло труда.

Итак, я увлеченно занимался приведением себя в порядок после плотного завтрака, как вдруг мой чуткий нос уловил смесь двух ароматов, которые я просто не имел права игнорировать.

Я даже слегка приоткрыл рот, задействуя свой вомероназальный орган для мгновенного химического анализа: первый запах принадлежал несравненной любви всей моей жизни Снежане. Но к нему примешивался омерзительный шлейф доминантного уличного самца.

С моей стратегической точки наблюдения на широких перилах высокого крыльца прекрасно просматривалась разворачивающаяся внизу драма.

По самому верху забора, словно по миланскому подиуму, своей грациозной, воздушной походкой шествовала Снежана. А снизу, продираясь сквозь заросли малины, каждый ее шаг сопровождал хриплым, отвратительным воем Главарь.

Это что вообще такое?! Варварское ухаживание? Мы что, провалились в палеолит?

В этом вое слышалась непередаваемая, животная, первобытная страсть. Этот дикарь, этот немытый абориген домогался той, которую я по праву уже считал своей!

Конечно, такое сложное существо, как Снежана, обладало безусловной женской интуицией. Я не сомневался в ее финальном выборе. Тем более что мы уже начали, как выражаются в бесконечных Марининых телевизионных мелодрамах, «строить свои отношения».

Тем не менее по моему позвоночнику пробежала неприятная дрожь. Весь опыт прожженного киномана предупреждал: женщины бывают наивны, ветрены и падки на брутальность.

Между тем, издавая мерзкие, рычащие рулады, Главарь неумолимо приближался. Вальяжный, с накачанной широкой грудью и мощными, тяжелыми лапами. Половина левого уха у него была оторвана, правое — превращено в рваную бахрому.

Наглые, безжалостные глаза прирожденного убийцы, короткая, клочковатая шерсть отвратительной расцветки застиранной полосатой тряпки...

И в то же самое время я с леденящим душу ужасом осознавал угрозу: в этом штурмовике присутствовала первобытная, чисто звериная притягательность.

Надо было срочно что-то делать. Разумеется, победить в открытом бою эту безжалостную машину для убийства я физически не мог. Но на моей стороне были высший интеллект, несгибаемая воля к победе и тактический гений.

Я приступил к операции, которую скромно именую «Битвой за любовь».

К сожалению, мудрость высокочтимого мною древнекитайского полководца Сунь-цзы: «Избегание столкновения с большими силами свидетельствует не о трусости, а о мудрости», в данной ситуации применить было невозможно. На кону стояло слишком многое.

Следовало срочно разработать безупречную стратегию победы, и, как обычно, мой блестящий ум не подвел. На моей стороне в этой неизбежной битве была абсолютная суперсила — Марина, вооруженная смертоносным для Главаря арсеналом: безграничной преданностью мне и шваброй. Тактический план созрел мгновенно.

Я сошел со своего командного пункта и медленно, осторожно придавая себе максимально воинственный вид, двинулся навстречу врагу. Разумеется, этот примитивный дикарь принял вызов из чистой тупости.

Я начал демонстративно пятиться к дому. Мне было прекрасно известно, что в это время на кухне Марина занимается какими-то мелочами, напевая фальшивый мотивчик. Все окна в доме были распахнуты настежь.

Моя задача заключалась в том, чтобы артистично заманить Главаря в периметр дома, не дав ему заподозрить ловушку. Я отступал спиной вперед, не ускоряя шага, но симулируя легкое замешательство и испуг.

Была в моем плане лишь одна шероховатость: с высоты забора за моим отступлением внимательно следили глаза Снежаны, и в них явно читалось разочарование. Ничего, — подумал я, — победителей не судят.

Мы синхронно дошли до входной двери. Я мгновенно нырнул в проем и молнией взлетел на шкаф — мою стратегическую Точку Номер Три.

Воодушевленный Главарь с выражением хищного торжества на морде влетел следом, в яростном прыжке задев мощным крупом приоткрытую дверь.

О, эти коварные дачные двери! От малейшего толчка левая створка с мягким звуком «чпок» захлопнулась, отрезав ему путь к отступлению.

Оказавшись в замкнутом пространстве, этот недалекий агрессор совершил главную ошибку любого примитивного воина — он потерял бдительность, ослепленный мнимой легкой победой. Сунь-цзы в своем трактате «Искусство войны» писал: «Если твой враг высокомерен, потакай его гордости». Что ж, я потакал Главарю до самой входной двери.

Теперь, когда пути к отступлению для него были отрезаны, оставалось лишь активировать мое главное тактическое орудие — Марину. Настало время для финального акта драмы, в котором грубая сила мегаполиса (в лице швабры) и хаотичная женская ярость (в лице Марины) должны были слиться в едином победном триумфе. Но об этом — в следующей части моих мемуаров.

***

P.S. Размышления на полях мемуаров: Ну что, признавайтесь, кто в этот критический момент мысленно поставил на Главаря и заподозрил меня в малодушии? На чьей стороне были бы ваши симпатии, окажись вы на заборе рядом со Снежаной — на стороне примитивной брутальной силы или чистого, рафинированного разума? Напишите в комментариях, знаком ли вам трактат Сунь-цзы, или в любой стрессовой ситуации вы, подобно моей женщине, уповаете исключительно на хаотичные взмахи швабры?

Глава 10. Отцы и дети

Первая фаза тактической операции была завершена: объект оказался в ловушке.

С высоты моего наблюдательного пункта было отчетливо видно, как Главарь растерялся, мгновенно утратив былую спесь в замкнутом пространстве.

И тут я сделал второй блестящий ход. Легким, хирургически точным движением лапы я сбросил со шкафа коробку с образчиками человеческого хлама.

Как выяснилось, там хранились старые стеклянные ёлочные игрушки. Они веером разлетелись по полу, разбившись на тысячи блестящих, оглушительно звенящих брызг!

Одновременно с этим я издал громкий, пронзительный, глубоко жалобный вой из того самого краткого суррогатного словаря для общения с приматами. Это был сигнал SOS.

Марина, надо отдать ей должное, прекрасно освоила этот базовый уровень лингвистики и с готовностью бросилась на помощь.

Вбежав в коридор, она узрела поистине эпическую картину, и ее сознанием мгновенно завладела неописуемая, праведная ярость. Все сложилось один к одному.

Уличный бандит загнал ее обожаемого котика на шкаф, попутно уничтожив реликвии ее счастливого детства!

Но главное — осколки тончайшего стекла могли повредить мои лапы, нежные, как лепестки викторианской розы!

Если вы никогда не видели, на что способна разгневанная женщина, защищающая своего любимца, вам лучше этого и не знать.

Марина, уподобившись фурии, перехватила швабру на манер боевого шеста и стала угрожающе размахивать. Меткости никакой, но выглядело со стороны очень впечатляюще!

И где же осталась вся спесь этого доминантного самца? Ха!

Превратившись в линялую, испуганную тряпку с поджатым хвостом, он пулей вылетел в распахнутое кухонное окно. Он промелькнул мимо забора, даже не взглянув на оторопевшую Снежану.

В это время Марина уже вовсю причитала у подножия шкафа: — Боже мой, Кассик, этот уличный бандит тебя не ранил?! Посмотри, что он устроил! Пожалуйста, сиди на шкафу, пока я всё не подмету, осколки очень опасны!

Я и не собирался спускаться. Тонкое стекло действительно таит в себе угрозу, это даже котам известно.

Очень скоро идеальный порядок в доме был восстановлен, и я смог величественно, с высоко поднятым хвостом, снова выйти на крыльцо.

На заборе, сияя в лучах полуденного солнца, словно фарфоровая статуэтка, восседала Снежана.

Она смотрела на меня неотрывно. И в ее глазах, наконец-то избавившихся от провинциальной наивности, читалось абсолютное, безоговорочное признание моего ментального превосходства.

Грубая, примитивная сила Главаря с треском проиграла моему интеллекту.

О такой спутнице жизни я, признаться, и мечтал: нежной, утонченной внешне и скрывающей под этой маской латентную страсть. Именно такой и оказалась Снежана.

С каждым днем я физически ощущал, как эта прекрасная провинциалка все больше открывает мне свое сердце. Я начал великодушно приглашать её в дом.

Сначала робко, пугливо озираясь на незнакомый интерьер, она соглашалась зайти.

Обыватели могут назвать меня идеалистом, неисправимым романтиком и заявить, будто Снежаной двигал голый прагматичный расчет и тяга к городскому комфорту…

Нет! — отвечу я вам. — Это была чистая, незамутненная любовь! И никто во Вселенной не убедил бы меня в обратном.

Приятно отметить, что у Марины хватило такта и сообразительности вовремя увеличить порцию моего любимого корма супер-премиум класса Holistic, чтобы его с избытком хватало и на мою прекрасную даму.

Казалось, похорошеть больше, чем создала природа, невозможно. Но день за днем я наблюдал, как белая шерстка Снежаны становилась всё гуще, плотнее и шелковистее, а изящные формы заметно округлялись.

И вот однажды, коротким, но чрезвычайно информативным утробным мурчанием она конфиденциально сообщила мне, что в самом обозримом будущем я стану отцом.

Разумеется, из шедевров мирового кинематографа я теоретически знал, что совместное проживание разнополых особей часто кончается демографическим взрывом. Однако не буду уверять, что оказался к этому морально готов!

Во-первых, дети — это колоссальная экзистенциальная ответственность.

Во-вторых, я категорически не собирался на всю жизнь застревать в этой глухомани, пусть даже ради большой любви.

Рано или поздно дачный сезон закончится, мне придется уехать на зимнюю квартиру и оставить её… Увы, таков жестокий рок аристократии.

Сердобольная Марина (вы же помните, она врач и закоренелый гипердиагност) обо всем догадалась без лишних слов.

Как-то вечером, когда мы втроем мирно созерцали экран телевизора, она принялась нежно почесывать меня за ушком и заговорщически прошептала: — Ну что, Кассик, доигрался? Скоро станешь папой!

И вот этот час «Х» настал.

Никаких натуралистических подробностей я вам сообщить не могу по этическим соображениям. Я органически не переношу чужих стрессов, физиологических страданий, вида крови и утробного детского писка.

Как истинный стратег, я предпочел временно эвакуироваться на самую отдаленную и недосягаемую тактическую Точку Номер Шесть — на согретую солнцем железную крышу сарая в глубине двора. Там я предавался глубокой меланхолии и философским размышлениям о бренности бытия.

Вернулся я в дом ближе к вечеру, аккурат к ужину. Наскоро перекусив, я намеревался величественно отправиться в спальню, дабы забыться праведным сном.

И вот тут меня подстерегал сокрушительный удар, к которому меня не готовила ни одна телевизионная мелодрама.

Вместо любящей, трепетной и нежной подруги в комнате меня ждала разъяренная, шипящая фурия. Она бесцеремонно развалилась в шокирующе разнузданной позе прямо на моей персональной лежанке.

А к ее некогда белоснежному животу намертво присосались три конвульсивно дергающихся, мышеподобных существа...

Сказать, что я был в ужасе — значит малодушно лицемерить. Мой идеальный мир, выстроенный на законах эстетики и кинематографа, рухнул.

Моя прекрасная, белоснежная статуэтка, моя нежная Снежана с первыми осенними заморозками мгновенно сбросила маску тургеневской барышни.

Оказалось, что «житейская мудрость жителей глубинки», которой я так восхищался, в переводе на кошачий означает абсолютный, железобетонный матриархат.

Едва эти три мышеподобных существа открыли глаза и научились мало-мальски пошатываясь передвигаться, Снежана провела с ними несколько коротких мастер-классов по выживанию... после чего просто растворилась в тумане увядающих дачных участков.

Захаживает иногда… Но я уже не тешу себя иллюзиями, будто ею движет материнская любовь к детям или романтическое чувство ко мне. Она заходит цинично подкрепиться.

Вот и вчера посидела буквально пару минут на заборе и своей походкой куртизанки и вертихвостки отправилась в сумрачный вечер… В её зелёных глазах не было ни грамма чувства ни ко мне, ни к собственным детям.

Не успела она выйти за границы участка, как мне в нос ударил омерзительный запах этого тупоумного качка Главаря, а в кустах малины зловеще мелькнула тень.

Циничная, жесткосердная приспособленка! И где были мои глаза???

Я размышляю об этом, удобно устроившись на ступеньках крыльца. Пониже, с учетом физических возможностей подрастающего потомства.

И если вы думаете, что сердце мое наполнено только печалью, то нет. Постепенно, день за днем, оно наполнялось нежностью к этим несчастным детям. К существам, чья судьба в этих краях — ловить мышей в амбарах и конкурировать за выживание с бандитами вроде Главаря.

Я могу надеяться только на то, что в них течет половина сильной крови и заложен набор моих доминантных генов. А значит, трезвый ум, интеллект и решительность — это их пропуск во взрослую жизнь и шанс преуспеть.

Жаль оставлять их в этой глуши, но я и так сделал для них немало…

Так я думал, стараясь не обращать внимания на эту ораву. Мне вечно казалось, что их не три, а по меньшей мере десяток — столько в них было прыти и хаотичной энергии. Они безо всякого почтения нахально играли с кончиком моего хвоста…

Грустно будет с ними расставаться. Привык, наверное. Особенно к мальчишкам: веселые, с умными, понимающими глазками.

И тут Марина нанесла мне очередной неожиданный удар!

Кто дал ей право мнить себя вершителем чужих судеб и перекраивать историю в соответствии со своими нелепыми представлениями?!

Вместо того чтобы оставить подрастающее поколение выполнять их прямой суверенный долг — ловить мышей в амбарах, эта сердобольная женщина решила перекроить судьбу отпрысков и включила режим вселенского дирижера: — Кассик, ну не бросать же их тут на зиму? — причитала она, упаковывая в огромную коробку три пищащих недоразумения. — Мы возьмём их в город! Я найду им самые лучшие, самые добрые руки!

В город.

В мою двухкомнатную цитадель спокойствия, упорядоченности и чистого разума. Вместе с ЭТИМИ.

Сейчас мы сидим в машине. Дачный сезон окончен.

Я величественно отвернулся к окну, игнорируя доносящийся с заднего сиденья хоровой писк моих так называемых наследников.

Марина всю дорогу умиляется и обещает купить им «детский холистик» (искренне надеюсь, что мой персональный рацион от этого не пострадает!).

Что ж. Я проиграл этот раунд деревенской биологии. Но ничего!

Впереди город, зима и несколько месяцев для переоценки некоторых своих романтических представлений. Время для залечивания душевных ран — впрочем, они почти затянулись.

Судя по оптимизму Марины и обрывкам ее разговоров по телефону, трудностей с добрыми руками не возникнет. Но это естественно: гены лапой не раздавишь! А генам моего потомства может позавидовать любой — не только примат, но и кошачий.

Взгляд мой остановился на наследниках. Спят. И уже сейчас видно — это будущие победители в жизни.

Битва за любовь окончена. Жизнь продолжается. И, как оказалось, в ней нас подстерегают неожиданно радостные моменты.

А победителей в ней, как известно, не судят!

От автора:

Вторая часть мемуаров Касса подошла к концу, но наши приключения продолжаются! Все истории семейных хроник я бережно собрала для вас в цикл «Игры реальности» прямо на моей странице.

А если вам захочется совсем других, острых ощущений и психологических загадок — загляните в соседний цикл «Хтонь: погружение», там вас уже ждёт Анна…