Как создать монстра

Глава 1

Случай №1. Компьютер

Без лишних предисловий начну с моей первой встречи с полицией, которая тогда ещё была милицией. Это произошло примерно в начале 90-х годов, а может и ближе к середине. Не помню уже, сколько точно мне было лет, но восемнадцать исполнилось в 1997 году (я родился в 1979), поэтому смею предположить, что около пятнадцати, а может и меньше. Для более молодого поколения скажу, что в те времена паспорт получали в шестнадцать лет, а не в четырнадцать, как сейчас. Впрочем, дело было даже не в паспорте.

Середина девяностых ознаменовалась появлением первых домашних персональных компьютеров, которые можно было свободно купить. Появился он и у меня. Появился вполне законно и на него были документы, но в то время это был сложный прибор, с которым разбираться не было никакого желания. Приставка «Денди», которая вышла уже в 1992 году, была куда проще – вставил картридж и играй на цветном телевизоре, в то время, как первые персональные компьютеры имели, по большей части, монохромные экраны и для того, чтобы поиграть в игру, нужно было владеть чуть ли не языками программирования.

В итоге было принято решение продать компьютер, так как аудиокассеты, жвачки, значки, наклейки и прочее были в приоритете у детей того времени. Где же продать компьютер в те годы? Никаких интернет-площадок частных объявлений тогда, конечно же, не было, но были радиорынки, где такую технику охотно скупали тут же и за наличные.

Точкой назначения был выбран Митинский радиорынок. Упаковав компьютер в прочные сумки, мы с одноклассником двинулись в сторону Москвы. Пусть с востока области был довольно длинный – двадцать минут на автобусе, сорок на электричке, ещё минут сорок на метро, и минут двадцать на автобусе, но как говорится «дорогу осилит идущий» и рано утром мы выехали.

Около здания Курского вокзала мы остановились, чтобы отдохнуть – ноша была довольно тяжёлая. Там же мы вспомнили, что у нас с собой нет документов на компьютер, и немного занервничали. Тем не менее, было решено продолжить путь – не возвращаться же. Буквально через минуту-две к нам подошли сотрудники милиции. Только тогда мы об этом не знали – это были оперативники в гражданской одежде.

- Чего продаём, ребят? – добродушно спросил один из них.

Какая первая мысль у ребёнка, которому предстоит ещё час тащить на себе тяжёлые сумки? Конечно же, продать всю эту тяжесть первому встречному. Мы немного пообщались и рассказали, что продаём компьютер. Интерес в их глазах был неподдельный – явно заинтересовались. Отчасти, это было правдой, только не по причине покупки относительно дешёвого компьютера.

- У меня с собой денег столько нет сейчас, - ответил тот же, улыбчивый, - а компьютер всё равно проверять надо. Давайте до офиса донесём? Если всё работает – покупаю.

- Давайте, - ответили мы и, подняв сумки, пошли за ними.

Офисом оказалось отделение милиции, недалеко от Курского вокзала. Когда мы подошли к нему из-за угла и увидели вывеску, то всё поняли, но деваться было уже некуда. С сумками не убежишь, а бросать их нет никакого смысла, так как ничего криминального в сумках не было.

Решив, что всё быстро прояснится (это же доблестная милиция – разве может быть иначе?), мы прошли в здание, где нас с товарищем сразу же развели по разным кабинетам, видимо, чтобы мы не успели придумать совместную «легенду».

Уже позже, после освобождения, мы с ним составили всю картину происходящего. Нас по очереди водили на допросы, на которых вопрос был только один: «Где украли компьютер?». Периодически били, но так, чтобы, желательно, не осталось следов. Желательно, но не обязательно.

Наша правда их категорически не устраивала, поэтому после очередного допроса нас сажали в так называемый «обезьянник», а через часик снова приводили по очереди к «оперу» где он хотел услышать «правильный» ответ. Меня сажали на стул, а милиционер садился на стул передо мной и снова задавал один и тот же вопрос. Моя правда была «неправильной», поэтому опер бил меня кулаками по ногам чуть выше коленей, и злобно шипел сквозь зубы:

- Где компьютер украл? Какую хату обчистил? Отвечай, говнюк мелкий!

- Не воровали мы его! – оправдывался я, сидя на стуле, - Документы просто дома забыли! Я адрес скажу – проверьте.

- Смелый, да? Или считаешь себя самым умным? – ухмылялся опер, продолжая довольно больно стучать мне кулаком по ноге, - Я тебе сейчас «резиновую ванну» устрою и сознаешься! У тебя в ста мерах от дома школа №3. Ничего не хочешь сказать?

- Ну, учился я там несколько лет, - удивляюсь я, - Причём тут школа?

- А там такие же компьютеры в кабинете информатики, - улыбается он ехидно, - Мы уже позвонили и узнали.

- Документы дома! – почти кричу я ему в лицо, - Сверяйте серийные номера, в конце концов! Из школы пропадал компьютер с таким серийным номером? Не пропадал! Какие ко мне претензии?!

- Увести! – кричит он, замахиваясь для удара в лицо.

Я зажмуриваюсь, но удара, к счастью, нет. До «резиновой ванны» мы тоже не дошли, хотя, товарища, по его словам, побили изрядно. Видимо «умничал» больше.

Как нам потом рассказали, «резиновая ванна» это когда жертву оборачивают резиновым ковриком и бьют по нему дубинками. Следов на теле не остаётся, но болит всё ужасно сильно. Правда это или нет, я, к счастью, не знаю.

Через несколько часов нас отправили в отделение милиции по месту жительства. Там мы провели ещё несколько часов. Отпустили нас только тогда, когда родственники привезли документы на технику. Согласен, мы сами виноваты - не взяли бумажки, но и милиционерам не следовало проявлять такую агрессию по отношению к подросткам…

Случай №2. Гопники

Следующий случай опишу коротко, чтобы не «лить воду». Он произошёл в начале двухтысячных. Мне «посчастливилось» нарваться на толпу местных гопников, которые и отметелили меня впятером. Я уже давно лежал на земле с разбитым лицом, а удары всё продолжались. Недоноски прыгали на рёбрах и били по голове как по футбольному мячу. Причём, меня даже не ограбили. Просто ненависть и всё.

Когда я кое-как добрался до своей квартиры, дверь открыла сестра. Она меня не узнала. Вместо головы был фиолетовый «глобус». Глаза заплыли и практически не открывались. Ужасно болели ребра, и был сломан нос. Вся одежда залита кровью и порвана, а самым страшным было чихнуть, так как рёбра ужасно болели даже от неглубокого дыхания.

Конечно, было написано заявление и всех гопников почти сразу нашли, не без помощи моих родственников, но в нашей стране, видимо, прав тот, кто даст больше денег. У меня их не было. Менты намеренно искажали мои показания, и приходилось заставлять их переписывать. Они недовольно фыркали, но переписывали, впрочем, снова искажая факты не в мою пользу. Например, вместо фразы «у меня в кармане лежал аудиоплеер, который мне разбили» я читал «у меня выпал плеер и разбился». То есть - сам дурак. Так было почти в каждом предложении…

В итоге, всё скатилось к предсказуемому «отсутствию состава», и дело было закрыто. Сильно, правда? Интересно, если бы сына какого-нибудь мента так изувечили, он бы тоже не нашёл состава? Не верю! Думаю, нашлось бы как минимум пара статей из уголовного кодекса, но я не сын мента…

Случай №3. Скутер

Эта история тоже не будет длинной. У меня угнали скутер. Было возбуждено дело по факту кражи. Впрочем, предыдущие случаи и возраст под тридцать подсказали мне, что искать никто не будет, поэтому я пытался найти его сам. Это были пассивные поиски. Я ходил по улицам и внимательно наблюдал за мототехникой, учитывая тот факт, что скутер, скорее всего, уже перекрасили, но своё же всегда узнаешь.

Так и случилось. Он засветился на одной из улиц, и было установлено направление его движения. Через минут двадцать я был в отделении полиции.

- Я по поводу угнанного скутера.

- И что? – опер в «гражданском» лениво и с презрением на роже развёл руками.

- Как что? – удивился я, - Известно как он сейчас выглядит и в каком районе его искать!

- И как же я должен его искать? – с издёвкой улыбнулся мент.

- Ну, например, отправить ППС в тот район. Пусть покатаются по дворам, посмотрят. Наверняка же он где-то там – останется только задержать.

- Ты меня учить работать будешь?! – рявкнул он.

- Я всё понял, - ответил я и вышел из кабинета.

Скутер так и не нашли. Это насколько нужно быть ленивым, чтобы не хотеть «палку» за лёгкое раскрытие уголовного преступления? Просто нужно потратить полчаса времени на свои прямые обязанности. Впрочем, ничего другого я и не ожидал…

Случай №4. Просто так

Эта история - самый яркий пример коллективной наглости, вседозволенности, пофигизма и явного превышения должностных полномочий, хотя прокуратура не нашла никаких нарушений со стороны полицейских. Впрочем, они редко их находят.

Был уже довольно тёмный вечер. Я шёл из дома к своей девушке, которая жила в пяти минутах ходьбы и прошёл уже половину пути. Мне оставалось пройти вдоль всего одного дома. Я только начал движение вдоль него и подходил к первому подъезду, когда мимо меня проехал «уазик» полиции, но быстро развернулся.

Уже у второго подъезда меня остановили. Не представившись, потребовали паспорт, который сразу же изъяли, запихнули меня в машину и повезли на освидетельствование, которое выявило, что моё сознание ясное, а речь внятная, о чем и было получено заключение врача. Проба воздуха выявила незначительно содержание спирта в организме, что, впрочем, не является нарушением закона для пешехода. Ну да, выпил дома пару литров пива и что?

В отделении полиции на меня составили материал по ст.20.21 КоАП РФ, что не соответствовало действительности, ведь для состава правонарушения я должен «оскорблять человеческое достоинство и общественную нравственность». Как это возможно при ясном сознании и внятной речи? Но это ещё не всё. Протокол был составлен с нарушениями процессуальных норм, и я открыто начал писать в соответствующих графах об ознакомлении с различными статьями «не ознакомлен».

Мент вырвал бумагу, порвав её, так как в этот момент шариковая ручка была на документе. Под угрозой физической расправы он заставил меня написать то, что он говорит, после чего меня закрыли в камере, где я провёл время с вечера субботы, до обеда понедельника.

В туалет выводили неохотно, курить не давали совсем и обещали «подселить» самого вонючего бомжа. Дежурные и опера хамили, смеялись, «тыкали» и упивались своей вседозволенностью. Под утро одной из ночей, привели невменяемого парня, который практически не стоял на ногах, а уже через несколько часов его отпустили без всяких протоколов и постановлений. Видимо, родственники занесли «спасибо».

В понедельник состоялся суд. Перед заседанием менты улыбались и психологически давили, что сейчас я уеду на пятнадцать суток. Единственным вариантом избежать этого было признание вины. Тогда мне бы выписали штраф в пятьсот рублей и отпустили. После почти двух суток в камере, хотелось просто помыться и выспаться – я очень устал, а всё тело болело от деревянной скамейки в камере. Менты это прекрасно знали, а учитывая безоговорочную солидарность судей с полицией, я решил не рисковать и признал вину...

Последующие жалобы в различные инстанции не принесли никакого результата. Меня завалили макулатурой, в которой все сходились во мнении, что «всё было в рамках закона»…

Послесловие

Моя мать когда-то работала в одном из научных институтов, в лаборатории. Делала какие-то опыты над мышами – уколы, наблюдение, вскрытие и подобная научная ерунда. Институт занимался разработкой каких-то лекарств или вирусов – не скажу точно.

С шести лет мать брала меня с собой на работу. Мы переехали в другой район города, и устраивать меня в сад на полгода, видимо, было проблематично, а в школу было ещё рано. Вот она и таскала меня с собой каждое утро, пять дней в неделю. Мне даже нравилось.

В многочисленных лабораториях третьего этажа было полно разных колб с кислотами, щелочами и ядами, а в виварии от пола и до потолка стояли клетки с мышами и крысами. Некоторых из них я забирал домой в качестве домашних питомцев. Часто я находил на подоконниках здания мёртвых, засохших мух или бабочек, и разглядывал их в микроскоп, а иногда мне давали поиграть в «Принца Персии» на лабораторном «Макинтоше». Чудесные были времена...

В НИИ меня хорошо знали все, от вахтёрши на входе до заведующих лабораториями, поэтому мне не составило труда пройти по пустым коридорам в комнату №308. Кодовый замок на двери меня не остановил, так как код я помнил наизусть. Меньше чем через минуту я вынес оттуда небольшую склянку с серной кислотой.

Все ёмкости на лабораторном столе под вентиляцией были подписаны или формулой жидкости внутри, или её названием. Формулу H2SO4 я хорошо знал ещё с детства. Сотрудники института постоянно напоминали мне, что это очень опасная жидкость, и трогать её категорически нельзя! Спасибо, что научили. Пузырёк был осторожно помещён во внутренний карман куртки, а я направился в виварий за мышкой.

Возможно, сегодня за такими жидкостями следят более тщательно, но в 90-х её пропажу никто бы и не заметил. Нет её - значит, кончилась или взял кто-то для опытов – пойду и налью ещё. Эту халатность в НИИ я наблюдал не один раз с различными реактивами.

Я спустился на первый этаж и, пройдя мимо вахтёрши тёти Гали, вежливо попрощался с ней, пожелав удачного дня. Склянка стояла строго вертикально во внутреннем кармане куртки, а в руке я нёс небольшую коробку с белой мышью. Весь институт знал мою любовь к грызунам, поэтому мой визит за очередной мышкой никого не удивил. Предыдущая умерла – вот и приехал за новой, молодой...

После моей первой встречи с милицией на Курском вокзале прошло почти полгода, а значит, меня подзабыли, и сейчас пришло моё время. Мне понадобилась неделя с лишним, чтобы дождаться у здания милиции того самого мента, который меня допрашивал. И не просто дождаться, а дождаться его одного, без коллег. Я караулил его каждый день, но он всё время был не один. И вот этот день настал!

Это была поздняя осень, и темнело рано. Вот и сейчас почти темно, но не настолько, чтобы я не узнал этого беспредельщика. Он вышел один из двери возле «доблестной» вывески и направился привычным маршрутом к углу здания, а я, надвинув на глаза бейсболку, сделал шаг из кустов, скручивая крышку с широкого горлышка. На моих руках были кожаные перчатки, так как я переживал, что капли кислоты могут попасть мне на руку.

Содержимое пузырька плеснулось толстой струёй прямо в его лицо, от фуражки до подбородка. Мент инстинктивно попытался меня схватить, пока не ощутил действие кислоты, но я увернулся, а через две секунды меня там уже не было. Я бежал в сторону электричек, а сзади раздавались нечеловеческие крики и стоны, которые становились всё тише, по мере моего удаления. Ближе к вокзалу я перешёл на шаг – незачем привлекать внимание.

От пустого пузырька и перчаток я избавился уже в лесу недалеко от дома – сжёг их в костре, на одной из многочисленных полянок, которые местные жители использовали для культурного отдыха. Душа ликовала! Прав был Белинский, сказав, что горький привкус обиды исчезает после глотка мести...

Все последующие случаи действия и бездействия полицейских так же не оставались без моего внимания. Я толкал продажных, дерзких, наглых ментов и судей под поезда, проламывал им черепа молотком, сбивал их на угнанных автомобилях, сжигал заживо, взрывал их автомобили вместе с владельцами и без них, отправлял их жёнам фотографии, на которых их доблестные мужья снимают шлюх... Я разрушал их семьи и жизни! Я мстил им любыми способами и ни один из них не ушёл от справедливости!

Эпилог

Зло породило зло. Они сами создали монстра, которого не могут поймать, а ведь это их профессиональная обязанность. Мне кажется это смешным и забавным. Всё могло быть иначе, если бы меня не били по ногам, если бы не разваливали дела и не выдумывали их, если бы просто попытались помочь. Но они били, разваливали, придумывали и не пытались. Что ж, это их выбор…

Извините, мне пора. Сейчас мне нужно навестить очередного «везунчика», чтобы вместе с ним «поискать нарушения» в истории с двухдневным заточением. Жаль, что найти их он не успеет…