Татьяна Таран

Кармическая связь

Глава 1

«Ни о чём не думать. Десять дней. Ниачём!»

Отвечая на привычный вопрос Фейсбука «О чём вы думаете?», Вадим Алтухин сделал сознательную ошибку. Ему нравилось в сети быть другим — свободным, моложавым, озорным, «продвинутым юзером». Хотя бы здесь, в виртуальном мире. Раз уж в реальной жизни приходится быть серьёзным и иногда даже жёстким.

Вадим учил латынь в медицинском институте и знал, что означает virtualis. Состояние, которого не существует, но оно может возникнуть при определённых обстоятельствах.

Сейчас же его состояние было близко к эйфории.

Вчерашним поздним вечером чартерный рейс доставил Вадима из заснеженного родного города на остров в тропическом раю. Забронированное два месяца назад бунгало в уединённом от шумных пляжей пятизвёздочном отеле приняло Вадима на отдых.

Никого не видеть, ничего не слышать, никому ничего не говорить. Уподобиться давным-давно купленному в Таиланде сувениру с тремя обезьянами. Он стоит на рабочем столе в кабинете. Одна обезьяна закрыла руками уши, другая — рот, а третья — глаза. Вадиму хотелось бы сейчас перевоплотиться в такую «три в одном» обезьяну. И полностью отрешиться от житейского мира.

Бирюзовая волна. Белый тёплый песок, чуть жестковатый от ракушечника, растолчённого в пыль вековой мощью моря. Смузи из банана, апельсина и кокоса с мелкими осколками льда. Эта непривычная, но хорошо освежающая в жару смесь. Шезлонг, обязательно с навесной крышей. Тропическое солнце не просто вредно, оно губительно для человеческого организма. Ему ли, доктору, об этом не знать? Для обезьяны — нормально, её от ультрафиолетового излучения защищает шерсть. А для кожи северного человека, треть года носящего куртки, пальто и шубы, солнце в тропиках — враг.

Дышать свежим воздухом, плавать. Надев маску, наблюдать за морскими обитателями и кормить с руки мелких жёлто-сине-розовых рыб хлебными крошками. Гулять вечерами среди ароматных пышных деревьев, чьи жёлто-белые соцветия тихо падают к ногам и ложатся на мощёные тропинки подвижным орнаментом.

С такими блаженными мыслями о предстоящем сказочном отдыхе Вадим уснул на широкой кровати. Она вкусно пахла сандаловым деревом и была по-падишахски завешена прозрачным балдахином, спасающим от настырных зелёных ящерок. К которым, впрочем, Алтухин уже привык в предыдущих своих путешествиях. Он относился к ним вполне миролюбиво, лишь бы не мешали спать.

Утро следующего дня полностью оправдало все его надежды.

Под лучистым солнцем его приветствовал тёплый, полный вкусных запахов воздух. Маленький, но персональный выход к морю, арендованный автомобиль во дворе, завтрак на веранде, прикрытый льняной салфеткой.

«Интересно, откуда персонал знает, во сколько я проснусь?» — подумал Вадим.

Но, не обнаружив под салфеткой спасительного по утрам кофе, а только круассаны, сыр в блюдце под крышкой и фрукты в корзинке, понял, что данная опция отсутствует. А значит, это просто дежурный сервис. Зато на мини-кухне нашёлся кофейный автомат, заряженный зёрнами.

— Вот и отлично! Справлюсь сам, — Вадим потёр руки и нажал кнопку умной техники.

Смотреть на синий океан, слушать пение райских птиц и пить кофе. Ради этого стоит пять часов лететь в трясучем чартере авиакомпании под названием «Надеюсь, долетим!». Так образно Вадим называл все эти старые воздушные лайнеры, которые в горячий сезон ставят на популярные туристические направления. А что делать? На регулярных линиях будут пересадки, стыковки рейсов, а это драгоценное время отпуска. Короткого, как полёт метеорита в этом южном полушарии.

Девочку в аэрокассе, оформляющую ему поездки, он всегда просил только об одном: «Билет мне оформляйте в бизнес-класс. Пожалуйста».

Разница в цене, в сравнении с эконом-классом, конечно, существенная. Зато никто не ходит туда-сюда, не толкает локтями и коленками. Последним зашёл на борт, первым вышел. Ни с кем не пересекаешься, разве только с соседями по бизнес-классу, но это, как правило, люди приличные. Водку из фляги не пьют. Стюардесса пятьдесят грамм коньячку принесёт, если попросишь. Отдых надо начинать в аэропорту, считал Вадим, и поэтому брал себе повышенный класс обслуживания. Он это заработал. Он это — заслужил. И может себе позволить.

Три следующих дня Вадим вёл абсолютно расслабленную жизнь — ел в ресторанчике при отеле, спал, купался и отдыхал от работы. Она выжимала его до капли, не оставляла времени ни на полноценный отдых в выходные дни, ни на личную жизнь.

Вадим, как мог, уменьшал внебольничные контакты с пациентами. Но в провинциальном, хотя и крупном городе все кем-нибудь друг другу приходятся. И телефон звонил, не умолкая. Вадим поставил самый спокойный и тихий рингтон, чтобы звонок не так сильно бил по ушам, выдёргивая его из дома к очередному «внеочередному» пациенту.

Заведующий отделением в городской больнице, преподаватель в медицинском институте, научный руководитель группы аспирантов, консультирующий врач в частной клинике. Это всё он, Вадим Николаевич Алтухин, сорока шести лет от роду. Востребованный доктор, квалифицированный врач. Доклады на международных конференциях, статьи в специализированных журналах, кандидатская, а потом и докторская диссертации.

Он мог бы жить в столице. Но зачем? Таких, как он, в столице хватает. А на периферии — он бог. В белом халате.

Не меньше половины его сокурсников перебрались в столицу или город на Неве за лучшей долей. Вадим переписывался с некоторыми из них в социальных сетях и знал: докторскую диссертацию с их курса больше никто не защитил.

Уехать бы за границу — это совсем другое дело. Да поздно уже. Игорь Шварц, лучший друг со времен учёбы в институте, тот уехал. Сначала на историческую родину. Не погнушался поработать там медбратом, пока сдавал все необходимые экзамены для получения лицензии врача. А потом, подтвердив диплом, отбыл на постоянное место жительства во Флориду.

Ну что ж. А у нас «хорошего врача народ прокормит». Фраза, сказанная когда-то народным комиссаром здравоохранения, к Вадиму подходила на все сто процентов. Он действительно хороший врач.

Небольшая зарплата в государственной больнице, работать в которой он был вынужден для поддержания статуса доступного населению врача, компенсировалась в десятки раз в частной клинике. А там — ни суббот, ни воскресений. Ни 8 Марта, ни 23 февраля. И, несмотря на высокую цену приёма, запись на месяц вперёд гарантирована.

— Что скажете, доктор? Операция нужна или может так, само пройдёт? — смотрят с надеждой, хотят услышать самый лёгкий диагноз.

Но раз уж пришли сюда, со снимками, понимают ведь, что ничего само не пройдёт. Объяснял, утешал. Обнадёживал и говорил правду. Каждые пятнадцать минут — новая история болезни. Пятнадцать человек в записи на приём. Два дня в неделю операции, по пять-шесть часов у стола. В относительно свободные дни проводил часы на кафедре, где большую часть времени отнимают не лекции, а написание всяких бумаг для проверяющих.

Вадим уже принял решение расстаться с преподавательской деятельностью. Этот зимний семестр, который начнётся после нынешнего отдыха — последний. Довести учебный год до конца, ещё четыре месяца, и хватит. Ему предложили отличное место в только что открывшейся частной клинике, с новейшей операционной по европейскому образцу и штатом помощников, которых он может подобрать сам. Пора пожинать плоды многолетних трудов и работать на себя.

Всё-таки человек — существо социальное. Отоспавшись и накупавшись в собственной лагуне, на четвёртый день Вадим решил выбраться в центр, в цивилизацию.

В день прилёта на остров представитель местной турфирмы вручила каждому отдыхающему пакет с какими-то бумажками, картами острова, купонами на скидки.

— Где же они? — Вадим уже по второму разу поднял все журналы на столике, посмотрел на полке с цветами, на холодильнике, на подоконнике. Потом вспомнил:

— В боковой карман чемодана же сунул! Там и лежат, наверное.

Так и оказалось.

В пакете нашёл визитку с адресом туристического бюро и подробную карту острова. Вот что-что, а штурман из него никудышный. Проложить маршрут из точки А в точку Б — задача архисложная для некоторых людей. Как и для Вадима. Иногда это называют обидным словосочетанием «топографический кретинизм». Это уж слишком, конечно. Назвали бы просто — «трудности с навигацией».

К счастью водителя, в арендованном «мустанге» был встроенный навигатор. Вроде бы и небольшой остров, но по готовому маршруту ехать удобнее, чем по незнакомой трассе. Не нужно на дорожные указатели отвлекаться.

Пара минут ушла на настройку навигатора на английском языке (с этим у доктора наук по определению всё в порядке), и здравствуй, бурная жизнь туриста.

Езда на кабриолете была ещё одной привилегией отпускника. Вадиму совсем не сложно было бы купить такой автомобиль в дополнение к своему «мерседесу». Только как им пользоваться в условиях суровой русской зимы и пыльного лета? Весь кайф от машины с открытым верхом насмарку. А здесь дороги каждую ночь омываются короткими тропическими ливнями, под которые так сладко спится в бунгало из пальмовых листьев. И не бывает зимы. Никогда. Вадим ехал не спеша. Куда торопиться? Осторожность никому ещё не вредила. Зачем нарываться на происшествия? Полиция к туристам, нарушающим правила дорожного движения, относится лояльно. Вадим это знал. Но ему не нужны разборки, оформления ДТП и тому подобное. Тихо едешь — спокойней будешь.

В офисе турфирмы он хотел заказать себе парочку экскурсий, для чего и нужен был совет знающего человека. Обычно набор развлечений на пляжном отдыхе практически одинаков в любой стране. Но всегда есть какие-то особенные местные затеи, что подаётся как национальный колорит.

Припарковавшись на Бич-роад (а как ещё может называться дорога вдоль моря?), Вадим зашёл в офис турфирмы. Прохлада и тишина. Кондиционеры тут как образ жизни. От здания до здания — бегом, в холодок. Вадим подумал, что если жара и дальше будет такой же невыносимой, он поднимет крышу кабриолета и тоже включит в машине кондишку. Всё-таки 35 градусов в тени! Одной панамой не обойдёшься.

В офисе менеджер с улыбкой поднялась к нему навстречу:

— Здравствуйте, вы за экскурсией? — спросила она, догадываясь о цели прихода нового гостя.

— Да, хотелось бы. Что-нибудь необычное посмотреть, — Вадим заметил, что спиной к нему в кресле сидит девушка.

— Хорошо, я вам всё расскажу. Вы присядьте пока, — извиняющимся тоном сказала менеджер с бейджиком на рубашке «Аня Фернандес, компания РуссоТуристо». — Я сейчас закончу оформление экскурсий для Карины, и мы с вами выберем что-нибудь для вас.

Вадим сел на мягкий кожаный диван, составлявший единый комплект с двумя креслами, на которых расположились девушки.

Белая кожа дивана отлично сохраняла прохладу. Вадим потянулся к низкому столику и взял лежащие на нём проспекты.

— А этот кайтсёрфинг, он на какой глубине? Мне надо, чтобы адреналина побольше было! Чтобы аж дух захватывало. Чтобы прямо ух-ух! — девушка, сидевшая напротив Ани, эмоционально взмахивая руками, продолжила прерванный приходом Вадима разговор.

— Обычно катаются рядом с берегом, там неглубоко, но очень сильная приливная волна. Вам всё расскажет, покажет и всему научит опытный инструктор. Адреналина вам добавят такие же сёрферы, если перепутаетесь парашютами. Или с доски слетите, в море с головой нырнёте. Тоже весело.

Аня со звучной фамилией продолжила рассказывать о нюансах водных аттракционов, а Вадим, делая вид, что изучает журнал, прислушивался к разговору. Ему экстремальные виды спорта совсем ни к чему, но, может, следующую экскурсию девушка выберет поспокойнее, так что два раза одно и то же слушать?

Но и следующий запрос был на экстрим.

— Хорошо, пишите, Аня, мне этот сёрфинг. И по джунглям я тоже хочу. Есть какое-нибудь крутое приключение? Квадроциклы, горный велосипед? Мне мало сёрфинга, а на ваших танцах народов мира я усну, наверное. Пойду на них только из чисто профессионального интереса. Пишите мне и джунгли тоже, тарзанку какую-нибудь, — девушка составляла себе план отдыха, не обращая внимания на Вадима. Так, взглянула мельком, когда он только вошёл в офис.

Вадим поверх журнала неодобрительно смотрел на экстремалку: «Такая кукла, а туда же».

Россыпь белых волнистых волос, прихваченных заколкой на затылке, струилась до середины спины. Нежный профиль с маленьким носиком, ярко-алыми губами и чуть порозовевшей от свежего загара кожей лица и худеньких плеч создавали ощущение хрупкости и беззащитности. Пластиковые сандалии с дырочками, модные у туристов, белая майка без рукавов и шорты ярко-жёлтого цвета. В тон главному цветку этих мест, плюмерии, примостившейся на заколке у девушки.

В Вадиме недовольно бурчал внутренний голос травматолога, насмотревшегося на последствия таких гонок на выживание. Летом в его отделении — купальщики и ныряльщики, пострадавшие в необорудованных для водного отдыха местах. Зимой лыжники и сноубордисты. И круглый год — автодорожка... Собирать поломанные кости в рабочую конструкцию тела — это и есть финал всех этих экстремальных видов спорта и неосторожного вождения.

«Что ими движет? Какой адреналин она просит? Молодая, вряд ли тридцать исполнилось. О чём думает?» — ворчал про себя Вадим.

Но вслух ничего, конечно же, не сказал. Он на отдыхе. И кто там, и как собирается рисковать своим здоровьем, его не волнует. Здесь он не врач, а простой турист. Как все.

Девушки закончили обсуждение и встали.

Бог мой! Вот это ноги у Карины...

Вадим только что отложил журнал, чтобы пересесть в кресло и начать свой разговор с Аней. Но вместо этого откинулся на диване и уставился на организовавшееся прямо перед ним произведение искусства.

Снизу глядя ему показалось, что ноги занимают две трети её роста. Такого по законам анатомии быть не может. Напополам, возможно, ну, или чуть больше. А тут, однако, экземпляр! Высокий рост и тонкая кость создавали впечатление бесконечности от пяток до шеи. Хороша девица, ничего не скажешь!

Карина прошла к выходу, не обращая внимания на изумлённого мужчину.

Алтухин развёлся три года назад, после того как сын закончил институт и уехал в Петербург за «перспективой». Династию врачей продолжать отказался, выбрав модную специальность «компьютерный дизайн».

На том и закончился их с женой студенческо-профессиональный брак. Просто не о чем стало разговаривать. Супруга отошла от медицины, занималась продвижением фармацевтических препаратов, ей на жизнь вполне хватало. Была здорова и бодра. Так что Вадим не чувствовал своей вины за предложенный развод. Совместный проект по воспитанию потомства выполнен, а дальше можно пожить для себя.

Алтухин наслаждался статусом холостяка после двадцати с лишним лет брака.

Молодые женщины-коллеги не отказывали ему во внимании. Не старый ещё, не бедный. Почему бы и нет? Интересная внешность, брюнет с ярко-синими глазами. Высокий рост и отсутствие лишнего веса. Молодясь, носил модные джинсы, короткие курточки с мехом внутрь. Изменил причёску — зачесывал длинную чёлку назад, скрывая чуть наметившиеся прореди на макушке. Завидный жених! И с положением в обществе.

Однако дальше приятных встреч у Вадима ничего быть не могло. Он сразу объяснял правила игры, чтобы не было поползновений на его долгожданную свободу. Кто-то соглашался на это, а кто нет — не держим. Женщин других профессий он не знал и даже побаивался. Мало ли, кто с каким диагнозом. А свои хоть проверенные…

— Почему у вас фамилия испанская? — спросил Алтухин у Ани.

— Так влюбилась в турпоездке в здешний климат, что вышла замуж за аборигена, — менеджер по туризму выдала правду за шутку. — Этот остров когда-то был испанской колонией, фамилии местным жителям европейцы присваивали вместо племенных имён. Но мне здесь всё нравится! Манго растёт прямо во дворе дома. И с соотечественниками вдоволь на родном языке наговариваюсь. Что же вам предложить? — перевела тему на другие рельсы Анна Фернандес.

— Мне бы поспокойнее что-нибудь. Для крутых горок я уже супер-стар!

И оба засмеялись удачному обороту речи.

— Смотрите, — Аня повела ручкой по строчкам буклета. — Есть вечернее шоу с акробатами. Есть дневное с крокодилами. Девушка взглянула на Вадима, тот эмоций не проявлял.

— Может быть, прогулка по дну моря в скафандре?

— Ой, нет. Давление вдруг придавит. Море же тяжёлое! — снова сострил Алтухин.

— А полинезийские танцы? Как вам? — Аня понимала уже, что угодить такому туристу непросто. — Там ужин включён, шведский стол с морепродуктами. Свежайшими! Днём ловят местные рыбаки, вечером на стол туристам. Суси, роллы, омары. Любите?

— Люблю! — сдался Вадим. — Давайте ваши танцы, оформляйте, что там положено. И подскажите: где есть красивые места, чтобы на машине прокатиться?

— Да здесь что не возвышенность, то и красота! — Аня писала дату и номер столика на билете и мимоходом назвала цену:

— С вас восемьдесят пять долларов. Море у нас со всех сторон. На карте обозначены все достопримечательности, так что не заблудитесь.

— Спасибо! Когда шоу-то? — обернулся в дверях Вадим.

— На завтра я вас записала. Адрес на билете найдёте. И номер столика. Рядом с Кариной будете сидеть, она тоже это шоу оформила. Заходите, если надумаете ещё что-нибудь взять из развлечений. Бай-бай! — помахала рукой хозяйка офиса.

Поплутав пешком по местным кривым улочкам и посетив пару магазинов, Вадим неспешно отправился на «форде-мустанге» к своему уединённому жилищу.

Следующим вечером, надев белые шорты и футболку с фотографией острова на груди, купленные вчера в придорожном магазинчике, Вадим отправился по адресу, указанному на билете. В дверях помещения, где проводилось шоу, скопилось немало желающих. Автобусы подъезжали один за другим. Вадим продвигался к входу, когда в шумной толпе выходящих из очередного автобуса туристов заметил Карину.

«Метр восемьдесят с каблуками», — определил Алтухин.

Столик оказался в очень удачном месте, прямо перед сценой, в первом ряду. Вадим занял удобную позицию — лицом к предстоящему действу. Следом подошла молодая супружеская пара азиатской внешности, ещё через несколько минут — эта длинноногая девица. В узких светлых брючках, майке и босоножках на высоких каблуках. Сидеть ей выпало спиной к сцене. А что поделать? Стол квадратный, кому-то лучший вид не достанется.

Молодые люди сдвинули стулья и прижались бочком к одной стороне стола. Карина, оценив ситуацию, тоже не сплоховала. Не имея представления, на каком языке могут говорить соседи, она решительно, на чистом русском заявила:

— Друзья, если я так и буду сидеть спиной к сцене, я загорожу вам весь обзор. Мужчина! — обратилась она к Алтухину, — вы не возражаете, если я тоже сяду с вашей стороны?

Вадим не знал, что ответить. Перед представлением сначала ужин обещали. И что, они локтями толкаться будут? С другой стороны, за этой каланчой и впрямь ничего не увидишь.

— Девушка, давайте мы поужинаем каждый на своём месте, а когда шоу начнётся, вы, так и быть, передвинете свой стул, — Вадим пошел на компромисс, исходя из своих интересов тоже. Одну экскурсию себе взял, и ту из-за спины смотреть?

Аня Фернандес не обманула. Омар был великолепен. Жалко, что под него нельзя было белое вино. За рулём алкоголь для Алтухина — табу. Так же хороши были устрицы, которые он доставал вилкой-трезубцем из ещё пахнущих морем раковин. Или ему так казалось, что они пахли. Креветки, осьминоги, рыба несчётного количества сортов. Опасаясь белкового отравления, Вадим пробовал всего по чуть-чуть; заказал себе фреш из маракуйи и апельсина и приготовился к созерцанию полинезийских танцев.

Он уже видел нечто подобное: загорелые туземцы в набедренных повязках издают гортанные звуки, стучат в бубны и приплясывают в такт. Ещё показывают друг другу красные языки — пугают противника. Так было и в этот раз.

В какой-то момент один из артистов подбежал к их столику и по-английски позвал на сцену всех четверых.

Алтухин сделал руки крест-накрест: ноу! Смотреть — да. А участвовать — нет. Ещё чего! Трясти там бёдрами, как идиот, хлопать в ладоши, петь их речитативные заклинания?

А Карина, скинув обувь, с радостью выбежала на сцену, и молодые азиатские соседи тоже.

В пару к девушке вместо Вадима встал сам артист. Какое-то немыслимое задание: прыгать через параллельно лежащие на танцполе длинные круглые палки, перескакивая через которые надо умудриться не наступить ни на одну из них. Тамтамы стучали, Карина с туземцем, и парень с девушкой, взявшись попарно за руки, прыгали и скакали, зрители хлопали и смеялись. Балаган, да и только.

На шею танцорам, как полагается, надели венки из живых цветов и отпустили по местам.

Карина, взбодрённая за ужином коктейлем и горячим танцем с темнокожим мачо, раскраснелась, волосы рассыпались по плечам, под тонкой блузкой вздымалась грудь, не успокоившаяся ещё после прыжков над бамбуком.

— Вы не знаете, когда последний автобус людей по отелям развозит? — обратилась она к Алтухину.

— Не знаю. Я взял машину напрокат.

— Слушайте! Это же классно! А я трусиха, боюсь в чужой стране за руль садиться, — Карина говорила, а Вадим только усмехался про себя.

«Ну-ну, трусиха. Как же! Экстрима, да побольше ей подавай. Экономит, поди».

— А как вас зовут? Меня Карина, — девушка улыбнулась, ища ответной реакции соседа по столу.

— Вадим.

— Вы тоже чартером в субботу прилетели?

— Да.

— Я вас не видела.

— Я вас тоже.

— Здорово, правда же, что теперь из России есть прямой рейс на острова? Я бы на перекладных не добралась со своим смешным английским.

— В школе плохо учили? — съязвил Вадим.

— В школе — хорошо. В институте искусств английский на двадцать пятом месте. Что знала, и то уже забыла. А давайте на ты? − Карина долго держать официоз не собиралась. И продолжила, ничуть не сомневаясь в положительном ответе собеседника:

— Вадим, слушай, мне на завтраке рассказали соседки по столу, что где-то есть пляж обалденной красоты. Ну просто открытка, как фото с обложки журнала «Клуб путешественников».

Девушка мечтательно подняла глаза к крыше шатра:

— Волны там, песок, дикие джунгли — красотища! А у тебя машина, а туда автобусы не ходят. Это дикий пляж.

И посмотрела своими карими глазами открыто и наивно прямо в глаза Алтухину.

— Тебя Кариной из-за цвета глаз назвали? — мужчина попытался остудить горячую юную голову.

— Нет. Я Дашей была. А в восемнадцать лет пошла и изменила имя. И всё изменилось. Всё встало на свои места!

— А сейчас тебе сколько? — с усмешкой спросил Вадим.

— Нет, ну это нормально? У девушки спрашивать про возраст! Тридцать два мне. Если что. И всё, я обиделась, а ты мой должник. Моё желание для тебя теперь закон, — девица была так раскована и напориста, что Алтухин просто оторопел.

В его жизни давно не было женских капризов и нежданных сюрпризов. Всё расписано по часам и договорено на берегу. И он хозяин положения, потому что мужчина. Состоятельный и недурён собой. Профессионал высшего класса и поживший немало. В окружении Вадима все безоговорочно признавали его авторитет и ловили каждое его слово. А тут? Что это такое? Должник. Крутанула вокруг пальца — и он уже в долгах.

А Карина не унималась.

— Значит так. Завтра у меня этот, как его, на доске под парусом. Нет, без паруса. Этот по-другому как-то называется. Короче, завтра я весь день с инструктором летаю на парашюте по волнам, — девушка наморщила свой светлый лоб.

«Алкоголь девице лучше не употреблять, забывается», — отметил Алтухин.

Девушка продолжила:

— А вот послезавтра, запомнил? Через день! — Карина подняла указательный палец правой руки до уровня своего кукольного носика. — В десять утра я буду ждать тебя в холле отеля «Шератон», и мы поедем на тот самый пляж, который дикий и весь в белых бурунах. Я у девушек спрошу название и найду его на карте. Штурманом буду я!

Весь следующий после шоу день Вадим провёл за чтением. Закачал ещё дома себе в ридер «Облачный атлас» и пытался разобраться в хитроумном замысле автора, начудившим с хронологией. Ему интересно было читать медицинскую составляющую книги: ну ясно же, что доктор Гус на самом деле не лечит, а хочет отравить недалёкого нотариуса. O tempora, o mores… о времена, о нравы...

Подсознание, однако, отвлекало от чтения.

«Можно и не ехать. Кто она мне? Никто. Не приеду, и ничего мне за это не будет. Ещё пять дней отдыха и вылет домой. Максимум в аэропорту встретимся. Эти чартеры вечно с задержкой вылетают. А если вовремя рейс, то и не свидимся, по зелёному коридору в бизнес-класс — и адью».

Тем не менее, отложил гаджет, вышел во двор. Открыл дверцу машины и завёл её — проверил, сколько бензина осталось в баке. Больше половины. Остров маленький, а прокатная контора сдаёт автомобиль с полным баком. Всё для туриста! Надо бы использовать по полной.

А может, и правда прокатиться? Пять дней валяться с книгой в шезлонге? Экскурсий интересных нет. А так — приключение. Маленькое, на дикий пляж и обратно.

Одному скучно созерцать окрестности. Вадим, по совету Анны, проехал по основному туристическому маршруту. Ничего необычного. Красиво, конечно, виды захватывающие, океан дышит полной грудью. Но всё это уже было в других туристических местах. И неоднократно.

Следующим утром ровно в десять Вадим был в холле «Шератона». Оглядел входную зону, Карину не увидел. Дал себе пятнадцать театральных минут на ожидание и погрузился в айфон, благо, в вестибюле бесплатный вай-фай.

— Приветики! Ну, супер, летим на всех парусах! — Карина возникла перед ним как морская нимфа Нереида, вся в синем.

Голубое парео, завязанное узлом над грудью, только слегка прикрывало бирюзовый купальник-бикини. Синие шлёпанцы на ногах, холщовая сумка в руках.

Заметив недоумённый взгляд Алтухина, Карина снизошла до пояснения:

— Там же дикий пляж, кабинок для переодевания нет. Вот я сразу всё лучшее, как в песне. Ну поехали, что время терять?

Жёлтый «мустанг» привёл Карину в восторг.

— О! Я, как Айседора Дункан, завяжу парео вместо шарфа и полечу в кабриолете навстречу своей славе. Сделаю селфи на самом крутом пляже. Подружки обзавидуются!

— Карина, — остановил полет её фантазии Вадим, — в купальнике ездить в машине запрещено местными законами. Айседоры не получится. Садись, поехали.

Задав конечный пункт маршрута, оставалось только следить за красной стрелкой на навигаторе.

Ехать от города оказалось недолго, меньше получаса. При въезде на пляж Вадим заметил три флага на мачте. С этими международными знаками оповещения он был давно знаком. Два красных — не просто нельзя купаться, а запрещено даже заходить в море. А фиолетовый означает наличие жалящей морской живности в воде.

Свернув с асфальта, машина пошла по грунтовке и въехала в джунгли. Со стороны моря с определённым интервалом были очищены от деревьев маленькие стоянки размером ровно на один автомобиль. Припарковавшись на одной из них под сенью огромного дерева, усыпанного бабочками, Вадим заглушил мотор.

В трёх шагах начинался белый песок, а за ним — бирюзовое море.

Но что-то мешало благостному восприятию идиллической картины. Вадим прислушался и понял: это странный, непривычный шум.

Волнолом, образованный оседанием земной тверди в пучину после взрыва вулкана, подходил здесь слишком близко к берегу. И океанская волна, бьющая с огромной силой в естественную преграду, создавала оглушительный грохот. Будто какой-то великан дробил гигантские орехи и раскидывал их по всей округе.

Морская вода, которая проталкивалась океаном сквозь прорехи вулканического мола, создавала у самого берега причудливые воронки с перепадом высот волны. Буруны, которые при этом создавались ежесекундно, походили на вспененный в ванне полный флакон шампуня. Только пена лежала не мирно и воздушно, а рокотала и перекатывалась слоями поверх друг друга.

Диссонанс окружающему добавлял тот факт, что всё это происходило не на глубине, где это было бы органично, а буквально в двух шагах от кромки берега. Вот только что воды было по колено, и тут же — мощный прилив по самые плечи. И ещё закручивает при этом в водоворот. Понятно теперь, почему флага сразу два, а не один, как обычно, когда купание запрещают по причине ветра. Похоже, здесь и по щиколотку заходить опасно.

— Нифигасе... — только и смогла произнести Карина. — Такого буйства я ещё не видела! Вот это адреналин в чистом виде! Йо-хо!

И, сбросив на бегу парео, рванула к воде.

— Карина, нельзя! — только и успел крикнуть Алтухин вдогонку.

Но девушку было не остановить. Плыть вглубь моря ей не давал мощный прибой, и она плескалась рядом с берегом. Волна то несла её ближе, то оттаскивала по белому песку вглубь моря.

Восторг, смех и какая-то животная бесстрашность.

Вадима охватило беспокойство. Привёз девушку в опасное место, не дай Бог что случится. Он начал махать ей руками и кричать «Выходи!» Голос его перекрывался шумом моря, грохотавшего как Ниагарский водопад.

Карина заметила его волнение и не вышла, а выкатилась из воды вместе с очередной волной. Поднялась и подошла, мокрая и счастливая, к Вадиму.

— Ну что ты паникуешь? Нормальная вода, теплючая, как в ванне. Волной так здорово по телу лупит, лучше всякого гидромассажа. Раздевайся, прыгай в воду! — Карина смеялась и звала Вадима окунуться в этот бурлящий водоворот.

— Карина, красные флаги на въезде, купаться запрещено! — он понял, что девушка не знает этих символов.

— Да ладно тебе! Никто же не видит! Пойдем, искупнёмся вместе! — Карина протянула руку к нему и вдруг резко опустила её к своему колену. — Ой! Что-то жжёт сильно.

Наклонившись, девушка заметила несколько красных полос на ноге. Как будто кошка оцарапала когтями сверху вниз. Не сильно, не до крови, но след оставила заметный.

— Наверно о камушки поцарапалась, — виновато посмотрела на Вадима.

— Дай, посмотрю, — Алтухин присел на корточки.

— Что-то больно, как будто крапивой жахнули со всей силы, — Карина уже не смеялась, а прикусив губу, еле сдерживала слёзы.

— Надо в больницу. Похоже, медуза хлестанула щупальцами.

— Я не видела там никаких медуз! — защищалась девушка. — А в больнице с меня по деньгам сдерут три шкуры. У меня столько нет.

— Сэкономила на страховке?

— Да есть у меня страховка! — Карина морщилась от боли. — Экстремальные виды отдыха не входят в полис, что, непонятно? А тут дикий пляж, сама нарвалась на неприятности...

— Если это португальский кораблик, то вся надежда только на твой молодой здоровый организм, — Вадим уже осознал опасность и принял решение:

— Быстро в машину и едем ко мне.

— Зачем?

— Затем! Я врач! У тебя есть аллергия на что-нибудь?

— Нет, не замечала, — девушка перепугалась не на шутку и мигом переместилась на сиденье авто.

— Накинь на плечи парео!

Вадим втопил педаль газа и мчал до первых знаков, ограничивающих скорость на подъезде к городу.

У себя в бунгало Вадим открыл аптечку, которую всегда брал с собой в путешествия. Дал Карине средство от аллергии и обезболивающее. Промыл рану горячей солёной водой. Оставалось только наблюдать.

Карина не плакала, но съёжилась на кровати и смотрела на Вадима как на спасителя. А он думал про себя:

«Обезболивающее уже начало действовать, антигистаминные таблетки тоже. Теперь главное, чтобы не пошёл отёк. Тогда через три-четыре часа всё успокоится, шрам только небольшой будет. Хорошо, что царапины неглубокие и стрекательных клеток медуза не оставила. Может, всё и обойдётся».

— А ты и вправду врач? Или нарочно так сказал, чтобы там, на берегу, мою панику остановить? — Карина чувствовала вину перед мужчиной за своё безрассудство.

— Да. Вправду. И в кривду тоже, — Вадим злился на девушку, злился на себя, злился на весь этот форс-мажор.

«Зачем я вообще туда поехал? Скучно было с книжкой? А теперь не скучно?»

Алтухин сидел в кресле и, ругая себя последними словами, наблюдал за девушкой. Если ей станет хуже, придется бежать на ресепшен и срочно вызывать местного доктора. За свой счёт, похоже.

Вляпался. С таким опытом и так банально. Девица смотрела на него огромными от страха тёмными глазищами и боялась спрашивать что-нибудь ещё.

— Я хирург. Укусы и ожоги не по моей части. Я сделал всё, что в моих возможностях. Если твоё состояние ухудшится, придётся ехать в больницу.

— И что, я умру? Вот здесь, в этом бунгало? На этом далёком от родины острове?

Вадим смотрел на неё и думал: сущее дитя! Гонки на виражах для неё в кайф, а нести ответственность за это должен кто-то другой?

— Будешь жить. Только выбирай спокойные дороги.

— Хорошо, я буду тебя слушаться, — Карина зевнула и прикрыла глаза. Средство от аллергии с лёгким успокаивающим эффектом наконец подействовало.

Вадим взял девушку за руку, она улыбнулась в ответ с благодарностью. А он незаметно посчитал пульс. Всё в норме, сердцебиение не учащённое, жара нет. Поспит, и всё пройдет.

Через пару часов Карина открыла глаза. Вадим сидел в кресле у окна и читал.

— Вадим, а что такое португальский кораблик? — девушке стало гораздо лучше, боль притупилась.

— Средство передвижения Магеллана вокруг света.

— Что-то мудрёно как-то. И не связано с медузой, — Карина вдруг стала серьёзной, сняв маску беззаботности. Она встала с кровати, подошла к креслу, на котором сидел Алтухин, и опустилась у его ног на белый пушистый ковёр.

— Вадим, прости меня. Я вела себя глупо и заставила тебя волноваться. Теперь я твоя должница. Ведь ты спас мне жизнь, да?

Алтухин не ожидал от неё таких рассудительных признаний с покаянием. Он строго спросил:

— Ты сейчас нормально себя чувствуешь?

— Голова немного кружится. Но ноге уже не больно, — она вытянула свою красивую ногу вперёд и продемонстрировала её доктору. — Краснота ещё осталась.

— Отвезти тебя в отель?

Карина посмотрела на него взглядом, в котором читалось: «Ты вообще думаешь, что говоришь? Во всех книжках продолжение этой истории будет одно и то же. Какой отель, куда ехать? Все уже здесь, и не надо умничать и делать вид, что тебя это не касается».

— Вадим, у меня там даже аспирина нет. И денег на доктора тоже. Вдруг что-то пойдёт не так? Кто поможет? А ты доктор. Можно, я тут, на коврике, переночую?

...За ночь, проведённую с Кариной, он готов был простить ей и медузу, и каяки на северном полюсе, и полёт на Луну без скафандра.

Вся её бравада и жажда экстрима, которыми она прикрывала свою беззащитность, слетели и растаяли в природной женственности, обволакивающей чувственности и возбуждающей покорности.

Утром Карина сама попросила отвезти её в отель.

— Соберёшь сумку и ко мне? — Вадим уже расхотел наслаждаться одиночеством, имея такую прекрасную альтернативу.

— На коврик? — улыбнулась девушка.

— Разберёмся, — пообещал ей Алтухин.

Карина не скрывала от Вадима нюансов своей жизни.

— Почему ты такая красивая и не замужем?

— Потому что замуж надо было выходить, пока дура. А когда поумнела — все нормальные мужики уже заняты. А с ненормальным мне не надо.

— А имя зачем сменила?

— Потому что всё детство родители держали меня в ежовых рукавицах. «Даша, ты девочка из приличной семьи. Даша, тебе нужно получить образование. Даша, ты должна слушать родителей». И я слушала. До 18 лет — ни свиданий с мальчиками, ни дискотек, ни крашеных ногтей.

Я была уже на втором курсе института, когда пошла в паспортный стол и поменяла все документы. Устроилась на работу в супермаркет фасовщицей в вечернюю смену. Сняла квартиру и стала жить самостоятельно. Новое имя дало мне свободу выбора.

Сейчас у меня — хорошая работа и собственная квартира. В «хрущёвке», на выселках, но своя. И с родителями нормальные отношения.

— Почему тебя тянет на экстрим? Ты же понимаешь, что это может быть опасно?

— Не опаснее жизни в нашем городе... Недавно соседи новые заселились — человек пятнадцать гастарбайтеров в двухкомнатную квартиру напротив моей. Я не могу их всех не то что запомнить, а даже пересчитать. Поднимаешься в подъезд и думаешь: как бы не столкнуться с ними на площадке. На машине по нашим улицам едешь — курицей безмозглой назовут, матом накроют. На работе тоже всегда приходится сдерживать эмоции, чтобы не нарваться на неприятности. Конечно же, клиент всегда прав! Хотя он тысячу раз неправ, но спорить — себе дороже.

— Где ты работаешь?

— В ивент-агентстве.

— Что это такое?

— Это просто праздник какой-то! На самом деле — «Праздник». Так называется наше событийное агентство. Я очень люблю свою работу, просто кайфую от неё. Мы устраиваем вечеринки, презентации. Тренинги всякие, выставки, свадьбы, дни рождения организуем, юбилеи знатным господам. И надо всех выслушать, всё срастить, всем угодить.

Напряжение дикое, особенно если несколько проектов идут параллельно. Но мне нравится такая суета! В январе наступает посленовогоднее затишье, и я отправляюсь на перезагрузку. Когда налетаюсь на всех этих парашютах, у меня наступает полный расслабон и в теле, и в мозгах. Ты же доктор, ты должен знать, как это называется в медицинских терминах. Этому есть какое-нибудь научное подтверждение?

— Можно назвать это послестрессовой релаксацией. Если по-простому, то при физических нагрузках кровь бегает быстрее, организм начинает активно регулировать сам себя, снижая общее напряжение. Но, девочка моя, для этого не обязательно гонять по джунглям на квадроцикле. Достаточно в бассейне пять-шесть дорожек два раза в неделю. Эффект тот же самый будет.

— Так ты подслушивал нас с Аней в офисе?

— Нет. Я просто сидел слишком близко. И всё слышал. А потом увидел твои ноги. Остальное ты знаешь, соучастницей была.

— Да ладно тебе! Мне с тобой тоже хорошо.

В день отъезда Карина утром отправилась на такси в свой отель, чтобы сдать номер. Трансфер собирал туристов из всех отелей по очереди. Карина зашла в автобус одной из первых и припасла для Вадима место рядом с собой. ВИП-персоны из пятизвёздочных отелей загружались последними, чтобы не челночить по гостиничному маршруту.

— Карина, у тебя билет в эконом-классе? — спросил Алтухин по пути в аэропорт.

— Другим ни разу не летала, статуса не хватает.

— Ну, тогда нас в самолёте разлучат, — Вадим решился на прямой разговор.

— Кто посмеет? — девушка сделала строгий вид и сжала свои маленькие кулачки.

— У меня оплачено место в бизнес-классе. Чартер всегда забит под завязку, вряд ли будет позволено что-то в этом менять.

Карина выслушала и отвернулась к окну, а Алтухин решил сделать паузу. И сейчас, и на какое-то время после возвращения в город.

Он не знал, как события будут развиваться дальше. Требовалось время, чтобы всё осмыслить. Это просто курортный (точнее, тропический) роман или нечто большее? На острове всё было сногсшибательно, восхитительно, великолепно. И отдых. И девушка. И даже возникшие вдруг откуда-то чувства к ней. Но, может, они временные? Скоропалительные? Сиюминутные? Есть ли смысл продлевать их на родной замороженной земле?

Алтухин боялся потерять свою свободу. Снова толкаться утром у кофе-машины? Отчитываться, куда пошёл и когда вернёшься? Эти обязательные визиты к родственникам? Скучные вечера у телевизора и планшета? Нет. Нет и нет. И ещё раз — нет. Но Карина... Как натянутая струна. Такая чувственная, такая доверчивая... Вадим взял Карину за руку.

— Дай мне твой номер телефона.

Карина повернула к нему лицо. Дежурная улыбка и абсолютно потухшие глаза.

— Послушай, милый друг. Забыть всё, что было с нами, я не смогу. Но в моих силах оставить это только в приятных воспоминаниях. Не парься, не грузись. Телефон я не дам, он тебе не нужен. Don’t worry, be happy! — и снова отвернулась к окну...

Автобус припарковался у терминала. Суета на регистрации, пограничный контроль, полёт — и, здравствуйте, родные русские просторы!

Вадим задержался на минуту на выходе из ВИП-зоны прилёта. Оглянулся вокруг, ища глазами Карину. Но не увидел.

«Наверняка в очереди на паспортный контроль стоит. Для эконом-класса всё не быстро. И багаж свой на ленте будет ждать. А вдруг её встречают? Ещё сцену ревности закатит какой-нибудь поклонник. Надо ехать. Чего ждать?»

Алтухин пошёл на стоянку прогревать свой «мерс», и через полчаса уже открывал ключом холостяцкую квартиру.

На работе — как будто и не уезжал. Отделение забито. Алтухин не запоминал лиц и фамилий своих пациентов. Для него важны были истории болезней, диагнозы, динамика выздоровления. А больные — сменяются один другим, всех не запомнишь.

Но отдых всё же сделал свое дело — расслабленное состояние несколько дней его не отпускало. Он отшучивался от коллег за свой неестественный в это время года загар:

— Да в кепке я был, в панаме с широкими краями. Прятался как мог. Но там такое солнце, что даже от асфальта рикошетом прилипает к телу.

Разобрался с графиком предстоящих операций. Уточнил на кафедре время лекций. Согласовал на ближайший месяц приём в платной клинике. Назначил время сдачи работ двум аспирантам.

И...

Затосковал по Карине.

Две недели оказались предельным сроком, в течение которого он всячески гнал от себя мысли о ней. Думал, дома со временем всё забудется.

«Мало ли что, где, кто и как. Да и зачем тут это всё? Свидания? Отношения? Большая у нас разница в возрасте. А как я друзьям её представлю? Кто это? Девочка из курортного романа? Несерьёзно. Что я могу ей дать? Замуж не позову, детей мне на старость лет не надо. Обеспечение? Не очень-то она и нуждается, если может позволить себе отдых в тропиках. И гордая чересчур, телефон даже не дала.

Карина...

Ласковая, нежная кошечка. Кожа как фарфор, упругая и белая. Призналась, что ни разу не смотрела фильмов «для взрослых».

Как-то в разговоре он спросил её об этом:

— Почему нет? Неприятно? Стыдно? Неинтересно?

Ответила, что боится потерять собственную индивидуальность. Похоже на правду. В отличие от предыдущих «профессиональных» связей Вадима, Карина не нажимала нужные кнопки, а действовала по наитию. Её природная интуиция, энтузиазм и вовлечённость в процесс составляла ту самую чувственность, о которой все говорят, но мало кто на самом деле понимает, что это такое.

«И с ней не соскучишься, — всё чаще думал о девушке Алтухин. — Как она с ящерками сражалась! Подпрыгнет на своих длинных ногах, руками по тростниковому потолку хлопнет — они мигом врассыпную. Кофе мне приносила утром. И уже свежа. Заспанной ни разу не видел. Пять дней вместе, но я от неё не устал. Как она умудрялась не досаждать своим присутствием? В лагуне купались, так руками и ногами обовьёт, как белокурая сирена, и я полностью в её власти.

Она меня украсит. Это да. Но её мир — танцы, песни, хороводы, он чужой мне. Я не встроюсь в эту систему, поздно менять уклад жизни. У меня тяжёлая, выматывающая работа, а у неё праздник круглый год.

Стоп! “Праздник” — это же название агентства, место её работы. Если сейчас не решусь, позже не позвоню уже, сдуюсь».

Алтухин потянулся к телефону. Недолгий поиск в Гугле, звонок.

— Событийное агентство «Праздник», Светлана, здравствуйте! Чем я могу быть вам полезна? — проворковали на другом конце провода.

— Здравствуйте! Могу я поговорить с Кариной?

— Её сейчас нет, к сожалению, а вы по какому вопросу? — девушка в офисе явно была обучена деловому этикету.

— Я бы хотел день рождения себе организовать, — на ходу придумал предлог Алтухин, довольный, что телефон оказался правильным.

— Мы можем предложить вам другого координатора, — не отпускали на проводе.

— Нет, спасибо. Дело в том, что Карину мне рекомендовали хорошие друзья, и я им верю. А когда она будет в офисе? Я могу позже перезвонить, — Вадим не отступал.

— Она сейчас в Майами, приедет через неделю. Когда у вас день рождения? Может быть, всё-таки начнём готовить проект без неё?

«Клиента живым не отпустит, цепкая хватка», — подумал Алтухин, а вслух сказал:

— Нет-нет, всё в порядке по срокам! Я дождусь возвращения Карины, и мы всё обсудим. Спасибо вам, девушка. Всего доброго!

— До свидания, — там тоже нажали «отбой».

«Майами? Откуда средства? Только что была на отдыхе, и снова? На госпиталь не было, а на Америку есть? Так, может, у неё образ жизни такой — тусовочный? Фигаро там, Фигаро здесь. Что я тогда цепляюсь за неё? Вчера у неё я. Сегодня другой. А завтра третий. Мне это не подходит. Досвидос, амигос!»

Но Алтухина всё же зацепило. «Повёлся... Ящерки, кофе... Похоже, девица в активном поиске. И бьёт в одну точку. На отдых в таких местах пролетариату денег не хватит, ищет партию себе рангом повыше. Мне хорошо с тобой, я буду слушаться тебя... Артистка, что с неё взять! Играет!»

На следующее утро телефон «квакнул» с извещением о новой почте. Вадим уже застёгивал куртку в прихожей, мимоходом глянул на экран, проверяя, от кого послание.

«Игорь! Давненько на связь не выходил! С Новым годом поздравил, а позже и не было сообщений вроде бы. Тоже, наверное, отдыхать куда-нибудь ездил. Хотя куда из Майами ездить? Там всё есть. И море, и солнце. Не спится ему. Это у нас раннее утро, а там, поди, к полночи дело идёт», — обрадовался весточке от друга Алтухин. Но времени читать письмо уже не было, оставил на вечер.

С Игорем Шварцем они в последний раз виделись больше года назад на медицинской конференции в Испании. Тема — передовые методы лечения. Технологии, оборудование, импланты, послеоперационная реабилитация.

Алтухин старался не пропускать значимые события в своей профессиональной сфере. Noblesse oblige, как говорится на языке Парижа. Положение обязывает. Вадим даже подписался на рассылку в «социальной научной сети», оповещающей о конференциях по его специальности. Чтобы не пропустить что-то новое, важное.

С Игорем они тогда прекрасно провели свободное от заседаний время. Веласкес, Гойя и Эль Греко — само собой. Хорошее вино Барбадилло, кастильский суп, мидии, осьминоги, жареные сардины — от такого набора вкусностей Вадим не отказывался, считая это бонусом к обязательной программе. В компании с однокурсником это было вдвойне приятно.

Игорь неплохо освоился на берегу Атлантического океана. Работает в многопрофильном медицинском центре, лечит натруженные спины и скрипучие суставы богатым русскоязычным пенсионерам. На жизнь хватает, на поездки в Европу — тоже. Ещё и климат в плюс двадцать зимой. Не жизнь, а сказка! Говорил о семье, жена из своих (там встретились), детей трое, один из них приёмный.

Звал в гости, в свой дом на берегу залива Бискейн. Хотелось бы, конечно. Но далеко. Очень далеко.

«А вот Карина не сочла это расстояние препятствием».

Алтухин вёл машину и думал о ней. Не факт, что по прилёту она согласится на встречу с ним вне стен своего офиса.

«Не беспокойся, будь счастлив», — сказала Карина на прощание.

«Да и ладно. Обойдусь. На самом деле жизнь прекрасна», — успокаивал себя Вадим.

Но внутри скреблось беспокойство. Покопавшись в его причинах, Алтухин понял, что он элементарно ревнует девушку. Не к какому-то конкретному мужчине, а так, в целом. К возможным, реальным и мнимым соперникам. К непонятной причине её отлёта во Флориду.

Да и вообще! У них всё было на острове, и было превосходно, так что он имеет право на неё. Потому что уже — было. А кто там сейчас у Карины? Что между ними? Почему она так легкомысленна? Неужели то, что было между ними, не имеет для неё никакого значения?

Вечером после работы Алтухин открыл письмо на планшете.

«Вадим, привет! Давно не виделись. Хорошо хоть почта летает мгновенно, а не как ты — обещаешь, но всё никак не долетишь. Пишу тебе по горячим следам, так сказать. Поделюсь эмоцией, как я впечатлился вчера! Был приглашён на вечеринку а ля рюсс — один из моих пациентов праздновал свою серебряную свадьбу. Ты же понимаешь, диаспора тут небольшая, все друг другу друзья-товарищи. Менталитет, опять же, советский. Расскажи тут местному про Емелю — подумает, с ума сдурели, ленивца в герои записали. А что такого? Но им же в детстве другие сказки читали, им не понять! Так что мы держимся кучно.

Все наши тут хотят у русского врача лечиться. Других докторов боятся, что неправильно их жалобы поймут, лечить неверно будут.

Но я тебе о чём пишу сейчас? Земля круглая! Тебя дозваться в гости не могу, далеко тебе и долго. А тут целая команда прилетела из России. Пациент мой — наш с тобой земляк, бывший рыболов, или как правильно? Когда рыбу сетями в море ловят? В общем, денег много. Задумал торжество, чтоб как на родине. Икра, селёдочка, хлеб чёрный, картошка отварная.

Но это не главное. Артисты! Такой сюжетец закрутили — всю историю знакомства и женитьбы юбиляров в песнях и танцах показали. Познакомились они на автобусной остановке, оказывается. Так и сцену сделали в виде дороги, с разметкой, дорожным знаком в виде буквы «А», как раньше было. Плащик красный на невесте, босоножки белые, зонтик. Одним словом — романтика! Сама — красотка длинноногая, белокурая бестия. За жениха — тоже артист симпатичный. На экране фотографии показывали юбиляров молодых лет — так очень похожи. Или мне так под водочку показалось.

За столиком мне сказали, что раньше мой клиент в своём коллективе День рыбака с размахом отмечал, вот и заказал себе сюда шоу по-домашнему. Чтобы ностальгия слезу вышибала, чтобы по-настоящему всё было, а не эрзац.

Отличный праздник получился. Выпили, потанцевали. Я как дома побывал! Вокруг все русские, на сцене на родном языке говорят. Ещё и матросский танец с притопом завернули, с бескозырками, на фоне бушующих волн. Впечатлило меня это действие, Родину вспомнил.

Когда уже в гости приедешь? Обещал ведь! Прогуляемся с тобой по Коллинз-авеню, может, и себе апартаменты в кондо присмотришь. У меня агент по недвижимости тоже в пациентах, проверенный, надёжный. Перебирайся! С нашей с тобой профессией с голоду не умрёшь, и пациентов на наш век хватит. Да и на старости лет косточки греть будешь в тёплом климате. Давай, до встречи, жду!»

Вадим дочитал письмо и открыл новости. Палец машинально листал страницы вверх, не задерживаясь особо на заголовках.

«Белокурая бестия... С длинными ногами», — вертелась фраза, выхваченная из письма.

Понятно, что совпадений быть не может. Карина в Майами работает на юбилее рыбного магната.

С одной стороны, это хорошо. Потому что работает, а не отдыхает в бунгало на берегу неизвестно с кем. А с другой стороны — что это там за партнёр по танцам?

Алтухин сам себя не узнавал. Никогда прежде он никого ни к кому не ревновал. Что это за пережиток прошлого? Все люди свободны, каждый живёт, как хочет, — или как может. Чувство собственности хорошо при покупке недвижимости, а в отношении другого человека — это же рабовладение какое-то. Только странное какое-то рабовладение. Почему он о ней думает, ревнует её, звонит к ней офис? А ей-то всё равно, похоже. Обрубила в автобусе, как мачете по тростнику прошлась.

«Я ей не интересен. Старый, скучный. Вуаля».

Алтухин выждал ещё одну неделю, чтобы наверняка. Выбрал с утра в пятницу время в плотном рабочем графике, подъехал к офису агентства на своей машине и, спросив на ресепшен номер кабинета Карины, постучал в дверь.

Девушка сидела за столом перед монитором, на звук открываемой двери повернулась.

Вадим молча прошёл вглубь комнаты, взял стул из-за соседнего пустующего стола и сел на него рядом с Кариной.

— Здравствуй. Я скучал. У меня скоро день рождения, — он сразу обозначил свои чувства и намерения.

— Добрый день. Простите, как ваше отчество? — Карина была холодна и неприступна.

— Карина, ну зачем ты так? Какое ещё отчество? Месяца не прошло, а ты забыла моё имя?

— Имя я не забыла. Но как сотрудник агентства я обязана обращаться к вам по имени-отчеству. Так как ваше отчество? — с вежливо-дежурной улыбкой на лице девушка повторила свой вопрос.

— Николаевич. Вадим Николаевич, — укоризненно вздохнул Алтухин.

Карина не придала внимания эмоции собеседника и с той же профессионально заученной улыбкой ответила:

— Очень приятно. Какой формат мероприятия вы хотели бы получить? Какие пожелания? Шумная вечеринка или уютный праздник по-домашнему?

— Вот! Да! Уютный праздник по-домашнему, — оживился Алтухин, всё ещё надеясь растопить этот ледник, от которого веяло скорым прощанием. И похоже, что навсегда.

— Давайте обговорим тогда площадку. Отдельный стол или зал в ресторане? Может быть, аренда небольшого кафе? Сколько гостей предполагается?

— Один. Точнее, одна. И я хотел бы в прямом смысле по-домашнему: то есть в моей квартире.

Карина сделала вид, что её не заботят капризы посетителя. Как скажете, господин клиент!

— Извините за вмешательство в личную жизнь, но мне нужно знать, кто эта дама — жена, подруга, может быть, мама? Мне нужно писать сценарий, и это важно для его разработки.

— Эта дама — ты, Карина.

Девушка усмехнулась.

— Извините, но мне кажется, вы пришли не по адресу. В нашем ивент-агентстве услуги подобного рода не оказываются. Ещё раз извините, всего доброго.

Карина встала из-за стола, прямая и тонкая, как уходящая вдаль дорога в казахстанской степи. Алтухин тоже встал. Он не знал, что делать дальше.

Уйти — значит больше никогда сюда не вернуться. Он не мальчик бегать туда-сюда. Уйти — значит больше никогда не сжать в объятиях эту тонкую материю. Уйти — и дальше жить одичалой холостяцкой жизнью. Уйти — и потерять надежду на что-то светлое, яркое, что может раскрасить его устоявшуюся, довольно скучную в быту жизнь новыми красками, что может открыть ему новые грани повседневности.

Они стояли и молча смотрели в глаза друг другу. Карина выигрывала. Актёрская школа.

Стояла такая тишина, что было слышно, как снег падает на стекло окна. Пауза становилась неприлично долгой.

Вадим, не отводя взгляда от прекрасных карих глаз, опустил руку в карман куртки и достал связку ключей на брелоке.

— У меня сегодня приём в частной клинике до восьми вечера. Домой доберусь не раньше девяти. Вот тебе ключи. Улица Горького, дом 21, квартира 12. Консьержку я предупрежу. Запомнить адрес легко: 21-12, две единицы в окружении двоек. Как у самого плохого ученика.

Если ты не появишься, мне придётся ночевать на улице.

Алтухин положил ключи на стол, повернулся и, не попрощавшись, вышел из кабинета.

Карина смотрела на ключи. Брелок в форме тропической рыбки, купленный ею в подарок Алтухину там, на острове, вернул её в пережитое.

«Нашёл. Пришёл. Молодец. Герой. Всё должно быть, как он скажет. Сидеть, стоять, лежать. Не купаться, не плакать, не проситься на ручки. Не претендовать на место в бизнес-классе. Кто его вообще ко мне отправил?»

Карина вышла в общий холл.

— Света, — обратилась она к секретарю, — ты же знаешь, что у меня работы валом, и ещё одного клиента ко мне направила.

— Карина, я тут ни при чём, — парировала Света. — Он звонил две недели назад и требовал только тебя. Ему кто-то посоветовал работать с тобой, а от других он отказался. Я предлагала, честно говорю. А он — нет, мне нужна именно Карина. А что, проблемный клиент попался? И ушёл быстро… Что-то не понравилось у нас? Ты будешь делать заявку в план работы? — Светлана, как многоопытный офисный работник, из защиты перешла в наступление.

— Да всё нормально, — махнула рукой Карина. — Его срочно вызвали куда-то, обещал позже обсудить детали. Нет, в план пока не ставь, он даже дату не успел сказать, убежал по звонку.

Девушка вернулась в свой кабинет.

«Две недели назад уже звонил. Недолго мучился вопросом. Нашёл же где-то номер телефона...»

Карина оживила уснувший экран монитора и продолжила писать сценарий на День моряка-подводника. Такова специфика приморских регионов — то День рыбака, то День моряка.

«И что мне делать с этими ключами? Смахнуть в ящик стола, и пусть ночует где угодно. Я не просила ставить меня в положение Бегущей Антилопы, добровольно подписывающей себе рабство под видом свободы. Тут работы невпроворот, а он со своими заморочками. День рождения захотел в приватной обстановке. Пусть другую дурочку ищет!»

Сценарий, однако, застопорился. Карина подошла к окну. Улица медленно укрывалась белым полотном, тающим под резиной проезжающих мимо машин и под ногами пешеходов. Так обычно и случается полный коллапс на дорогах города — сначала ничего особенного, милый снежок с утра. После полудня начинает мести метель. У припаркованных авто, на остановках, у дверей офисов и жилых домов мало-помалу появляются сугробы. К вечеру, когда холодает, разъезженные дороги, политые коммунальными службами какой-то жуткой смесью, застывают намертво.

И лучше не тормозить — унесёт по скользким улицам прямиком в бухту. Преувеличение, конечно. Однако вечерний путь домой для Карины уже сейчас вырисовывался проблемным. Оставить машину у офиса и взять такси — самое простое решение. Она так и поступала всегда, когда город накрывал очередной циклон, тайфун, снегопад и прочие катаклизмы, регулярно случающиеся в городе у моря.

Приняв для себя этот вариант решения транспортной проблемы, Карина снова погрузилась в работу.

Перерыв на обед Карина провела в соседнем кафе. Как всегда взяла салат с морепродуктами и чашку латте. Просматривая новости города в смартфоне, наткнулась в ленте на сообщение об уникальной операции, проведённой накануне хирургами городской больницы:

«Благодаря коллективу врачей дан шанс на нормальную жизнь молодому человеку, пострадавшему на горнолыжной трассе базы отдыха “Карусель”. С переломом позвоночника он был доставлен бригадой скорой помощи сразу на операционный стол. Пациент уже переведён в общую палату из реанимации. Операцию провёл высококвалифицированный врач-хирург, доктор медицинских наук В.Н. Алтухин».

— Хирург с инициалами В.Н. Интересно, не наш ли это утренний визитёр по имени Вадим Николаевич? — сама себя спросила Карина, затем набрала в поисковике фамилию и добавила опцию «Картинки. Показать все».

С экрана телефона на неё смотрел Вадим. В белом халате среди коллег-врачей. На трибуне какой-то конференции, с докладом у микрофона. С весёлой улыбкой — на странице популярной социальной сети.

«Надо же, действительно хирург! Не обманул».

Ткнув на последнюю ссылку, Карина просмотрела контент. Всё те же фото в белом халате, но есть и другие — на отдыхе под пальмами, с бокалом вина в пафосном ресторане, в столичном театре, на фоне моря, у открытой дверцы «мерседеса».

Следов присутствия женщины, кроме коллективного фото врачей, не обнаружено. Вадим говорил, что разведён. И смыты все следы...

После обеда в дверь заглянула секретарша Светочка:

— Карина, шеф всех отпускает после четырёх. Погода жуть, а будет ещё хуже.

— Спасибо, дорогая! Это так кстати!

«Вот и отлично! В запасе есть пара часов до всеобщего обледенения. Машину не придётся бросать у офиса. Завезу ключи его консьержке и успею домой. Где же эта улица имени пролетарского писателя?»

Карту города по запросу предоставил телефон. Да это не близко, однако! Новый микрорайон расположился в лесном массиве на выезде из города. Двенадцать километров в одну сторону. Хотя для нормальных дорог это расстояние пустяковое. Но не в метель.

Карина уже была не рада, что ввязалась в эту почтово-сервисную историю с доставкой ключей. Полтора часа в пробке на выносной магистрали, и неизвестно сколько ещё там, на развилке, ведущей к новым домам.

«Но он же меня спас на острове! А без ключей как он домой попадёт?» — к совести взывал внутренний голос девушки.

Обидное расставание в тропиках воевало с чувством долга. Желание быть рядом с мужчиной, и гордая самодостаточность ссорились и убеждали друг друга в своей правоте.

— Тебе сказали: прощай, красотка!

— Так места же в бизнес-классе не было.

— Можно было ему поменяться на эконом рядом с тобой, вряд ли бы кто отказался.

— Рядом со мной молодые супруги сидели, им два места надо.

— Не цепляйся к деталям, можно было с соседнего ряда попросить кого-нибудь, стюардессу напрячь — делов-то!

— А может, правила полётные не разрешают меняться?

— Ты точно это знаешь?

— Нет.

...

— К тебе человек на работу приехал. Наврал всем про день рождения.

— Почему наврал?

— Ну, может, и не наврал, честно сказал. Но не стал звонить второй раз, а сразу к тебе в кабинет, глаза в глаза.

— И что мне от этого?

— Да ничего особенного. Не считая трёх неудавшихся историй с грустным концом — «дружили, но замуж не взяли».

— На этого вообще надежды нет. Зачем ему жениться? Он уже там был, значит, не понравилось.

— А у тебя в тридцать два ещё есть эта надежда?

— Вот надо побольнее, да? Чтобы совсем по стенке размазать?

Карина с яростью нажала на клаксон, выражая негодование серым «ниссаном», который пытался пролезть в левый ряд прямо перед капотом её «тойоты».

— Куда прёшь, водила! Тут все в одной каше замешаны, стоять — не перестоять в этой пробке! — больше для себя, чем для суетливого водителя, который вряд ли вообще мог её услышать, ругнулась Карина. Она злилась сама на себя за эту глупую ситуацию. Уже бы дома чай пила и Розу с Василисой слушала. А Гузеева, конечно, всех насквозь видит. И умные советы даёт, приятно слушать.

Машина свернула на улицу Горького. Ёлки, припорошенные снегом, выглядывали из-за кованого забора. За ним — череда красивых, трёх-четырёхэтажных домов. Вот и нужный номер. Но тут шлагбаум… О, чудо! Сам открылся. Карина увидела свободные места на парковке рядом с домом, поставила машину. Входная дверь тоже открылась сама собой. На пороге — улыбающаяся женщина в наброшенном на плечи пуховом платке.

— Кариночка, заходи, не мёрзни на пороге! — жестом пригласила консьержка внутрь дома. — Вадим Николаевич предупредил меня, что приедет его невеста, высокая красивая блондинка. Так и есть!

— Да, я, знаете ли... — Карина опешила от такого родственного приёма и только хотела сказать, что вот вам, мол, ключи, и мне пора, как консьержка продолжила:

— И он сам вот-вот подъедет, звонил только что, у него пациенты из-за погоды отказались от приёма. Сказал, к шести будет. Ой, да вот же он, во дворе уже!

Женщина показала на монитор, на котором и шлагбаум, и стоянка, и подъезд, всё как на ладони. Нажала кнопку — и всё открылось.

— Ну, здравствуй, моё солнышко, — вошедший в вестибюль Вадим обнял Карину и поцеловал в щеку. — Пойдём чай пить. Настоялась в пробке, устала, наверно?

И повернулся к консьержке:

— Спасибо, Галина Михайловна, приветили мою девочку.

— У тебя и вправду скоро день рождения? — после выяснения отношений, признаний в любви и ненависти, с киданием подушек в стены и об пол, с примирением в объятьях спросила Карина.

— По правде сказать, не очень скоро. В августе, пятнадцатого числа.

— Соврал, значит, в офисе.

— Нет, я просто не успел дату назвать, как ты меня выпроводила, — Вадим гладил по голове Карину, довольный, что всё так сложилось.

— Постой, пятнадцатого, говоришь? — Карина поднялась и села на край кровати. Так это кармическая связь!

— Что-что? — Вадим, утомлённый трудным днём и ожиданием решения Карины, не готов был слушать о том, есть ли жизнь на Марсе.

Он вообще ни о чём не хотел сейчас говорить. В голове крутились мысли только о счастливом разрешении терзаний прошедшего месяца.

«Кариночка, такая мягкая и ласковая, снова со мной. Ну, побуянила немного, имеет право, милая девочка. Поведение моё при расставании на острове было, конечно, свинским. Буду — не буду. Нужна — не нужна. Кто же знал, что так защемит сердце в её отсутствие? Или запах духов приворожил? Да не было их там, на море. Соль на коже, на бархатной нежной коже. И запах моря…»

— У меня подруга по институту астрологией увлекалась, — Карина решила, что раз Вадим молчит, значит, ему интересна тема, и продолжила:

— Она говорила мне, что люди, рождённые на противоположных концах зодиакального круга, связаны кармически.

— Что это значит? — зевнув, спросил Вадим.

— Я дословно не помню, знаю только, что это присутствие в энергетическом поле друг друга. Если рядом нет — то дискомфорт какой-то, как недостаток самого себя. А когда рядом — спокойно и надёжно.

— Ты веришь в это? — почти засыпая, спросил Алтухин.

— Нет. Просто вспомнила сейчас. Мы же с тобой, оказывается, две полные противоположности. Которые, как тебе известно из школьного курса физики, взаимно притягиваются. А в астрологии это выглядит так: от пятнадцатого августа до пятнадцатого февраля — ровно полгода. И от моего дня рождения до твоего ровно столько же.

Карина поднялась с кровати, достала из сумочки паспорт и показала Вадиму. В графе «Дата рождения» стояло число — пятнадцатое февраля.

— Постой, мне не важно, какие там круги и полнолуния. Но сегодня же четырнадцатое!

Вадим поднялся на локтях и сел, опершись о спинку кровати.

— Так это тебе, а не мне нужно праздник организовывать по поводу дня рождения.

— Ты бы ещё про День влюблённых вспомнил, — засмеялась Карина.

— Не понял?

— Сегодня — День влюблённых!

— Ну что я могу сказать в своё оправдание? Не повезло тебе, дивчина! Я тёмный, отсталый, древний питекантроп, который, кроме медицины, ни в чём не разбирается. Что я могу тебе дать? Ты молодая, красавица сногсшибательная, умная и продвинутая. Весёлая и энергичная. А я, как не пытаюсь запрыгнуть в этот вагон с уходящей молодостью, так всё с подножки срываюсь и торможу обеими ногами. Зачем я тебе? Седой старик, на склоне лет, — трагически наклонив голову, Вадим ждал ответа.

— Для кармической связи, — Карина убрала паспорт на место и снова села на кровать. — Подвинься, я замёрзла.

Укрыв девушку пледом, Вадим прижал её к себе и прошептал на ухо:

— Хорошо, что завтра суббота. В отделение мне не нужно, в частной клинике приём отменю. Сначала поедем в ювелирный. А то перед Михайловной неудобно — невестой тебя назвал, а колечка на пальце нет. А у неё глаз-алмаз, спросит с меня. Потом поедем на обед — в ресторан, какой скажешь. А вечером... Я не знаю, что будем делать вечером. Что ты любишь? Танцы, дискотека, клуб или как это всё сейчас называется?

Карина рассмеялась:

— Не угадал. Песен и плясок мне и на работе хватает. А по вечерам я люблю пить чай с мёдом и смотреть передачу «Давай поженимся!».

— Это официальное предложение? − подыграл Алтухин. − Ты не передумаешь, Карина?

— Не цепляйся к словам! У нас ещё даже помолвки не было.

Свадебное путешествие запланировали на середину июня, как только Алтухин сдаст все дела на кафедре после окончания учебного года. Карине её контора отпуск не оплачивала, так что взять десять дней за свой счёт (если нет срочных мероприятий) было не проблемой.

Выбирая маршрут, они немного поссорились. Вернее, не сошлись во мнениях. Карина снова хотела на тот остров, где они познакомились. Вероятно, незакрытый гештальт не давал ей покоя. Ей хотелось прилететь с Вадимом под ручку, быть там с ним на «законных правах» и улететь не как в прошлый раз, в разных по статусу креслах, а на равных.

Кому и что она хотела доказать? Острову? Который глух и нем к проявлениям чувств людей, сменяющихся поколениями на его покрытых вечной зеленью склонах? Да он вообще не заметил их присутствия. И отсутствия. Вот если бы проснулась лава в глубине, тогда да, есть повод для переживаний и волнений. А так — не о чем беспокоиться.

Присмирев перед аргументацией мужчины («Я всегда отдыхаю в новом месте»), Карина согласилась на новую точку на карте путешествий — остров Бали. Самостоятельно туда она вряд ли когда попала бы, этот край не из дешёвых, да и всё, что ей нравится на отдыхе, там тоже имеется. И море, и фрукты, и солнце. И Вадим. Глупо капризничать.

Поручив Карине заниматься оформлением тура, он дал ей номер телефона своего туристического агента и сказал:

— Напомни там девочкам, пусть бронируют нам бизнес-класс, как обычно.

Незадолго до путешествия Вадима пригласили в Новосибирск, на защиту диссертации его аспиранта. Рядовая поездка, два дня там, ещё два в пути туда-обратно.

— Я тебя встречу в аэропорту, скажи мне номер рейса, — Карина хотела быть той самой женой, которая понимает, как важно увидеть родное лицо в толпе встречающих людей и надоедливых таксистов.

— В будний день вернусь, а у тебя работа. Зачем ты будешь отпрашиваться? — Вадим не привык к такой заботе со стороны женщины и не придавал значения тем мелочам, которые были важны для девушки.

— Меня повысили в должности, я теперь заместитель директора агентства, планирую свой день сама и отпрашиваться не обязательно, — ответила Карина.

Договорились, что в аэропорт они поедут вместе, чтобы Карина запомнила дорогу, а самое главное — съезд с основной трассы. После того, как построили новый аэровокзал, дороги превратились в хайвеи. Проскочить нужный поворот на большой скорости — дело трёх секунд, а возвращаться по развязкам придётся долго, и не факт, что новичок во всём этом быстро разберётся.

— Карина, запоминай! Когда едешь, смотри на указатели, — Вадим уверенно вёл свой «Мерседес» левой рукой, другой показывая на указатели справа. — Видишь, одна стрелка прямо уходит, а другая направо, тебе нужно следовать по ней.

— Вот что ты меня учишь? — Карина отвела его руку и положила её на руль. — За дорогой смотри. Рефрижераторы, как на гонках, несутся, рыбу на стол народный торопятся доставить. Вадим, я всё запомнила, не беспокойся. Как только проеду этот пафосный отель, надо сбросить скорость и поворачивать направо, правильно?

— Ну, вот и молодец. Сама ориентир выбрала, — доктор помолчал, проезжая опасный поворот на круговой развязке. И добавил:

— В аэропорт езжай на моей машине.

— Что? Не по статусу тебе моя «Тойота»? — засмеялась девушка. На работу она по-прежнему ездила на своём видавшем виды японском кроссовере.

«Покрышки, конечно, давно пора купить другие, — подумала про себя девушка. — Пробег уже больше ста тысяч, а колеса ещё ни разу не меняла. Как купила на рынке пять лет назад машину со всесезонной резиной, так и ездила — и летом, и зимой. Какая мука для девушки всем этим заниматься! Искать эти шиномонтажки, говорить со слесарями… Или как они там называются?»

Её размышления прервал Вадим:

— Дело не в статусе, а в том, что на большой скорости «Мерседес» лучше держит дорогу, чем твой белоснежный красавец. Ты же будешь гнать, я знаю.

Вадим позволял Карине сесть за руль своей машины, когда они ездили к морю. На трассе особо не разгонишься, повсюду камеры слежения. Но даже разрешённые девяносто километров в час приводили Карину в восторг.

— У меня такое ощущение, что я парю над землёй! — комментировала она свои ощущения. — Но я всё никак не могу привыкнуть к левому рулю, мне кажется, что все машины летят навстречу мне.

— Бери правее, с запасом, — наставлял её Вадим. — А ещё лучше, езжай по первой полосе. И не гони, успеешь.

В аэропорту Толмачёво суета и привычный хаос. В направлении «туда» билет ему оплачивал аспирант, настаивать на бизнес-классе Алтухину было неловко. Промучившись пять с половиной часов вместе со всеми в Новосибирск, обратно так лететь он был не намерен. Благо, свежеиспечённый кандидат наук остался в Сибири завершать бумажные дела, а наставник после успешной защиты ученика предпочёл сразу улететь.

У стойки регистрации он улыбнулся девушке:

— Какой у вас чудесный цвет волос — как будто золотая пшеница рассыпалась по плечам.

— И часто вы в поле бываете? — парировала девушка. — У вас руки белее моих волос.

— Я доктор, мне профессия диктует, — ответил Алтухин.

— Тогда простительно. Пятнадцатый ряд вас устроит, у окна? Ближе уже всё занято, — сказала девушка и протянула руку. — Давайте ваш паспорт.

В документ Алтухин заранее положил две пятитысячные купюры. Пока сотрудница раскрывала паспорт, он, наклонившись над стойкой, тихо сказал:

— У вас есть возможность повысить мне класс обслуживания? Я устал в командировке, мне нужно отдохнуть в полёте.

Девушка пролистнула до страницы с деньгами, смахнула их под лежащий на столе журнал и сделала отметку в посадочном талоне.

— Ваше место 2Б. Посадка через сорок минут, не опаздывайте.

В самолёте соседнее место оказалось свободным, лишь на первом ряду справа два кресла были заняты деловыми мужчинами в костюмах и галстуках.

«Вот и отлично!» — обрадовался доктор. Вадим в полёте обычно не спал, читал. Времени на книги катастрофически не хватало, но иногда выпадали такие часы, когда роман можно было одолеть за один присест, не отрываясь. На отдыхе или в дороге. По пути в Новосибирск время было занято разговором с аспирантом о предстоящей защите, а сейчас можно взяться за книгу, которую ему дала в дорогу Карина:

— Возьми вот этот сборник рассказов. Здесь интересно описание нашего города, и можно кое-что понять в характере женщины.

— Дорогая, мне всё ясно в твоём характере. Береги себя — это самое главное, — ответил Вадим, но книжку местной писательницы взял.

Погрузившись в текст, он не сразу заметил слишком частое хождение персонала из эконом-салона в тамбур перед кабиной пилотов. Быстрым шагом, почти бегом, стюардессы по очереди носили какие-то приспособления вглубь самолёта.

Алтухин хотел спросить, в чём дело, но тут по громкой связи объявили:

— Уважаемые пассажиры! Если среди вас есть медицинский работник, прошу обратиться к персоналу. Нам нужна ваша помощь.

Вадим напрягся. Чрезвычайные происшествия во время полёта не входили в его планы. Шторки, разделяющие его и народ в эконом-классе, были открыты ввиду нештатной ситуации. Вадим обернулся и увидел в середине салона женское тело, лежащее на полу в проходе. Над ним склонилась одна из бортпроводниц с кислородной подушкой в руках.

«Обморок, наверное. Ничего страшного. Очнётся», — успокоил сам себя доктор и продолжил чтение.

Беготня стюардесс меж тем продолжалась. Одна из них то и дело заходила в кабину пилотов и выходила оттуда с тревожным видом.

Алтухина эта суета начала раздражать. «И без того четыре дня в чужих стенах, на чужих подушках, перелёт неблизкий, ещё и тут покоя нет. Карина, наверное, уже ждёт в аэропорту, полчаса лёту осталось», — подумал он и представил её себе — улыбающуюся, яркую.

Карина обычно не донимала его звонками и сообщениями, понимая, что он занят на работе. Но когда они были вместе, он принадлежал только ей.

В аэропорту вылета Вадим получил короткое сообщение на телефон: «Встречу тебя, как договорились, с неба не пиши, ответа не будет))) лечу к тебе на крыльях любви))) в городе дождь». Скобки после слов в компьютерной и телефонной переписке означают улыбку. Три раза.

«Что у них там, в салоне, происходит? Ну, пойду я туда, чем смогу помочь? Если без сознания, то персонал учили, как в чувство приводить. А если что серьёзное, то я пас. Случись летальный случай — меня же потом по судам затаскают. На борту главный командир корабля, вот пусть он решение и принимает. А я бог только в операционной, а не на полу в самолёте», — окончательно решил для себя доктор.

Недавно в Интернете Вадим наткнулся на переписку врачей об их полномочиях в дороге. Клятва Гиппократа, обязывающая врача «направлять режим больных к их выгоде» должна быть сообразна силам и разумениям доктора. А разумения в реалиях сегодняшних дней таковы, что за состояние пассажиров в полёте отвечает командир воздушного судна. Если персонал не справляется с ситуацией, старший пилот должен связаться с наземной больницей и выполнять рекомендации врачей оттуда либо идти на посадку в ближайший аэропорт.

Алтухин из переписки с коллегами в чате уяснил накрепко: оказание врачебной помощи доктором возможно только в стенах стационарного медицинского учреждения. Всё остальное — лирика журналистов, описывающих происшествия в воздухе. «Врач-кардиолог спас жизнь в воздухе пассажиру», «Медсестра приняла внезапные роды», «Невролог помог продержаться пациенту с инсультом до прибытия в аэропорт назначения». На каждый из таких случаев врачи в соцсети приводили контраргументы:

«Если, несмотря на все принятые меры, пациент умрёт, вы знаете, сколько кругов ада придётся пройти, доказывая, что ты не верблюд?»

«Чем я могу помочь пассажиру при инсульте?» — пишет врач-окулист.

«При мне у женщины открылось кровотечение, я подошла к ней. Но что может сделать детский врач в такой ситуации? Тем более что аптечка на борту скудная».

«А я откачал, потому что с собой вожу мешок препаратов и шприцы, — реаниматолог пошёл на риск и помог пациенту в воздухе. — Но после полёта пошёл не домой, а в администрацию аэропорта писать объяснительную, что случилось, как всё было, что в предварительном диагнозе».

Прочитав ещё несколько подобных аргументов, Алтухин дал себе слово в такие заварушки не попадать. Вот если бы, как в Америке, работала система «Доброго самаритянина», когда врач в дороге помогает, но пострадавший претензий к нему иметь не может, тогда да.

«Но у нас таких законов нет. Почему я должен рисковать своей репутацией? Никто же здесь не знает, что я доктор. Да и Карина будет волноваться, почему меня так долго нет на выходе», — думал Алтухин.

— Где моя мама?

Мальчик лет семи, сидящий у окна третьего ряда эконом-класса, пытался что-то разглядеть в глубине салона, для чего привстал над своим креслом и оглядывался. Стюардесса попросила сидящую рядом с ним женщину присмотреть за ребёнком через пустующее кресло матери.

— Не волнуйся, мальчик. Мама сейчас придёт, она в туалет очередь дожидается, — сказала та, обращаясь к ребёнку. — Тебя как зовут?

— Никита.

— Ты пристегнись, Никита, сейчас уже приземляться будем. Видишь, над головой надпись горит «пристегните ремни»? Смотри в окошко, видно землю уже? Или нет ещё? — женщина пыталась отвлечь внимание мальчика. На какое-то время это сработало.

Самолёт пошёл на снижение. Под ногами завибрировал пол — самолёт выпускал шасси. Уши заложило, в глубине салона заплакал маленький ребёнок.

В иллюминаторе — сплошная облачность.

«Как будто медсестра разложила вату в три слоя на операционном столе, — подумал Алтухин. — Интересно, дождь кончился? Как там Карина, доехала? Надо ей новую машину купить, потяжелее, чтобы не разгонялась быстро, любительница адреналина и острых ощущений».

При воспоминании о своей любимой Вадим улыбнулся. Скорая встреча означала нежную кожу под чуткими пальцами, запах чистых волос, смешанных с лёгким ароматом духов «Пятая авеню» от парфюмерной империи «Элизабет Арден», расслабленное состояние после близости…

В этот момент самолёт нырнул под облака, открывая горизонт для посадки. Лайнер коснулся колёсами земли, покатился по полосе, и Алтухин увидел мокрую траву и кустарники. Всё-таки дождь был, и совсем недавно.

Как только самолёт замер, Вадим отстегнул ремни, привычным жестом потянул к себе с полки над головой сумку из тонкой кожи, в которой возил с собой «набор командированного». Надел вязаную куртку от европейского дизайнера и встал в проходе, готовясь, как обычно, первым выйти через ВИП-коридор. Но тут из динамика послышался голос командира корабля.

— Внимание, пассажиры. Просьба всем оставаться на своих местах до прибытия бригады Скорой помощи.

Алтухин недовольно поморщился: задержка на борту не входила в его планы. Тем не менее, он послушно сел в кресло, и тут же мимо него трое медиков с чемоданчиками быстрым шагом, один за другим, прошли вглубь салона. Через несколько минут стюардесса пробежала в кабину пилота, а выйдя оттуда, обратилась к пассажирам бизнес-класса:

— Пожалуйста, на выход. Всего вам доброго, до свидания.

Не оглядываясь, Вадим шагнул из раскрытой двери на трап-рукав и пошёл по нему в здание аэровокзала. У распахнутых дверей зоны прилёта он ожидал увидеть свою белокурую девочку.

Но её там не было.

Алтухин направился к большим окнам, на ходу доставая из кармана телефон и оглядывая сиденья для ожидающих — может, в телефон смотрит, не ждёт его так быстро после объявления о прибытии рейса. Она же не знает, что бизнес-класс первым выпускают. Но на стульях никого не было, все встречающие встали полукругом у дверей в ожидании своих близких и знакомых. Заметив, что мужчину никто не ждёт, и сам он не торопится на стоянку, к Вадиму подошёл мужчина с бейджиком «Городское такси»:

— Такси до города, недорого, не желаете?

— Вы мне? — удивился Алтухин. — Нет, спасибо, меня встречают.

— Ну, как знаете, — и водитель, поигрывая в крупных руках связкой ключей на цепочке, пошёл к толпе.

Вадим бросил сумку на одно из сидений, сел рядом, чтобы проверить сообщения. Красный кружок горел только над иконкой «Настройки». Ни нового сообщения по мессенджеру, как продолжения переписки из Толмачёво, ни эсэмэсок не было. Как и пропущенных звонков. Ничего.

Он выбрал на дисплее «Избранные. Карина», сигнал пошёл. Первый, второй, третий… На шестом гудке Алтухин нажал кнопку «отбой». Ещё десять минут томительного ожидания, бесцельного хождения от окна к дверям зоны прибытия. Он уже начал сердиться: что это за фокусы? Знал бы, что Карина так легкомысленно себя поведёт, сам бы поехал в аэропорт, оставил машину на внутренней стоянке. Он всегда так раньше и делал, зачем в этот раз поддался на её уговоры?

«Встречу тебя, люблю, мой милый, — ёрничал про себя Вадим. — Где её носит вообще? Трубку не берёт, сама не звонит. Вон, уже и основная масса из самолёта прошла, а я торчу тут непонятно почему».

И вправду, толпа у дверей после встреч и объятий уже рассосалась, у входа стоял лишь один молодой мужчина и напряжённо всматривался в пустой проход. Наконец в нём показалась сотрудница в аэропортовской форме. Она вела за руку мальчика.

— Папа! — крикнул Никита и, выхватив ладошку из женской руки, бросился к отцу.

— Привет, сынуля. А где мама, Никита? — спросил мужчина, обняв малыша.

— Я не знаю, она пошла в туалет, а потом самолёт сел, и меня повели к тебе. А где мама, я не знаю.

— Вы муж Натальи Сидоренко? — спросила подошедшая сотрудница.

— Да, — ответил мужчина.

— Вам придётся подождать, вашей жене стало плохо на борту, сейчас с ней занимается бригада медиков. Никита сказал, что вы должны были их встречать. Вот её сумочка, посмотрите, быть может, там есть багажная квитанция, нужно сличить её чемодан, он там один на ленте остался.

Алтухин, наблюдая за этой сценой, догадался, что происшествие на борту было не из простых, раз до сих пор не вывели пациентку. Но тут же переключился на себя.

«Делать ничего. Надо брать такси и ехать домой», — подумал он и пошёл к тому, с ключами на цепочке.

— Доедем в лучшем виде, не волнуйтесь, — водитель распахнул дверцу заднего сидения, приглашая сесть.

— Да нет, я лучше впереди, сзади меня укачивает, — сказал Алтухин, бросив сумку в распахнутую дверцу.

— Вы не курите? — пристёгиваясь, спросил таксист.

— Нет, и вам не советую, — парировал доктор.

— Я тоже не курю, и такси моё тоже некурящее, поэтому я спрашиваю заранее, чтобы вы предупредили об остановке, если вдруг захотите.

— Поехали уже, — Вадим посмотрел на шофера взглядом, в котором читалось: «Разговаривать нам с тобой не о чем, поедем молча».

Терминал на выезде «съел» парковочную карту, и машина застучала колёсами по бетонированной трассе. Не прошло и двух минут, как Алтухин заметил на противоположной стороне дороги скопление машин и мигалку Скорой помощи. Шофёр как раз набирал скорость, так что разглядеть детали Вадиму не удалось. Мешали леера, установленные между полосами движения во встречных направлениях. Он только оглянулся в сторону происшествия, но такси уже было далеко.

— Слетела с трассы, — коротко прокомментировал водитель.

— Кто слетела? — Вадим почувствовал неприятное шевеление в груди.

— Машина, кто же ещё с трассы слетает, — иронично хмыкнул таксист.

— Вы видели, что там произошло? — Вадим уже забыл о своём желании молчать всю дорогу.

— Подробностей я не видел. Нам некогда смотреть по сторонам. Привёз клиента к рейсу, и лови прибывших пассажиров, — мощные руки уверенно держали руль в положении циферблата «на три часа». — Видел только, что леера снесены напрочь, и дыра сквозная в кювет. А там высота — метров пять с эстакады. В этом месте надо ухо держать востро: поворот крутой, на девяносто градусов, кто так проектировал?! Здесь скорость надо сбрасывать заранее, плавненько входить. А тут, видимо, нечасто ездил товарищ, не знал особенностей этой трассы.

Вадим снова взялся за телефон, ещё раз набрал номер. Никто не ответил.

Шофёр покосился на пассажира, но лишних вопросов задавать не стал. Понял, что тот не в духе.

Через тридцать минут Алтухин уже стоял у поста консьержки.

— Галина Михайловна, здравствуйте. Карина давно уехала?

— Да уже больше часа прошло. Она ещё сказала, что проспала, надо торопиться, чтобы успеть встретить вас. А почему вы не вместе вернулись? И на такси? А где Карина, разминулись? — женщина задавала один вопрос за другим, но Вадим молчал, и она замолчала тоже.

Алтухин поднялся в квартиру, но ни записки на столе, ни чего-нибудь другого, необычного, не заметил. Всё, как всегда. Фрукты в корзинке на столе в гостиной, домашнее платье Карины небрежно брошено на кровать в спальне. Переодевалась, видимо, в спешке, обычно всё аккуратно убирает в шкаф. А сейчас косметичка на столе, карандаши и кремы разбросаны.

Вадим пошёл на кухню заварить себе кофе. Картина с ДТП на въезде в аэропорт стояла перед его глазами. Надо было развернуться? Убедиться, что это не то? А что — не то? Что автодорожка может случиться с кем угодно, только не с тобой? Или не с любимой девушкой?

Механически замешал молоко в каппучинаторе, добавил в кружку. Сел за стол, сделал два глотка кофе, без сахара, с горчинкой. Овсяное печенье с изюмом, любимое лакомство Карины, лежало в креманке. Вадим взял одно, надкусил, но есть расхотелось. Подошёл к окну, выходящему на двор со шлагбаумом, в надежде увидеть заезжающий во двор «Мерседес».

Никого нет. Пусто. Одиноко.

Нехорошее предчувствие, которое не удаётся задвинуть в тёмную нишу подсознания.

Куда звонить?

Алтухин переживал сейчас такой момент в жизни, которого прежде у него не случалось. Он не был растерян: всё уже очевидно. Один процент из ста, что это не так, что всё вообще по-другому. И надо что-то делать, минуты идут, а он стоит, смотрит в окно. По высокому забору выпустил свежие листья «дамский виноград», оплёл ограду. Майская зелень уже скрыла их уютный дом от глаз прохожих. Да, впрочем, здесь никто и не ходит, все на машинах, у загородной жизни свои алгоритмы. И происшествий тут немного, или они есть, но всё держится внутри семей, не принято делиться проблемами.

С кем посоветоваться?

Когда болел маленький сын, то всё было понятно, педиатр-однокашник знал, что делать. Жена недугами хлопот не доставляла, занималась спортом, ходила на свои тренинги и не докучала разговорами. На работе проблемы каждый день, но на то она и работа, за неё деньги платят. Вышел за дверь — и забыл.

А сейчас куда идти? Где искать?

Быть не может, чтобы Карина не взяла трубку после стольких гудков. И перезвонила бы сразу, увидев пропущенный. Не та ситуация, чтобы так неразумно молчать.

Что случилось, в конце концов?!

Внутри Алтухина будто натянулись все струны, создав из нервной системы единое чувствительное полотно. Ему казалось, если зазвонит сейчас телефон, он схватит его так, что перепутает от волнения все кнопки и не сможет понять, кто звонит, откуда. Этот чёрный бездушный пластик со стеклом молчит уже больше часа, и нет другой возможности всё узнать.

«Куда обычно звонят в таких случаях? В милицию? И что я им скажу? Меня не встретила девушка в аэропорту? Вы не знаете, где Карина? Идиотские вопросы, и ответят так же». Какое-то неоформленное сознание беды уже почти захватило мысли доктора. Ещё одним порывом было взять Каринину «Тойоту» и снова поехать в аэропорт. Здесь же недалеко, от выезда за город — тридцать километров всего, за полчаса можно добраться.

«А вдруг это не она? Что я там, как зевака, буду стоять и смотреть на чужое горе? Да и вообще, уже час прошёл, как мы ехали мимо того места. Наверняка убрали уже всё. Надо ждать», — сказал себе Алтухин и взялся разбирать дорожную сумку.

«Интересно, а что с этой женщиной в самолёте? Сын ещё маленький. Молодая, наверное. Муж тоже не взрослый мужчина — парень. Может, в обморок падая, головой ударилась о подлокотник кресла? Если виском, то всякое может быть. Или беременная, у них часто головокружение. Эти синкопические состояния в самолёте, конечно же, от недостатка воздуха. Интересно, у них был в аптечке кордиамин или камфора?»

Разложив бельё в шкаф, понёс туалетные принадлежности в ванную комнату. По пути вернулся, взял телефон со стола, сунул в карман брюк — вдруг Карина позвонит. Зубную щётку поставил в стаканчик, бритвенный станок положил на стеклянную полочку…

Наконец зазвонил телефон.

Алтухин бросил не разобранный до конца пластиковый пакет с мылом и кремами в раковину. Телефон трезвонил, рука от волнения не попадала в карман, достал, не глядя на экран выдохнул в трубку:

— Карина, ты где? — но в ответ услышал не голос любимой девушки, а совсем другой. Мужской.

— Добрый день. С вами говорит оперативный дежурный ГИБДД майор Гатамов. Ваше имя Алтухин Вадим Николаевич?

— Да, — растерянно ответил доктор.

— Вадим Николаевич, ваши документы на машину «Мерседес» номер А 345 ВН найдены при осмотре места дорожно-транспортного происшествия. Мы звонили вам час назад, телефон не отвечал. Где вы находились в это время?

— Летел в самолёте, — глухо ответил Алтухин.

Горло пересохло так, будто язык прилип к нёбу. Сказать что-то ещё не получалось, звуки не выходили из глотки, как будто села батарейка в его голосовых связках и кончились все слова.

Всё. Финиш. Авария. Полиция. Надежд никаких не осталось.

— То есть вас не было в машине на момент совершения ДТП гражданкой Дубровиной? — донимал вопросами мужской голос на том конце невидимой телефонной нити.

— Что с Кариной? — вместо ответа выдавил свой вопрос Вадим, левой рукой разминая себе грудную мышцу над сердцем.

Алтухин отставил трубку, чтобы посмотреть на экран. Звонят не с телефона Карины, номер незнакомый.

— Вадим Николаевич, я не знаю, кем вы приходитесь Карине Александровне, поэтому никаких подробностей я вам сообщить не могу. Сейчас проводится проверка. Документы, а также телефон и личные вещи гражданки Дубровиной находятся у следователя по ДТП Сидорчука в городском управлении внутренних дел.

— Каких дел? Какой, к чёрту, Сидорчук?! — Алтухин заорал в трубку так, будто с его рта только что сняли наклеенную липкую ленту и разрешили, наконец, говорить. — Я ждал её в аэропорту, она должна была меня встретить, мы живём вместе, её не было, я поехал на такси, я видел аварию, но не мог себе представить, что это случилось с ней! Где она сейчас, что с ней?

— Успокойтесь, пожалуйста, криком вы делу не поможете. Вашу, как я понял, знакомую, увезли на скорой помощи в городскую больницу.

Вадим нажал кнопку «отбой». Вся остальная информация от майора сейчас была не важна. «Мерседес», права, расследование, объяснения с полицией — всё потом, позже. Сейчас важно одно: что с Кариной?

Алтухин набрал номер телефона ординаторской, к телефону подошел хирург Кийко:

— Отделение травматологии и ортопедии, слушаю.

— Дима, это Алтухин. К нам поступала Карина Дубровина?

— Да, Вадим Николаевич, сегодня привезли, — ответил дежурный врач.

— Как её состояние?

— Поступила после аварии. Все инструментальные обследования сделаны, бригада работает в операционной. Пока это всё. Вы её знаете?

— Знаю. Скоро буду.

Если в самолёте автопилот предусмотрен его конструкцией, то в автомобиле Карины, ключи от которого Алтухин взял на полочке в прихожей, этим автопилотом в данный момент был он сам. Выехав на городскую магистраль со своего закрытого жилого комплекса, он замечал перед собой только красный свет, срываясь с места на едва мигнувший жёлтый. Его обычная осторожность уступила место одному-единственному в этот миг желанию.

Увидеть живой.

Взять её руку, сжать в ладонях и не отпускать. Ни за что не отпускать! Не дать ей выскользнуть беспомощно, не выпустить из своих рук, не разбить эту сцепку, передать ей через кожу по венам своё тепло, свои чувства, привязанность, невозможность отделиться, оторваться друг от друга.

Затормозив перед очередным запрещающим сигналом светофора, Вадим вспомнил, что в его жизни уже была похожая ситуация, когда он тоже хотел тепла рук близкого человека.

После первого класса мать взяла его с собой на приморский курорт. Экономя на проживании в санатории, она купила «курсовку», по которой можно проходить лечение, но жить при этом — поблизости, в частном доме.

Перемена климата быстро уложила мальчишку с ангиной. Он почти не говорил, сипел что-то с опухшими гландами, при попытках встать голова его кружилась, и тёмный дверной проём, через который нужно было пройти в туалет на улицу из ветхого покосившегося дома, казался чёрной дырой, которая проглотит его навсегда.

— Мамочка, не уходи, мне страшно, — еле слышно шептал он, цепляясь за рукав цветастого платья.

Но матери нужно было идти на процедуры или по делам. Он брал её тёплую руку, она отдёргивала и говорила, что ей некогда, что опоздает. Вадик своими маленькими ладошками обхватывал её запястье, сжимал с той немощной силой, которая оставалась у него после борьбы с болезнью. Ему казалось, что если он обхватит всю руку, до плеча, то завладеет мамой полностью, и у него хватит сил удержать так нужного ему сейчас человека.

Но алые маки летнего платья исчезали в дверях, оставался только аромат польских духов «Быть может» и долгие часы ожидания.

Вместо родного человека в комнату приходила старуха в длинной чёрной юбке, трогала лоб мальчика, и рука казалась ему ледяной. После этого бабка обматывала ноги холодным мокрым полотенцем, отчего ему казалось, что бабка хочет связать конечности, чтоб было удобнее бить пацана. Сил не было не то чтобы сопротивляться, но даже шевелить руками. Он боялся эту старую женщину, боялся умереть без мамы, представлял себе картину, как она придёт, а он уже не дышит. Ему хотелось рассказать об этом, чтобы она поняла, как плохо ему без неё. Зачем она уходит?

Сколько дней он тогда пролежал в этой каморке без окна? Дни, неделю? Все болезни разрешаются в ту или иную сторону, разрешилась и его, раз жив до сих пор. Вспомнился вонючий топчан с одеялом, сшитым из квадратных кусков материи. Он ощущал эти швы пальцами, а других занятий больному не доставалось.

В один из дней мать уехала на морскую прогулку. Оттуда она привезла бутылку солёной воды и сказала полоскать горло. Ему было трудно сделать даже это, но бабка шипела, называла его барчуком, свалившимся на её голову, пихала в руки железную кружку. Вода проливалась на майку, он хотел плакать, но старуха грозила веснушчатым кулаком: «Смотри, у меня не забалуешь!»

Беспомощность. Беззащитность. Одиночество. Страх.

И старая согнутая старуха, своими сухими крючковатыми руками мотающая холодные тряпки вокруг его тощих ног.

Он боялся, что мать уйдёт и не вернётся, что с ней что-нибудь случится, что она пропадёт. А он останется жить с этой бабкой. Навсегда.

Сколько лет ему тогда было? Наверное, столько же, сколько тому пацану в аэропорту, который бежал к отцу в зале ожидания.

«А если не обморок? При остановке сердца нашатырь не поможет, — Алтухин мысленно вернулся к ситуации в воздухе. — Без адреналина тут не обойдёшься. Надо было мне всё-таки подойти, осмотреть больную. Медикаменты-то у меня всегда с собой…»

Вадим недовольно нажал на клаксон:

— Открывай, Семёныч! Что медлишь, каждая секунда на счету!

Из будки вышел охранник больничной стоянки и подошёл, присматриваясь к окну машины:

— Вадим Николаевич, здравствуйте! Извините, не признал вас в этой машине, сейчас открою!

И нажал на пульт от шлагбаума.

Три этажа на лифте, мимо больничных палат, почти бегом — в ординаторскую.

Дежурный доктор, отвечавший ему полчаса назад по телефону, встал из-за стола.

— Вадим Николаевич, на вас лица нет. Кто вам эта Дубровина? Знакомая или родственница? Вы ничего не сказали по телефону.

— Жена... Какие новости?

— Новости хорошие. Состояние стабилизировалось, поломалась немного, но подушки безопасности в машине сыграли свою роль, жить будет.

Доктор сел на стул, набрал полную грудь воздуха и медленно, глядя в пол, выдавил его из грудной клетки весь. Без остатка.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге