Каприз балерины

Глава 1

Анна — невероятная женщина: тонкая, грациозная, артистичная. Она молода, красива и любима. Мало того, она — «восходящая звезда русского балета», именно так написала Le Figaro после её триумфального выступления в Paris Opera Ballet.

Как ей там аплодировали! Сколько цветов преподнесли! Бедная Виноградова даже заболела от зависти и не появилась на прощальном приёме в посольстве. Конечно, она пыталась держать лицо и поздравляла Анну якобы «от души», говорила комплименты, но Анна-то знала, какой щелчок по носу получила эта долговязая. Это здесь, дома, она прима. Главный скачет под её дудку: Светик то, Светик сё, но наступил момент истины, и Светику не помогли ни интриги, ни связь с главным.

Вся Европа рукоплескала именно Анне, просто носила на руках и лежала возле её маленьких, стройных ножек. Что ни говори, талант, есть талант, а у Анны он, несомненно, был, да и пахала она у станка, как лошадь. Так что вполне заслужила этот успех!

Да, её смело можно назвать счастливой.

Помимо блестящей карьеры, у неё потрясающий муж: красивый, умный и тоже известный. Его новая книга сразу стала бестселлером и разошлась миллионным тиражом, и сейчас его романы продаются по всему миру. Муж носит её на руках, сдувает пылинки и выполняет все капризы.

У неё прекрасная квартира в центре Санкт-Петербурга с видом на Неву.

У неё масса поклонников.

У неё есть всё, что только можно пожелать, единственное, чего у неё пока не было — это собаки. Она мечтала о собаке, но не о любой, она мечтала об изящной, великолепной, ослепительно красивой русской борзой.

А началось всё с того, что однажды в один из редких своих выходных, гуляя вместе с мужем на Марсовом поле, она встретила женщину, которая вела на длинных, тонких поводках двух таких собак.

Женщина была самая обыкновенная. Небольшого роста, с простой и незамысловатой стрижкой, в старых потёртых джинсах и, в когда-то ярко-жёлтой ветровке. Она шла быстрой, лёгкой поступью, а рядом с ней грациозно рысили две собаки. Одна из них была значительно крупнее, вероятно, это были мальчик и девочка.

Кобель, конечно, сразу привлекал к себе внимание. Чёрный с рыжим подпалом и белыми подвесами он был просто великолепен. Тонкая, точёная голова, лёгкая поступь, шикарная псовина — от него было невозможно отвести глаз.

Белоснежная девочка, идущая рядом, поначалу терялась на его фоне, но стоило к ней приглядеться и уже было невозможно оторвать взгляд, настолько совершенен и гармоничен был её облик. Она напоминала статуэтку из слоновой кости, любовно вырезанную влюблённым резцом.

У Анны перехватило дух:

— Марк, посмотри, как они прекрасны! Боже!

Будучи балериной, она не могла не оценить грацию и утончённую красоту этих животных.

— Посмотри, они похожи на нас, — шепнула она Марку, — вот эта белая, изящная похожа на меня, а вот этот чёрный, демонический — вылитый ты. Посмотри, как они двигаются! Интересно, что это за порода?

Марк пожал плечами.

Анна потянула его за собой, села на скамейку и стала с восторгом наблюдать за собаками.

Любуясь ими, она представляла, как выходит из чёрного, длинного лимузина в своей роскошной струящейся шубе из чернобурки, рядом с идёт её красивый, интеллигентный муж, а с другой стороны — изящная и грациозная вот такая вот собака.

«Это было бы очень эффектно! Наверно, вот эта чёрная собака смотрелась бы изумительно на фоне моей чернобурки или всё же белая лучше? А к моей накидке из рыжей лисы уж точно лучше подошла бы белая собака. Вообще-то, белый цвет подходит ко всему. Да, белый лучше».

Она размечталась. К ней на парти собираются гости: Алмазов с очередной подружкой, Маринина со своим чопорным супругом, прима Виноградова с главным, и, конечно, этот молодой издатель её мужа Борис. У него такой магнетический голос! Даже мурашки по коже... Они заходят в её серебристую гостиную, а там, на диване из красновато-коричневой кожи, грациозно подняв голову, лежит вот эта чёрная собака. Или всё же белая? Правда на фоне изумрудно-серебристых стен белая будет теряться, но на красном диване — это будет очень стильно. Нет, белая — всё же эффектней. Боже, Виноградова от зависти охромеет на правую ногу!

— Марк, давай заведём такую? — дёрнула она мужа за рукав.

— Но, дорогая... — удивился Марк.

— Ну, милый, не будь букой. Ты только посмотри! Я просто влюбилась в них, я теперь не смогу спать и буду несчастна.

Прекрасные глаза Анны наполнились слезами — это всегда безотказно действовало на Марка.

— Ну, что ты, что ты, успокойся, моя царица. Мне тоже они нравятся, но где мы возьмём такую собаку?

— Давай поговорим с этой женщиной. Ну же, пока она не ушла. Пойдём.

Анна уже вскочила и тянула за собой мужа.

— Пойдём, дорогой, спросим.

— Но, дорогая... — начал было Марк, но Анна уже тащила его за руку, догоняя уходящую женщину.

— Постойте, подождите! — закричала она вслед.

Женщина обернулась, подобрала собак поближе и стала ожидать Анну.

— Извините, здравствуйте.

Анна надела на лицо самую очаровательную улыбку из своего богатого арсенала.

— Здравствуйте! — приветливо улыбнулась женщина.

— Какие у вас чудные собаки. Это доги?

— Нет, — улыбаясь, ответила женщина, — это русские псовые борзые.

— Русские? Как вы сказали — псовые? Потрясающе! — Анна действительно была поражена.

— Да, русские. А что вас так удивляет? — спросила женщина, успокаивающе поглаживая чёрного кобеля по шее.

— Ну, не знаю. — смутилась Анна.

Глаза её горели, она не могла оторвать от собак восхищённый взгляд.

— Это, наверное, мальчик?

Анна показала пальцем с идеальным маникюром на чёрную, с белой грудью более крупную собаку.

— Да, это кобель, его зовут Цезарь.

— Цезарь... — мечтательно протянула Анна. — Ему идёт, а он не кусается?

— Нет. — ответила с улыбкой женщина.

Да, кобель Анне очень нравился. Какой поворот головы, какое благородство в облике и самодостаточность. Нет в нём суетливости, навязчивости, этого просящего взгляда. Царская собака как раз для неё — царицы балета. Анне очень захотелось погладить этого необыкновенного Цезаря.

— Можно его погладить?

— Можно.

Анна протянула руку и осторожно дотронулась до головы собаки. Затем, убедившись, что он не против, провела рукой по голове, шее, а затем и по спине.

— Боже, какая прелесть! — прошептала она. — Какая у него мягкая, приятная шерсть.

— Псовина. — с улыбкой поправила её женщина.

Увидев недоуменный взгляд, она объяснила:

— У борзых шерсть называется псовиной. Отсюда и название — псовая борзая.

— Надо же, у них и шерсть не как у всех называется. — отозвалась Анна, не в силах оторваться от собаки.

— Псовая — это значит мохнатая? — Анна уже начала постигать азы.

— Ну, можно сказать, и так. — снова улыбнулась женщина.

— А, скажите, — замялась Анна, — я могла бы купить у вас Цезаря?

— Купить? — женщина перестала улыбаться. — Нет, купить нельзя.

— Почему? Я бы вам хорошо за него заплатила. Сколько вы хотите? — искренне удивилась Анна.

— Потому что, он не продаётся. — женщина сделала шаг в сторону, намереваясь уйти.

— Ой, простите, вы меня не так поняли. — Анна сделала шаг и преградила женщине дорогу.

— Разве? — хозяйка собак остановилась.

— Я имела в виду, что хотела бы, чтобы у меня была такая собака.

На этот раз Анна надела на себя самую милую улыбку.

— Вы уверены, что вам нужна именно такая собака? — женщина не поддалась на обаяние Анны. — Это собаки охотничьи, они требуют особого подхода. Мне кажется, что такая собака не для вас. Извините, но нам надо идти. — женщина снова сделала попытку уйти.

— А какая собака, по-вашему, мне подходит? — поджав пухлую нижнюю губку, обиженно спросила Анна.

— Ну, не знаю, девушка, возможно, йоркширский терьер или что-то в этом роде. — пожала плечами женщина и снова попыталась обойти Анну.

— Какой-какой терьер? — не поняла Анна, снова заступая ей дорогу.

— Йоркширский. — повторила женщина. — Простите, нам нужно всё же идти.

Обойдя на этот раз Анну, женщина стала стремительно удаляться вместе со своими собаками.

Анна стояла с таким растерянным, несчастным видом, что сердце у Марка сжалось.

— Пойдём, дорогая, не расстраивайся, пойдём в Летний.

Он обнял её за плечи и тихонько потянул за собой в сторону Летнего сада.

За всё время, что они, обнявшись, прогуливались по аллеям, Анна не проронила ни звука. Наморщив высокий лоб, она сосредоточенно о чём-то думала. Поначалу Марк пытался отвлечь её разговорами, но, потеряв надежду, оставил в покое и тоже замолчал.

Придя домой, она подсела к Марку, который устроился на диване с журналом в руках, обняла его и замурлыкала:

— Маркуша! Давай купим такую собачку? А?

Марк отложил журнал и погладил её по щеке.

— Аннушка, солнце моё, ну ты подумай! Какая собака? С собакой надо гулять, её надо кормить и что там ещё...

Он недоумённо пожал плечами, потому что действительно плохо себе представлял, какой уход требуется такой собаке, как, впрочем, и любой другой.

Анна надула пухлые губки:

— Ну, что здесь сложного? Кормить, гулять, подумаешь проблема. — пожала она изящными плечиками.

Тут глаза её заблестели, в них мелькнула хитринка, которую Марк так любил:

— И потом я уже всё придумала! — она очаровательно, искоса из-под длинных ресниц взглянула на него.

У Марка заколотилось сердце.

Она заворковала:

— У меня, конечно, мало времени, — Анна ласково потёрлась щекой о его плечо, — но ты же работаешь дома, так что не вижу никаких проблем.

— То есть? — любуясь ею, спросил Марк.

Он сейчас не столько воспринимал смысл того, что она говорит, сколько наслаждался звуком переливчатого, грудного голоса.

— Кормить будешь ты, а гулять... тоже ты.

И одарив его самой нежной, чарующей улыбкой, Анна взмолилась:

— Ну, мне очень хочется!

Она живо вскочила с дивана и, отбежав на другой конец комнаты, развернулась и грациозно-ленивой походкой от бедра двинулась к Марку:

— Представляешь! — закатив глаза, выдохнула она. — Прихожу я в театр в своей шубе, вся такая прекрасная, а со мной рядом такой пёс! Да Виноградова сдохнет от зависти! Ну, неужели я не заслужила?

Анна надула губки и, скорчив жалобную гримаску, присела перед ним на пол и снизу заглянула в глаза.

— Анна, ну, это безответственно с твоей стороны!

Марк, хоть и был очарован променадом своей любимой жены, всё же пока держался за доводы рассудка.

Получилось, что ни грациозный променад, ни милая гримаска на этот раз не сработали, и Анна надулась по-настоящему.

— Ты зануда! Ты ужасный зануда и совсем меня не любишь! — крикнула она, вставая, и, хлопнув дверью спальни, удалилась.

Марк с улыбкой покачал головой и продолжил листать журнал, но ему уже не читалось, то и дело он прислушивался. За дверью спальни была мёртвая тишина.

— Анна! — не выдержав, позвал он.

Ни звука.

Он встал и, на цыпочках подкравшись к двери, приложил ухо, прислушиваясь. Не услышав даже шороха, он осторожно нажал на дверную ручку и заглянул в спальню.

Анна в позе неизбывного горя лежала ничком на их огромной супружеской кровати и тихонько жалобно всхлипывала.

Марк кинулся к ней и, обняв, попытался перевернуть на спину, чтобы увидеть родное лицо. Она лениво сопротивлялась, отбиваясь от него.

— Не трогай меня! Уходи!

Он понял, что она плачет и не хочет, чтобы он видел её заплаканное лицо. Его сердце сжалось от жалости и угрызений совести, ведь он так расстроил свою любимую Аннушку, такую нежную, ранимую и любимую его девочку. Марк не мог выносить её слёз.

— Анечка! Ну, что ты, моя царица, как ребёнок!

— Уходи! Немедленно! — голос её срывался.

Марк встал и, сам чуть не плача, вышел из комнаты. Только он закрыл дверь, как послышался звук поворачиваемого ключа. Марк дёрнул ручку, но дверь в их общую спальню была заперта.

Эту ночь Марк провёл один в гостиной на красно-коричневом кожаном диване. Спать он не мог и всю ночь прислушивался к звукам из спальни. В мыслях он представлял себе самые страшные картины и к утру был готов на всё, только бы она простила его, только бы увидеть снова её лучистую улыбку.

Утром, когда Анна вышла из спальни, весь её облик говорил о том, что она провела бессонную, полную страданий и слёз ночь.

Марк, только увидев её, вскочил со своего одинокого ложа и попытался заглянуть в опущенные долу глаза страдалицы. Но Анна, не поднимая скорбной головы, прошествовала мимо него в ванную.

— Анна! — Марк кинулся вслед за ней, но упёрся в закрытую дверь.

Полчаса он метался около двери, с нетерпением ожидая её появления. Когда она, наконец, вышла, Марк, не дав ей уйти, схватил жену в объятья и, целуя в лоб, глаза, шею, страстно зашептал:

— Милая моя девочка! Прости! Прости! Хочешь собаку — будет тебе собака! Только не плачь! Я не могу видеть слёзы в твоих глазах!

Анна, которая была готова вначале вырваться и убежать, услышав его слова, обмякла и, внутренне ликуя от своей победы, молча слушала его.

Когда же он немного отстранил её от себя, чтобы заглянуть в глаза, то увидел в них вымоленное им прощение и вне себя от счастья, снова прижал к себе свою царицу.

— Дорогая, я так тебя люблю!

После полного примирения, объятий, слёз и поцелуев они пришли к решению, что если через месяц желание Анны завести русскую борзую не пройдёт, то такая собака у них будет.

День за днём не спеша подходил оговорённый срок. Репетиции, спектакли, поздние ужины в ресторане — жизнь Анны шла по давно заведённому кругу, но мысль обзавестись русской борзой не только не оставила её, а даже, наоборот, усилилась и стала навязчивой.

Прекрасное видение о таком антураже всё время преследовало её. Зайдя в книжный магазин на канале Грибоедова, она нашла книгу о породах собак. Листая глянцевые страницы, отыскала русскую псовую борзую и, полюбовавшись яркими картинками с красивыми собаками самых разнообразных окрасов, ещё больше загорелась идеей завести себе такую же.

Нашла она в этой книге и йоркширского терьера. Увидев маленькую собачку с бантиком на лбу, она чуть не расплакалась от обиды. Вот как, оказывается, та женщина её оценила, как легкомысленную, глупую дурочку, а ведь она была трудягой, балериной.

Тайком от Марка, Анна даже съездила на птичий рынок. Огромное количество щенков и котят самых разнообразных пород было готово стать её счастливым питомцем, но щенков русской псовой борзой она там не нашла.

И вот месяц прошёл. Анна лежала с книгой на диване в гостиной, но не читала. Марка дома не было, он куда-то ушёл, так и не сказав куда. Она уже знала, чувствовала, что он пошёл за обещанной борзой, но чтобы не портить сюрприз, делала вид, что даже не догадывается об этом.

Она с нетерпением ожидала его возвращения. Не в силах больше терпеть, заставила себя успокоится и даже взяла книгу, чтобы попробовать отвлечься, но сосредоточится на чтение не получалось, тогда она прикрыла глаза и стала мечтать.

Вот она выходит со служебного входа. На ней чёрная, струящаяся шубка, в одной руке она несёт огромную охапку цветов, а другой небрежно ведёт на тонком, атласном поводке белую борзую. На собаке ошейник с жемчугом, она обязательно закажет такой. Белая борзая в жемчужном ошейнике, это будет просто шик.

Толпа поклонников, журналистов не могут отвести от них взгляд. И утром во всех газетах на первой полосе появится её фотография. Она обязательно будет брать собаку с собой во все поездки, ведь они так будут выигрышно смотреться вместе: оба тонкие, грациозные, стильные. Никакая другая собака не подходит ей так, как русская борзая, об этом даже не надо говорить.

Она лежала, улыбаясь и закрыв глаза, и её просто распирало от предвкушения того восхищения и поклонения, которое ожидало впереди.

Ну вот, наконец, послышался звук открываемой двери и Анна, вспорхнув с дивана, выскочила в коридор.

Глава 2

— Моей царице — царскую собаку! — смеясь глазами, торжественно объявил Марк прямо с порога и вытащил из-за пазухи месячного щенка русской псовой борзой.

— Ты это серьёзно? — Анна сделала вид, что не поверила своим глазам. — Это мне? Какой милый! Дай мне! — нетерпеливым жестом она выкинула вперёд тонкие руки и, приняв щенка, прижала к груди и закружилась по комнате в грациозном танце ликования и счастья.

Марк с любовью смотрел на жену, он мог любоваться своей царицей неустанно.

Щенок, тыкаясь маленьким холодным носиком Анне в шею, казалось, парит вместе с ней в этом неистовом танце радости.

— Ты его совсем закружишь, дорогая!

Марк, улыбаясь, подхватил их вместе со щенком в объятья и закружился сам со своей драгоценной ношей.

Щенок закряхтел и сделал попытку вырваться из этих двойных оков.

— Марк, отпусти, он сейчас упадёт.

Анна засмеялась переливчатым смехом счастливой женщины.

— Какая у меня благоразумная жёнушка.

Марк аккуратно поставил Анну на пол.

— Ну, иди, иди, хлопочи!

Анна чмокнула его в чисто выбритую мужественную щёку и побежала хлопотать, надо было накормить и обустроить щенка. Она залезла в шкаф, вытащила старое одеяло, свернула его в несколько раз и любовно положила в прихожей, тщательно разгладив все складочки. Это будет место для щенка, потом она обязательно купит ему что-нибудь элегантное, а пока малыш поспит на старом одеяле.

Теперь его надо было покормить.

— Марк, а чем кормят щенков? — озадаченно спросила она мужа.

— О-о-о, дорогая, это целая наука.

Марк начал хлопать себя по карманам, потом методично обследовать их все один за другим.

— Хм, похоже, я потерял... — смущённо пробормотал он, убедившись, что того, что он ищет в карманах нет.

— Что потерял, дорогой? — спросила Анна.

— Бумажку с инструкцией.

Марк всё хлопал и хлопал себя по карманам, как будто надеялся, что утерянная «инструкция» каким-то чудом всё-таки найдётся.

— Какой инструкцией? — удивилась Анна.

— Ну, по щенку, чем кормить, как гулять. Вот я растяпа, всё записал и потерял.

Марк расстроился и сел на стул.

— И что делать, дорогой? — Анна смотрела на него с надеждой, веря, что он обязательно что-нибудь придумает.

Марк не мог обмануть её ожиданий, надо было что-то придумывать.

— Ну, сейчас, наверно, поздно звонить, так что давай импровизировать. Что едят маленькие щенки?

— Насколько я знаю: пьют молоко.

Анна улыбнулась.

— Правильно, ты у меня умница. У нас есть молоко?

— Кажется, было.

Анна порхнула к холодильнику и торжественно извлекла оттуда бутылку с молоком.

— Вуаля!

— Прекрасно! Какая у меня хозяйственная жёнушка! — обнял её Марк.

— Да, тебе со мной повезло, — сказала с улыбкой Анна, вывернулась из объятий и, достав блюдечко, налила молока и поставила на пол.

Щенок, радостно косолапя, кинулся к угощению. Вылакав всё до капли, он тут же присел и, из него на паркет белого дуба натекла небольшая желтоватая лужица.

— Ой, это он написал? — с удивлением спросила Анна, сморщив тонкий носик в брезгливой гримаске.

— Вообще-то, щенки писают. — глубокомысленно ответил её более опытный муж и, помешкав, добавил: — Они ещё иногда и какают.

— Да, это неожиданно. — протянула Анна, сморщив точёный носик.

— Не волнуйся, это я беру на себя!

Марк вёл себя, как истинный рыцарь, и получил в награду восхищённый взгляд своей ненаглядной жёнушки.

— Мой герой! — страстно выдохнула она.

— За мной ты как за каменной стеной, женщина!

Подмигнув ей, Марк торжественно двинулся в ванную за тряпкой, и неумело вытерев лужицу, двумя пальцами отнёс её назад. Зашумела вода и из ванной комнаты послышалось тихое чертыханье.

Выключив воду и, повозившись ещё пару минут в ванной, Марк вернулся на кухню. Пока он занимался тряпкой, щенок успел продемонстрировать второе своё умение, которое предрекал мудрый Марк. Маленькая кучка, источающая своеобразный запах, лежала посередине кухни. Анна, зажав нос двумя тонкими пальчиками, с ужасом смотрела на это произведение маленького собачьего ребёнка.

— Так! — озадаченно произнёс Марк и застыл в недоумении, видимо, пытаясь понять, как же справиться с этим ещё более сложным испытанием.

Анна, сморщив нос и настежь распахнув испуганные глаза, смотрела на него с мольбой в надежде на спасение. Он не мог не оправдать ожиданий любимой женщины и, хорошенько подумав, нашёл выход.

— Никуда не уходи, любимая! — послав ей воздушный поцелуй, он исчез в коридоре.

Вернулся Марк полностью экипированным: в марлевой повязке, резиновых перчатках и в кухонном фартуке, а в руках он держал совок и швабру.

— Спокойствие, только спокойствие! — изрёк он и, бросив торжествующий взгляд на забившуюся в угол Анну, пристроил совок как можно ближе к кучке и приготовился было подтолкнуть его шваброй, но приостановился.

Вероятно, он задался вопросом, что потом он будет делать с испачканной шваброй. Справедливо рассудив, что отмывать её будет слишком трудоёмко, он взял газету и, сложив в рулончик, начал подталкивать её кучку, стараясь переместить на совок. Но, вероятно, газета была слишком тонкой и сгибалась, результат его усилий был нулевой. Тогда он свернул газету потолще и теперь дело пошло на лад. Подняв совок и держа его в вытянутой руке, он понёс его в туалет, вытряс содержимое в унитаз, туда же кинул сложенный рулон испачканной газеты и нажал кнопку слива. Вода забурлила, но застрявшая газета не давала ей уйти. Нажав ещё пару раз на кнопку, Марк всё же отправил всё это в канализацию и, отмыв совок, остался доволен результатом.

Когда он вернулся, Анна, выбравшись из своего убежища, сидела на полу и играла со щенком.

— Какой он смешной!

Совсем ещё маленький, косолапый, щенок, пошаываясь, передвигался по скользкому полу. Треугольные уши свисали ему на лоб, делая таким потешным, что Анна покатывалась со смеху, глядя на него. Увидев Марка, она потянула мужа за руку к себе на пол. Положив его руку к себе на плечо, прижалась к нему и сказала с улыбкой:

— Вообще-то, я мечтала о белой борзой, но этот рыжий мне тоже нравится. У него такая милая чёрненькая мордочка.

— Он не рыжий, он красный, а эта чёрная мордочка называется... Гм, забыл, как-то диковинно.

Марк пытался вспомнить.

— О, мазурина, по-моему. Да, этот цвет называется красный в мазурине.

— Мазурина? Какое странное слово, но мне нравится.

Анна, ласково погладила щенка по чёрной мордочке.

Прижавшись ещё сильнее к Марку, она прошептала прямо ему в ухо:

— Ты такой милый, спасибо тебе!

Анна поцеловала мужа и затихла, счастливая.

Ночью Анну разбудило поскуливание щенка. Она сразу даже не поняла, что это за звук, но потом, вспомнив о новом члене семьи, встала с кровати и вышла в коридор. По дороге она чуть не упала, поскользнувшись и наступив голой ногой на что-то мокрое.

— Боже, что это? — но тут же она поняла, откуда взялась эта лужица.

— Марк, Марк! Он опять написал! — позвала она мужа.

Из спальни не доносилось ни звука. Марк очень крепко спал и разбудить его мог разве что будильник, поднесённый прямо к уху и то не сразу.

— Где ты, маленький негодник?

Анна, включив свет, обнаружила, что на подготовленном ею коврике щенка нет.

Она вернулась в гостиную, заглянула под диван, кресло, но маленького беглеца и след простыл. Скулить он тоже перестал.

— Куда ты спрятался?

Щенок не отвечал.

Анна вернулась в спальню и обнаружила его на своей атласной подушке. Свернувшись клубком, он довольно посапывал, прижавшись рыжим боком к черноволосой голове Марка.

Анна присела на кровать и, склонив голову, смотрела на эту парочку.

— Очень мило, а мне где спать?

Она взяла щенка на руки и отнесла на коврик в коридоре.

Не успела она вернуться в постель, как щенок уже лежал на её законной подушке.

— Нет, так не пойдёт, маленький нахал, изволь вернуться на свой коврик!

Она снова взяла щенка и отнесла его в коридор. На этот раз, возвращаясь, она успела опередить рыжего сорванца и закрыть перед его носом дверь.

— Вот так то. — удовлетворённо пробормотала она, перевернула подушку и заняла своё место рядом с мужем.

За дверью снова послышалось поскуливание. Анна решила не обращать на это внимание. Поскуливание усиливалось. она накрылась одеялом с головой. Щенок усилил воздействие, помимо скулежа он стал ещё потявкивать и сребстись лапами в дверь, явно считая, что его законное место — её подушка.

Анна старалась держаться и не реагировать на его требования, но надолго её не хватило. В конце концов, она не выдержала и открыла щенку дверь. Тот опрометью бросился в спальню и, вскарабкавшись на кровать, забрался на её подушку. Покрутившись, улёгся поудобнее, явно намереваясь использовать добытое место по назначению.

Она, возмутившись такой настойчивостью, снова выгнала его с подушки и на этот раз успела занять её первой. Щенок не желал сдаваться, вскарабкавшись вновь, на этот раз он втиснулся между её головой и Марка. В тесноте, да не в обиде — считал он. Анна придерживалась другого мнения на этот счёт и вновь его прогнала. Упрямый щенок снова вернулся, она опять прогнала. Они боролись с ним полночи и, в конце концов, победила молодость и настойчивость! Полностью обессилив, они заснули, поделив подушку Анны пополам.

Утром, услышав будильник, она еле разлепила сонные глаза. Голова гудела и очень хотелось спать. Сев на кровать, она помотала головой, чтобы прийти в себя.

Марк, проспавший всю ночь, как младенец, был бодр и весел.

— Доброе утро, моя царица! — пропел он приятным баритоном и чмокнул её в щеку, но приглядевшись, озабоченно нахмурился.

— Анна, что с тобой? Ты заболела? — он протянул руку и положил ей на лоб.

— Оставь меня! Я всю ночь не спала, этот маленький паршивец терзал меня всю ночь.

Анна застонала и откинулась на кровать.

— Терзал? Что он делал? А, кстати, где он?

— Не знаю и не хочу знать! Я спать хочу!

Она повернулась на бок и с наслаждением прикрыла глаза.

Марк встал и, выйдя за дверь, чертыхнулся. Анна испуганно присела на постели.

— Что там ещё? Что он натворил?

— Ничего, дорогая, не волнуйся!

Зашумела вода в ванне и судя по звукам, Марк опять вооружился половой тряпкой.

— О боже! — застонала Анна.

Марк всё ещё возился в гостиной, помимо тряпки в ход снова пошёл совок с газетами.

— Ну, дорогая! Вставай! Надо малыша покормить и тебе на репетицию пора!

— О нет, я не в силах!

— Глупости! Давай, дорогая, подымайся!

Марк взял Анну за руку и осторожно потянул с кровати.

— Твой питомец натворил сегодня дел.

Безжалостный супруг подхватил жену на руки и понёс в ванну:

— Ну-ка, давай освежимся!

— Оставь меня! Спать хочу!

— Ну, уж нет, моя царица!

Марк посадил жену на стул перед раковиной, включил кран, настроил температуру и поплескал ей в лицо прохладной водой.

— Марк, перестань!

Анна пыталась увернуться, но Марк был неумолим.

Свежая вода всё же привела её в чувство. Она встала и с несчастным видом стала чистить зубы. Убедившись, что жена проснулась, Марк пошёл на кухню варить кофе и кормить щенка.

Налив снова молока, он торжественно ему пообещал, что сегодня принесёт всё необходимое.

Наскоро глотнув кофе, Анна помчались в театр на репетицию.

Когда за ней закрылась дверь, Марк позвонил заводчице щенка и, записав всю необходимую информацию, отправился в магазин. Щенок остался дома один.

Марк зашёл в продуктовый магазин и купил первоклассной говядины и творога. Зайдя в зоомагазин, прибрёл всё необходимое: коврик, игрушки, миски, ошейник, поводок и корм для щенков.

Нигде не задерживаясь, он поспешил домой.

Открыв дверь, Марк устремился на кухню и, порезав щенку мясо, позвал его:

— Эй, малыш, ты где? Иди ко мне.

В квартире царила полная тишина.

— Малыш! — Марк позвал громче, но на его зов никто не пришёл.

Марк отправился на поиски.

Зайдя в гостиную, он обнаружил несколько лужиц, и их цвет и запах ясно давал понять, что молоко из холодильника — это не совсем та еда, которая подходит месячному щенку. Распахнув окно, Марк стал методически обследовать комнаты. Заглянув во все закоулки и, не обнаружив пропажу, он направился в спальню, дверь в которую была полуоткрыта. Зайдя туда, он обомлел.

На их огромной дубовой кровати, покрытой тончайшим валансьенским кружевом, на подушке, обняв лапами искусанный сапог Анны из мягчайшей кожи, сладко спал маленький, довольный негодник.

Кружевное покрывало было измято и покрыто подозрительными пятнами, на полу валялся разорванный, розовый тапочек. Обмусоленный меховой помпончик, который когда-то венчал это велюровое чудо, был оторван и валялся посреди спальни. Усталый, наигравшийся вволю щенок крепко спал, и, казалось, улыбался во сне. Иногда он перебирал лапами, как будто бежал и тихо поскуливал.

— Так, — Марк не смог сдержать улыбки, видя его довольную рожицу, — ну и попадёт нам от твоей хозяйки! Давай-ка вставай, хулиган.

Щенок открыл глаза и, увидев Марка, завилял радостно хвостиком. Бросив растерзанный сапог, кинулся навстречу. Черные глазёнки блестели, он был так рад!

— Что же ты натворил? Ты время зря не терял! Пойдём, я тебя покормлю, потом будем убираться!

Дав щенку нарезанную говядину, Марк взялся за половую тряпку.

Когда порядок был более или менее восстановлен, сапог и тапочек отправлены в мусоропровод, а испачканное покрывало и постельное бельё засунуто в стиральную машину, Марк сел за стол и включил ноутбук.

— Приятель, мне нужно поработать, ты, пожалуйста, не шуми, веди себя хорошо.

Марк выдал щенку резиновую свинку, купленную в зоомагазине, и попытался сосредоточиться на четвёртой главе своего нового романа.

Щенок занялся игрушкой, а потом, утомившись, заснул.

Марк время от времени отрывал взгляд от экрана и с улыбкой поглядывал на него.

«Вот уж Терзай-Растерзай». Было, похоже, что у щенка появилось имя.

Вечером вернулась из театра Анна.

— Ах, дорогой, как я устала! — были её первые слова, после того как Марк помог снять пальто и подал сиреневые тапочки.

— А где мои розовые? — скривившись, спросила Анна.

Возвращаясь домой после изнурительной репетиции, она частенько была не в духе.

— Розовые? — смутившись, переспросил Марк.

— Да, розовые. Эти жёсткие, я их не люблю, ты же знаешь.

— М-м-м, розовых тапочек у тебя больше нет, к сожалению, — с улыбкой ответил Марк.

— Как это нет? А куда же они делись, вчера ещё я в них ходила?

Анна капризно надула верхнюю губу.

В прихожую, скользя лапами по скользкому паркету, вбежал щенок и радостно запрыгал возле Анны.

— Привет, малыш. — устало улыбнулась она и, наклонившись, взяла его на руки и прижала к лицу.

— Спроси у него. — с улыбкой сказал Марк.

— Что значит: спроси у него? — не поняла Анна.

— Он растерзал твои розовые тапочки, — Марк снова улыбнулся, — вот что от них осталось.

И он вытащил из кармана обмусоленный меховой помпончик.

— О боже!

Анна явно не разделяла спокойствия Марка.

Рассерженно сунув щенка Марку в руки, она быстро прошла в гостиную и с размаху села в кресло. Закрыв лицо рукой, Анна являла собой картину всеобщей мировой скорби.

Опустив щенка на пол, Марк подошёл и, присев на подлокотник, обнял за плечи.

— Анна, ну нельзя же так расстраиваться. это же просто тапочки, купим другие.

— Это были мои любимые тапочки! Ты не понимаешь!

Она развернулась к нему, чудесные глаза были полны злых слёз.

— У меня сильно устают ноги, а в этих тапочках я себя так хорошо чувствовала. И потом, таких тапочек ты здесь не найдёшь, я их в Париже купила!

Она скинула руку Марка, лежащую на плече.

К ним подбежал щенок и, виляя хвостиком, провёл маленькой когтистой лапкой по ноге Анны. Он был настроен поиграть, и приглашал её к нему присоединиться. По ноге, обтянутой дорогими колготками, тут же расползлась широкая стрелка.

Анна, охнув, оттолкнула ногой щенка так, что он отлетел метра на два.

— Он порвал мои новые колготки! — возмущённо вскрикнула она и, вскочив с кресла, бросилась в спальню, захлопнув за собой дверь.

Глава 3

Марк, взяв на руки ошеломлённого щенка, погладил его по голове:

— Видишь, Терзай-Растерзай, что ты наделал!

Притихший щенок, дрожа, прижался головой к его плечу и, казалось, ждал, что Марк ещё скажет.

С грохотом распахнулась дверь спальни, и оттуда послышался возмущённый голос Анны:

— А что он сделал с покрывалом из валансьенского кружева?

Щенок вздрогнув и испуганно посмотрел в глаза Марку.

— Да, приятель, держись! Я тебя прикрою. — прошептал ему тот на ухо.

— Ничего не сделал, я просто решил его постирать. — нарочито беззаботно ответил Марк и подмигнул щенку.

— Ты? Решил постирать и засунул покрывало из валансьенского кружева в стиральную машину! Да ты с ума сошёл! Идиот! — голос Анны срывался на визг.

— И что? Мне показалось, оно стало серым и я решил его немного простирнуть, что здесь такого?

— Где оно?

Анна выскочила из спальни. Уперев руки в бока и сощурив глаза, она зло смотрела на Марка.

— Где? В машине ещё лежит.

Марк явно был растерян, за три года совместной жизни он ещё ни разу не видел, чтобы она вела себя столь грубо.

Анна кинулась к стиральной машине. Опустив щенка на пол, Марк пошёл за ней.

Открыв крышку, Анна достала красно-розовый мокрый ком.

— Что это! О боже! Ты его испортил! — она чуть не плакала, глядя на испорченное покрвало с отвращением. — Моё валансьенское кружево!

Марк озадаченно смотрел на красно-розовую безобразную тряпку, которая когда-то была великолепным, белоснежным покрывалом.

— Дорогая, я не понимаю, как так получилось... — он не знал, как её утешить.

— Ты, идиот! Разве можно класть в машину красное хлопковое бельё и белое кружево!

Анна окончательно потеряла над собой контроль и бросила ему в лицо мокрый ком. Оттолкнув в сторону, пролетела мимо как фурия и опять закрылась в спальне.

— Да, Терзай-Растерзай! Первый день в новом доме ты провёл плодотворно. Вероятно, сегодня мы будем ночевать с тобой в гостиной. А ведь она ещё не знает про сапоги...

Марк горько усмехнулся и положил испорченное покрывало в пакет, чтобы завтра отнести на помойку.

Совсем уже поздно ночью Анна вышла из спальни. Демонстративно, не глядя ни на Марка, ни на щенка, сидящего у него на руках, она прошествовала в кухню. Зашумел чайник.

— Ну, что, Терзай-Растерзай, пойдём просить прощения.

Марк слегка хлопнул пальцем щенка по носу, встал и пошёл за Анной на кухню, тот, опустив хвост, двинулся за ним.

Анна сидела, надувшись, но Марк почувствовал, что она уже отошла и ждёт примирения.

— Царица моя! Ну, прости нас, бестолковых твоих мальчишек!

Марк присел на пол перед ней и, сделав брови домиком, снизу умоляюще посмотрел ей в лицо. Рядом с ним сел щенок и, склонив голову набок и свесив вперёд свои смешные уши, буквально повторил выражение лица Марка на своей чёрненькой мордочке. Это выглядело настолько потешно, что Анна, не выдержав, прыснула от смеха.

— Вас нельзя дома одних оставить! Вечно что-нибудь натворите! — уже простив, но ещё ворчливо сказала она и протянула Марку руки.

— Да, нас нельзя одних оставлять! Да, Терзай? — обнимая её, сказал Марк.

— Как ты его назвал? — удивилась Анна.

— Терзай-Растерзай! Ведь этот негодник растерзал твои розовые тапочки. — ответил Марк и, подмигнув щенку, тихо добавил:

— И дорогущие сапоги.

Но Анна этого уже не услышала.

Шло время, Терзай рос. Он вытянулся и из маленького пухлого щенка превратился в долговязого, длинноногого подростка. Всё в нём выглядело несоразмерно и нелепо. Огромные лапы с выпирающими суставами, длинные ноги, горбатая спина. Весь он был ещё нескладный и несуразный.

Анна, глядя на него, сомневалась, что из этого неуклюжего гадкого утёнка может вырасти изысканный, красивый лебедь, о котором она мечтала.

— Марк, может тебя обманули? Посмотри, какой он... — она запнулась, подбирая слово, — страшненький.

— Ничего не страшненький. Он самый красивый пёс в мире! — отвечал Марк, любовно похлопывая прижавшегося к нему Терзая.

— Ты просто слепой! — говорила Анна.

Она целыми днями и вечерами пропадала в театре, на репетициях и спектаклях. Приходя домой, усталая и вымотанная, принимала душ и сразу же ложилась спать. Все заботы о щенке легли на плечи Марка, он его кормил, убирал лужицы и играл с ним. По малейшим вопросам обращался к заводчице щенка.

Терзай, это имя так и осталось за ним, всюду следовал за Марком, явно считая его своим хозяином, они стали хорошими друзьями. Анну он тоже радостно встречал вечерами, но главным человеком для него стал Марк.

Пришло время, когда после всех полагающихся прививок, Терзаю было разрешено выходить на улицу. Марк теперь часами гулял с ним по вечерам. Особенно они любили гулять в поле, куда выбирались пару раз в неделю. Там было особенно хорошо: пустынный простор и ни души вокруг. Ветер, снег или дождь, погода не имела для них значения. Марк отпустил Терзая с поводка и, не спеша шёл по тропинке. Здесь ему, почему-то особенно хорошо думалось, а Терзай носился кругами рядом, пытаясь поймать зазевавшуюся ворону или просто потому, что его молодое, крепкое тело нуждалось в этой безудержной скачке, в этом глотке свободы.

Однажды, в один из своих редких выходных, с ними на прогулку согласилась пойти и Анна. Она шла за Марком, спотыкаясь и цепляясь каблуками за траву, и периодически чертыхалась.

— Я же говорил тебе, что надо надеть кроссовки. — сказал Марк, в очередной раз подхватывая её за локоть.

Возмущённо выдернув руку, Анна остановилась:

— Какие кроссовки, Марк! Они не подходят к этому пальто! Да и нет у меня никаких кроссовок! Ах, посмотри, что стало с пальто!

Анна чуть не плакала.

— Почему мы не пошли гулять просто в парк, я не понимаю, зачем было тащиться сюда!

— Ну, Анна! Ты же хотела борзую, а борзой надо гулять в поле. И потом необязательно было так наряжаться, ты могла надеть старую куртку и кроссовки и чувствовала бы себя гораздо комфортнее.

— Старую куртку? Ну, знаешь ли! У меня нет СТАРОЙ куртки! И потом, как я могу себя чувствовать комфортно в таком месте!

Анна не на шутку начинала злиться.

— В каком это «таком» месте? — Марк, как ни старался, но тоже начинал сердиться. — Это поле, пашня, чем тебе здесь не нравится?

Он двинулся вперёд.

— Пашня? Чудное место! Пусто, холодно и грязно! — ворчала Анна, ковыляя сзади.

Марк шёл молча, стараясь не обращать внимания на её слова. Он смотрел на Терзая, который, не зная устали, носился по полю. В отличие от Анны ему всё здесь нравилось всё было интересно

В довершение ко всему начал накрапывать осенний дождь. Сначала всего несколько холодных капель упали Анне на лицо, но тут же, дождь усилился и полил сплошными потоками как из ведра. Поднялся сильный ветер, небо угрожающе потемнело.

— Боже мой, нет! — вскричала Анна. — Пошли немедленно домой!

— Терзай! — позвал Марк.

Терзай, круживший неподалёку, тут же подбежал и с разбегу поставил грязные лапы Анне на грудь. Он был так счастлив! Поле, ветер, дождь и два любимых человека рядом с ним, что может быть лучше! Анна пошатнулась и, не удержавшись, села прямо в лужу. Терзай, в восторге от игры подскочил и лизнул её прямо в губы.

Анна, вскрикнув, оттолкнула его и вдобавок огрела сумочкой по спине. Она была взбешена, её парижское пальто окончательно испорчено! Отброшенный щенок взвизгнул и, поскользнувшись, тоже упал.

Марк стоял ни жив, ни мёртв. Подбежав к Анне, он попытался помочь той подняться, но она оттолкнула и его.

— Мерзкая псина! — всхлипывая, кричала разъярённая Анна. — Отвратительная, маленькая дрянь! А ты, Марк... Ты... — она не могла подобрать слова, чтобы выразить своё возмущение и гнев.

Кое-как поднявшись и глотая злые слёзы, она пыталась отряхнуться, но поскользнувшись, опять чуть не упала. Нога подвернулась, и каблук сломался.

— Я убью тебя, Марк! — издала она гневный вопль в покрытое чёрными тучами небо.

Глядя на мокрую, растрёпанную Анну с потёками туши на мокрых щеках, с отломанным каблуком, зажатом в маленьком кулачке, Марк почувствовал укол такой щемящей нежности, что чуть не задохнулся. Раздражение, которое было поднялось в нём, когда она шла сзади, спотыкаясь и ворча, сменилось на чувство столь пронзительного сострадания, что, не обращая внимания на то, что она, шипя, как разъярённая кошка, отталкивала его и даже била сжатыми маленькими кулачками, обнял её крепко-крепко. Прижав к себе, держал в объятьях до тех пор пока она, обессилев, не затихла, наконец, всхлипывая у него на груди.

Дождь кончился. С трудом оторвавшись друг от друга, они молча пошли к машине. Терзай, прихрамывая, плёлся сзади.

Это была их первая и последняя совместная прогулка в поля.

Когда Терзаю исполнился год, Анна уехала в полугодовое турне. Обычно Марк ездил с ней, но на этот раз не поехал, так как оставить Терзая было не с кем, а взять в поездку тоже не получалось.

Обнимая жену в аэропорту, Марк целовал мокрое от слёз любимое лицо.

— Не волнуйся, моя царица! Я буду писать тебе каждый день! Я люблю тебя! Мы будем тебя ждать! — шептал он, не в силах отпустить. Никогда ещё они не расставались так надолго.

После отъезда Анны в их жизни с Терзаем практически ничего не изменилось. Всё время они проводили вместе. Утром, совершив короткую прогулку, возвращались домой и завтракали. Помыв посуду, Марк садился за свой роман, а Терзай, лёжа в красном кресле, дремал, иногда открывая глаза и поглядывая на Марка.

Анна писала мужу электронные письма почти каждый день. Её турне было триумфальным. Молодую русскую балерину сравнивали с Анной Павловой, называли новой Ксешинской. Париж, Лондон, Женева — вся Европа рукоплескала Анне. Она стала звездой.

Иногда они созванивались. Марк слушал её возбуждённый, переливчатый голос и сердце его сжималось от тоски, он так соскучился по своей царице.

А Терзай из нескладного подростка постепенно превращался в красивого борзого кобеля. Крупный, ярко-красного окраса, с белой манишкой на груди и чёрной мазуриной на морде, с крупным завитком на спине он обращал на себя внимание всех, кто его видел.

— Вот сейчас, Анна уже не сомневалась бы, что меня обманули. Она бы так гордилась тобой. — говорил Марк Терзаю, расчёсывая его роскошную псовину.

Однажды позвонила заводчица и сообщила, что записала Терзая на выставку.

В тот день они очень волновались. Приехав в огромный спортивный комплекс, звеневший от лая многочисленных собак, Марк с Терзаем не без труда нашли свой ринг. Он находился в самом конце огромного зала. Рядом скопилось много русских псовых борзых. Такого количества этих собак Марк не видел никогда раньше. Они были похожи друг на друга и в то же время были такие разные: белые, красные, чёрные — каких только окрасов не было здесь. Величественные, огромные кобели и хрупкие, грациозные суки.

«Анну бы сюда, вот она была бы рада увидеть такое зрелище». — подумал Марк.

Пока они ожидали своего выхода на ринг, Марк, оглядываясь, увидел ту самую женщину, которую они когда-то встретили на Марсовом поле. Она по всей вероятности тоже его узнала и, улыбнувшись глазами, приветственно кивнула.

К ним подошла заводчица, Ольга, и, оглядев удовлетворённо Терзая, поздравила с первой выставкой.

— Вы не волнуйтесь так! — с улыбкой сказала она Марку, заметив, что он нервничает. — Это выставка, игра, не надо к этому так уж серьёзно относится.

— Кобели младшей группы! — крикнула хрипловатым голосом темноволосая женщина с ринга.

— Вам пора! Удачи! — сказала Ольга.

На ринге вместе с ними выставлялись ещё семь молоденьких кобелей.

Встав друг за другом, собачьи подростки ожидали команды эксперта. Марк, стоя с Терзаем вторым с конца, запретил себе волноваться.

«Так ли важно, первые мы будем или последними». — убеждал он себя.

Когда эксперт осматривала впереди стоящих собак, Марк с ужасом думал, что Терзай, не привыкший, чтобы его трогали посторонние люди, может если не укусить эксперта, то во всяком случае испугаться.

«Не буду об этом думать». — успокаивал он себя.

Эксперт дошла до кобеля, который стоял перед ними. Когда она протянула руку, чтобы посмотреть зубы, тот дёрнулся и спрятался за спиной хозяйки. Девушка снова поставила свою собаку перед экспертом, но стоило той протянуть руку, как испуганный пёс оскалил зубы и зарычал. Судья нахмурилась. Кобель вывернулся и снова спрятался за хозяйкой. Девушка тянула заупрямившегося питомца за поводок, но тот, извернувшись змеёй, вырвал голову из ошейника и опрометью бросился с ринга. Хозяйка побежала за ним. Все ждали пока они вернутся, но они не возвращались

— Ладно, продолжим без них.

Эксперт повернулась к Терзаю.

— Покажите мне зубы. — сказала она.

Лицо её было непроницаемо. Марк немного склонился и раздвинул губы Терзаю с одной стороны челюсти, затем с другой, показал прикус. Терзай хоть и нервничал, но терпеливо снёс эту процедуру. Эксперт осталась удовлетворена. Подойдя сзади, она молниеносным движением сунула руку под хвост и, кивнув, отошла. Терзай вздрогнул, скукожился, но почувствовав одобряющее поглаживание хозяина, тут же успокоился.

«Да, нам повезло». — мелькнуло в голове у Марка.

Эксперт встала в центре ринга и махнула рукой, приглашая всех к движению. Ринг двинулся. Они сделали первый круг, и эксперт указала Марку, чтобы они передвинулись на одну собаку вперёд.

Обогнав идущего впереди полового кобеля, они теперь были пятыми. Эксперт снова дала им знак перейти вперёд и тут же передвинула ещё на одну собаку. Внимательно отслеживая движения Терзая и кобеля, идущего впереди, она передвинула их ещё раз. Теперь они с Терзаем были вторыми. Прогнав ещё круг, она поставила их первыми.

Они выигрывали ринг!

Движение продолжалось и, двигаясь во главе процессии, Марк вдруг почувствовал, что бегущий за ними мужчина с чёрным кобелём, как бы давит на него сзади. Терзай, чувствуя, что за ним слишком близко идёт чужой, непонятный, возможно, опасный пёс, сначала пару раз опасливо обернулся, а потом, развернувшись, с рыком бросился на преследовавшего его соперника.

Кобели сцепились не на шутку. Марк схватил Терзая за ошейник и приподняв переднюю часть его тела, оттащил от противника. Стоило Терзаю отвернуться, как чёрный кобель рванулся и хватанул того за заднюю ногу. Терзай не мог не ответить, собак снова с трудом растащили.

Эксперт, подождав немного, подала знак продолжить движение. Марк встал на своё место впереди ринга. Хозяин чёрного кобеля придержал своего пса, выдерживая дистанцию, и ринг двинулся по кругу. Терзай, двигаясь рядом с Марком, стал довольно сильно прихрамывать. Эксперт, внимательно понаблюдав за ним, с явным сожалением всё-таки поставила перед ними чёрного соперника.

Победителем ринга стал чёрный кобель.

Марк был расстроен. Терзая он не винил, понимая, что драка была спровоцирована владельцем чёрной собаки, но было всё равно очень обидно. Ведь они были первыми!

К ним подошла заводчица.

— Не расстраивайтесь, такое бывает. К сожалению, конкуренция очень высокая, но вы всё равно были самыми лучшими.

Она наклонилась к Терзаю и, заглянув ему в глаза, сказала:

— Вылитый отец. У вас растёт очень красивый кобель. Я запишу вас на другую выставку, всё будет хорошо.

После первой выставки была вторая, более удачная, где Терзай, всё же выиграл ринг и стал победителем.

Глава 4

Приближалась осень, Анна писала всё реже и письма становились всё короче и суше.

«Устаю после спектаклей, сил нет», — объясняла она.

И вот пришёл день, когда Анна должна была вернуться.

В то утро Марк не мог дождаться, когда, наконец, можно будет ехать в аэропорт. И когда он приехал туда с огромным букетом белых роз, его нетерпение стало совсем уже невыносимым. Он так соскучился по своей царице!

И вот объявили, что самолёт приземлился. Появились первые прилетевшие. Сначала редкий, поток пассажиров начал увеличиваться, затем стал постепенно иссякать и вот уже только редкие, запоздавшие пассажиры торопливо покидали терминал, а Анны всё не было. Вглядываясь в каждое женское лицо и каждый раз надеясь увидеть родные, милые глаза, Марк видел только чужие.

И вот, наконец, когда он уже начал паниковать и сомневаться не перепутал ли он рейс или дату, появилась Анна. Лёгкой, летящей походкой, в новой невиданной ещё им коротенькой шубке, она появилась, сверкая глазами и белоснежной улыбкой, на выходе терминала. Рядом с ней шёл Виталий Алмазов, её партнёр по танцу. Он слегка поддерживал Анну под локоть и в этом жесте, как показалось Марку, проскользнуло что-то собственническое, что-то интимное.

«Глупости, — подумал он, — Алмазов столько раз обнимал её на сцене, что в этом нет ничего особенного».

Увидев его, Анна ускорила шаг, потом побежала и бросилась на шею, прижимаясь к нему всем телом.

«Моя, моя!» — ликовало всё внутри Марка.

Алмазов ещё секунду смотрел вслед Анне, затем, как-то криво улыбнувшись, приветственно кивнул Марку, тут же отвернулся и поспешил к выходу.

Когда Марк открыл дверь квартиры и им навстречу вышел Терзай, Анна ахнула:

— Боже! Какой красавец! Он просто великолепен! — она сделала шаг к собаке, но Терзай немного отступил.

— Он забыл меня? — её голос обиженно зазвенел.

— Дорогая, тебя так давно не было. Терзай же был совсем маленький, когда ты уехала, дай ему время. — успокаивал жену Марк.

Тем временем Терзай подошёл к нему и доверчиво прижался к ноге.

— Он любит тебя. — в голосе Анны прозвучала ревность.

— Он и тебя любит, — ответил Марк и обнял её за плечи. — Моя царица, мы так скучали по тебе!

После длительного турне у Анны была неделя отпуска, и они решили куда-нибудь съездить.

— Я так устала от суеты, людей и шума. Я хочу побыть с тобой в тишине.

— Поехали в Беларусь, в деревню. Возьмём Терзая, погуляем, может, зайца поймаем. — обрадовался Марк.

— В деревню? — удивилась Анна. — Я не хочу в деревню, ты мне, что предлагаешь в деревенский сортир ходить?

— Но ты же сама хотела в тихое место? — Марк искренне удивился.

— В тихое, но не в деревню же. Поехали на Мальдивы или на Саншилы, снимем бунгало где-нибудь на берегу океана. Я хочу поваляться на песке, покупаться, выспаться, в конце концов!

Анна с недоумением смотрела на Марка.

— А Терзай как? Мы же не можем оставить его одного на целую неделю. — удивился Марк.

— А Терзая можно Виталию отдать, он мечтал дома отоспаться, так что за ним присмотрит.

— Какому Виталию? — насторожился Марк.

— Алмазову, какому же ещё. — пожала плечами Анна.

— Твой Алмазов, по-моему, с котёнком не справится, а ты предлагаешь ему нашего Терзая отдать?

У Марка от одного упоминания об этом человеке почему-то начало портиться настроение, хотя раньше он за собой такого не замечал.

— Ну, ты к нему несправедлив, — надулась Анна. — он очень добрый и внимательный человек и животных любит, наверное...

Марк молчал. Анна сидела тоже молча и раздраженно покачивала ногой.

— Ну, не знаю. Может неделю он и продержится, — вздохнул Марк, решив, что ннльзя быть предвзятым, тем более ему очень хотелось съездить куда-нибудь с Анной.

Он, конечно, с большим удовольствием поехал бы в Беларусию, куда их с Терзаем настойчиво приглашала заводчица, но представить Анну в деревенском сортире он действительно не мог. Это было невозможно.

— Хорошо, давай поедем на Мальдивы. — вздохнул Марк.

Он посмотрел на Терзая, беспечно спящего на любимом диване, и сердце его почему-то тревожно сжалось.

Билеты куплены, чемоданы собраны. Терзай предчувствуя, вероятно, разлуку, неотступно следовал по пятам за Марком. Стоило тому присесть на диван, как Терзай тут же забирался и ложился рядом, прижимаясь боком к его ноге. Марку было тяжело смотреть в глаза собаке, так как он видел в них немой вопрос: «Зачем ты бросаешь меня?»

— Родной, я уеду всего на неделю и скоро вернусь, ты даже соскучиться не успеешь. — шептал он ему на ухо, а у самого на сердце лежал камень, как будто они расстаются навсегда.

Анна, глядя на эту неразлучную парочку, кривилась и темнела лицом.

— Вы с ним просто спелись, — криво улыбаясь, сказала она мужу, сидя на кресле и наблюдая за ними.

— Он просто ко мне привык, пока тебя не было. Вот вернёмся, будешь проводить с ним больше времени, он и к тебе привыкнет.

Марк, чувствуя, что она злится, пытался её хоть немного успокоить.

— Ну-ну... — сквозь зубы промычала она и отвернулась.

Раздался звонок, такси уже ожидало их внизу.

Марк подхватил чемоданы.

— Давай быстрее, нам надо успеть ещё к твоему Алмазову отдать Терзая, а времени — в обрез. Возьми его. — сказал он Анне и открыл входную дверь.

Анна застегнула сапог на высоченном каблуке и, взяв в руки поводок, пошла за мужем.

Выйдя из подъезда, Марк быстрым шагом пошёл к машине, стоявшей на другой стороне проезжей части по ходу движения в сторону аэропорта. Водитель распахнул багажник и Марк, наклонившись, начал укладывать чемоданы.

Вдруг рядом раздался визг тормозов, проезжавшая мимо машина резко начала останавливаться, её понесло юзом и, несмотря на все усилия водителя, она врезалась боком в задний бампер припаркованного такси. Марк инстинктивно отскочил, но, поскользнувшись, упал, ударился головой об асфальт и попал ногой под колесо. Послышался пронзительный визг Анны.

Марк очнулся в больнице. С трудом открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Медленно, очень медленно его сознание начало возвращаться в реальность. Белые стены, букет чуть увядших роз на тумбочке, и его нога в гипсе, подвешенная на системе. Марк попытался привстать, но резкая боль в забинтованной ноге вновь уложила его на койку. Застонав, он бессильно закрыл глаза.

Послышался тихий скрип открываемой двери и лёгкие приближающиеся шаги.

Марк открыл глаза и увидел миловидную, сероглазую медсестру, склонившуюся над ним.

— Здравствуйте, меня зовут Татьяна. — с улыбкой сказала она. — Как себя чувствуете?

— Что со мной? Где Анна? — с трудом выговорил Марк и снова попытался приподняться, но резкая боль опять уложила его плашмя на больничную койку.

— Не двигайтесь! Лежите спокойно. — строго сказала девушка. — Уже всё хорошо. У вас двойной перелом правой ноги и сильнейшее сотрясение мозга, но в целом вы молодец.

— Где Анна? — снова спросил Марк.

— Ваша жена? Она у вас такая красавица! — с восхищением произнесла девушка.

— Где она? Позовите её. — попросил Марк.

— Её сейчас здесь нет. Она была здесь вчера, принесла вам эти чудесные розы.

Как бы извиняясь за Анну сказала медсестра, заботливо поправляя сползшее одеяло.

— Сейчас к вам придёт врач. Лежите, пожалуйста, спокойно.

В коридоре послышался топот множества ног и в палату стремительно вкатился маленький, круглый доктор в развевающемся белом халате. За ним, моментально заполнив всё пространство небольшой палаты, влился поток молодых людей, по-видимому, практикантов.

«Студенты». — мелькнуло в голове Марка.

Предводитель стаи начинающих врачей остановился возле койки Марка и, склонив круглую, вихрастую голову со съехавшей набок докторской шапочкой, улыбнулся. Поправив коротеньким чисто вымытым пальцем съехавшие очки, радостно сказал:

— Так,так, так... Прекрасно! Вы пришли в себя! Как самочувствие?

Он схватил Марка за запястье холодными пальцами и, наклонив голову в другую сторону, стал считать пульс.

Молодёжь за его спиной затаила дыхание.

— Ну, что же, неплохо, неплохо, — пробормотал он себе под нос, затем склонившись к Марку, поднял ему веко сначала на одном глазу, затем на другом и осмотрел роговицу.

— Чудненько, чудненько! Что могу сказать: вы молодец! — радостно объявил он.

Выпрямившись, он заложил обе руки за спину и, покачиваясь с носка на пятку, наклоняя по-птичьи голову то в одну сторону, то в другую, стал любоваться Марком.

Тот почувствовал себя неловко.

— Доктор, что со мной? — спросил он.

— Что с вами? Вы, дорогой мой, просто счастливчик! У вас двойной перелом и сотрясение мозга. Отделались, как говорится, лёгким испугом. Через полгода будете как новенький. Да-с, как новенький. Отдыхайте.

Он ласково похлопал Марка по гипсу, стремительно развернулся и, рассекая толпу студентов как ледокол, вылетел из палаты. Те, роняя папки и ручки, ринулись за ним.

Марк прикрыл глаза, он устал. Медсестра бесшумно покинула палату.

Вечером пришла Анна. Она тихо приоткрыла дверь и, стараясь двигаться бесшумно, приблизилась к Марку. Он то ли услышал её, то ли почувствовал, но сразу же открыл глаза. Её лицо озарилось улыбкой и, склонившись, она его обняла .

— Марк, дорогой! — прошептала она.

— Анна! Ты пришла...

Он прижался к её лицу и, вдыхая запах духов, готов был держать её в своих объятьях всю оставшуюся жизнь.

Она осторожно высвободилась, пододвинула стул и присела рядом с кроватью. Взяла его руку в свою и прижала к щеке. Её прекрасные глаза были устремлены на его лицо и были полны слёз.

— Милый, как я испугалась, ты не представляешь. Ты лежал такой... такой... — она подбирала слово, — безжизненный.

— Всё хорошо, как видишь, всё хорошо, — Марк сам был готов заплакать от сочувствия к её переживаниям.

— Ну, не всё хорошо: сорвался наш отпуск, ты в больнице. Я так переволновалась, что заболела.

— Заболела? — испугался Марк, — чем заболела?

— Да, пустяки, всё уже прошло, — Анна мученически улыбнулась. — голова болела, бессонница, ерунда. Врач говорит, что ты здесь будешь, как минимум недели две лежать. Какой кошмар!

— Как Терзай? — спросил он.

— Терзай? — она выпустила его руку и её глаза сразу высохли. — Терзай убежал, я не знаю где он.

— Как убежал? — Марк, забывшись, опять попробовал привстать с кровати и тут же был вынужден лечь.

— Осторожней, тебе нельзя двигаться.

Анна привстала и поправила его подушку. Отодвинула стул, подошла к окну и осталась там стоять к нему спиной.

— Анна, что с Терзаем? — снова спросил Марк.

— Я не знаю. — она резко повернулась к нему лицом. — Не знаю. Он тогда вывернулся из ошейника и побежал за тобой и чуть не попал под ту машину, которая тебя сбила. Водитель, увидев его, резко затормозил и врезался в такси. Потом было не до него, приехала скорая, я поехала с тобой в больницу. Я не знаю, где он. — она уже почти кричала.

— Сколько я здесь? — спросил Марк.

— Три дня. — опустив руки, ответила Анна. — Я с ума сходила, я совсем забыла про него.

— Его надо найти, он испугался и убежал, с ним могло что-то случиться. Надо позвонить Ольге, она подскажет, что делать.

Марк ненавидел себя за свою беспомощность.

— Ты слышишь меня? — обратился он к спине вновь отвернувшейся Анны.

— Я позвоню, хорошо. — упавшим голосом сказала она. — Мне пора.

Она сделала шаг к Марку, приостановилась, затем всё же сделала второй. Не глядя ему в глаза, поспешно чмокнула его в щёку и исчезла за дверью.

Марк был расстроен. Где сейчас Терзай? Что с ним? Ни о чём другом он не мог уже думать.

Когда Анна пришла на следующий день, первый вопрос, который она услышала, был:

— Терзай нашёлся?

Улыбка сползла с её лица. Она остановилась возле кровати Марка и, подняв подбородок, поджала губы.

— Терзай? Нет, ещё не нашёлся.

— Ты Ольге звонила? Что она сказала?

— Я набирала её весь вечер, но так и не дозвонилась.

Анна так и стояла поодаль от Марка.

— Дай мне телефон, я сам позвоню.

Марк протянул руку за телефоном.

Анна полезла в сумочку и достала свой мобильник.

— Держи, — протянула она.

Марк выхватил телефон и, открыв журнал, стал искать в «исходящих» номер Ольги, но нужного не увидел, зато шесть звонков Алмазову в течение трёх последних часов не могли не привлечь его внимание. Но сейчас это не показалось ему важным, и, открыв «контакты» он нашёл то, что искал. Ответили практически сразу:

— Алло, здравствуйте, Анна! — прозвучал жизнерадостный голос.

— Алло, это Марк, здравствуйте. Вчера Анна не смогла до вас дозвониться...

— Странно, — перебила Ольга, — телефон всегда со мной, слушаю вас.

— Случилось несчастье. Терзай пропал. — Марку сейчас было важно поговорить о собаке, всё остальное пока не имело значения.

— Как пропал, что случилось? — встревожено спросила Ольга.

— Понимаете, случилось несчастье, меня сбила машина, а Терзай испугался и убежал. Мы не знаем, что делать и где его искать.

— Вы попали под машину? — Ольга была поражена.

— Да, ничего страшного, пара переломов, я сейчас в больнице, меня сейчас волнует Терзай. Что делать-то?

— Так, вы не волнуйтесь, дайте мне подумать. Я перезвоню. — Ольга отключилась.

Анна протянула руку за телефоном. Марк отдал и отвернулся к окну. Почему-то сейчас ему не хотелось смотреть на неё, да и говорить о чём-либо он был не готов. С удивлением Марк отметил в себе желание, чтобы она ушла и оставила его одного. Будучи писателем, он имел привычку анализировать свои чувства и эмоции, но сейчас, отметив в себе такую перемену к Анне, не хотел об этом думать.

«Подумаю об этом потом, когда прояснится ситуация с Терзаем». — почти как Скарлетт решил он.

Молчание затягивалось и становилось гнетущим. Раньше они могли молчать сколько угодно, находясь рядом друг с другом, и это их ничуть не тяготило, но сейчас, взаимная тишина давила на них.

— Принеси мне завтра, пожалуйста, мой телефон. — всё так же смотря в окно, произнёс Марк.

— Он разбился, твой телефон, но я куплю тебе другой. — ответила Анна.

— Как ты могла забыть про него?! — не выдержал Марк.

Голос его был глух и звучал отстранённо.

— Он меня сильно тащил, я чуть не упала, мне пришлось отпустить его. — капризно ответила Анна.

Марк повернул к ней лицо.

— Ты же вчера говорила, что он вывернулся из ошейника. А теперь, оказывается, ты просто отпустила его прямо на проезжую часть? Чем ты думала! — повысил он голос.

Никогда ещё Марк не говорил с ней так раздражённо.

— Какая разница, вывернулся или отпустила! — фыркнула Анна.

— Большая разница, очень большая! — Марк смотрел на жену чуть ли не с презрением. Это кольнуло Анну в самое сердце, Марк всегда снисходительно относился к её «прегрешениям», а сейчас разозлился не на шутку.

Зазвенел телефон, Анна взглянула на экран и протянула его Марку. Звонила Ольга.

— Марк, вы не волнуйтесь, главное, выздоравливайте. Я займусь этим вопросом и уже обзвонила людей, которые могут помочь в поисках Терзая, мы его обязательно найдём. Я буду держать вас в курсе. — голос Ольги звучал уверенно, ему хотелось ей верить.

— Спасибо большое, Ольга, очень надеюсь на вас. — Марку стало немного легче, на Ольгу можно было положиться.

— Иди домой, пожалуйста, — сказал он, возвращая телефон Анне.

— До свиданья. — сухо бросила она и, развернувшись, вышла.

На следующий день Анна пришла сразу после обеда. Она вбежала в палату, глаза её радостно блестели.

— Марк, дорогой, он нашёлся! — выпалила она прямо с порога.

— Терзай нашёлся? Господи, слава богу!

У Марка упал камень с души.

— Где он был? Что с ним? Где он сейчас? — засыпал он Анну вопросами.

— Его забрала с улицы какая-то женщина и дала объявление в ВКонтакте, там есть какая-то группа, которая занимается пропавшими собаками. Ну а Ольга вчера же увидела это объявление и позвонила мне, так что с ним всё в порядке.

— А где он сейчас? Ты звонила этой женщине?

— Нет, я не звонила, с ней разговаривала Ольга.

— А Терзай сейчас где? У неё?

— Пока да, но я сегодня же поеду и заберу его.

Анна замешкалась:

— Правда, у меня сегодня вряд ли получится.

— Почему? Ты уже приступила к репетициям? У тебя же ещё отпуск не кончился.

— Ну, да, я в понедельник приступаю, но сегодня... — она замялась было, но тут же продолжила:

— Заберу, заберу, я просто хотела по магазинам пройтись...

— Какие магазины, Анна? Терзай там с ума сходит, а ты говоришь про какие-то магазины! Сейчас же поезжай и забери его домой!

Марк опять начинал злиться.

— Что ты на меня кричишь! — возмутилась Анна. — И с каких это пор ты стал указывать, что мне делать!

Она сузила свои серые глаза, ноздри её раздувались, как у разгорячённой лошади.

— Я просто волнуюсь за него. — примирительно начал Марк. — Прости.

Но в этом коротком слове не было искренности. Марк ещё злился, хотя и пытался сдерживаться.

Она не могла успокоиться.

— Ты всё время говоришь только о нём! Тебе дела нет до меня! — выпалила она.

— Ну, прости, прости меня. — сейчас это прозвучало уже вполне достоверно.

Анна вздёрнула подбородок.

— Хорошо, зайду в пару магазинов, а потом поеду за ним. — выпалила она и выбежала вон.

— А телефон... — крикнул вслед Марк.

Но Анны уже не было.

Глава 5

На следующий день Анна не пришла. Марк метался по кровати, сходя с ума от неизвестности и собственной беспомощности. Он понимал, что, обидевшись, она специально не пришла, чтобы наказать его. Он пытался успокоиться, убеждая себя, что это не важно, главное, что Терзай уже дома, и эта мелкая месть не имеет значения.

Когда через день она всё же появилась, на её лице было подчёркнуто отстранённое выражение. Зайдя в палату, Анна коротко кивнула, взяла пустую вазу для цветов, молча набрала в неё воды из крана. Не спеша она поставила в нее пять жёлтых роз, тщательно подбирая место каждой.

Марк, раздражаясь всё больше и больше, молча ждал, когда она закончит.

И всё же он не выдержал первым:

— Ты так и будешь молчать? — спросил он тихо, стараясь держать себя в руках.

— Здравствуй, Марк! — ответила Анна, отодвинула стул от кровати и села, откинувшись на спинку.

Положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, она молча смотрела на Марка, чуть опустив голову. Взгляд её, как показалось Марку, был враждебен.

— Как Терзай? — снова не выдержал Марк.

— Хорошо. — ответила она сухо и снова замолчала.

— А можно поподробней? — он уже еле сдерживался.

Анна пожала плечами и, переложив ногу на ногу, ответила, растягивая слова:

— Хорошо, значит, хорошо. Вчера я его забрала, он сейчас дома.

— Почему вчера? Ты должна была забрать его на день раньше?

— Забрала когда смогла.

Анна поджала губы и с вызовом посмотрела Марку в глаза. Она была готова к бою, глаза её сузились.

Марк с изумлением смотрел на женщину, которою любил и восхищался. Как же она жестока! Ему стало больно и страшно, он понял, что теряет её.

— Анна, что ч тобой происходит?

— Ничего, — она встала: — Мне пора.

Даже не взглянув на мужа, она повернулась и вышла за дверь.

Марк откинулся на подушку и закрыл глаза, дыханье его было прерывистым.

Марка выписали из больницы через две недели. За это время Анна приходила его навестить всего три раза. Она держалась всё так же отстранённо, разговор не вязался, а в воздухе витало напряжение. Молчание было мучительным. На вопросы о Терзае отвечала коротко и сухо, о репетициях и спектаклях — уклончиво. После её кратких визитов Марк испытывал облегчение и это его пугало ещё больше. Их отношения дали трещину и рушились, казалось, что этот процесс уже необратим.

«Ничего, вернусь домой и всё наладится». — успокаивал себя Марк, но сам с трудом в это верил.

Только мысли о Терзае приносили радость, встречи с ним он ожидал всё с больши́м нетерпением.

В день выписки он ждал Анну уже полностью готовый к отъезду и с документами на руках около двух часов. Она вошла, сухо поздоровалась, взяла его пакет с вещами и двинулась в коридор. Марк, опираясь на костыли, угрюмо последовал за ней.

Распахнув дверцу машины, она молча ждала, пока он заберётся на сиденье. Взяв у него костыли и положив их в багажник, села за руль и включила зажигание. Покрутила ручку приёмника, достала из сумочки тонкую сигарету и, прикурив от изящной золотой зажигалки, нажала на газ. Машина не спеша тронулась с места.

— Ты куришь? — удивился Марк.

— Так, иногда. — небрежно ответила она.

Всю дорогу они молчали. Марк вдруг отчётливо понял, что они стали совсем чужими. Он старался об этом не думать, сейчас он предвкушал встречу с Терзаем.

«Вот кто будет мне рад». — думал Марк, и сердце его замирало от ожидания встречи.

Открыв дверь квартиры, Анна посторонилась, пропуская Марка вперёд. Постукивая костылями, он поспешно зашёл в квартиру. Коридор был пуст.

— Терзай! — взволнованно позвал Марк, в его душу уже заползло недоброе предчувствие.

Ответом ему была тишина.

— Где Терзай? — Марк обернулся к Анне.

Она, не ответив, прикрыла дверь и, не раздеваясь, прислонилась к косяку.

— Где Терзай, я спрашиваю? Что ты молчишь? — Марк уже знал, что случилась беда.

«Неужели она до сих пор его не забрала, — с ужасом подумал он. — Или с ним случилось что-то ещё похуже».

— Не кричи, с ним всё в порядке.

Анна, вздёрнула подбородок, глаза её стали как лезвия бритвы.

— Я не кричу, а спрашиваю, где моя собака? — неуклюже развернувшись на одной здоровой ноге, Марк повернулся к ней лицом.

— Твоя собака? — голос Анны зазвенел. — Твоя собака? Это МОЯ собака! Он оформлен на меня, значит, это МОЯ собака! — Анна уже кричала.

— Ты о чём, вообще? — спросил Марк, хотя уже знал ответ.

Анна на секунду смутилась, но тут же взяла себя в руки.

— Марк, я ухожу от тебя.

Она опять вскинула подбородок, она была готова к скандалу, готова дать отпор.

— К Алмазову? — спросил Марк.

Осознание происходящего, наконец, догнало его. У него затряслась единственная здоровая нога, он почувствовал, что сейчас упадёт. Прислонившись к стене, Марк пытался взять себя в руки.

Анна, увидев, что он побледнел и может упасть, пододвинула к нему ближе табурет, стоявший у двери.

— Сядь и успокойся. — в её голосе послышалась озабоченность.

Марк, упав на табурет, пытался заглянуть ей в лицо, но она отворачивалась.

Анна отошла назад к двери.

— Марк, прости, но я его люблю.

Она опустила глаза и, глядя куда-то в сторону, куда-то вбок, продолжила:

— Давай не будем. Всё решено.

— А как же я? — Марк искренне был удивлён. — Как же я? Ты, что вот так и бросишь меня, одного на костылях здесь в коридоре?

— Я наняла тебе сиделку, она будет заботиться о тебе.

— Сиделку? Какую сиделку? Мне не нужна сиделка, мне нужна ты! — в голосе Марка послышалось отчаянье.

— Не надо Марк, не мучай меня.

Анна отвернулась и закусила губу. Весь её вид должен был свидетельствовать о неизмеримых страданиях, но на Марка это уже не действовало. Его жизнь рушилась, и ему было не до её артистических экзерсисов.

— Тебя? Это Я тебя мучаю?

Марк попытался привстать, забыв о сломанной ноге, но застонав, снова упал на стул.

— К тебе будет приходить Татьяна, ты её знаешь, она из больницы. А сейчас мне пора, прощай, Марк.

Анна стала открывать замок, дёргая дверь.

— Подожди, а Терзай? Где Терзай? — Марк был в отчаянье.

— Терзая я забрала, он будет жить со мной.

Она уже открыла дверь и, сделав шаг за порог, приостановилась.

— С тобой? Да он тебя совсем не знает! И ты его не знаешь! — Марк чуть не плакал. — Послушай, отдай его мне, ну зачем он тебе? Тебе не до него. Кто будет с ним гулять? Кто будет заботиться о нём? Анна!

Ответом ему был грохот захлопнутой в серцах двери.

— Сука, какая же ты, сука!!! — прокричал ей вслед Марк и глухо, без слёз зарыдал.

Сколько он просидел, сгорбившись на табуретке в коридоре, трудно сказать. Наконец, опершись на костыли, Марк с трудом поднялся и проковылял в гостиную.

Комната была практически пуста. Не было красно-коричневого кожаного дивана с креслами и итальянского резного столика. Оставшись без гигантского дивана, комната казалась пустой и осиротевшей. О присутствии здесь когда-то роскошной мебели не напоминали даже следы от ножек на ковре, потому что и ковра тоже не было.

Марк равнодушно оглядел комнату. Какое ему было дело до дивана, если рушилась его жизнь.

Он подошёл к телефону и набрал номер Ольги:

— Алло! — послышался жизнерадостный голос.

— Здравствуйте, Ольга, это Марк. — устало произнёс он в трубку.

— Вас выписали? Чудесно! Вот Терзай, наверное, рад. Как себя чувствуете?

Радость Ольги была искренней.

— Спасибо, Ольга. Нормально себя чувствую. Я хотел... — начал, было Марк и запнулся. Зачем он звонит Ольге, чем она ему сможет помочь?

— Да, Марк, слушаю.

Ольга ждала. Вероятно, она что-то почувствовала, потому что голос её стал напряжён:

— Как Терзай?

Марк молчал, он не мог подобрать слов.

— Простите, Ольга.

Дрожащей рукой он повесил трубку. Его снова захлестнули эмоции и, проковыляв в спальню, он рухнул на кровать, которую всё же оставила ему Анна, и, зажав в зубах уголок одеяла, затрясся то ли от слёз, то ли от злости, то ли от боли.

В комнате разрывался телефон, вероятно, это напуганная Ольга перезванивала, но Марк его даже не слышал.

Через пару часов раздался звонок в дверь. Марк не двигался, надеясь, что нежданный гость поймёт, что дома никого нет, и уйдёт. Сейчас он не хотел видеть никого, но в дверь настойчиво звонили, и Марк, взяв костыли, обречённо пошёл открывать.

За дверью стояла Ольга. Увидев почерневшее лицо Марка, она решительно зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. Марк, развернулся и заковылял на кухню, Ольга пошла за ним.

— Вы позволите? — показав глазами на чайник, спросила она.

— Делайте что хотите. — махнул рукой Марк и сел на стул.

Ольга поставила чайник, открыла холодильник, достала колбасу, красную рыбу, масло. Открыв хлебницу, нашла вполне еще свежий батон и сделала бутерброды. Заварив чай и налив себе и Марку, она села напротив и, отхлебнув глоток, решительно сказала:

— Ну, рассказывайте, что случилось?

И Марк рассказал, сначала слова выговаривались с трудом, но потом, видя понимающий, участливый взгляд Ольги, речь его полилась свободно. Он рассказал ей всё, и про турне, и про Алмазова и про Терзая, которого забрала Анна.

Ольга слушала, не перебивая и когда он закончил, не спешила ничего говорить.

Марку, после того как он поделился тем, что мучило его, стало чуть легче. Он взял чашку и, не спеша, стал прихлёбывать чай.

— Знаете, Марк, мне тяжело судить о ваших отношениях с Анной, да вам, я думаю, это и не нужно. Со временем всё встанет на свои места, боль уйдёт. А вот по поводу Терзая хотела спросить, что вы собираетесь делать?

— Я должен забрать его, Ольга. Анна хоть и хотела эту собаку, но она не справится с ним, у неё просто нет на него времени.

— Но, Марк, собака оформлена на вашу жену и в этом случае у неё все права. Единственное, что вы можете сделать, это договорится с ней по-хорошему.

— Да, вы правы, я попробую с ней поговорить. — Марк, наклонив голову, замолчал.

— Ну, ладно, — поднимаясь, сказала Ольга, — я пойду. Звоните мне по любому поводу, Марк.

Она тронула его за плечо:

— Вы хороший человек, всё утрясется.

Марк встал и, проводив Ольгу, закрыл дверь.

Прошла неделя. Анна не появлялась и на телефон не отвечала. Медсестра Татьяна пришла на следующий день после выписки, и Марк попросил её больше не приходить, сказав, что он сам отлично справляется. Видеть сочувствующий, жалостливый взгляд было невыносимо. Марк старался не думать о Терзае, ведь он всё равно ничего сделать сейчас не мог. Чтобы не думать и об Анне, он заставил себя засесть за корректуру, которую давно откладывал.

Пустота и тишина в квартире были невыносимы, и когда ему позвонили с поликлиники и предложили путёвку в санаторий на три недели с большой скидкой, он радостно согласился, решив, что смена обстановки пойдёт ему на пользу.

Три недели тянулись очень медленно, санаторий был практически пустым, да и общаться с людьми Марку сейчас было тяжело. Всё свободное время он проводил на берегу залива, вдыхая морской ветер и размышляя о своей жизни.

Процедуры, время и его здоровый организм делали своё дело и, вернувшись домой, он снял в поликлинике гипс и теперь уже мог передвигаться самостоятельно, без костылей.

Вернувшись в город, Марк снова пытался связаться с Анной, но её телефон упорно не отвечал. Позвонил он и родителям, жившим своим небольшим хозяйством под Могилевым. Голос матери был нарочито бодр, и это встревожило его.

Он решил навестить стариков и первым же поездом уехал к родителям. Планировал на пару недель, но пришлось задержаться. Отец расхворался, и в нехитром родительском хозяйстве нашлось много дел для рук приехавшего сына: забор поправить, дров наколоть и крышу подлатать. Вернулся Марк в Питер лишь через два месяца.

В первый же вечер он позвонил Анне. Нескончаемые гудки были ему ответом, она не брала трубку.

— Наверно, спектакль. — подумал он.

На следующий день он тоже не смог до неё дозвонится, телефон всё так же отвечал ему длинными гудками, и она не перезванивала. Это уже начинало всерьёз тревожить.

Вечером он поехал к театру. До окончания спектакля ещё было время и Марк, увидев афишу премьеры «Жизели», с удивлением отметил, что главную партию танцует Виноградова, а не Анна. И что самое странное, даже во втором составе её имя не значилось. Это было уже совсем непонятно. Марк знал, что Анна готовилась к этой премьере, и насколько для неё это было важным.

Когда открылся служебный вход, Марк терпеливо стоял и ждал. Ну вот уже совсем оскудел поток спешащих домой артистов, в театре погас свет, а Анна так и не появилась.

«Заболела она, что ли или уехала? Телефон не берёт, странно это очень». — Марк забеспокоился не на шутку.

А что же Терзай? Счастлив ли он с Анной и с новым хозяином?

Когда Марк и Анна собирались в свою так и несостоявшуюся поездку на Мальдивы, Терзай, предчувствуя разлуку с Марком и не желая с ним расставаться, неотступно ходил за ним по пятам, боясь выпустить того из вида. Как тень он сопровождал хозяина повсюду и даже ночью, когда Анна закрывала перед его носом дверь спальни, укладывался перед дверью и чутко прислушивался к каждому шороху. Сон его был неглубок и тревожен.

В день отъезда, когда Марк, прихватив чемоданы, уже отправился к машине, Терзай, зная, что расставание неотвратимо, рвался за ним, не обращая внимания на резкие рывки поводка и гневные окрики хозяйки, тянувшейся за ним на высоченных каблуках.

Покинув подъезд и увидев Марка, склонившегося над открытым багажником, Терзай сделал сильный рывок и, вдруг почувствовав свободу, со всех ног бросился к любимому хозяину, не обращая внимания на приближающуюся на большой скорости громаду машины. Заметив ее в последний момент, он увернулся от удара, а водитель тоже инстинктивно резко повернул руль влево. Машину занесло по мокрой после дождя дороге, водитель пытался её удержать, но не смог справиться с заносом и…

Визг тормозов, звук удара, Марк упал и лежал не двигаясь. Терзай, чувствуя беду, и не понимая, почему хозяин не встаёт, подбежал и лизнул его в лицо, схватил зубами за рукав, потянул поскуливая. Удар ногой свалил его с ног. Хозяйка с побелевшим лицом ударила его в бок сапогом с острым каблуком и замахнулась на лежащего сумкой.

— Пошёл вон! Убирайся! — кричала она на собаку.

Напуганный Терзай, пока ещё не чувствуя боли от удара, вскочил и, опасливо оглядываясь, отбежал в сторону.

Глава 6

Возле хозяина суетилась эта злая женщина и ещё какие-то люди. Терзай сделал попытку подойти поближе, но снова был прогнан обезумевшей Анной, и теперь кружил невдалеке, не решаясь подойти ближе.

Когда приехала большая белая машина с красной полосой, в неё положили хозяина. Визжа сиреной, она помчалась по городским улицам, а Терзай побежал следом, бросился за Марком. Чудом он не попал под машину, потому что бежал, не разбирая дороги. Скорую пропустил открывшийся шлагбаум у ворот больницы, и Терзай тоже удалось попасть на территорию.

Наконец, машина остановилась. Люди в белых халатах вытащили хозяина на носилках и занесли внутрь здания. Терзай тоже попытался было зайти, но пинок санитара отправил его наружу. Он долго караулил возле дверей, надеясь улучить момент и проскочить внутрь, и один раз ему это даже почти удалось, но здоровый медбрат схватил пса за ошейник и выволок на улицу.

Терзай дежурил у дверей всю ночь, хозяин так и не вышел. Устроившись на газоне на безопасном расстоянии, он каждый раз поднимал голову при звуке открывающейся двери, надеясь увидеть Марка, но каждый раз это был кто-то другой.

За ним наблюдали. Сердобольная нянечка, дежурившая этой ночью, каждый раз, возвращаясь в дежурку, выглядывала в окно — собака не уходила.

— Ох, сердешный, хозяина ждёшь. — догадалась она.

Утром, прихватив с собой остатки от завтрака, она вышла во двор и, не дойдя немного до собаки, опасливо остановилась. Пёс поднял голову и, равнодушно посмотрев на застывшую от страха женщину, снова положил её на лапы и закрыл глаза.

Убедившись, что собака не опасна, женщина подошла ближе и поставила миску рядом:

— Поешь, сердешный, голодный, поди. — сказала она участливо.

Пёс снова поднял голову, потянул носом и равнодушно отвернулся.

— Ишь ты, переживает, бедолага.

Женщина покачала головой и вернулась в дежурку.

Терзай не притронулся к еде. Ему было не до этого: он ждал хозяина.

Нянечка, уходя домой, снова приостановилась возле собаки.

— Бедный, бедный. — жалостливо проговорила она и, постояв ещё немного, отправилась домой.

В течение дня недоступная для Терзая дверь, та самая, за которой спрятали его любимого хозяина, беспрерывно то открывалась, то закрывалась. Входили и выходили люди, кого-то привозили на белых с красной полосой машинах и на носилках заносили внутрь, кого-то, наоборот, выносили и погружали в санитарный автомобиль.

Каждый раз видя приоткрытую дверь, Терзай делал попытку проникнуть внутрь и каждый раз его безжалостно прогоняли. В конце концов, кто-то из медперсонала не выдержал и позвонил в собачий приют. Приехала женщина и, прицепив к ошейнику поводок, повела его за собой. Терзай упирался, но та была неумолима. Затолкав собаку на заднее сидение своей крохотной машины, она долго везла его сначала по каким-то городским улицам, а потом и загородным дорогам.

Спустя два часа, открыв дверь, она потянула за поводок, приглашая его выйти. Терзай покорно выбрался из машины и последовал за женщиной, которая, проведя его мимо многочисленных вольеров, открыла, наконец, последний. Отцепив поводок, она завела и оставила Терзая внутри, заперев за собой дверь. Терзай так и остался стоять на месте. Сделав шаг, он просунул морду между прутьями решётки и затих. Его душа, наполненная отчаяньем и страхом, билась, как раненая птица, попавшая в охотничьи силки. Выхода не было.

Через некоторое время вернулась женщина и поставила ему миску с кормом. Терзай даже не шевельнулся, она подошла к нему, погладила по голове. Он напрягся, чужие руки были неприятны и не могли сейчас помочь. Женщина это поняла и, заперев вольер, молча ушла.

Спустилась ночь. На чистое небо выкатилась, как большой жёлтый мяч, красавица луна. Её мягкий свет притягивал Терзая, она как бы звала его, чтобы утешить. Подняв голову, Терзай не мог оторвать от неё взгляд: она была прекрасна, но так далека. Что-то шевельнулось у него в горле, и неожиданно для себя, он издал новый, незнакомый звук — это был древний как мир вой одинокого зверя, голос тоскующей души, зов разбитого сердца, призыв любящего существа.

На объявление, поданное хозяйкой приюта в соцсетях о найдёныше, быстро откликнулась заводчица Терзая. Она пообещала, что хозяйка заберёт собаку в этот же день, но Анна приехала за Терзаем только через две недели. Выйдя из мерседеса Алмазова, она в сопровождении владелицы приюта, направилась к вольеру Терзая.

— Ах, бедненький! — воскликнула она. — Пойдём домой.

Зайдя в открытый вольер, она протянула руку, чтобы погладить собаку. Терзай, опустив голову, чуть заметно отклонился. Анна поджала губы и, достав из сумочки поводок, неловко пристегнула его к ошейнику. Сделав шаг к выходу, она приостановилась. Терзай, нагнув голову, упрямо стоял, не желая двигаться. Анна раздражённо дёрнула его за поводок.

Хозяйка приюта, наблюдавшая за ними, подала голос:

— Вы уверены, что это ваша собака? — подозрительно спросила она.

— А чья же? Конечно, моя. — надменно ответила Анна и дёрнула поводок ещё раз.

— Что-то он вам не сильно рад. Да и вы за ним не очень спешили, две недели назад должны были забрать. Заблудились, что ли? — с издёвкой заметила женщина.

Достав из кармана телефон, она стала набирать номер.

— Алло, Ольга? Здравствуйте, сейчас за борзым дамочка приехала, говорит это её собака, но что-то по нему не скажешь. Да, только сегодня сподобилась. Ну, не знаю, занятая шибко, наверное, не до собаки ей.

Она слушала, что ей говорят на другом конце и при этом искоса наблюдала за Анной.

Та, нервничая всё сильнее, ещё раз резко дёрнула поводок. Терзай был вынужден двинуться за ней.

— Вас как зовут? — спросила хозяйка приюта и, подойдя к ним, взялась за поводок рукой.

Анна вскинула подбородок:

— Анна, меня зовут, Анна. И я хозяйка этой дурацкой, упрямой собаки! — она готова была провалиться сквозь землю.

— Хорошо, хорошо, успокойтесь! — хозяйка приюта выпустила из руки поводок. — Просто странно это всё...

— Не ваше дело! — огрызнулась Анна и направилась к выходу с территории приюта. Упирающегося Терзая она тащила за собой.

Женщина смотрела им вслед, качая головой.

— Да, друг, видно, не повезло тебе с хозяйкой.

Дойдя до машины и открыв заднюю дверцу, Анна стала заталкивать туда Терзая.

— Привет, приятель! — приветствовал с улыбкой собаку Алмазов с водительского сидения. — А ты и правда хорош собой. Красавчик! Прям, как я! — хохотнул он.

Услышав мужской приветливый голос, Терзай вдруг перестал упираться и послушно залез в машину.

Анна села рядом с Виталием.

— Поехали. — выдохнула она, захлопнув дверцу.

Пока они ехали, Анна сидела молча и неотрывно смотрела в окно.

— Прелесть моя, что с тобой? — спросил озабоченно Виталий, положив ей свободную руку на колено.

— Со мной ничего, всё в порядке. — Анна ответила, не отрываясь от окна, и сбросила его руку со своего колена.

Виталий пожал плечами, и оставшийся путь они проделали, не проронив ни слова.

Терзай, сидя на заднем сидении, тоже смотрел в окно и иногда тяжело вздыхал.

Доехав до дома и припарковав машину, Виталий открыл дверцу Анне и, подав ей руку, помог выйти. Она вышла из машины, не глядя на него. Открыв заднюю дверцу, потянула за поводок.

— Терзай, выходи.

Голос её звучал механически, в нём чувствовалось с трудом сдерживаемое раздражение.

Терзай, помедлив секунду, легко выскочил из машины и сразу же потянул её к газону. Спотыкаясь на высоких каблуках и путаясь в длинных полах своего норкового пальто, она последовала за ним. Дойдя до невысокой оградки, Терзай перескочил её одним лёгким прыжком и потянул Анну за собой. Остановившись возле ограды, она пыталась удержать Терзая, но он был силён и упрямо тянул её, желая дойти до дерева, стоявшего посередине широкого газона.

— Чёртов пёс! — пробормотала Анна и резко дёрнула поводок на себя. Это не остановило Терзая, он упрямо тянул и тянул её на газон.

— Дай-ка я, — поспешил ей на помощь Алмазов и взял твёрдой рукой поводок у неё из рук.

С облегчением она отошла в сторону.

Виталий в своих начищенных до блеска ботинках на тонкой подошве, не задумываясь, перешагнул через ограду на раскисший после дождя газон и дал возможность Терзаю сделать его дела, там, где он хотел.

Анна стояла поодаль от них, отвернувшись и ожидая. Виталий, следуя за Терзаем, несколько раз оборачивался, но она ни разу на них не посмотрела.

Когда Терзай закончил свои нехитрые дела, они также молча поднялись в квартиру Алмазова. Виталий отстегнул поводок и, похлопав Терзая по шее, сказал:

— Ну, проходи, красавец, осваивайся.

Терзай не спеша обошёл квартиру и, обнюхав диван, забрался на него и, свернувшись клубком, лёг.

— Ну, отдыхай, приятель. — Алмазову он явно нравился.

Анна, молча раздевшись, запёрлась в ванне.

Виталий включил торшер и сел на диван рядом с Терзаем . Почёсывая собаку за ухом, оон ткрыл журнал и стал читать. Терзай немного расслабился под ласковыми пальцами Виталия и задремал.

Когда Анна вышла из ванной комнаты и, не обращая на них внимания, прошла на кухню, Виталий положил журнал и, похлопав Терзая по спине, пошёл за ней.

Анна, стоя возле холодильника, наливала себе сок в стакан.

— Что происходит? — спросил Виталий. — Чем ты так расстроена?

Он подошёл к ней сзади и попытался обнять, но она вывернулась и отошла.

— Не трогай меня, я не в настроении. Пойду спать. — ответила Анна и вышла из кухни.

Виталий пошёл за ней.

— Давай поговорим. — схватил он её за руку.

Вырвав руку, она, не останавливаясь, зашла в спальню и закрыла дверь. Виталий растерянно смотрел ей вслед.

— Ну, дела. — пробормотал он и пожал плечами.

Взяв журнал, он сел на диван рядом со спящим Терзаем, открыл его, но задумавшись, опустил на колени.

Утром, услышав будильник, Виталий проснулся и тут же вспомнил про Терзая.

— Анна, вставай. — обнял он её за плечи. — Вставай, милая.

Анна чуть приоткрыла сонные глаза и, взглянув на будильник, тут же их закрыла, подтянула одеяло повыше и сонно промурлыкала:

— Ещё же рано, можно спать целый целый час.

— Надо Терзая вывести перед уходом. Ты забыла, что твой красавец у нас? — Виталий поцеловал её в щеку. — Вставай, лежебока. Терзай ждёт тебя!

— Ну, Виталий… — Анна сладко зевнула и накрылась одеялом с головой.

— Ну, ладно, поспи чуток. соня. А мы пойдём, пройдёмся.

Виталий вышел и бесшумно прикрыл за собой дверь. Вернувшись с прогулки и помыв Терзаю ноги, он его покормил. Сварив кофе, принёс его Анне в спальню.

— Анна, твой кофе.

Виталий присел на край кровати и поднёс чашку с дымящимся напитком поближе к её лицу. Втянув в себя этот крепкий, дурманящий запах, Анна открыла глаза и, потянувшись, села на кровать.

— Ты такой милый, спасибо.

Выпив кофе, она окончательно проснулась и через час они поехали в театр.

Вечером Виталий предложил Анне прогуляться в парке вместе с Терзаем. Она, сославшись на усталость, отказалась, и Виталий пошёл гулять с собакой один. Парк был пуст и Терзай, спущенный с поводка, вволю набегался.

Когда они вернулись, Анна сидела на диване надувшись.

— Почему вы так долго? Я устала вас ждать.

— Ну, надо же ему побегать, весь день сидел в квартире. Мы хорошо прогулялись. В парке сейчас так тихо, спокойно. Да, Терзай? — Виталий ласково потрепал собаку по шее.

— А теперь, корми нас, женщина. — шутливо приказал Виталий.

Но Анна была не расположена к шуткам.

— Кормитесь сами, я пошла спать.

Поднявшись с дивана, она, даже не взглянув на Терзая, ушла в спальню.

Виталий недоумённо пожал плечами:

— Видал, брат? Мы похоже чем-то провинились.

Он пошёл на кухню, накормил Терзая и перекусил сам.

— А теперь — спать.

Терзай послушно запрыгнул на диван и, устроившись, закрыл глаза.

— Хороший пёс. — похвалил его Виталий.

Так и повелось, что с Терзаем и утром и вечером гулял Виталий. Анна под разными предлогами от прогулок уклонялась, кормил его тоже он. Они с Виталием подружились, встречая вечером их обоих, Терзай всегда первым подходил к нему. Ласково тёрся головой о его ногу, выражая свою радость. Если Виталий садился на диван, Терзай пристраивался рядом и, положив, доверчиво ему голову на колени, тихо дремал, но когда на диван садилась Анна, Терзай обычно сразу вставал и ложился на пол.

Анна теперь чаще всего пребывала в плохом расположении духа. Отношения с Терзаем у неё не складывались, да она к этому и не стремилась. Терзай же, со своей стороны, старался обходить её стороной. Виталий, наблюдавший за ними, сначала удивлялся этому. Несколько раз он пытался мягко поговорить с Анной на эту тему, но она всегда уклонялась от неприятного разговора. В конце концов, он перестал ей задавать вопросы.

На одни из выходных к Анне приехала в гости её школьная подруга. Они ездили с Виталием встречать её в аэропорт. Увидев Виталия, Оксана покраснела и, обняв подругу, шепнула Анне:

— Вот это да, какой красавчик! Поздравляю.

Всю дорогу от аэропорта до дома они с Анной хохотали, оживлённо болтали, шушукались, сидя на заднем сидении. Виталий, иногда поглядывающий на них через зеркало заднего вида, не мог налюбоваться Анной. Давно он не видел её такой счастливой и весёлой.

Когда они зашли в квартиру и им навстречу вышел Терзай, Оксана всплеснула руками:

— Боже! Какая красота!

Она присела на корточки, протянула руки и, обхватив Терзая за голову, чмокнула его в чёрный нос. Терзай, как ни странно, отнёсся к этому спокойно, даже благосклонно. В ответ он ласково боднул её в плечо головой, затем подошёл к Виталию и прижался к его ноге.

Анна, видя с каким восторгом, наблюдает Оксана за собакой, как бы невзначай, по-хозяйски опустила руку тому на голову. Он, почувствовав её прикосновение, вздрогнул и отошёл. Анна поджала губы. Оксана на минуту умолкла, но тут же излишне громко сказала:

— Ой, ну надо же, первый раз вижу такую собаку живьём. Анька, ты молодец! У тебя всё по высшему разряду! — подмигнула она подруге.

Анна в ответ как-то криво улыбнулась.

— Ну, давай, раздевайся, проходи, в конце концов. — сняв с её плеча сумку, сказала Анна.

Пока Виталий накрывал на стол, подружки уселись на диван и оживлённо разговаривали, вспоминая школьные годы. Терзай разлёгся на полу кухни прямо возле плиты. Виталию всё время приходилось через него перешагивать и, в конце концов, он не выдержал:

— Друг, ну что ты под ногами развалился, ведь сейчас наступлю на тебя. Иди к девчонкам.

Терзай поднял голову, посмотрел на него и снова положил её на пол.

— Ладно, лежи. — сказал Виталий и пошёл в гостиную.

Терзай встал и пошёл за ним.

— Нет, ну я не могу спокойно на них смотреть, какая красота! — воскликнула Оксана, увидев их на пороге.

Она вскочила с дивана, подбежала к своей сумке, достала фотоаппарат и сунула его в руки Виталию.

— Виталий, сфотографируй нас.

Вернувшись к дивану, подсела к Анне. Обняла её за талию, прильнула к плечу, но тут же вскочила:

— Ой, а Терзай? Обязательно нужно Терзая, а то у меня на работе никто не поверит, если расскажу.

Терзай стоял рядом с Виталием.

— Терзай, иди к нам. — позвала Оксана.

Пес не двигался.

— Анна, ну, позови его! — попросила Оксана подругу.

Анна смутилась. Виталий, видя её растерянность, пришёл подруге на выручку. Он подошёл к дивану и сел рядом с Анной!

— Терзай, иди к нам. — позвал он собаку.

Терзай подошёл, Виталий посадил его между собой и Анной.

— Сиди.

Погладив собаку, Виталий встал, отошёл к двери и стал выбирать лучший ракурс для снимка.

Терзай сделал движение чтобы тоже встать, но Анна удержала его за ошейник. Он отклонился от неё настолько насколько мог и она удерживала его с большим трудом. Анна покраснела, чувствуя себя настолько неловко, что слёзы выступили на глазах.

Глава 7

Послышался щелчок затвора, еще один. Анна попыталась придать своему лицу победное, ослепительное выражение, но «чиз» не получился. Как только Виталий опустил фотоаппарат, она тут же выпустила Терзая и он, освобождённый, сразу же отошёл от неё.

Анна, извинившись, скрылась в ванной. Стоя перед зеркалом, она пыталась справиться со своим лицом и настроением. Ей было обидно до слёз — эта упрямая собака просто позорила её перед подругой и перед Виталием. Разве она об этом мечтала? Она думала, что эта собака послужит для улучшения её имиджа, мечтала об эффектных появлениях вместе с Терзаем на различных светских мероприятиях, а тут даже сфотографироваться не удаётся. Шарахается от неё, как от чумы, как будто она ему чужая. Что подумает Оксана? А что думает об этом всём Виталий?

Настроение Анна портилось всё больше и больше. С большим трудом ей всё же удалось взять себя в руки.

Когда она вышла, собранная и с улыбкой на лице, то увидела, как Оксана, обняв Терзая, позирует Виталию. Терзай покорно стоял и сидел рядом с ней, позволял ей себя обнимать и даже не делал попыток сбежать. А ведь Оксану он видел впервые, а от своей хозяйки бежит, как чёрт от ладана. Анна запретила себе сейчас об этом думать.

— Ну, пойдемте выпьем? — обратилась она к Виталию и Оксане.

— Ура! Виталик, наливай! — Оксана первая села к столу.

Сидя за столом, она, беспрерывно разговаривая, неотступно следила глазами за Терзаем, тискала его, гладила, подкармливала кусочками со стола.

— Боже, как я хочу такую собаку! Ты не представляешь! — она то и дело переводила разговор на эту тему. Анна только слабо улыбалась в ответ.

— Вы знаете, Виталий, — обратилась Оксана к нему. — Я с детства мечтала о собаке. Вон Анька знает, но мне родители не разрешали, мол, от них одна грязь и хлопот полон рот. Я думала, вот вырасту, выйду замуж и заведу себе собаку. А у мужа оказалась аллергия на шерсть. Представляете? — она расхохоталась. — Не судьба, а может с мужем развестись? А? — подмигнула она Анне.

Анна пожала плечами, даже не улыбнувшись.

— Анька, ты чего? Голова болит? — забеспокоилась Оксана.

— Да, немного. — ответила та, поморщившись.

— Пойдём с Терзаем прогуляемся, а? На свежем воздухе голова быстрее пройдет. — предложила Оксана.

Виталий с интересом ждал, что ответит Анна.

— Мы с ним гуляли до того, как поехать за тобой. — небрежно ответила Анна, не поднимая глаз от тарелки.

Это была неправда, Виталий молчал.

— Так это когда было. — простодушно возразила Оксана. — На ночь надо же его вывести, разве нет?

Анна растерялась и не нашлась, что ответить. Молчание становилось неловким. Виталий сначала хотел прийти на выручку Анне, но что-то остановило его. Он смотрел на неё и ждал, что она скажет. Оксана с недоумением посмотрела на подругу, потом на Виталия. Почувствовав, что вторглась в запретную зону, она перевела разговор:

— Ой, Виталий, вы знаете, я обязательно хочу сходить завтра на «Спящую красавицу». Вы проведёте меня?

— Конечно, Оксана. — улыбнулся Виталий. — Вам обеспечено почётное место в первом ряду.

— Ой, здорово! Ещё хочу сходить в Эрмитаж. Вы, конечно, заняты, но расскажете, как добраться?

Весь оставшийся вечер Оксана не замолкала. Перескакивая с одного на другое, она говорила о чём угодно, только не о собаках.

Анна, сначала молчавшая и погружённая в какие-то свои мысли, постепенно расслабилась и подключилась к беседе и, можно было почти с уверенностью сказать, что оставшийся вечер удался на славу.

Вот только никто из них не забыл неловкость, связанную с Терзаем.

Перед сном, когда Виталий вышел с собакой на прогулку, Оксана, настроившись на долгий задушевный разговор с лучшей подругой, вопросительно посмотрела Анне в глаза. Они с детства понимали друг друга с полувзгляда и сейчас Анна поняла вопрос подруги, но, не пожелала секретничать и отвернулась. Задушевного разговора, ожидаемого Оксаной, так и не получилось. Анна замкнулась и не желала откровенничать с подругой. А какой задушевный разговор без откровенности?

Когда Виталий с Терзаем вернулись, Анна, сославшись на усилившуюся головную боль, пожелала подруге спокойной ночи и ушла в спальню. Оксана была обижена. Они не виделись с Анной лет пять, она так ждала этой встречи, ей так не хватало их ночных «бабских» разговоров, так хотелось побольше узнать о Марке и о Виталии. Она была абсолютно уверена в том, что отправив Виталия спать, они проведут всю ночь вдвоём, устроившись с ногами на диване под уютном торшером и, попивая вино, наговорятся вволю обо всём, что наболело, накипело. Она, собственно говоря, за этим и приехала, а тут:

— Спокойной ночи!

Да, Анна изменилась, правильно говорят, что слава портит людей. Зазналась подруженька, загордилась. Чопорная стала, холодная, улыбка кривая, неискренняя. Марк был такой классный мужик, да и Виталий очень даже ничего. Красавец, тоже известный, однако простой в общении, весёлый. А Анна? Даже собственный пес с трудом её переносит. Да, зря она приехала, зря. С такими мыслями Оксана и уснула.

Утром она собралась и поехала прогуляться по центру. Приехала поздно вечером усталая с кучей пакетов и коробок.

Она была вроде бы была весела и оживленна и за ужином ни на минуту не замолкала, делясь впечатлениями, но сразу после ужина отпросилась спать, сказав, что невероятно устала.

— Да, забыла сказать. — уже почти в дверях проговорила она. — Я завтра уезжаю, поменяла билет.

— А как же «Спящая красавица»? — с недоумением спросил Виталий.

— В следующий раз как-нибудь. — слабо улыбнулась Оксана. — Надо ехать, ребенок приболел, муж вызывает.

И скрылась за дверью.

Анна молча встала и стала споласкивать чашки.

Виталий, почему-то расстроившийся, молча смотрел ей в спину, как будто чего-то от неё ждал.

Так ничего и не дождавшись, вздохнул и, взяв Терзая, пошел с ним в парк.

Когда они вернулись, Анна уже легла. Виталий тихо залез под одеяло и закрыл глаза, на душе у него было погано.

После отъезда Оксаны между Анной и Виталием как будто пробежала чёрная кошка. Что-то разладилось, и причина была вовсе не в стремительной гостье. Внешне всё было как всегда. Утром Виталий выводил Терзая, потом они ехали вместе в театр. Там, как будто сговорившись, изображали счастливую, влюбленную пару, но как только оставались вдвоем и в притворстве отпадала нужда, взгляды их тускнели и темы для разговоров иссякали.

Анна снимала обольстительную улыбку и на её лице застывала холодная маска отчуждения. Виталий с тревогой наблюдал за этой ежедневной метаморфозой. Поначалу он убеждал себя, что это временно, что Анна расстроена разладом с Оксаной, и ей надо дать время и она снова станет той вёселой, счастливой Анной, которую он так любил. Но дни проходили за днями, а отчужденность Анны не уменьшалась, а только возрастала.

Он пытался понять причину их разлада, но это было нелегко. Они не ссорились и вроде бы не было причин для столь длительной молчаливой размолвки, ведь не ревность же к Оксане? Это было смешно и никаких поводов к этому у Анны не было. Тогда что происходит? И Виталий, как не казалось ему это поначалу абсурдным, всё больше и больше убеждался в том, что причиной происходящего является Терзай.

И вот в одно утро, Виталий как обычно вывел собаку прогуляться. Когда он вернулся, Анна, сварив кофе, сидела на кухне, осторожно прихлёбывая горячий напиток и просматривала журнал.

— Доброе утро, дорогая! — Алмазов наклонился как ни в чём не бывало чтобы поцеловать её в висок, но она отстранилась.

— Всё же я не понимаю, чего ты дуешься? — Виталий налил себе чашку и сел напротив.

Анна демонстративно перевернула глянцевую страницу, на него она не обращала внимания.

— А я так понимаю, что у тебя не очень складываются отношения с этим чудесным псом, поэтому ты и бесишься.

Виталий отпил глоток, поставил чашку и потянул журнал из рук Анны. Похоже, он попал в цель, потому что она вышла, наконец, из своего спокойно-отстранённого состояния и посмотрела ему прямо в лицо.

— С чего ты взял? — спросила она и сузила глаза.

— Я же вижу. Я этого не понимаю, но вижу, что после его появления в доме тебя как подменили. Он от тебя шарахается, ты к нему даже не подходишь. Почему это так, я не знаю, да и знать не хочу. Единственное, чего я хочу, что бы ты перестала вести себя так, как будто весь мир против тебя. Если проблема в Терзае — отдай его Марку. Я думаю и Марк и Терзай будут очень этому рады. Насколько я знаю, они прекрасно ладили.

— С чего это я должна отдавать СВОЮ собаку Марку? — Анна вздёрнула подбородок и с вызовом посмотрела в глаза Виталию.

— А зачем она тебе, ТВОЯ собака? Я этого не понимаю! — Виталий всерьёз разозлился. — Пёс тебе не нужен, он тебя раздражает, у тебя нет с ним контакта. Зачем мучить себя, его и меня, между прочим? Марк его любит, отдай его Марку и все будут счастливы.

— А с чего ты взял, что я с ним не лажу? — Анна засверкала глазами. — Прекрасно лажу! И вообще, не лезь не в своё дело.

Анна резко поднялась, табуретка с грохотом упала. Чертыхнувшись, она вылетела из кухни.

— Тяжёлый случай. Ну, ладно, твоя собака, значит, твоя. — вздохнул Виталий и, подняв табуретку, последовал за ней.

Вечером, когда они вернулись домой после спектакля, вышедший их встречать Терзай сделал шаг к Виталию.

— Привет, парень! — Виталий ласково потрепал его за шею. — Как дела?

— Может ты поможешь мне снять пальто? — послышался сзади недовольный голос Анны.

— А ты разве не пойдёшь гулять с Терзаем? — Виталий подмигнул собаке.

— Я? Гулять с Терзаем? — в голосе Анны слышалось такое искреннее удивление, что Виталий обернулся и с интересом взглянул ей в лицо.

— Да, гулять со СВОЕЮ собакой! Что тебя так в этом удивляет? — Виталий снял куртку, достал поводок, прицепил его к ошейнику Терзая и сунул в руку Анне.

Распахнув входную дверь пошире, он слегка подтолкнул её к выходу.

— И долго там не разгуливайте. Я пока поставлю чайник.

Он чмокнул её в щеку и, насвистывая, лёгкой походкой направился на кухню.

Анна, потеряв дар речи, растерянно смотрела ему вслед. Она было хотела что-то крикнуть, возмутится, но сдержалась.

Терзай, уже вышедший на лестничную площадку, потянул её за собой. Анна машинально пошла за ним.

Спустившись по лестнице и выйдя из подъезда, она, ведомая Терзаем, покорно двинулась за ним. Двор был абсолютно пуст, Терзай потянул её к газону и Анна на этот раз перешагнула ограду и, проваливаясь каблуками в рыхлую влажную почву, последовала за ним.

Казалось, она не замечает куда идёт и что делает, её мысли были далеко.

Когда они вернулись домой, вышедший их встречать широко улыбающийся Виталий взял из её рук поводок и, с улыбкой оглядев Анну и собаку, сказал, нахмурив брови:

— Ну, вы и замарашки. Не мешало бы вам помыть ноги.... и сапоги заодно.

— Что? — не поняла Анна.

— Давайте быстренько мойтесь и за стол! Чай стынет. — донёсся бодрый голос Виталия уже из кухни.

Послышался шум воды из крана, загремела упавшая крышка от чайника.

Анна как будто проснулась:

— Виталий! Может ты поможешь мне? — в её голосе звучало возмущение.

Виталий выглянул из кухни.

— Ах, прости, дорогая! — он подошёл к Анне, взял из её рук поводок, стянул с неё пальто, повесил на вешалку и снова сунул ей поводок в руки.

— Иди, дорогая, помой СВОЕЙ собаке лапы. — он смотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Давай быстрее, чай остынет.

И снова скрылся на кухне.

Анна раскрыв было рот чтобы ответить, но вдруг запнулась и молча потащила Терзая в ванную комнату.

Включив кран, она ждала, когда Терзай запрыгнет в ванну, но он не спешил. Пришлось ей приподнять его за передние лапы и перекинуть их в ванну. Терзай стоял не двигаясь.

— Ну, что ты встал? Давай залазь. — Анне пришлось поднимать его зад и перекидывать и задние лапы в ванну.

Засучив рукава, она струёй из душа смывала грязь с грязной шерсти и лап. Пришлось сполоснуть и его живот. Грязная вода стекала ручьями и ей приходилось снова и снова поливать его водой из душа, но грязь плохо отмывалась и она была вынуждена всё же намочить свои холёные ручки, чтобы хорошо промыть густую шерсть.

Когда она, закончив, выключила воду и, сдувая с лица налипшие, мокрые пряди волос, потянулась за полотенцем, Терзай вдруг начал отряхиваться всем своим большим телом. Он с наслаждением стряхивал воду с себя начиная с головы и заканчивая кончиком длинного хвоста. Брызги воды летели во все стороны. Всё, что окружало его: Анна, стены, зеркало, пол, всё стало таким же мокрым, как Терзай.

Анна стояла, беспомощно опустив руки, её шёлковая алая блузка стала холодной от воды и прилипала к телу и это было очень неприятно. Тщательно уложенная причёска намокла и волосы свисали неряшливыми прядями на лицо и шею, тушь размазалась. Холодные капли сползали с волос прямо за шиворот и пробегали холодной змейкой по позвоночнику.

В дверь заглянул Виталий. Увидев мокрую Анну с потёками туши и в прилипшей блузке, он расхохотался.

— Вы чем здесь занимаетесь? Совместный душ принимаете? Ну и шалуны!

Терзай, увидев открытую дверь, выскочил из ванны и, оставляя за собой на полу потёки воды, запрыгнул на диван.

Виталий, проводив его глазами, обернулся к Анне:

— Опа! Ты посмотри, что вытворяет ТВОЯ собака! Он намочил мой новый велюровый французский диван! А ковёр... Боже! Ну, знаешь, это чересчур.

— Наслаждаешься! — голос Анны прозвучал резко, как выстрел.

— Это ты должна наслаждаться общением со СВОЕЙ собакой! — с упором сказал Виталий. — Я же «не лезу не в свои дела», как ты мне и посоветовала.

Глаза Виталия были холодны и насмешливы.

— Не забудь пол подтереть за СВОЕЙ собакой. И с диваном и ковром надо тоже что-то делать..

Виталий вышел, дверь захлопнулась.

Анна опустилась на край ванны. Слёзы навернулись на глаза, но она зло смахнула их рукавом безнадёжно мокрой блузки. Её била дрожь, то ли от холода, то ли от злости. Мокрый шёлк, соприкасаясь при малейшем движении с кожей, был холоден, как лёд. Анна нетерпеливо дёрнула полы блузки, крошечные перламутровые пуговички горохом посыпались на пол.

Сорвав с себя блузку, она швырнула её в угол. Алый шёлк, распластавшись по кафелю, напоминал свежую лужу крови. Красный, чистый цвет его был сейчас невыносим для её глаз. Подняв с пола блузку, она сунула её в открытый зев стиральной машины и с остервенением захлопнула дверцу. Анну всё ещё трясло, взяв белый махровый банный халат, она закуталась в мягкую ткань, пытаясь согреться.

Послышался лёгкий стук в дверь.

— Анна, тебе звонит Марк. Ты будешь с ним говорить? — послышался голос Виталия.

Анна, привстав, задвинула щеколду и открыла на полную мощь кран с горячей водой.

Дверь задёргалась под усилием Виталия, пытавшегося войти.

— Анна, хватит психовать. Выходи! — в его голосе слышалось раздражение.

Горячая вода, наполняя паром ванную комнату, с рёвом извергалась из крана.

— Анна, ты меня слышишь? — снова послышался голос Виталия.

Но она, завернувшись в халат, молчала.

— Ты откроешь или нет? — Виталий был разозлён не на шутку.

Подёргав ещё дверь, он, чертыхнувшись, ушёл в комнату.

Жара становилась невыносимой. Анна прикрутила горячую воду и, настроив нужную температуру, разделась и залезла в ванну.

Тёплая вода расслабила её и, не заметив того, она уснула.

Когда Анна проснулась, то обнаружила, что вода из ванны через край потоком льётся на пол. Вскочив, она закрыла кран и вытащила пробку. Посмотрев на пол, задохнулась от ужаса. Пол был покрыт водой сантиметров на десять.

— Виталий! — позвала она.

Ответом ей была тишина, Виталия явно не было в квартире иначе бы он был уже здесь.

Глава 8

Выбравшись из ванны, Анна схватила тряпку и стала собирать воду. Снова и снова она ее выжимала но воды меньше не становилось, так ей, по крайней мере, казалось. Поскользнувшись на мокром кафеле, она чуть не упала, но схватившись рукой за край ванны, с трудом удержалась на ногах.

Раздался требовательный звонок в дверь, затем ещё один.

Вздохнув, Анна, не выпуская тряпку из рук, вышла в коридор и с ужасом увидела, что там тоже полно воды.

В дверь настойчиво звонили. Разгоняя круги по воде, Анна пошлёпала в прихожую. Увидев в зеркало, что она совсем неодета, вернулась за халатом.

В дверь уже стучали кулаком.

Обречённо вздохнув, Анна открыла замок и, чуть приоткрыв дверь, выглянула. За дверью стояла разъярённая соседка с нижней квартиры.

— Вы нас заливаете! — закричала она.

— Простите, — запинаясь, промолвила Анна. — Кран сорвало.

— Мы только ремонт сделали! Сто тысяч угрохали, а вы... — соседка распалялась всё больше. За её спиной возник мужчина в пижаме, вероятно, её муж. Высокий, рыхлый, он явно был настроен по-боевому, но увидев разгорячённую Анну в распахнутом на груди халате, изменил вдруг своё настроение.

— Маша, ну, что ты кричишь. Девушка не виновата, говорит же тебе, что кран сорвало. — он поглаживал жену по плечу, а тем временем глазки его блудливо бегали, заглядывая соседке под халат.

Поймав его взгляд, Анна инстинктивно расправила плечи, отчего халат ещё больше распахнулся. Взгляд её изменился, она кокетливо улыбнулась соседу.

Его жена, от внимания которой не укрылись ни блудливые взгляды мужа, ни реакция молодой, холёной соседки, окончательно взъярилась:

— Ах, ты, паскуда! Шлюха! — заорала она. — Мало того, что квартиру попортила, так ещё моему мужику глазки строишь?

С неожиданной для своей комплекцией резвостью она вцепилась Анне в волосы и, притянув её голову ниже, ударила коленкой в лицо.

— Получай, стерва! — кричала она. — Получай, курва!

Раздался неприятный хруст и от резкой, острой боли у Анны потемнело в глазах.

Мужчина, охнув, подскочил сзади, с трудом оторвал свою разъярённую жену от Анны и поволок её вниз по лестнице.

Анна, закрыв дверь, сползла на пол в прихожей. Боль была так сильна, что она даже не могла плакать. С трудом встав, она подошла к зеркалу и со страхом вгляделась в своё лицо. Размазанная кровь не могла скрыть распухшую переносицу.

«Эта сука сломала мне нос». — с ужасом поняла Анна.

Ноги подогнулись и она села на пол, прикрыв руками разбитое лицо, стараясь справиться с болью.

«Надо приложить лёд». — промелькнуло в голове.

С трудом заставив себя встать, она, опираясь на стену, дошла до кухни и, открыв морозильную камеру, достала лоток со льдом. Высыпав его в полиэтиленовый мешок и обернув полотенцем, доковыляла до кровати и легла на спину, приложив лёд к переносице. Боль не стихала.

Послышался звук отпираемого замка, чертыханье, быстрые шаги.

— Анна! Чёрт возьми! Анна, ты где! — послышался встревоженный голос Виталия.

У Анны вырвался стон. В разбитом носу предательски защипало и не в силах сдержаться, она страшно, как-то по-бабьи, зарыдала. Ей было стыдно за эти неизящные звуки, которые издавало её горло, но остановится она не могла. Так рыдают бабы на гробах своих мужей, неприкрыто, страшно, до судорог.

Виталий, услышав этот жуткий плач, ворвался в спальню и, схватив её в объятья, крепко прижал к себе. Она, не в силах остановиться, рыдала уже в полный голос. Он держал её молча, не задавая вопросов и не успокаивая, просто был рядом, просто был.

Сколько это продолжалось, никто не мог бы сказать. Ну вот постепенно рыдания стали затихать. Полностью обессиленная, Анна затихла, иногда лишь судорожно, как ребёнок всхлипывая. Виталий, наконец, смог выпустить её из объятий и опустить на подушку. Увидев её распухшее, в кровавых потёках лицо, он ужаснулся:

— Анна, что случилось пока меня не было? Что с твоим лицом?

— Я заснула в ванне. Проснулась — везде вода. Стала вытирать и поскользнулась, стукнулась носом о край ванны. Наверно, сломала. — Анна говорила слабым, тихим голосом.

— Надо ехать в больницу, сделать снимок. — сказал Виталий.

— Я не могу сейчас, у меня сил нет. — Анна, обняв Виталия, притянула его к себе. — Побудь со мной, мне так плохо без тебя. — прошептала она.

— Нет, Анна, собирайся, надо ехать в больницу. Ты же можешь остаться на всю жизнь изуродованной.

— Мне всё равно, если ты будешь со мной. — пробормотала Анна. Глаза у неё слипались, ехать никуда не хотелось.

— Анна, не засыпай, надо ехать. — Виталий был неумолим, но она не могла найти в себе сил даже на то, чтобы поднять веки.

— Смотри, кто к тебе пришёл. — он потряс её за плечо.

Анна открыла глаза. Совсем рядом, положив голову на её подушку, стоял Терзай и, казалось, сочувственно на неё смотрел.

— Он переживает за тебя и тоже считает, что тебе нужно к врачу. Да, Терзай? — Виталий с улыбкой смотрел то на Анну, то на собаку.

Терзай вдруг потянулся носом к Анне и втянул в себя её запах. Послышался тихий, еле слышный поскуливающий звук, он придвинулся ещё ближе и уткнулся носом ей в лицо.

Анна, чувствуя холодный нос на своей щеке, вдруг поняла, что ей приятно это прикосновение. Впервые за всё время, как только он появился в их с Марком доме этот пёс проявил к ней внимание. Раньше он всегда старался обходить её стороной, а то и шарахался, как от чумной. А сейчас? Пришёл сам. Анна протянула руку и осторожно погладила его по голове и он на этот раз не отодвинулся. Она осмелела и почесала его слегка за ухом, в ответ на эту ласку он блаженно зажмурился. Это было впервые и это оказалось так приятно.

— Ты забирал его с собой? Где он был? — спросила Анна.

— Да, мы решили пройтись. А ты вот что натворила, пока нас не было. — Виталий погладил её по голове.

— Давай всё же собирайся, надо ехать.

Охая, Анна поднялась с кровати и полезла в шкаф за одеждой. Перебирая вешалки в шкафу, она вдруг поняла, что не знает, что одеть. Весь её гардероб, любовно подобранный в самых дорогих бутиках мира, являлся предметом зависти всех её подруг, но сейчас он не мог предложить ей ничего подходящего. Все эти лёгкие, струящиеся платья, кожаные и кружевные брючки, шёлковые костюмы не подходили, да просто никуда не годились. С каким бы удовольствием она сейчас надела обычные джинсы, тёплый, уютный свитер и мягкие кроссовки, но ничего подобного в её гардеробе не было.

«Да уж, надо будет купить что-то простое и удобное». — подумала она.

Остановив выбор на габардиновых брюках и синем шёлковом пиджаке, Анна с отвращением влезла в сапоги на шпильках и в сопровождении Виталия поехала в больницу.

Травматолог, осмотрев Анну и сделав рентген, сказал, что перелом есть, но без смещения костей. Назначил обезболивающее, порекомендовал прикладывать холод дня два. Успокоил Анну и Виталия, сказав, что ничего серьёзного нет, выписал больничный и отправил домой.

Утром Виталий не стал будить измученную Анну. Выпив кофе, он вывел Терзая на короткую прогулку и помчался в театр. На носу была премьера, и сейчас была самая горячая пора. Анна по причине травмы не могла танцевать, поэтому её заменят дублёршей, а это значит, предстоит тяжёлый, изнурительный период репетиций с новой партнёршей.

Анна, проснувшись, автоматически взглянула на будильник и увидев, что время приближается к полудню, с ужасом вскочила с кровати. Но она вспомнила, что ей не нужно сегодня никуда спешить. Ведь она на больничном и у неё сломан нос и самое ужасное, что из-за этого она теперь не будет блистать в новой постановке «Жизели».

Боже, как она мечтала об этом! Сколько сил, нервов ушло на то, чтобы обойти вечную соперницу Виноградову и добиться того, чтобы именно её, Анну, утвердил главный! Сколько часов простояла она у станка, добиваясь совершенства! И всё это коту под хвост!

Кого же главный назначит вместо неё? Здесь даже сомневаться не приходится! Конечно, эта дылда Виноградова будет блистать вместо неё! А она сидит дома со сломанным носом! Разве это справедливо?

А почему так получилось? Потому что глупая баба приревновала её к своему тюфяку-мужу и искалечила. Но на самом деле всё началось с Терзая. Это он виноват, если бы не он, она сейчас крутила бы фуэте и Виталий смотрел бы на нее с восхищением влюблёнными глазами. А теперь эта Виноградова строит ему глазки и именно она будет Жизелью, а не Анна.

Анна совсем расстроилась. Несправедливо! Нечестно! Неправильно! Чёрт бы побрал этого пса, от него одни неприятности! Может та женщина на Марсовом поле была права? Может быть это действительно не её собака? Может ей надо было завести этого, как его, какого-то там терьера? А вообще-то, ей и собака совсем не нужна, от них одна грязь и проблемы.

Это был её каприз, прихоть, блажь, теперь она это поняла, и как же дорого она за это заплатила. Ведь брак с Марком распался и по вине Терзая тоже. Именно с него начались размолвки и взаимные обиды. До появления собаки они жили душа в душу, никогда не ссорились. Марк был влюблён в неё по уши, она была для него идеальной женщиной, самой лучшей, а эта собака разлучила их.

Она, конечно, влюбилась в Алмазова, но кто бы перед ним устоял? Но ведь раньше он даже и не подкатывал к ней, знал, что с Марком у них идеальные отношения. На гастролях же почувствовал эту трещину, этот разлом и заполнил его, как вода.

Анна впервые, наверное, так глубоко задумалась о своей жизни. Она, наконец, нашла причину своих несчастий, поняла кто виноват. Терзай, один Терзай. Это имечко ему весьма подходит. Он растерзал её жизнь, её карьеру, её любовь.

Анна встала с кровати и вышла в гостиную. На диване развалился Терзай. Он лежал на спине, раскинув лапы, открыв свой нежный, розовый живот и спал. Услышав её шаги, проснулся и повернулся на бок. Подняв длинную, изящную голову, он смотрел на Анну своими большими, чёрными глазами, как бы оценивая её настроение. Она не смогла не отметить, насколько он красив и грациозен, но это уже не могло примирить её с ним, ведь он теперь был её враг.

Она с ненавистью посмотрела ему в глаза, и встретив этот полный гнева взгляд, Терзай вздрогнул и отвернулся.

Анна взяла телефон и набрала номер Марка.

«Абонент недоступен» — услышала она.

Захватив с собой телефон, Анна ушла в спальню и закрылась на задвижку, как будто боялась, что Терзай вломится к ней.

Снова и снова она набирала номер Марка, но так и не смогла до него дозвониться, его телефон был отключён.

«Странно, — подумала она, — очень странно».

За дверью послышалось лёгкое поскуливание — Терзай. Анна накрыла голову подушкой и закрыла глаза. Ну, уж нет! Она приняла решение и общаться с ним не собиралась. С Терзаем покончено!

Когда поздно ночью вернулся Виталий, он так и нашёл спящую Анну с подушкой на голове. Он вывел и покормил Терзая, разделся и лёг рядом с ней.

Она проснулась.

— Привет! — нежно сказал Виталий. — Как вы тут без меня? А я тебе купил джинсы и кроссовки, как ты хотела. Хочешь примерить?

— Зачем мне кроссовки и джинсы? — Анна села на кровати.

— Ты же сама вчера говорила, что тебе нужно купить что-нибудь удобное, спортивное. Как я понимаю, чтобы гулять с Терзаем. — Виталий подмигнул ей.

Анна не расположена была к шуткам.

— Гулять с Терзаем? Я не собираюсь гулять с ним. — она смотрела прямо перед собой. — И, вообще, ты правильно говорил, его надо отдать Марку. Я подумала и решила, что так и надо сделать.

Виталий помрачнел.

— Отдать Марку? — он немного замялся. — Марк же уехал.

— Куда уехал? Как уехал? — Анна подпрыгнула на кровати.

— Ну, он вчера тебе звонил, ты не стала с ним говорить, ну, а я счёл, что это невежливо и поговорил с ним.

— Ты поговорил? Представляю... — Анна была расстроена. — И куда он уехал?

— Ну, не знаю куда, он не сказал. Сказал лишь чтобы я тебе передал, что он уезжает. Куда и насколько, не сказал. Спрашивал про Терзая.

— Уехал! Уехал! Что же делать? — Анна была вне себя.

— А почему тебя это удивляет? Решил сменить обстановку, он же свободный человек.

— Свободный? А Терзай?

— Терзай? Терзай с нами, в чём проблема-то....

— Проблема в Терзае, я не хочу, чтобы он у нас жил. Я... — Анна чуть не плакала.

— Ты же сама недавно говорила, что это ТВОЯ собака, что же случилось? Почему ты передумала?

— Он приносит одни несчастья, он рушит мою жизнь, карьеру. Это из-за него эта сумасшедшая баба сломала мне нос, из-за него я потеряла Марка.

— Какая баба? Ты что говоришь? — Виталий ничего не понимал. — Разве ты не упала? Кто сломал тебе нос?

— Неважно, — Анна отвернулась. — это неважно.

— Нет, постой-ка, постой... Объясни, я хочу знать. — Виталий взял её за плечи и развернул лицом к себе.

— Что ты хочешь знать? Соседка, которую я залила.

— Соседка? Как соседка? То есть, ты хочешь сказать, что она сломала тебе нос за то, что ты залила её квартиру?

— Ну, не совсем... — Анна замялась.

— Что значит не совсем? Объясни, в конце концов.

— Ну, её муж пялился на меня, я была не совсем одета, а она схватила меня за волосы и трахнула коленкой в лицо.

— Пялился он, а нос сломали тебе? — удивился Виталий. — Я её убью!

Он вскочил и выбежал из комнаты.

— Виталий! Стой! — крикнула вслед Анна.

Но его и след простыл.

Минут через десять он вернулся.

Зашёл в спальню, сел на кровать, свесил свою красивую голову.

— Не открывают.

— Конечно, не откроют, ты посмотри который час. — Анна обняла его сзади, прижалась щекой к спине.

— Послушай, но я не понимаю. — Виталий повернулся к ней. — Я не понимаю, как так могло случиться. Ты мне, наверное, что-то не договариваешь. Ведь так?

Виталий встал, повернулся к ней лицом, сунул руки в карманы. Глаза его потемнели.

— Да что я не договариваю? Мужик на меня пялился, я ему улыбнулась, его жена схватила меня за волосы, стукнула коленкой. — Анна закатила глаза. — Ну, хватит, в конце концов! Сколько можно!

Чувствуя себя неловко, она несмело улыбнулась:

— По крайней мере за ремонт не придётся платить. Ну, успокойся.

Виталий нахмурился.

— Успокойся? Я должен успокоиться? Ты строишь глазки в полуголом виде любому, кто обратит на тебя внимание, а я должен успокоиться? Ну, знаешь!

Виталий заметался по комнате, как дикий зверь в клетке.

— Виталий, ты с ума сошёл? Улыбнулась, подумаешь! Да ты видел его? Как ты можешь к нему ревновать? Он мужлан, толстый, обрюзгший мужлан! Перестань!

Анна была искренне удивлена его реакцией. Она не чувствовала себя виноватой и не понимала, чего он так злится.

— Вот именно! Толстый, обрюзгший мужлан, а тебе и его надо очаровать!

Виталий выскочил из спальни, хлопнув дверью. Затем хлопнула и входная дверь.

— Дурак ревнивый! Катись к чёрту!

Анна со злости бросила ему вслед подушку, в ярости скинула на пол одеяло. Она была в отчаянье.

Виталий не вернулся ночью, не вернулся он и утром. Анна несколько раз набирала его номер, но телефон был отключен.

«Где его носит? Куда он пошёл?»

Она не спала всю ночь, прислушиваясь и вздрагивая от каждого шороха. Взвизгнул лифт, Анна подняла голову, но он прошёл выше. Хлопнула дверь подъезда, Анна опять с надеждой прислушалась, но нет, это не Виталий. В коридоре завозился Терзай. Послышался цокот когтей по паркету, он пошёл на кухню, попил и вернулся на диван в гостиную. Вздохнул, поворочался и затих.

Под утро Анна забылась тревожным сном. Проснулась она от тихого поскуливания.

— Вот, чёрт, что ему надо? — Анна накрылась с головой подушкой, но заснуть уже не смогла.

Поворочавшись, она встала с кровати и вышла в коридор. Терзай стоял у входной двери и, услышав её шаги, с надеждой посмотрел в глаза, он просился на улицу.

Глава 9

— О нет! — Анна зашла в ванную, плеснула в лицо прохладной водой. Взглянула на себя в зеркало, вид её лица был ужасен. Опухоль ещё не спала, под глазами лежали чёрные тени. Поморщившись, она, стараясь не смотреть на своё отражение, стала чистить зубы. В дверь заглянул Терзай, он с мольбой смотрел на неё, просто умолял вывести его, пока не случилась беда.

— Ну, ладно, подожди, сейчас оденусь.

Тут она вспомнила, что Виталий купил ей какую-то спортивную одежду. В коридоре она нашла большой пакет, в нём лежали джинсы, кроссовки и лёгкая курточка.

Она натянула джинсы, они оказались в самый раз. Покрутилась перед зеркалом и осталась собой довольна. Одев кроссовки, куртку и тёмные очки, вышла с Терзаем на улицу. Эта одежда, конечно же, более подходила для таких прогулок, она чувствовала себя в ней легко и уютно.

Пройдя небольшой кружок по двору, Анна вдруг поняла, что не хочет идти домой и повела Терзая в большой парк, который находился недалеко от их дома. Погода стояла тихая, лёгкий ветерок поднимал опавшие листья. Было очень приятно идти по гравийной дорожке, шурша листьями. Анна с наслаждением вдыхала запах прелой листвы, она вспомнила, как в детстве любила его и, будучи совсем маленькой зарывалась лицом в кучу опавших листьев и вдыхала его во всю глубину лёгких.

Терзая она отпустила с поводка. Он кружил рядом и тоже получал удовольствие от прогулки. Уходить из парка не хотелось и Анна села на скамейку, Терзай лёг у неё в ногах и они долго сидели, жмурясь от осеннего солнышка. Потом ветер резко переменился, сразу похолодало, и небо затянуло серыми тучами. Собирался дождь, и они пошли домой.

Анна шла, ведя Терзая на поводке и на душе у неё было так легко, как будто этот погожий осенний день смыл всю горечь, которая накопилась в её душе.

Она покормила Терзая, налила ему свежей воды в миску. Анна двигалась медленно, осторожно, как будто боялась расплескать это чувство покоя, которое вдруг снизошло на неё. Позавтракав, прилегла на диван в гостиной, а Терзай запрыгнул и лёг рядом, прижавшись к ней тёплым боком. Он был ей благодарен за прогулку, она это почувствовала и ей это было приятно сознавать.

Анна чуть подвинулась, чтобы ему было больше места и, положив руку собаке на спину, перебирала пальцами длинную, шелковистую псовину. Рядом с ним было так уютно и спокойно, что она не заметила, как уснула.

Проснулась она, почувствовав, что её обнимают руки Виталия. Не открывая глаз, Анна обняла его и прижалась лицом к его щеке.

— Прости меня, прости! — шептал он. — Я дурак, ревнивый дурак!

— Точно. — улыбаясь, промурлыкала она.

Минут пять они были не в силах оторваться друг от друга, наконец, Анна спросила:

— Сколько времени?

— Полпервого. — ответил Виталий. — Я тебе кое-что принёс.

— Что? — Анна отстранила его от себя, чтобы заглянуть в глаза.

— Только ты должна пообещать, что не выдашь меня главному.

Виталий смотрел на неё, улыбаясь.

— Ты меня заинтриговал! Что ты принёс? — Анна привстала, глаза её загорелись от любопытства и нетерпения.

— Нет, ты сначала пообещай, что унесёшь эту тайну в могилу. — Виталий притворно нахмурил брови.

— Ну, хорошо, обещаю. — Анне не терпелось узнать, что же он ей принёс.

— Хорошо. — торжественно произнёс он. — Тогда закрой глаза и не подглядывай.

Анна закрыла глаза, ресницы её трепетали. Послышались лёгкие удаляющиеся шаги, что-то зашуршало, шаги снова приблизились.

— Не подглядывай, хитрюга, а теперь открой рот.

— Зачем? — удивилась Анна.

— Не смей мне перечить, женщина! Раз мужчина сказал открыть рот, ты должна повиноваться.

Анна прыснула от смеха и открыла рот. Она почувствовала на языке что-то сладкое и чуть не задохнулась от неожиданности.

— Это что? Боже, шоколад!

Шоколад таял во рту, вкус был божественный. Анна прикрыла глаза от удовольствия.

— Дай ещё! — потребовала она.

Виталий положил ей в рот ещё кусочек.

— Боже, как давно я не ела шоколада. Какое блаженство. Ещё хочу!

— Так, так, так! Вы не знаете меры, дорогая. — притворно строгим голосом сказал Виталий. — если вы будете в таком количестве поглощать сладости, то вам прямая дорога в оперу, а не в балет. Ну, ладно, надеюсь, ты успеешь похудеть к своему выходу с больничного.

Он, улыбаясь, дал ей в руки обёртку с оставшейся плиткой.

Анна схватила шоколад и через несколько минут обёртка была пуста. Она откинулась на спину, на лице её было написано такое блаженство, что Виталий не мог не улыбнуться.

— Ну, ты и обжора!

— А ты змей-искуситель! — ответила Анна и протянула руки, приглашая его в свои объятия. — Спасибо, ты знаешь, как осчастливить женщину.

Терзай, наблюдавший за ними, встал с дивана и, прихватив с собой пустую обёртку от шоколадки, пошёл в коридор.

Утром Анна проснулась вместе с Виталием. Она лежала в постели, наблюдая, как он мечется по комнате одеваясь.

— Надо же ещё Терзая вывести! — в голосе его прозвучала паника, он опаздывал.

— Я сама выведу, беги в театр. — подала голос Анна.

Виталий повернул голову и внимательно на неё посмотрел. Глаза её были закрыты, губы чуть улыбались. Он ничего не сказал.

Наскоро глотнув кофе, Виталий заскочил в спальню, чмокнул Анну в щёку:

— Всё, я побежал, до вечера. Не скучайте без меня.

— Пока, пока. — промурлыкала сонная Анна.

Когда за Виталием хлопнула дверь, в спальню заглянул Терзай. Анна так и лежала с закрытыми глазами, он подошёл ближе и остановился. Потом ещё ближе и, вытянув шею, ткнулся носом ей в щёку, она открыла глаза.

— Привет! Пора вставать? — она протянула руку и погладила его. Он наклонил голову и уткнулся лбом в её плечо.

— Хорошо, встаю, встаю. — Анна ласково потрепала его за шею, потянулась и встала с кровати.

— Сейчас выпью кофе и пойдём.

Пока она умывалась, варила кофе, одевалась, Терзай повсюду следовал за ней. Она поняла, что нужно поторопиться.

Накинув куртку, взяла поводок и открыла дверь в подъезд. Лифт не работал, поэтому они пошли пешком. Когда они достигли нижней площадки, из квартиры, которую залила Анна, вышла та женщина, которая сломала ей нос.

Увидев их, она приостановилась. Анна хотела пройти мимо, но та схватила её за рукав и, притянув к себе, зашипела:

— Если ты ещё раз близко подойдёшь к моему мужу, я тебя ещё не так искалечу! — она оттолкнула Анну и та, споткнувшись, упала.

Женщина тут же подскочила и занесла ногу, чтобы ударить её, но Терзай, молча и молниеносно, как змея, цапнул занесённую ногу и отскочил. Женщина взвизгнула и отступила. Она повернулась спиной к собаке и в эту же секунду Терзай снова также молча и также неуловимо быстро щипнул её за ногу.

— Убери свою собаку! — заорала женщина. — Развели здесь доходяг!

Анна, опомнившись, подтянула к себе Терзая и поднялась на ноги.

Женщина скрылась в квартире, из-за двери слышались её крики и ругань.

— Пойдём, Терзай. — Анна трясущимися руками потянула поводок и побежала вниз по лестнице.

Они сразу пошли в парк и долго там гуляли, Анна со временем успокоилась. Свежий осенний воздух и спокойная ходьба сделали своё дело и, когда через пару часов они вернулись домой, она уже почти забыла об этом инциденте.

Поднимаясь по лестнице, Анна на цыпочках прошмыгнула мимо квартиры опасной соседки.

Следующие два дня прошли без приключений. Анна каждый день выходила с Терзаем в парк. Они гуляли долго по два, а то и по три часа, благо погода стояла восхитительная.

Виталий пропадал в театре до поздней ночи. Приходил усталый, но довольный. Подготовка к премьере шла полным ходом. Анна расспрашивала его о мельчайших деталях, интересовалась, как справляется Виноградова.

Виталий, зная ревнивый нрав своей подруги, в оценках был осторожен и ни разу не дал повода даже заподозрить, что Виноградова ничуть не хуже справляется с партией Жизели. Анна выслушивала его внимательно, душа её рвалась туда, в театр, но пока ей придётся побыть ещё дома, пока ещё нельзя было танцевать.

На третий день Анну разбудил звонок в дверь. Накинув халат, она пошла открывать дверь, на пороге стоял молоденький участковый.

— Здравствуйте, лейтенант Прохоров. — он протянул Анне удостоверение. — Позвольте зайти?

— Проходите, пожалуйста. — Анна была удивлена этим визитом. — Чем обязана?

— На вас поступила жалоба от Свиридовой Марины Григорьевны. — подчёркнуто официально объявил участковый.

На его по-детски гладком лице проступил предательский румянец. Уши тоже порозовели, но взгляд был строг, это был взор служителя закона при исполнении.

— Свиридовой? — не сразу поняла Анна, но потом догадалась. — И на что жалуется госпожа Свиридова? — шутливо спросила Анна, чувствуя смущение молоденького участкового и, отметив про себя, что даже с распухшим носом она кажется кому-то привлекательной.

— Гражданка Свиридова подала на вас заявление. Вы натравили на неё свою собаку и нанесли тем самым физическое увечье.

Участковый изо всех сил старался держаться в рамках своего служебного положения.

— Что? Ей нанесли увечье? Посмотрите на меня. — Анна разозлилась. — Взгляните на моё лицо! Может, вы думаете это я о перила ударилась? Это она меня избила.

— У вас есть свидетели? — строго спросил участковый.

— Свидетели? Есть свидетель — её муж, он еле оттащил её от меня.

Анна была в бешенстве.

— Муж? — покачал головой участковый. — Ну в таком случае я думаю, что у вас нет свидетеля.

— Почему? — искренне удивилась Анна, но тут же поняла, что он имел в виду. — ах да, конечно, вы правы.

— Вы сняли побои? — снова строго спросил участковый.

— Сняла побои? — Анна снова не поняла. — А-а-а, нет не сняла. Хотя я же была у врача. Но...но, сказала, что ударилась о ванну, когда упала.

— Значит, у вас нет доказательств, что это именно она вас изувечила. — констатировал служитель закона. — А вот у неё есть.

— И что у неё есть? — поинтересовалась «подследственная».

— У неё есть справка о том, что ей нанесены укусы вашей собакой. — ответил он.

— Справка? А свидетели есть? — спросила поднаторевшая в юридических нюансах балерина.

— И свидетель есть. — уверенно ответил молодой участковый.

— Хм, интересно. И кто же он?

— Её муж был свидетелем, как вы натравили на неё свою собаку . — услышала она ответ.

— Ах, вот какой свидетель!

Анна снова начала злиться.

— Тогда этот свидетель должен подтвердить, что прежде чем я «натравила» на неё свою собаку, она так толкнула меня, что я упала, а моя собака, между прочим, просто защищала меня! И не кусала она её, а просто пару раз вскользь щипнула зубами, там и следов-то не осталось, наверное.

Анна уже кричала.

— Успокойтесь, гражданка, разберёмся. — не очень уверенно сказал участковый.

Анна была вне себя, какая же гнусная женщина её соседка.

— И что теперь? Меня посадят в тюрьму? — спросила Анна.

— Ну, почему сразу в тюрьму. — улыбнулся участковый. — Скорей всего выпишут штраф, и если суд признает, что собака социально опасна, то... — он замялся. — В любом случае суд будет решать и назначать вам наказание. Мне же полагается осмотреть место происшествия. Кстати, а где ваша собака?

— Терзай! — позвала Анна.

Участковый опасливо отступил на шаг назад.

— Не бойтесь, он не кусается. — сказала Анна.

— Ну, у меня немного другие сведения. — ответил участковый.

— Терзай, иди ко мне. — снова позвала Анна.

Из комнаты вышел сонный Терзай, одно ухо у него загнулось наружу, а глаза были мутные со сна. Потянувшись, он повиливая хвостом, подошёл к Анне.

— Большая собака. — протянул участковый.

— Большая, но не злая.

— Красивый какой! — не удержался лейтенант милиции Прохоров.

— Да, он у нас мальчик хоть куда. — с гордостью ответила Анна.

Терзай подошёл к участковому и в знак приветствия еле заметно вильнул хвостом. Потянув носом, он вдруг толкнул того им по карману форменных брюк. Поднял голову, наклонил её чуть вбок и вопросительно посмотрел участковому в глаза. Снова толкнул, как бы показывая, что его интересует содержимое кармана посетителя.

— Наверно, у вас в кармане что-то вкусненькое. — догадалась Анна.

Лейтенант покраснел и вытащил печенье, завёрнутое в бумажную обёртку.

— Ну вот видите, я угадала. — улыбнулась Анна.

Смущённый и недоумевающий вид юного лейтенанта был так потешен.

Терзай с вожделением смотрел на печенье, не в силах удержаться, облизнулся и потянулся к нему. Участковый развернул обёртку и протянул печенье собаке. Двумя передними зубами, очень осторожно Терзай взял печенье и стал не спеша, деликатно его есть.

— Непохож он на злобного убийцу, не правда ли? — не удержалась Анна.

— Хм. — ответил участковый.

Он явно чувствовал себя неловко.

— Я думаю, самое лучшее, что вы можете сделать, это поговорить с соседкой и убедить её забрать заявление. — сказал он и добавил. — Я очень вам советую, до свидания.

Закрыв за ним дверь, Анна задумалась.

Как снежный ком неприятности нарастали и нарастали и все они напрямую были связаны с Терзаем.

Отношения с Марком.

Разлад с Оксаной.

Конфликт с соседкой, который ещё неизвестно во что выльется.

Сломанный нос.

И, конечно, самое ужасное — главная партия в «Жизели», её вожделенная мечта. Теперь эту партию на премьере станцует ненавистная Виноградова, её извечная соперница. Конечно же, потом и она будет танцевать эту партию, но премьера, премьера! Насколько Виталий поглощён этим! Уж кто, как не она, знает насколько он вживается в роль, сколько души и сил вкладывает, и партнёрша для него становится частью жизни.

И теперь она сидит дома, как прикованная, а Виноградова порхает перед ним, вползает в его душу. Анна, как любая женщина и, главное, как балерина, чувствовала потенциальную опасность в той духовной и физической близости, которая неизбежно возникает между партнёрами и довольно часто это выливается во влюблённость, в настоящую страсть.

Так было и у них с Виталием. До того как они сошлись, он был в близких отношениях почти со всеми своими партнёршами. Об этом Анна знала очень хорошо. Раньше она запрещала себе об этом думать, но сейчас ревность, обида, подозрение в неверности заползло в душу Анны. Мир потускнел.

Терзай, вероятно, почувствовав изменение в её настроении, опустил хвост и бесшумно удалился из комнаты.

Анна взяла телефон и набрала номер Марка, но телефон был отключён.

«Куда же он уехал!» — Анна опять начала впадать в истерию. Бросив мобильник, она подошла к зеркалу и стала внимательно разглядывать своё лицо. Опухоль немного спала, тени под глазами исчезли, но вид у неё, конечно, был ещё тот.

«Всё равно!» — сказала сама себе Анна.

Она быстро приняла душ, навела макияж, постаравшись придать своему лицу максимально возможный цветущий вид. Нарядилась в любимый шёлковый костюм, одела сапоги на тончайшей шпильке и, не забыв нацепить на нос тёмные очки, отправилась в театр.

Терзай выглянул в коридор, но Анны уже не было. Он подошёл к входной двери и, вздохнув, лёг на пороге.

Весь день он не отходил, он ждал, на душе у него было тревожно, инстинкт предупреждал о грядущей беде.

Поздно вечером вернулись Виталий и Анна. Молча, не глядя друг на друга, они зашли в квартиру. Виталий надел поводок Терзаю и вышел с ним во двор, Анна заперлась в спальне.

После прогулки, Виталий покормил Терзая и постелил себе на диване в гостиной. Анна из спальни не выходила.

Терзай спал в коридоре возле двери на голом полу.

На следующее утро Виталий, позавтракав, поехал в театр, Терзая он взял с собой.

В гримёрке, куда он его привёл, тот провёл целый день.

Слух о том, что Виталий пришёл с собакой разнёсся по театру. То и дело сюда заглядывали или заходили люди посмотреть на неё, Терзай вызывал всеобщее восхищение. Молоденькие статистки фотографировались с ним, кормили его сладостями, гладили и обнимали, а Терзай благосклонно принимал их внимание.

Глава 10

Вечером после спектакля, подъехав к дому, Виталий с Терзаем долго гуляли в пустынном парке.

Вернувшись домой, Виталий снова постелил себе на диване, и Терзай спал эту ночь с ним .Анна из спальни даже не показалась,

Так продолжалось ещё три дня. На четвёртый Виталий уехал из дома один. У него был выездной спектакль и Терзая взять с собой он не мог. За эти дни Виталий и Анна не обмолвились ни одном словом.

Только после того, как Виталий покинул квартиру, Анна, как и во все дни затянувшейся размолвки, вышла из спальни. Позавтракав, она позвонила кому-то по телефону и, выведя по-быстрому Терзая во двор, вернулась домой. Она читала журнал и всё время поглядывала на часы, было ясно, что она чего-то или кого-то ждала.

Раздался звонок, Анна пошла открывать дверь. На пороге стоял мужчина, по виду которого можно было сразу сказать, что он не городской житель. Выходная куртка явно была куплена в деревенском сельмаге, джинсы были великоваты, кепка на голове не могла скрыть неряшливость причёски.

— Вы Григорий Сергеевич? — спросила Анна.

— Да, здравствуйте, я за собакой. — кашлянув, ответил мужчина. — Меня к вам Варвара прислала, сказала вы собачку хотите отдать охотничью.

— Да-а. — неуверенно протянула Анна.

Её вдруг захватило волнение, сердце бешено застучало. Этот мужик ей очень не понравился, но она приказала себе успокоиться.

В коридор вышел Терзай.

— А вот и он, как я понимаю? — спросил мужчина. — Как зовут?

— Терзай. — ответила Анна.

— Лет сколько?

— Мне? Двадцать семь, а зачем вам? — удивилась Анна.

— Да, не вам, а собаке. — ухмыльнулся мужик.

— Ему скоро два года.

— Молоденький, хорошо. — отметил он.

Подойдя к Терзаю, он деловито осмотрел ему зубы, пощупал суставы ног. Удовлетворённый осмотром, довольно поцокал языком.

— Он у вас рабочий? — спросил Анну.

— Что вы имеете в виду? — не поняла она.

— Зайца ловит? — пояснил мужик.

— Ну, не знаю, честно говоря, нет, по-моему. — засомневалась она.

— Ваша собака, а вы не знаете? — недоверчиво спросил он.

— Ну, понимаете, им мой муж занимался, я всё время в театре. Он водил его на выставки, это я точно знаю, а вот про зайцев не уверена.

Анна пожала плечами.

— А муж-то где? Почему собаку отдаёте?

— Мы с мужем разошлись, а у меня нет времени с ним даже гулять. То репетиции, то спектакли, понимаете? — в голосе Анны послышались истерические нотки.

— Хм... А мужу бывшему чего не отдадите? У него-то времени хватало.

— Муж уехал надолго, когда вернётся — неизвестно.

— А вернётся, что ему скажете?

— Ну, скажу что-нибудь. Вы мне адрес оставьте ваш, пожалуйста, и телефон.

— Нет у меня телефона-то, а адрес простой — удомленские мы.

— А это где?

— Тверские мы.

— Деревня как ваша называется?

Анне вдруг пришло в голову, что, отдавая собаку неизвестному человеку, надо бы уточнить адрес, чтобы знать, где его найти, если что. Ведь Марк вернётся, спросит, захочет забрать Терзая, надо будет ему адрес сказать.

— Деревня Брусово, райцентр Удомля, Тверской области. Там меня всякий знает, Гришку-охотника спросите, вам любой скажет. А за собачку не волнуйтесь. Пес молодой, здоровый, привыкнет быстро. У нас привольно, зайца ловить будет. Ну, прощайтесь, что ли, а то на поезд опоздаем.

Анна надела поводок на Терзая и передала его охотнику. Отступила вглубь коридора, спрятала руки за спиной, ей хотелось, чтобы они быстрей ушли. Это было невыносимо, очень хотелось забрать поводок назад и отправить Григория ни с чем, но она взяла себя в руки.

Тот вышел из квартиры и потянул за собой Терзая, который неохотно подчинился, но выйдя за дверь, обернулся и посмотрел прямо в глаза Анне. В них она увидела растерянность, непонимание и вопрос. Она отвела взгляд, ей стало стыдно перед ним. Рука невольно потянулась за поводком, но она поспешно спрятала её снова за спиной.

«Так будет лучше» — убеждала она себя.

Охотник, кинув на неё испытывающий взгляд, отвернулся и дёрнул Терзая, уводя за собой.

Анна закрыла дверь. Легче ей не стало, на душе лежал камень и она чувствовала себя предательницей. Это было очень неприятное чувство.

Вечером, когда пришёл Виталий, Анна уже лежала в постели. Голова у неё сильно болела и на душе было нехорошо, погано как-то. То и дело перед ней вставали вопрошающие глаза Терзая, его взгляд перед уходом не давал ей покоя.

Виталий постучал и заглянул в спальню, оглядев комнату, сухо спросил:

— Где Терзай?

Анна лежала на боку, спиной к нему. Услышав вопрос, она не ответила, в горле встал комок, а руки вдруг задрожали.

— Анна, я спрашиваю, где Терзай? — в голосе Виталия послышалась тревога.

— Терзая забрали. — ответила она, не оборачиваясь и не поднимая головы с подушки.

— Марк приехал? — спросил Виталий.

Помолчав, Анна ответила:

— Я не знаю приехал он или нет.

— Кто тогда забрал Терзая? — не понял Виталий.

Анна молчала.

— Кто забрал Терзая?! — уже громче повторил он вопрос.

Анна сглотнула и, сев на кровать, решительно повернулась внезапно побелевшим лицом к Виталию. Она вскинула подбородок, глаза её сузились.

— Его забрал охотник с Тверской области.

Виталий подошёл поближе.

— Не понял... Какой охотник? Откуда он взялся? Почему он забрал Терзая? — он был в недоумении.

Анна обречённо вздохнула и отчеканила:

— Терзая ему отдала я. Приедет Марк и заберёт его.

У Виталия расширились глаза:

— Нет, я всё же не понял. Это твой знакомый? Друг Марка? Откуда он взялся?

Анна произнесла чуть не по слогам:

— Я его не знаю, он пришёл по объявлению.

— По какому объявлению? — Виталий просто оторопел.

Анна молчала, понимая насколько нелепы и бессердечны её ответы.

Виталий не отступал.

— Ты мне ответишь или нет? Какого чёрта какой-то охотник забрал Терзая?

Он начинал терять над собой контроль и никак не мог понять суть происходящего.

— Я отдала его временно, до возвращения Марка.

Анна тоже начинала злиться. Вопросы Виталия, на которые ей было так трудно отвечать, убеждали её в том, что она поступила неправильно, дико и жестоко. Ей это было неприятно осознавать и сильно расстраивало, а когда Анна расстраивалась — она злилась.

— Ты же сейчас дома, зачем было куда-то отдавать Терзая?

— Я завтра начинаю репетиции. — с вызовом ответила Анна.

— И это повод отдавать собаку какому-то незнакомому охотнику в Тверскую область? Ты хоть сама понимаешь, что ты говоришь? Как тебе это, вообще, пришло в голову?

Виталий был поражён и рассержен поступком Анны, он уже кричал:

— Ну, почему ты не посоветовалась со мной? Почему? Как ты могла так поступить с ним!

Виталий вышел из спальни и хлопнул дверью, но через минуту снова зашёл в комнату.

— Дай мне телефон этого охотника. — потребовал он.

Анна молчала.

Он подошёл и, взяв её за плечи, чуть встряхнул.

— Анна, опомнись, не будь такой бессердечной. Дай мне телефон охотника.

— У него нет телефона. — ответила она и попыталась вырваться.

Виталий сжал её ещё сильнее, пальцы его побелели.

— Тогда скажи адрес.

— Адреса тоже нет!

Анна оттолкнула Виталия и забилась испуганно в угол кровати.

У Виталия опустились руки, он смотрел на неё чуть ли не с ужасом.

— Как нет? Как нет адреса? А как же Марк нашёл бы его?

Он забегал по спальне взад-вперёд, потом остановился и, подойдя вплотную к Анне, закричал:

— То есть ты отдала собаку Марка неизвестно куда, неизвестно кому? С концами? Но почему, ответь мне, ради бога, почему? Что тебе сделал этот пёс?

Анна молчала, у неё не было ответов.

Виталий наклонился и, глядя ей прямо в глаза, и выкрикнул:

— Ты просто злобная, бессердечная дура! Самовлюблённая эгоистка! Жестокая дрянь!

Глаза Виталия сверкали, он готов был ударить Анну. Такой ненависти она никогда не видела в его глазах.

С видимым трудом сдержавшись, чтобы не ударить ее, он вышел из комнаты, вышел из квартиры, вышел из её жизни.

Терзай же тем временем прибыл на новое место жительства. Выйдя из поезда, они с Григорием долго ехали на старом, пузатом автобусе по ухабистой сельской дороге и вышли в небольшой деревне. Старые, потемневшие деревянные дома, многие из которых были давно заброшены, совсем не радовали глаз. Единственная улица была пуста и только кое-где на лавочках сидели древние старухи, греясь на осеннем солнышке.

Григорий угрюмо кивал им и, сопровождаемый гробовым молчанием, проходил мимо. Наконец, они остановились возле одного из ничем не выделявшегося среди остальных дома. Единственное, чем он отличался — это глухим деревянным забором, другие дома были огорожены просто штакетником.

Открыв калитку, Григорий подтолкнул Терзая, чтобы тот зашёл во двор. Двор был небольшой, пыльный и замусоренный. Везде валялись пустые консервные банки, окурки, какие-то бумажки.

Стоявший в глубине покосившийся деревянный дом потемнел от времени и явно требовал ремонта. Небольшой корявый сарай в глубине двора, сложенные поленницей дрова, дальше просматривалась калитка, ведущая на обширный, поросший сорняками, огород.

Сбоку от дома была огороженная сеткой территория, где находилось около девяти собак. Увидев Григория и Терзая, все они подошли к сетке. Кто-то лаял, кто-то просто молча смотрел. Это тоже были борзые, но насколько же они внешне отличались от чистого, холёного Терзая. Очень худые, грязные — это были настоящие промысловые собаки. Терзай испуганно попятился.

— Не дрейфь, бродяга.

Григорий отцепил его от поводка.

— Погуляй пока здесь, привыкай.

Сам он поднялся на крыльцо, Терзай двинулся было за ним.

— Э, нет, паря. В доме живу я, а ты будешь жить здесь. — он показал рукой на вольер.

Терзай остался во дворе, подходить к сетке он не стал, а лёг у крыльца.

Спустя два часа Григорий вышел во двор. Он переоделся, теперь на нём был старая залатанная телогрейка и кирзовые сапоги.

— Ну, что, бродяга, отдохнул? — спросил он Терзая. — Пойдём знакомиться.

Он взял его на поводок и зашёл с ним в вольер.

Собаки встретили новичка насторожённо. Он был крупнее и мощнее, чем они. Терзай внутренне подобрался, нервы были натянуты, как струна, он был готов постоять за себя. Эти собаки были одной с ним крови, Терзай это чувствовал, но было в них что-то ему пока непонятное.

Осторожно сбоку к нему подошла одна собака, затем другая. Ритуал знакомства пока проходил вполне миролюбиво. Только чёрный кобель со шрамами на начинающей седеть морде не спешил знакомиться с новичком. Он явно был здесь главным, от него исходила волна враждебности, но проявлять её он пока не спешил, во всяком случае не при хозяине.

— Ладненько, ну и добре. — сказал Григорий и вышел из вольера, оставив Терзая внутри.

Через пять минут он вернулся с большим ведром. Вывалив содержимое в большое корыто, стоявшее посередине вольера, ушёл в дом. Первым к корыту подошёл чёрный кобель и стал есть медленно не спеша. Остальные молча ждали, когда он закончит.

Один, совсем ещё молоденький, видимо, не в силах больше терпеть голод, подошёл было к корыту, но грозный рык тут же напомнил ему о нарушении правил поведения, и он послушно отошёл в сторону.

Когда вожак насытился, к корыту поспешили и остальные. Эти ели жадно, заглатывая еду, спеша и отталкивая друг друга. Вряд ли кто-то из них успевал почувствовать вкус, сейчас было важно успеть наполнить желудок, зазеваешься — останешься голодным.

Терзай стоял в стороне, к корыту он так и не подошёл. И не потому что боялся, а потому что запах каши, исходящий из корыта, не показался ему таким уж аппетитным. Он ещё не был настолько голоден, чтобы есть подобное варево.

Чёрный кобель лежал в стороне и, лениво прикрыв глаза, наблюдал за этим пиршеством. Он был сыт и доволен.

Так началась новая жизнь Терзая. Здесь всё было не так, как раньше. Здешняя жизнь была проще, быт суровей, но он был молод, его психика была здоровой и гибкой и он быстро привык к новым условиям и приноровился к установленным порядкам.

Самым главным здесь был Григорий. Он был строг, немногословен, но справедлив. Видели они его нечасто, он их кормил, поил и на этом пока всё. Охотничий сезон ещё не наступил и собаки целые дни проводили в вольере, пока Григорий пропадал на работе или занимался своим маленьким хозяйством.

Вечерами он обычно приходил их кормить, пошатываясь, и запах, который он приносил с собой, казался Терзаю отвратительным. Григорий приходил и уходил, а чёрный кобель по имени Злыдень всегда был рядом и управлял своей стаей жёстко и беспощадно. Он не терпел ни малейшего неповиновения и пресекал малейшие попытки ослушаться.

Ростом Злыдень был меньше Терзачя, но сухой, жилистый, и реакция его была мгновенной, а злоба — лютой. Терзай принял его власть, и жизнь была, в принципе, вполне сносной. Он похудел, когда-то роскошная псовина потеряла блеск и шелковистость и теперь он наравне с другими спешил к вожделенному корыту, когда Злыдень полностью наедался и отходил от него. Что касается остальных членов небольшой «стаи», то отношения с ними тоже как-то сложились и Терзай нашёл своё место в их сообществе.

Наступил охотничий сезон. Григорий не сразу взял Терзая с собой. Он вначале брал проверенных, надёжных собак, но вот дошла очередь и до новичка. В один из пасмурных дней Григорий, зайдя в вольер, взял на сворку Злыдня, Терзая и маленькую, шуструю суку Змейку.

Злыдень и Змейка очень радовались чему-то тому, чего новичок ещё не знал и не мог понять. Терзай же просто подчинился, хотя выйти из вольера уже было приятно.

Они долго шли по краю пахоты. Шустрая Змейка сновала далеко впереди, а Злыдень спокойной рысцой методично двигался по крепи параллельно ей. Несмотря на то, что Змейка сновала как юла, то забегая вперёд и возвращаясь, то сворачивая вправо, то влево, а Злыдень рысил только вперёд, со стороны казалось, что они двигаются почти синхронно, как будто ведомые одной целью.

Терзай же, не спущенный со сворки Григорием, шёл рядом с ним. Он устал и не понимал, почему ему, в отличие от Злыдня и Змейки, не дают возможности пробежаться, порезвиться на воле. Но Григорий так решил и Терзаю ничего не оставалось, как подчиниться.

Вдруг шедший впереди Злыдень приостановился, какой-то миг он вглядывался в даль и вдруг мгновенно преобразился. Как будто что-то подтолкнуло его или позвало. Стремительно набрав скорость, складываясь почти вдвое, он мощнейшими толчками, бросая своё лёгкое тело вперёд, покрывал расстояние с молниеносной скоростью, повинуясь этому неведомому зову.

Змейка тоже услышала этот призыв и заложилась3 за Злыднем мгновенно. Скачка её была столь страстной и яростной, казалось, что весь мир вокруг остановился и только она стремительно летит над полем, как большая белая птица, едва касаясь лапами грешной земли.

Григорий тут же резко приподнял Терзая за грудь и, указывая рукой далеко вперёд туда, куда скакали собаки, возбуждённо сказал:

— Вон там, гляди! Видишь его, видишь мерзавца!

Григорий говорил так страстно, с таким надрывом, что Терзаю невольно передалось его возбуждение и азарт. Тело его задрожало, слух и зрение обострились и вдруг он увидел мелькающего далеко впереди какого-то небольшого стремительного зверя. Именно вдогонку за ним неслись сейчас, повинуясь своей природе, Злыдень и Змейка.

Что-то взорвалось внутри Терзая, что-то тёмное, дремучее и страстное, что спало в нём до сих пор. Он оттолкнулся задними ногами от Григория и, почувствовав свободу от поводка, полетел.

— Ату4 его! Ату! — вслед кричал Григорий. — Вперёд, Терзай! Давай!

Терзай, забыв обо всём, повинуясь только древнему зову, слыша только этот набат в своей крови, скакал туда, где взъярённые Злыдень и Змейка уже били зверя на угонках. Но заяц был хитёр и умён, он как будто играл с ними, подпуская к себе и тут же стремительно отрастая.

Терзай, так стремившийся догнать зайца, вдруг рухнул, как подкошенный. В глазах резко потемнело, сердце билось у самого горла, пытаясь выскочить из грудной клетки, во рту пересохло и язык, вдруг став сухим и жёстким, вывалился наружу.

Терзай сделал попытку встать, всё ещё стремясь догнать, поймать, настичь, но оказалось, что подняться у него не было сил, он ещё был не готов к таким нагрузкам. Смирившись, он положил голову на сырую пахоту и лежал, обессиленный, пытаясь восстановить дыхание.

Вдали раздался торжествующий крик Григория, заяц был взят. Он, спотыкаясь, бежал к собакам, которые крутились на одном месте на другом конце обширной пахоты. Терзай, уже немного пришедший в себя, с трудом поднялся и потрусил на дрожащих ногах к Григорию.

Когда он подошёл к нему, тот стал тыкать ему в нос привязанного к поясу зайца, пойманного Злыднем и Змейкой.

— Чуешь? Чуешь? — возбуждённо спрашивал он Терзая.

Григорий был доволен охотой и своими собаками. Змейка и Злыдень, хоть и уставшие, как будто сияли торжеством, это было видно по блеску их глаз.

— Ну, что городской чувак? Не хватило сил? Ну, ладно, в первый раз простительно, пошли домой.

С этого дня Григорий брал с собой Терзая на охоту чаще других. Тот становился всё сильнее, резвость его возрастала с каждым днём и настал момент, когда Григорий привязал к поясу уже зайца, пойманного им.

Глава 11

Тем временем вернулся Марк.

После того как он убедился, что Анна не участвует в «Жизели», и после безуспешных попыток дозвонится до нее в течение двух дней, Марк набрал телефон Алмазова.

Не сразу, но тот взял трубку.

— Алло, Виталий, здравствуйте.

Марку было тяжело разговаривать с ним, но это была единственная возможность выяснить, что случилось с Анной и узнать про Терзая.

— Здравствуйте, Марк. — послышался сдержанный голос Виталия.

— Я вернулся и не могу дозвониться до Анны. С ней всё в порядке?

После недолгой паузы тот ответил:

— Марк, видите ли, наверное, нам нужно встретится, мне не хочется об этом говорить по телефону.

— Что случилось?

Марк с волнением ждал ответа.

— С Анной всё в порядке. — ответил Виталий и добавил. — Наверное.

— Что значит «наверное»? — не понял Марк.

— Давайте встретимся и я вам всё объясню.

— Хорошо. Когда и где?

— Если вы сейчас сможете прийти в Кафе Хаус напротив театра, то я смог бы подойти. — ответил Виталий.

— Через пятнадцать минут я там.

Марк повесил трубку.

Тяжёлое предчувствие беды навалилось на него как камень, дышать стало трудно.

В назначенное время они встретились в кафе.

Виталий сел напротив Марка. Тот молчал, и в его глазах Виталий увидел тревогу и страх.

Он не знал с чего начать, но, собравшись с силами, заговорил:

— Марк, обстоятельства сложились так, что мы с Анной расстались.

— Так быстро?

Марк не смог удержаться от усмешки. Ему стало чуть легче, потому что воображение писателя уже рисовало ему более страшные причины Аниного исчезновения.

— А что так? — не удержался он.

Виталий хоть и услышал издёвку в его вопросе, но не почувствовал в ответ ни капли раздражения. Это была не самая худшая новость для Марка. Он сочувствовал ему, но показать этого не мог, ведь Марк не принял бы его участия, всё же он увёл у него жену.

Собравшись, Виталий решил говорить только правду:

— Как это не покажется странным, но причиной нашего расставания послужил Терзай.

Марк недоверчиво улыбнулся.

— Терзай? Каким это, интересно, образом?

Виталий продолжил:

— Я привязался к Терзаю, он чудесный, добрый пёс, а Анна... — он не мог подобрать слова.

Марк перестал улыбаться.

— Неужели она и к вам его приревновала?

Марк был поражён.

— Нет, дело не в этом.

Виталий замялся. Марк, видя его неуверенность, уже почувствовал, что новость будет неприятной и снова заволновался:

— Ну, говорите как есть, в конце концов. — он уже терял над собой контроль.

— Анне он мешал, он её раздражал. И.... Вообще, она отдала его какому-то охотнику в Тверской области.

Виталий, наконец, это сказал и ему стало легче.

— Что? Кому отдала? — Марк не верил своим ушам. — Почему она не отдала его мне? Я же её просил, я же ей говорил, что хочу забрать его.

— Мне это тоже непонятно. Ну, вы же знаете Анну...

Виталий несмело улыбнулся.

— Так... Ну а адрес есть у этого охотника? Я съезжу и заберу Терзая.

— В том-то и проблема, что ни телефона, ни адреса Анна у него не спросила.

— Вы хотите сказать, что она просто взяла и отдала мою собаку неизвестно кому, неизвестно куда? — изумился Марк.

— Именно так. — отчеканил Виталий.

Марк сидел ошеломлённый и не находил слов.

— А где она сама? Я не видел её имени на афише, телефон она тоже не берёт.

— Она уехала, ей давно предлагали контракт в Лондоне. Она не хотела раньше ехать, а после этой истории подписала его и через два дня улетела.

— И как найти теперь Терзая? — спросил Марк.

— Когда она съезжала с моей квартиры, она оставила записку.

Виталий полез в карман, достал бумажник и из него извлёк сложенный вчетверо небольшой листок бумаги. Протянул его Марку, тот схватил его и, развернув, прочитал: «Терзая забрал охотник Григорий. Живёт в какой-то деревне в Удомленском районе Тверской области. Сказал, что его там все знают. Я очень сожалею».

— Я сам собирался поехать разыскать его, но заболел Протасов и мне пришлось его подменить и уехать на гастроли. Я вернулся два дня назад. — сказал Виталий.

— Спасибо, Виталий, это хоть кое-что.

Марк встал и протянул ему руку.

— Прощайте.

— Вы сообщите мне, пожалуйста, если найдёте Терзая. — попросил Виталий и пожал руку Марку.

— Обязательно. — ответил тот и вышел из кафе.

Марк вернулся домой, он был ошеломлён поступком Анны. Не верить Виталию у него не было причины, он знал, что тот говорит правду.

При мысли о Терзае у него сжималось сердце от тревоги за него. Надо было его найти, обязательно найти. Удомленский район — это уже кое-что, надо просто взять и объехать все деревни и найти этого Григория.

Марк открыл компьютер, набрал в поисковике «Удомленский район». Тот оказался далеко не маленьким. Это был, судя по карте, довольно лесистый район с большим количеством населённых пунктов. Марк начал было их считать, но где-то на сто пятьдесят третьем сбился со счёта. Он с тоской смотрел на огромное зелёное пятно на карте и понимал, что просто «объехать» все населённые пункты задача невыполнимая. Во всяком случае, на это потребуется очень много времени, которого у Терзая нет. Надо было искать какой-то другой способ в розысках этого Григория-охотника, которого «знают все».

Марк набрал телефон Ольги:

— Здравствуйте, Марк! — обрадовалась она, услышав его голос. — Вы вернулись? Как себя чувствуете?

— Да, вернулся. Я здоров. Звоню вам, Ольга, потому что не знаю, к кому обратится. Надеюсь, вы мне поможете или посоветуете хотя бы, что делать.

— Опять что-то с Терзаем? — догадалась Ольга.

— Да, здесь такая история, даже не знаю как сказать.

Марк замялся.

— Говорите как есть. — голос Ольги был энергичен и деловит.

— Хорошо, мне нужно найти охотника Григория, который живёт в Удомленском районе Тверской области. Это вся информация, которая у меня по нему есть.

— А зачем он вам? — с недоумением спросила Ольга.

Марк молчал. Он понимал, как это дико прозвучит.

— У него сейчас Терзай. — ответил он и замолчал.

На другой стороне тоже молчали, наверно, Ольга пыталась осмыслить услышанное.

— Не поняла. — наконец, озадаченно сказала она.

Марк откашлялся, продолжил он подчёркнуто сухо, ему не хотелось обсуждать с Ольгой поступок Анны.

— Ольга, я сам не понимаю, но факт остаётся фактом, Терзай у него.

— Но как… — начала было она, но тут же осеклась. — Так, ладно, я вас поняла. Марк, не волнуйтесь, мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Знаете, я сейчас подумаю, как можно его найти, если это, вообще, возможно и перезвоню.

— Спасибо.

Марк отключил вызов.

«Боже, где же ты, Терзай? Жив ли ты? Здоров? Потерпи, малыш, я тебя обязательно найду и больше уже никому не отдам».

Где-то через час Ольга перезвонила.

— Я обратилась за помощью в московский охотничий клуб, разослала информацию по всем своим каналам, но, честно вам скажу, Марк, что если это простой деревенский охотник, он может быть и нигде не зарегистрирован и сведений о нём может и не быть. Если бы вы хотя бы населённый пункт знали.

— Если бы я знал, — перебил Марк, — я бы уже был там.

— Ну, да… Давайте надеяться, может информация всё же будет. Я вам сразу позвоню, если что-то прояснится.

Ольга была очень энергичным человеком. Она сделала объявления в соцсетях, обзвонила всех, кто, как ей казалось, мог помочь и в конце концов, ей посоветовали обратиться в Удомленское охотобщество.

«Как же я сама не догадалась!» — сетовала она.

Она попробовала сама дозвониться по данному телефону, но это ей так и не удалось.

Тогда она перензвонила Марку.

— Марк, я думаю надо начать с Удомленского охотобщества. Я пыталась дозвониться, но безрезультатно. Вам надо туда съездить. Это, по крайней мере, хотя бы шанс найти этого Григория.

— Спасибо, Ольга. Это и вправду шанс, завтра же поеду.

— Держите меня в курсе.

— Обязательно.

Марк решил встать пораньше и стал готовиться ко сну. Раздался телефонный звонок, звонил Алмазов.

— Хотел узнать, есть ли новости по Терзаю. — спросил он поздоровавшись.

— Завтра собираюсь поехать в Удомлю в охотобщество, может там есть информация по этому Григорию.

Виталий оживился:

— Завтра? Я мог бы составить вам компанию. У меня небольшая травма и я на три дня засел дома. Очень бы хотел поехать с вами.

Марк подумал, что помощь может пригодиться, ведь неизвестно, что и как повернётся и дал согласие. Они договорились, что в пять утра Виталий за ним заедет на своей машине.

В назначенное время Виталий подъехал и они отправились в путь. В это раннее для большого мегаполиса время они относительно свободно выехали из города и по почти пустой трассе где-то в районе часа дня достигли Верхнего Волочка.

Свернув, уже по разбитой дороге направились в сторону Удомли. Виталий, пытаясь уберечь свой мерседес, проявлял чудеса изворотливости, но из-за кочек и ям скорость значительно снизилась и до места они доехали только в районе четырёх часов дня. Для предприятий и контор провинциального городка это было уже довольно позднее время.

Найдя нужный адрес и уже не веря, что кого-то там застанут, они постучали в заветную дверь.

— Заходи, кто там такой вежливый! — послышался глуховатый голос.

Они переглянулись и зашли в кабинет.

В небольшом, захламлённом помещении за старым письменным столом сидел пожилой мужчина и пытался прочесть какой-то документ, который держал в руках. На носу у него были очки с толстенными линзами в тёмной роговой оправе. Очки, видимо, не очень ему помогали, потому что необходимый фокус он пытался подобрать «ручным» способом, то приближая, то отдаляя от себя бумагу, которую пытался прочесть.

— Вот чёрт, очки менять надо, ничего не вижу. — пробормотал он.

Наконец, он взглянул и на посетителей. Опустив очки на самый кончик носа, деловито спросил:

— Чем, собственно, обязан?

— Здравствуйте, мы приехали из Питера, нам нужно найти одного человека.

— Найти человека? — мужчина явно заинтересовался. Он совсем снял очки и положил их на стол.

— И кого же вы ищете? И почему здесь, а не в милиции?

— Мы ищем местного охотника по имени Григорий. — встрял Виталий.

— Ах, охотника! А фамилия у этого Григория есть? Где живёт?

Марк грустно усмехнулся:

— Если бы мы знали, где он живёт, мы бы к вам не пришли.

— Логично. — согласился мужчина. — А, собственно, зачем вам этот самый Григорий понадобился?

Марк с Виталием переглянулись.

— Понимаете, — начал Марк, — у него моя собака. Я бы хотел забрать её.

— Ваша собака? — мужчина оживлённо заёрзал на стуле, становилось всё интересней и интересней, а ведь у них в Удомле так мало развлечений. — А как же ваша собака к нему попала?

Марк поморщился, ему меньше всего хотелось рассказывать постороннему человеку историю Терзая.

Виталий пришёл на выручку.

— Собака потерялась, убежала. И нам сказали, что она у местного охотника Григория.

— Потерялась? Где потерялась, в Питере? — мужчина опять заёрзал, глаза его возбуждённо заблестели.

Марк и Виталий снова переглянулись.

— Нет, не в Питере, мы ездили в вашу область на охоту и собака здесь потерялась. — продолжил Марк воображаемую историю Виталия.

— А кто вам сказал, что она у Григория?

Марк и Виталий озадаченно молчали.

— Так-так-так! Опять Михалыч ведёшь приём посетителей? — послышался сзади внушительный бас.

Марк с Виталием обернулись и увидели входящего в кабинет коренастого мужчину. Весь его облик, осанка выдавали в нём бывшего военного. Сняв кепку, он повесил её на гвоздь, пригладил ладонью густую, седеющую шевелюру и направился к столу.

Михалыч подскочил со стула и, выйдя из-за стола, поспешил к выходу:

— Да я так, Степан Иваныч, люди спрашивают, я хотел помочь.

— Ну-ну, — провожая его глазами, ухмыльнулся новоприбывший.

Заняв освободившееся место, он внушительно сказал:

— Итак, слушаю вас.

Марк вздохнул и начал.

— Мы к вам приехали из Питера, нам нужна помощь.

Мужчина внимательно посмотрел на него, хмыкнул и сказал:

— Ты, брат, давай не юли. Говори как есть, я слышал, что вы здесь плели Михалычу.

Марк, решил, что и в самом деле лучше сказать правду, чем придумывать истории.

— Хорошо, говорю как есть. Короче… — он пытался подобрать слова. — Пока я был в длительном отъезде, жена отдала мою собаку какому-то охотнику из ваших краёв. Всё, что она знала при этом о нём, это то, что его зовут Григорий и он живёт в какой-то деревне в вашем Удомленском районе. Вот мы и приехали, чтобы найти его и забрать или выкупить собаку.

Мужчина внимательно слушал и ещё внимательнее наблюдал.

Помолчав, он откашлялся и сказал:

— Однако, странные у вас в Питере нравы. Ну, ладно, попробуем сообразить, что за Григорий.

Он встал, открыл шкаф, забитый папками и книгами, и достал с верхней полки распухшую от бумаг картонную папку.

— Так-так-так. Григорий, говорите. — задумчиво проговорил он, развязывая завязки на потрёпанной папке. Листая страницы, он, наконец, нашёл нужную и, водя пальцем, стал читать длинный список фамилий.

— А собака-то какой породы? — спросил он.

— Борзая, русская борзая. — с надеждой сказал Марк.

— Борзятник, значит. Хорошо. — он снова начал перебирать бумаги в папке и остановился на другом списке.

— Григорий, говорите. Так-так-так.

Марк и Виталий, затаив дыхание, с надеждой ждали.

Наконец, Степан Иванович оторвался от папки:

— Ну, что могу вам сказать. Из борзятников, которые являются членами нашего охотобщества Григориев только два. Миронов и Карпов. Один живёт здесь, в Удомле, второй в Брусово. Миронов живёт по адресу Зелёная улица, дом два, а Карпов в Брусово живёт на улице Райсовета, дом четыре.

— А Брусово эта далеко? — спросил Виталий.

— Да, вёрст пятьдесят будет. Да, вы с Миронова начните, он здесь рядом живёт.

— Большое вам спасибо. — Марк протянул руку Степану Ивановичу.

— Да не за что. Только сразу вам скажу, не все ведь местные охотники в этом списке есть. Многие ведь сами по себе, без нас обходятся, пока не поймают.

— Ну, может, нам и повезёт. — ответил приободрённый Марк.

— Ну, с богом. А Гришке Миронову передайте, что бы зашёл ко мне. Скажите, что Иваныч шибко им недоволен, он знает почему.

— Хорошо, передадим, до свиданья.

— Пока, пока. — махнул рукой Иваныч.

Выйдя из охотобщества, Марк с Виталием поспешили на Зелёную улицу и через пятнадцать минут были на месте. Найдя нужный дом, позвонили в звонок у ворот дома.

За воротами послышался лай, потом раздался окрик:

— Отрыщь6, зараза!

Калитка открылась и молодой, но уже лысоватый мужчина вышел за ворота.

— Здравствуйте, вы Миронов Григорий? — спросил Марк.

— Ну, я, чего надо?

— Нас прислал Степан Иваныч. — поспешно сказал Виталий, опередив открывшего было рот Марка.

— Иваныч? А что надо? — у Григория виновато забегали глазки и он сразу снизил тон.

— Можно мы зайдём? — многозначительно — угрожающе посмотрел на него Виталий. Марк решил не вмешиваться и подыграл ему, сделав суровое лицо.

— У меня собаки не притворены, сейчас закрою… — начал было Григорий.

— Да ничего, мы спешим. — Виталий уверенно шагнул вперёд и приоткрыл калитку.

— Ну, заходите, — обречённо произнёс хозяин дома.

Виталий и Марк зашли во двор. К ним со всех сторон подбежало пять борзых собак, Терзая среди них не было.

— Это все ваши собаки? — спросил Виталий.

— Не все. — угрюмо ответил Григорий.

У Марка затрепетало сердце, неужели нашли Терзая.

— Щенная у меня ещё Манька в сарае с малыми. — почёсывая затылок, добавил Григорий и, вдруг решившись, зачастил:

— Вы это, скажите Иванычу, что случайно у меня кобель сорвался-то. Я ведь без путёвки ни-ни. А тут случайно получилось, убёг он, падла, а ушастый тут как тут, вывернулся, зараза, ну и…

Григорий виновато вздохнул, взгляд плутоватых глазок перебегал с одного собеседника на другого.

— Нехорошо, Григорий, нехорошо. — строго сказал Виталий. — Завтра же с повинной чтобы шёл к Иванычу, а не то хуже будет.

— Ну, дык, я и собирался, да всё времени нет.

— Дык-дык, — передразнил его Виталий. — Додыкаешся! Ладно. завтра, чтоб как штык.

— Буду, буду. — засуетился Григорий.

— А щенков не покажете нам? У меня знакомый приглядывает себе. — сказал Марк. Хотелось ему убедиться, что Терзая здесь действительно нет.

— А чё, пойдём покажу, у меня щенки хорошие. — оживился Григорий. — Только давайте издали, а то у них мамашка серьёзная, за деток любого порвёт.

— Конечно, мы только взглянем. — согласился Марк.

Григорий поспешил в сарай, всё время оглядываясь на гостей, он очень старался быть предупредительным.

— Сюда, сюда. Осторожно ботиночки не замарайте.

В полутёмном сарае на охапке сена, прикрытой мешковиной лежала чёрно-подпалая сука. К ней приникли шесть маленьких щенков, все такие же, как мать чёрненькие.

— Хороши детки! — с гордостью сказал Григорий. — Все в мамку, а папашка у них какой! Уж такой поимистый кобель, такой работяга! Я к нему свою Маньку аж в Брусово возил, уж больно хорош. Гришка мне говорит, а чё тебе Злыдень, давай молодого повяжем, смотри какой красава! Недавно он у него, рыжий-то этот. Он его с Питера самого притаранил. А я говорю: «Нет, друг, Злыдня хочу, уж больно до зверя он жадный».

— С Питера говорите привёз? — насторожился Марк. — Рыжий, с Питера?

— Ну да. Рыжий, как огонь, красивый, конечно, роста хорошего. Я может Дуську к нему свожу, когда запустует, она тоже у меня красава, вот и будут детки хороши.

— А что за Гришка? — нетерпеливо спросил Марк, он уже был уверен, что этот рыжий из Питера и есть его Терзай.

— А что вам до Гришки? — насторожился Григорий. — У него щенков-то сейчас нет, да и не возится он с ними.

Марк хотел что-то сказать, но Виталий пнул его незаметно локтем, чтобы он молчал и сам заговорил:

— Да нужен нам ваш Гришка. Нам бы на Злыдня посмотреть. Щенки-то ваши вроде хороши, мамка тоже в ладах, надо бы папашку заценить тоже. А то ведь нам тут предложили пару вариантов, но ваши-то нам, ну очень понравились. Ну раз нет, так нет.

Виталий развернулся и, подталкивая перед собой слегка упирающегося Марка, направился к выходу.

Григорий трусцой побежал за ними.

— Ну, Гришка не очень то чужаков жалует. — торопливо сказал он. — Ну, вы скажите, что Миронов послал, может и пустит, если ещё не порешил Злыдня.

— Что значит порешил? — как по команде обернулись Виталий и Марк.

— Да, износился он, говорил Гришка, шестой год уже пошёл. — вздохнул Григорий.

— И что? — в один голос спросили приезжие.

— Не держит Гришка старых собак, ни к чему они ему. да и тех, кто работает плохо, тоже не жалует.

— Разве шесть лет — это старость для собаки? — изумлённо спросил Марк.

— Для Гришкиной, да. — ответил Григорий.

Марк и Виталий ошеломлённо молчали.

— Где он живёт, Гришка этот? — спросил Марк.

— В Брусово, — Григорий мялся. — Вы того, я тут может лишнего чего сболтнул, вы это…

— Не волнуйтесь, Григорий. — успокоил его Виталий. — Всё в порядке.

Молча, не глядя друг на друга, они сели в машину. Виталий сразу завёл двигатель, а Марк стал искать на карте Брусово.

— Это недалёко отсюда, километров двадцать пять. — сказал он. — Давай направо бери.

Начало стремительно темнеть. Чем дальше они отъезжали от районного центра, тем хуже становилась дорога. Объезжая и лавируя между рытвинами, Виталий тихо чертыхался, периодически всё же проваливаясь в очередную яму. Ехали они со скоростью километров десять в час. Когда добрались, наконец, до Брусово темень на наступила кромешная.

На единственной улице, состоящей всего из нескольких десятков домов, не было ни души. Кое-где из окон пробивался жёлтый свет, но большая часть домов была неосвещённой, в них давно уже никто не жил. Проехав Брусово, они остановились на обочине.

— Я думаю сейчас не стоит ломиться людям в дома и искать этого Григория. — сказал Виталий. — Надо дождаться утра, давай поспим в машине, а завтра уже пойдём за Терзаем.

Это было разумно и Марк согласился. Разложив сидения, они устроились на ночлег. Каждый из них лежал и думал о своём, и каждый надеялся, что вот уже скоро они увидят Терзая и эта история обретёт, наконец, свой счастливый конец.

А в это время с Терзаем случилась беда, страшная и почти непоправимая. Пересеклись всё же дорожки Терзая и Злыдня, как не обходили они друг друга стороной. Причиной послужила любовь, а точнее ревность. Как не был осторожен Терзай, но инстинкт продолжения рода оказался сильнее инстинкта самосохранения и поплатился он за это разорванной брюшиной.

Он тихо лежал, истекая кровью, когда рано утром пришёл Григорий и, увидев лужу крови, склонился над ним.

— Да, брат, дело плохо. — покачал он головой. — Без врача тебе не обойтись, Жаль, очень жаль, хороший из тебя мог бы получиться охотник.

Он встал и, закрыв вольер, пошёл в дом. В это время в ворота кто-то забарабанил. Григорий вышел из дома и, поставив ружьё за дверь, подошёл к воротам.

Открыв калитку, увидел двух мужчин, явно городских и уж точно нездешних.

— Ну, чего надо? — спросил он.

— Здравствуйте, вы Григорий? — спросил один из них, более худой с тщательно постриженный шевелюрой и тонкими, правильными чертами лица. Второй, чуть пониже ростом, стоял за его спиной и явно нервничал, взгляд у него был напряжённый и как будто даже испуганный.

— Я Григорий и что?

— Нам поговорить с вами надо по делу. — улыбаясь, ответил первый.

— А какие у меня дела с вам могут быть? — сплюнув, с ухмылкой ответил Григорий.

Тут заговорил второй «нервный» мужчина. Отодвинув товарища, он выступил вперёд:

— Послушайте, меня зовут Марк, я из Питера сюда приехал. Жена отдала вам мою собаку, пока меня не было в городе. Я приехал за ним, готов выкупить у вас.

— А, понял. Значит, та дамочка... — Григорий ухмыльнулся и покачал головой каким-то свои мыслям.

— Терзай у вас? — теряя терпение, спросил Марк.

Григорий вздохнул:

— У меня, у меня. Только...

Марк перебил:

— Давайте договоримся, если вы денег за него хотите, то скажите сколько.

— Ну, насчёт денег это, конечно, спасибо, только вот не жилец он больше, ваш Терзай. — хмыкнув, сказал Григорий.

— Что это значит? — в один голос воскликнули оба приезжих.

— Подрался он с моим, а Злыдень мужик лютый, порвал его не по-детски.

Григорий опять покачал головой.

— Он жив? — спросил Марк.

— Пока да, проходите, взгляните сами.

Григорий приоткрыл калитку, пропуская их во двор.

Марк и Виталий поспешили зайти.

— Там он. — показал Григорий на вольер рукой.

Подойдя к сетке, они увидели Терзая в луже крови, лежащего прямо на земле.

— Откройте немедленно! — потребовал Марк.

Григорий открыл калитку.

Марк склонился над Терзаем.

— Терзай, милый, ты меня слышишь?

У Терзая затрепетали веки и он чуть приоткрыл глаза на миг и снова закрыл.

— Больница у вас здесь далеко? — спросил Виталий Григория.

— Больница? Да не поможет ему уже никто, крови много потерял. — ответил Григорий, прикуривая, голос его был спокоен.

— А почему вы его сразу не отвезли? — возмущённо спросил Виталий.

— Нет у меня денег на врачей-то. — ответил, сплёвывая, Григорий. — Он что? Тварь божья, значит, срок его вышел.

— И всё же, где ближайшая клиника ветеринарная? — снова спросил Виталий.

— Ну, в Удомле есть на Совхозной кабинет... — неохотно ответил Григорий.

— Принесите, пожалуйста, какое-нибудь полотенце или простынь. — попросил он Григория.

Тот, пожав плечами, пошёл в дом, а Виталий побежал в машину за пледом. Взяв полотенце у охотника, он подошёл к Марку и Терзаю.

— Давай завернём его и попробуем всё же к врачу отвезти, может успеем.

Марк не в силах был даже ничего сказать, так он был расстроен.

— Так, отойди. — приказал Виталий.

Он постарался перетянуть полотенцем рану на животе у Терзая.

— Григорий, помогите! — позвал он охотника.

Виталий разложил плед на земле и они с Григорием переложили на него собаку. Кое-как завернув в него Терзая, который был практически без сознания, отнесли и положили на заднее сидение в машину.

— Сидение-то испортите. — с сожалением сказал Григорий.

— Да, хрен с ним, с сидением. Марк, садись!

Марк сел сзади рядом с Терзаем и положил его голову к себе на колени.

Виталий спешил как мог, понимая, что дорога каждая минута. Сейчас ему уже было не до объезда рытвин и ям, единственное, чего он сейчас боялся, чтобы у его мерседеса не отвалилось колесо и они не встали на этой глухой, забытой всеми просёлочной дороге. Тогда бы это точно был конец для Терзая.

Марк сидел молча, он впал в какой-то транс и, поглаживая Терзая по голове, то и дело прислушивался к его дыханию.

Доехав до Удомли и найдя Совхозную улицу, они упёрлись в запертую дверь.

— Вот чёрт! — Виталий был в отчаянье, он понимал, что не то что до Питера, а даже до Верхнего Волочка они Терзая не довезут. Первую помощь необходимо было найти здесь.

У него возникла идея. Прыгнув в машину, он с визгом развернулся и полетел, распугивая окрестных кур, на Зелёную улицу.

Степан Иваныч был на месте. Когда он увидел Виталия, взъерошенного и в залитой кровью куртке, он испуганно привстал. В глазах его был ужас.

Виталий, взглянув на себя, протянул вперёд руки:

— Спокойно! Я никого не убил, это кровь собаки, нам нужна помощь!

Степан Иванович с облегчением сел на стул:

— Ух, а я уже подумал ты маньяк! — перейдя на «ты», сказал он.

— Помогите! Мы нашли собаку, но он ранен, нужна срочная помощь! Кто здесь может помочь?

— А что случилось? — поинтересовался Степан Иванович.

— Это сейчас неважно, сейчас нужно остановить кровотечение. — Виталий был в отчаянье.

— Так-так-так, дайте сообразить. Вы на машине? Поехали. — Степан Иванович встал, подошёл к вешалке, одел кепку и открыл дверь, пропуская Виталия.

Сев в машину, он оглянулся на заднее сидение и сразу оценил ситуацию.

— Поехали, знаю хорошего доктора, врач от бога.

Они тронулись, бывший военный чётко без лишних слов отдавал команды, показывая, куда ехать.

— Направо. Сейчас налево. Прямо.

Минут через десять они подъехали к обычному сельскому дому.

Степан Иванович вышел из машины и подойдя к калитке, громко и требовательно постучал. Открыла невысокая пожилая женщина. Выслушав его, распахнула калитку и махнула им рукой, чтобы они заходили.

Виталий и Марк занесли Терзая во двор, а потом и в дом.

Женщина велела им положить собаку на небольшой стол в самой маленькой комнате.

— Давайте посмотрим. — развернув плед, она разрезала полотенце и осмотрела рану Терзая.

Марк и Виталий с надеждой и страхом ждали, что она скажет.

— Дело плохо, у него большая потеря крови. Я сейчас попробую сделать что могу, чтобы вы могли хотя бы довезти его до клиники. Сразу говорю: особенно не надейтесь, а теперь идите погуляйте. Иваныч, а ты — останься!

Марк и Виталий послушно вышли.

Невероятно долго тянулись время ожидания. Наконец, их позвали в дом.

— Кровотечение я ему остановила, рану зашила. Капельницу поставила для начала, до Питера довезёте. Очнётся, давайте ему больше воды. А как доедете сразу в клинику, ему бы переливание не помешало.

— Он будет жить? — осипшим голосом спросил Марк.

Женщина внимательно на него посмотрела, взгляд стальных серых глаз потеплел.

— Я думаю, что всё будет в порядке. Ещё чуть-чуть протянули бы и было бы уже поздно.

— Сколько мы вам должны? — спросил Виталий.

— Да, чего уж там, поезжайте, вам деньги в Питере понадобятся на его лечение. — махнула рукой она.

— Спасибо вам большое от всего сердца. — Марк схватил её за руку. — И вам, вы его спасли. — обернулся он к Степану Ивановичу. И тебе, Виталий, без тебя бы я не справился.

— Ладно, поезжайте, не теряйте времени. — Степан Иванович пожал протянутую руку. — Пусть выздоравливает парень ваш.

За окнами мелькали ярко освещённые окна домов, звучала тихая музыка из динамиков. После ухабистых дорог тверской области, трасса на подъезде к Санкт-Петербургу казалась гладкой и ровной. Колёса мерседеса мягко шуршали по асфальту.

Уже мелькали впереди огни родного города. Марк, сидевший со спящим Терзаем на заднем сидении, почувствовал движение его головы, лежащей на коленях. Он опустил глаза и увидел, что Терзай смотрит на него. Вначале взгляд был мутным, казалось, он не видит, но постепенно немного прояснился. Марк легко гладил его по приподнятой морде:

— Здравствуй, Терзаюшка! Здравствуй, дорогой!

Только услышав его голос, Терзай, наконец, поверил своим глазам. Он потянулся носом к лицу Марка и, заскулив от боли, тут же положил голову назад ему на колени. Снова попытался приподняться, но боль снова заставила лечь. Он закрыл глаза, дыхание его было ровным. Марку показалось, что он улыбается.

В носу защипало. Марк гладил Терзая по голове и шептал:

— Лежи, малыш, спокойно. Я здесь, теперь будет всё хорошо. Теперь мы вместе.

КОНЕЦ

Буду благодарна за лайки и отзывы. Это очень поддерживает и вдохновляет автора.