Как уролог урологу...

Глава 1

Я не вижу некой разделительной черты между урологом и проктологом. Всё, как в жизни: спереди разные, сзади одинаковые - "олог". И те, и другие с таким интересом заглядывают в дырочку, словно пытаются там отыскать наскальные рисунки древних людей: пещерных медведей, львов, носорогов. А ведь вопрос открыт ещё со времён Иван Васильича: ""А что Вы так на меня смотрите, отец родной? На мне узоров нет и цветы не растут...". О, именно! Археологи-спелеологи в одном лице - в лице "…толога-ролога". - Только давайте договоримся! - начал я прямо со входа. - Да-да, - не отрывая взгляда от журнала буркнул врач. - Никакого личного досмотра с тыльной стороны! - продолжил я. - Как это? - с замедлением протянул док, поднимая свой взгляд на наглеца.

Ручка выпала из руки и покатилась на пол.

- Ну, как-то так. А зачем столь странная процедура в вашей передовой больнице с самым современным оборудованием? - Мил человек, Вы лишаете меня хлеба, - всё ещё не придя в себя пробормотал врач.

- Давайте не будем спорить о гастрономических пристрастиях, усаживаясь на кушетку предложил я, - для Вас хлеб, а для меня булочки - мои булочки. И я бы хотел оставить их, что называется, в вакуумной упаковке. - Зачем Вам это? - Имел печальный опыт. До Вас были пытки-попытки, но крепость выстояла. Пострадали лишь стены. Конечно, Вы не такой. Вы нежный и заботливый, но давайте определённо без тесного контакта с моим эго! Ок? - Неожиданно как-то, - пожал он плечами. - А мои яички… - Не яички, а мошонка, - перебил меня уролог, поднимая с пола ручку и определённо теряя ко мне интерес. - Х-ммм, - думаю, - ведь если бы говорил о себе, то сказал бы: "Хрен с яйцами!", а если обо мне, то: "Писюнчик и мошонка.". Ну, надо же, какой злопамятный! Вот, мол, посмотрите - вроде бы и есть, но нафиг никому ненужные! - Так что там мошонка? Снимайте "пояс верности". Вы же в нём пришли? - Нет, но и латекса у меня тоже нет. Простое мужское бельё, - я приспустил джинсы, попутно стягивая и трусы.

- Ну, вот, я так и знал… - Что, вот, - переспросил я. - Ничего… - Что значит, ничего?! Очень даже чего, никто не жаловался. - А было кому? - перебирая содержимое мешочка, как шаолиньский монах нефритовые шарики, спросил врач.

- Не то, чтобы много, но не количеством, а качеством. "I want quality, not quantity", как говорят британцы. - Они это говорят об Aston Martin, а не личных способностях. Как у Вас с напором? - У меня с ними разные ценности. А с напором… Если говорить словами Тараса Шевченко, то раньше мог сбить всякую птицу на средине Днепра, а теперь просто в песочек. Так, что там с "ничего"? - Пока ничего плохого не вижу. Но если ты пришёл ко мне не как к доктору, а как к оценщику, то скажи своей даме: "Здоровый, как конь!", наверно. - Что значит, наверно, хотя, за коня спасибо?! - переспросил я, отметив для себя, что светило медицины перешло на "ты". - Я выпишу тебе направление на УЗИ. Выпьешь литр-полтора воды и погуляешь часик для созревания… - Там девочка? - перебил я его.

- Комплексуешь?

- Ха! Дайте мне адрес той, перед кем я мог бы комплексовать! Направление! - я протянул руку. - Ого, какой самоотверженный! - Матрос большого противолодочного!.. - А-ааа, ленточки в зубы и на амбразуру. У матроса большого противолодочного всё большое, как в Техасе? Ну, на… Я взял бумажку и отправился на УЗИ. Решил выпить больше, и не потому что с большого противолодочного, а чтобы фото вышло качественней. Полтора литра воды - это не полторуха пива. Давился, убеждая себя, что это ради здоровья. Когда всё влезло, то верхний уровень плескался на уровне бронхов, если бронхи находятся на уровне горла. В общем, досыта! Сел в ожидании. Из двери кабинета выглянула девушка приятной наружности: "Водичку выпили?". - Наполнил по "марусин поясок"! Будьте уверены, фото выйдет, что надо. Хоть в рамочку. - Хорошо, - улыбнулась девушка, - лишь бы Вы не разуверились.

Она закрыла дверь, а я посидев в коридоре и подождав, пока жидкость опустится так, чтобы можно было хотя бы ходить, встал прогуляться по улице. Прогулявшись с полчаса понял, что ходить недостаточно, ибо хочется бежать - бежать быстро и в кусты. "Какой злопамятный доктор", - крутилось в голове вместе с водой, - "решил порвать меня на лоскутки за протест! Какая низменная месть.". Осенняя прохлада добавляла эмоций, толкая меня к кабинету, чтобы побыстрее под этот кисель на пузо, округлившееся до неприличия. Досидел до срока буквально в тумане. Мысли путались, бегая каждые две минуты в туалет. - Готовы? - снова выглянула из кабинета та самая милая девушка.

- Шутите, да? - Да. Вижу по слезам, что готовы. Заходите.

Я вошёл осторожно, чтобы не расплескать. За столом сидела ещё одна жительница кабинета. Приглушённый свет настольной лампы просвечивал пространство, свободное от неё. - Мерелин? - сколь можно раскованно спросил я. Она повернулась: "Совсем наоборот, Надежда. Как Вы?" - Пока держусь. - Тогда и Ваша надежда. Ложитесь, спускайте штаны. Только не говорите про необузданного жеребца, рвущегося наружу. - Я и не собирался… В такой освещённости она была похожа на немецкий шаблон идеальных форм для поиска ариек. Непонятно было, что она делает в полутьме с этими ТТД. - Мне сейчас более приемлемо в обратной последовательности, - проскрипел я. - Вы выглядите слегка неуверенным. А доктор говорил, что Вы из Техаса… - Какой коварный докторишка! Что он Вам наговорил? - Сказал, что Вы нежный и стеснительный. Стягивайте до колен, - она намазала какую-то гадость на низ живота и начала утюжить полтора литра воды датчиком, словно катаясь на снегоходе. - Ого, что Вы делаете? - Обследую. - Точно? Не выдавливаете воду в поисках протечки? - Молодой человек, терпите. Вы не первый такой нежный. - Я не нежный - я особый, и мне кажется, что Вы с урологом в сговоре. - Я сама по себе.

- Как Аврора? Она надавила так, что я чуть не сдался: "Какая "Аврора"? Крейсер октября семнадцатого года? Вы шутите на свой страх и риск!" - О, господи! Мадемуазель! Богиня рассвета - Аврора! Смилуйтесь! Давление спало. - А-ааа, была такая, читала. Живите.

Девушка ослабила свои мегапаскали: "Здоров! Почти… Вставайте. Можете выйти и зайти человеком." Я вылетел, чтобы причесаться и вошёл назад уже уверенной походкой: - Что значит почти и могу ли я… - Нет, не можете. Вы же об этом: ужин, вечер под луной? - Я столь читаем? - провёл я рукой в воздухе черту от подбородка до темноты. - Как букварь Буратино, тот что с картинками. Лягте, обследование не закончилось. - О, как! А я уже столик заказал.

- Ой, какие вы все одинаковые. Лишь бы язык не закостенел. Ложитесь.

Я лёг, она ещё покаталась на снегоходе, медсестра всё записала, и мне вручили результаты. - Это всё, - спросил я на выдохе, делая акцент бассета. - Нет, - засмеялась Надежда, - Вам теперь к любимому доктору, недотрога Вы наш. - То есть вы в сговоре? А-ааа, я так и знал! Никому нельзя доверять! Красота коварна, ещё Дюма предупреждал: "Невесте графа де Ла Фер всего шестнадцать лет…". - Это Максим Дунаевский и Юрий Ряшинцев предупреждали! Идите, ради бога. Что не пациент, то Казанова… Нужно было учиться на окулиста - там спокойней, - вздохнула она. - Точно! - обернулся я уже у двери, - там бы люди прозревали, Вы прекрасны! Вышел из клиники в приподнятом настроении. На листике было написано, что всё хорошо на мой возраст, хотя могло бы быть и лучше. Но хорошо - это же тоже лучше в сравнении с плохим. Солнце светило, птички пели, доктор остался при своём, я при своём. Впереди гораздо больше, чем полжизни, позади намного меньше, чем полжизни. Стоишь на распутье: назад не обернёшься, вперёд не заглянешь. И надежда на лучшее…