Кармина Австралия

Глава 1

„Tak nám chtějí poslat Carmínu k protinožcům,“ řekl host u stolu v hostinci „U tří sedláků“ v Českých Budějovicích, když odložil noviny a otřel si pěnu z kníru.

Švejk, který zrovna seděl vedle, opíraje se pohodlně o dubový stůl a znalecky otáčeje půllitr proti světlu, okamžitě zpozorněl.

Nejdříve s moudrým výrazem popatřil na mouchy na stropě a pak laskavě poznamenal:

„To máte úplnou pravdu. Poslušně hlásím, že zpívat u protinožců, to není jen tak, jako když starej břidličnář Bohdálek z Táborskýho předměstí zkoušel v opilosti napodobovat ponocnýho a spadl přitom do kašny na náměstí. Bez pořádnýho zpěvu a disciplíny by lidstvo vůbec nebylo tam, kde je dneska. Zpěv, to je věc náramně vědecká a státotvorná. Když jsem sloužil u jednadevadesátýho pluku, byl tam jeden kaprál, jmenoval se Boňásek, a ten tvrdil, že kdyby vojáci místo pitomýho nadávání radši pořádně intonovali, tak bysme celou tu slavnou anabázi vyhráli už za čtrnáct dní.

A měl svatou pravdu. Když se řekne Mládežnický pěvecký sbor Carmína z Českých Budějovic, tak to v hudebním světě znamená totéž, jako když se za našich mladých let řeklo devadesátý první regiment. Kam ti vlítnou, tam nezůstane jeden vavřín suchej.“

Švejk se napil, utřel si pěnu z kníru a pokračoval s hlubokou úctou:

„Založili to už v roce 2005 a od té doby pochodují světem s takovou kázní, že by jim mohl i generální štáb závidět. Reprezentují tu naši republiku, celej jihočeskej kraj i to naše královský město Budějovice s takovou parádou, jako když vojáci táhli přes Alpy, akorát že Carmína u toho ještě překrásně zpívá a kde se ukáže, tam hned nepřítel – chci říct konkurence – skládá zbraně. To nejni jen tak nějakej obyčejnej sbor, kde si lidi po večerech pletou tóny a tahají kočku za ocas. Kdepak!“

„Podívejte se na jejich vojenské... tedy hudební hlášení o vítězstvích,“ pokračoval Švejk a významně pokýval hlavou. „Ti už dobyli víc hlavních měst než leckterá armáda!

Získali deset Grand Prix na mezinárodních frontách! A k tomu mají nůši zlatejch diplomů, a dokonce i z online soutěží v tom nešťastným roce 2020, kdy se zpívalo přes ty internety do Japonska, USA a Izraele.“

„To mi připomíná jednoho krejčího z Příbrami,“ usmál se Švejk, „kterej chtěl taky soutěžit v šití na dálku, poslal do Ameriky jenom střih na kalhoty a oni mu za to poslali diplom a flašku rumu, protože si mysleli, že je to nová mapa zákopů. Ale ve čtyřiadvacátým roce, když Carmína dobyla Carnegie Hall v New Yorku, tak i ty americký milionáři zapomněli na své akcie a chtěli se učit jihočeský písničky. Když se zkrátka spojí jihočeská nátura s pořádným piánem, tak se třesou i zdi!“

Švejk se na chvíli odmlčel, aby si loknul piva, a pak s vážnou tváří navázal na téma o železné disciplíně paní sbormistryně a bleskovém útoku maestra Sergeye:

„Ono se řekne sbor,“ pokýval Švejk hlavou a objednal si další pivo, „ale bez pořádnýho vedení se nehne ani ruka, ani hlasivka, a byl by to jen chaos, jako když se splaší koně u dělostřelectva.

V Carmíně mají to nejvyšší velení skvěle zajištěný.

Sbormistryní je paní Jitka Šimková. To je, abych tak řekl, hotový polní maršálek v sukních. Ta drží taktovku tak pevně, že by podle ní mohli seřizovat i orloj, a když ji zvedne, celej sbor ani nedejchá, jako když plukovník Schröder procházel frontu.

Sama vyhrála tolik mezinárodních ocenění, že kdyby jí z toho měli odlít medaile, spotřebovali by na to celou vagónovou zásilku mosazi. Když projde kolem celnice, tak jí ty metály cinkají jako starýmu maršálkovi.

Zpěv je totiž jako střelba z pušky – musí se mířit přesně na tón, jinak trefíte sousedku do ucha.“

„A k tomu mají, lidičky,“ pokračoval Švejk s vážnou tváří, „koncertního klavíristu“. Jmenuje se Sergey Perepeliatnyk. To je muž na svém místě!

U piana sedí s takovou obdivuhodnou kázní a disciplínou, že by mohl doprovázet i pochodující armádu.

Když sedne k piánu, tak to není žádný takový to domácí brnkání ‚Pásla ovečky za mlýnem‘.

Jeho prsty útočí na ty klávesy s takovou virtuozitou a rychlostí, jako když kulometná rota pálí na nepřítele, ale přitom je to čistá poezie.“

„Za ty svoje klavírní doprovody dostal tolik ocenění na mezinárodních soutěžích, že když udeří do kláves, tak se i ti nejtvrdší porotci a hudební kacíři rozpláčou a padají na kolena jako malí kluci, co jim vzali hračku, nebo jako starej sapér Pálenka, když vzpomínal na svou první lásku na Slovensku.”

„To máte jako s jedním varhaníkem od svatého Václava,“ dodal Švejk spiklenecky, „kterej hrál tak nábožně a ukázněně, že lidi zapomínali dávat peníze do kasíru a radši mu posílali uzený bůčky.“

„Jenže teď, panstvo, poslouchejte, co se chystá,“ ztišil Švejk hlas a tajemně se naklonil nad stůl, významně klepaje prstem o dřevo.

„Carmína dostala rozkaz – tedy vlastně to nejprestižnější oficiální pozvání – k soutěžnímu vystoupení na pětatřicátej ročník Australskýho mezinárodního hudebního festivalu v Sydney! Má se to konat příští rok, od 26. června do 3. července 2027.“

„Představte si to: naši budějovičtí zpěváci budou reprezentovat celou naši českou kulturu, naše tradice a sborový fortel přímo v Sydney Opera House a v Chatswood Concourse!

To je ta slavná budova, co vypadá jako rozvinuté lodní plachty nebo jako když loupete pomeranč. Soutěž je otevřená pro celý svět, budou tam týmy od Ameriky až po bůhvíco, ale tam přece nemůže jet jen tak ledakdo. Naše Carmína tam všem ukáže, zač je toho loket.“

„Jenže, jak říkal už starý feldkurát Katz, bez peněz se ani svatý Petr na nebi nerozpovídá a armáda nemůže mašírovat s prázdnou kapsou.

Cesta k protinožcům, kde lidi prej chodí hlavou dolů a klokani jim nosí poštu, to není jako jet vlakem z Budějovic do Strakonic nebo do Bechyně. To stojí peníze.“

„To máte jako s tím jedním šikovným vojínem od našich zákopníků,“ povzdechl si Švejk, „kterej chtěl postavit balon, aby mohl letět zkontrolovat nepřátelské pozice, ale chybělo mu plátno a provázky, protože pan lajtnant mu na to nechtěl dát ani vindru, tak z toho balonu nakonec byla jenom velká plachta na brambory.“

„Proto se, lidičky drahý, obracejí na všecky správný vlastence a dobré duše s prosbou o finanční dar na tuhle mimořádnou událost roku 2027.

Každá koruna, každej zlaťák se počítá, aby naši mladí umělci mohli ukázat celému světu, jak se u nás zpívá, a aby pan maestro Sergey mohl v Sydney spustit takovou hudbu, že z toho i ti protinožci zůstanou stát v pozoru.“

„Aby v tom byl pořádek a žádná mela,“ dodal Švejk a vytáhl z kapsy čistý papír, „zde jsou přesné úřední i neúřední náležitosti a hlášení, kam se mají ty finanční dary směřovat.

Všechno je to poctivé, kryté darovací smlouvou, kterou si každej řádnej občan může stáhnout přímo na jejich webových stránkách.“

Webové stránky: www.carminacb.cz

„Takže tak je to,“ zakončil Švejk svou řeč, dopil zbytek piva a spokojeně se usmál. „Podpořit takovej sbor, to není žádná marnotratnost, to je vlastenecká povinnost.

I kdybychom měli prodat poslední erární knoflík!

A až se vrátí z té Austrálie s tou největší zlatou trofejí, tak si všichni v Budějovicích sedneme, pan Sergey nám k tomu zahraje nějakou náramně říznou polku nebo čardáš a budeme všichni spokojení, jako když se vyhraje ta nejkrásnější bitva.“

Konec hlášení!…

Zlomte vaz!

— Ну вот, хотят нашу «Кармину» к антиподам спровадить, — сказал гость за столом в трактире «У трёх крестьян» в Чешских Будеёвицах, отложив газету и вытирая пену с усов.

Швейк, который как раз сидел рядом, уютно оперевшись локтями о дубовый стол и со знанием дела разглядывая кружку пива на просвет, тут же навострил уши. Сперва он с мудрым видом посмотрел на мух на потолке, а затем благодушно заметил:

— Это вы совершенно правы. Осмелюсь доложить, петь у антиподов — это вам не хухры-мухры. Это не то же самое, как когда старый кровельщик Богдалек с Таборского предместья пробовал на пьяную голову подражать ночному сторожу и свалился при этом в фонтан на площади.

Без хорошего пения и дисциплины человечество вообще не было бы там, где оно сейчас обретается. Пение — вещь чрезвычайно научная и государственного значения. Когда я служил в девяносто первом полку, был у нас один капрал по фамилии Бонясек, так тот утверждал: если бы солдаты вместо глупой ругани лучше как следует интонировали, мы бы всю эту славную кампанию выиграли в две недели.

И был святейше прав. Когда говорят «Молодёжный певческий хор „Кармина“ из Чешских Будеёвиц», в музыкальном мире это означает то же самое, как в годы нашей юности — девяносто первый полк. Куда они нагрянут, там ни одного сухого глаза не останется.

Швейк отхлебнул, снова вытер пену с усов и продолжал с глубочайшим почтением:

— Основали его ещё в 2005 году, и с тех пор они маршируют по свету с такой дисциплиной, что им сам генеральный штаб позавидовать мог бы.

Они представляют нашу республику, весь Южночешский край и наш королевский город Будеёвицы с таким блеском, словно суворовские войска шли через Альпы, только «Кармина» при этом ещё и прекрасно поёт, и где бы она ни появилась, враг — то бишь конкуренция — сразу складывает оружие.

Это вам не какой-нибудь там обыкновенный хоришко, где люди по вечерам путают ноты и тянут кота за хвост. Куда там!

Вы посмотрите на их военные... то есть музыкальные сводки о победах, — продолжал Швейк, многозначительно кивая головой. — Они уже завоевали больше столиц, чем иная армия! Взяли десять Гран-при на международных фронтах!

Да к тому же у них целый короб золотых дипломов, даже с онлайн-конкурсов в том несчастном две тысячи двадцатом году, когда пели через эти самые интернеты аж в Японию, США и Израиль.

Это мне напоминает одного портного из Пршибрама, — улыбнулся Швейк, — который тоже хотел соревноваться в шитье на расстоянии.

Послал он в Америку всего-навсего выкройку брюк, а они ему за это прислали диплом и бутылку рома, потому что подумали, будто это новая карта окопов.

Но в двадцать четвертом году, когда «Кармина» покорила Карнеги-холл в Нью-Йорке, даже тамошние американские миллионеры забыли про свои акции и захотели учить южночешские песни. Словом, когда соединяются южночешский темперамент и добротный концертный рояль, тут уж стены дрожат!

Швейк на минуту умолк, чтобы пригубить пива, а затем с серьёзным лицом перешёл к железной дисциплине госпожи хормейстерши и молниеносной атаке маэстро Сергея:

— Легко сказать — «хор», — покачал Швейк головой и заказал ещё кружечку, — но без твёрдого руководства не шевельнуть ни рукой, ни голосовой связкой, и вышел бы один хаос, словно когда понесут артиллерийские лошади.

В «Кармине» высшее командование обеспечено на славу.

Хормейстером у них госпожа Йитка Шимкова. Это, так сказать, готовый фельдмаршал в юбке. Она держит палочку так крепко, что по ней можно куранты сверять, а как поднимет её — весь хор затаит дыхание, точь-в-точь как когда полковник Шрёдер обходил фронт. Сама она заслужила столько международных наград, что если бы из них вздумали отлить солдатские бляхи, на это ушёл бы целый вагон латуни. А когда она идёт, её заслуженные медали звенят, как шпоры на старом маршале. Пение ведь — штука точная, как стрельба из винтовки: целиться надо прямо в ноту, не то попадёшь соседке в ухо.

А к этому в придачу, люди добрые, — продолжал Швейк с серьёзной миной, — есть у них концертный пианист. Зовут его Сергей Перепелятник.

Вот уж истинно человек на своём месте! За роялем он сидит с такой удивительной выучкой и дисциплиной, что мог бы аккомпанировать марширующей армии.

Когда он садится за инструмент, это вам не какое-нибудь домашнее треньканье вроде «Пасла овечек у мельницы». Его пальцы идут на штурм клавиш с такой виртуозностью и скоростью, будто пулемётная рота косит неприятеля, но при всём при том это чистейшая поэзия!

За свой аккомпанемент он получил столько наград на международных конкурсах, что, стоит ему ударить по клавишам, даже самые чёрствые судьи и музыкальные скептики заливаются слезами и падают на колени, как малые дети, у которых отняли игрушку, или как старый сапёр Паленка, когда вспоминал свою первую любовь в Словакии.

Это мне напоминает одного органиста из костёла Святого Вацлава, — добавил Швейк заговорщицки, — который играл так набожно и благочинно, что люди забывали бросать монеты в кружку для пожертвований и вместо этого слали ему копчёную грудинку.

— Но теперь, господа, слушайте, что затевается, — понизил Швейк голос и таинственно наклонился над столом, многозначительно постукивая пальцем по дереву. — «Кармина» получила приказ — то есть, собственно, престижнейшее официальное приглашение — прибыть для конкурсного выступления на тридцать пятый Австралийский международный музыкальный фестиваль в Сиднее! Это должно состояться в следующем году, с 26 июня по 3 июля 2027 года.

Вы только представьте себе: наши будеёвицкие певцы будут представлять всю нашу чешскую культуру, наши традиции и хоровое мастерство прямо в Сиднейском оперном театре и в концертном зале «Чатсвуд Конкорс»!

Опера — это то самое знаменитое здание, которое похоже на раскрытые паруса или на очищенный апельсин. Конкурс открыт для всего мира, приедут команды от Америки до бог весть чего, но туда ведь не всякого встречного-поперечного пустят. Наша «Кармина» там всем покажет, почём фунт лиха!

Только вот, как говаривал старый фельдкурат Кац, без денег и святой Пётр в раю рта не раскроет, да и армия не может маршировать с пустым карманом.

Путь к антиподам, где люди, говорят, ходят вверх ногами, а кенгуру разносят им почту, — это вам не на поезде прокатиться из Будеёвиц в Страконице или Бехине. Это денег стоит.

Это ведь как с одним смышлёным рядовым из наших сапёров, — вздохнул Швейк, — который хотел построить воздушный шар, чтобы полететь и разведать неприятельские позиции, да только не хватило ему холста и верёвок, потому как господин лейтенант не пожелал дать на это ни единого крейцера.

Так что из всего шара в конце концов получился только большой брезент для укрытия картошки.

Оттого-то, люди вы мои дорогие, они и обращаются ко всем истинным патриотам и добрым душам с просьбой о денежной помощи на это чрезвычайное событие две тысячи двадцать седьмого года.

Каждая крона, каждый золотой на счету, чтобы наши молодые таланты могли показать всему свету, как у нас поют, и чтобы господин маэстро Сергей мог в Сиднее врезать такой аккомпанемент, от которого даже эти самые антиподы в струнку вытянутся.

А чтобы во всём был порядок и никакой путаницы, — добавил Швейк, вытаскивая из кармана слегка засаленный листок, — вот вам точные официальные реквизиты и предписания, куда следует направлять эти финансовые подношения.

Всё честь по чести, подкреплено договором, который каждый добропорядочный гражданин может скачать прямо на их веб-сайте.

Веб-сайт: www.carminacb.cz

— Вот так-то оно, — заключил Швейк свою речь, осушил остатки пива и довольно улыбнулся. — Поддержать такой хор — это не мотовство какое-нибудь, это первейший патриотический долг. Даже если бы нам пришлось продать последнюю казённую пуговицу!

А когда они вернутся из этой своей Австралии с самым пребольшим золотым трофеем, мы тут в Будеёвицах все вместе за стол сядем, господин Сергей сыграет нам какую-нибудь чрезвычайно залихватскую польку или чард

аш, и будем мы все довольны, словно выиграли самое распрекрасное сражение.

Конец доклада!…

Ни пуха ни пера!