Картошка

Глава 1

Лирические рассказы о том, как еда, часы, цветы и белая простыня становятся дверями в память. Каждая вещь здесь — не просто предмет, а свидетель жизни.

Картошка

Сегодня услышала от женщины случайный рассказ. Она начала с того, что её прабабушка прожила сто четырнадцать лет. Какой-то фрагмент я прослушала, недослышала, а переспросить показалось неуместным. Её рассказ протекал дальше и дошёл до смысла бытия. И немного стало понятнее – вернее, секрет долголетия поведался сам собой. Но речь пошла о картошке.

Она рассказала, как готовила картошку её бабушка: в печи, в горшке, в кожуре. По её словам, в кожуре столько полезного – «там всё». Потом остудить (горячую вреднее есть), добавить соль и масло – и есть. Рассказчица как-то вспомнила об этом и решила приготовить таким образом картофель. Помыла, сложила, поставила в духовку, затем остудила, добавила соль и масло – и оказалось, это такое восхищение от блюда, простого и русского, что не передать.

Аж захотелось самой наварить этой картошки и съесть с маслом дома.

Но я вспомнила и свою историю о картошке. Это было много или немного лет назад – как посудить о прожитом минимуме во времени. В те годы, когда мы с ребятами занимались гуманитарной помощью, я лично посетила семью, нуждающуюся в поддержке.

Было лето 2015 года, Макеевка. Тогда ещё непризнанная республика, шли обстрелы на окраинах. Семья В. – как раз семья ополченцев, пострадавших в этих условиях. Дом был прост, но, по задумке, свободным и комфортным: несколько комнат. Из-за той ситуации он оказался в плачевном положении – некоторые комнаты недостроены, однако своя жилая комната у каждого была, и это уже простор. У В. с мужем, у дочери. Сын отсутствовал. К моему приезду они приготовили ещё одну комнату, починили свет, пол – всё для удобства гостьи. Это внимание очень впечатляет. Окна, выходящие на улицу, были заколочены – не помню уже, то ли стёкол не было, – и завешаны ковром или половиком.

Огород – главное, что кормило семью в то время. В. работала в городе, но на жизнь едва хватало полученных средств. Впрочем, так жила большая часть региона. Но это не мешало им оставаться людьми – с чувством и совестью. При моём приезде мы обошли город, все примечательные районы, говорили, строили планы. Это было впечатляющее время.

Вечером пришли в гости к В., и она приготовила ужин. Говорит: «Ничего замысловатого». Стол накрыли, а на горячее – картошка.

Эту картошку я запомнила до сих пор. И да, иногда я готовлю её таким способом. До той встречи я не переносила запах и вкус кинзы – вообще, как и большинство. А получилось, что задумка В. как раз – добавить эту ароматную траву. Рецепт был прост: почистить картофель, порезать (или, так как молодой и мелкий, как у неё), сварить в воде, слить воду и кинуть кусок масла и порезанную кинзу, закрыть крышкой и всё это встряхнуть, чтобы перемешалось. И всё – ужин готов.

В. и её семья, видать, уважали эту зелень. Мне было неудобно говорить о моём отвращении – при их гостеприимстве и благодарности за мою помощь. Поэтому я присоединилась к столу, к ужину – и получила отвал башки. Такую картошку я в жизни не ела. Это был гастрономический кайф, неожиданный, но такой удивительно органичный. С тех пор я иногда, изредка, вспоминаю и готовлю эту картошку.

А ещё в тот вечер я заметила, как дочка В. смотрит на меня. На мне была футболка с рисунком российского флага – девочке она очень понравилась. А ещё я заметила, как она восхищается моей сумочкой: небольшой, бежевой, на кнопочке и на ремешке через плечо – очень удобной, вмещала всё необходимое. И я подумала: «Куплю себе ещё что-то подобное, а эту оставлю им». Подарки в радость.

В таких местах, где каждый вечер на окраинах слышны перестрелки, со временем привыкаешь к этому звуку и даже начинаешь различать, из чего стреляют. Но тот факт, что дети играют на улице как ни в чём не бывало, – это печалит. Их смех и весёлые бегания по дорожкам между домами – это единственное, что уносит от мыслей о плохом. Они как символ: жизнь продолжается. Так я потом, в оставшиеся дни, ходила с подобным рюкзаком за плечами вместо миниатюрной сумочки.

Просто такие обрывки фраз, неожиданные разговоры от посторонних поднимают со дна памяти приятные или полезные воспоминания – как наши фотографии, память на века.

И таких воспоминаний о еде и людях ведь куча. Но как подумаешь: человек и еда связывают память о себе. И после осенило, что вспомнили этого человека не за заслугами, не перешли на философские темы жития и деяний, а закончили воспоминания картошкой, которую готовила эта уже старая женщина – возможно, уже не находящаяся в живых. Странно же: должны были говорить о том, как удалось столько лет прожить, – а тут картошка. Или всё же смысл в натуральных и простых вещах и заключается секрет жизни?

А может, и правда: всё, что нужно, – просто картошка и добрая память. Даже когда вокруг обстрелы и недостроенные комнаты.