Как "служители Мельпомены" "Брют" полюбили.

Глава 1

Франция! Для любого россиянина в этом слове есть что-то сакральное. Может, с тех времен, когда в Петербуржских салонах разговаривали исключительно по-французски и даже «наше все» – Александр Сергеевич Пушкин – в Лицее получил прозвище «француз» за блестящее знание этого языка. А может позже, в 1812-14 гг., когда мы французов – так же, как раньше любили – теперь азартно били и наши казачки прочно осели в Париже на столичных набережных и миловидных француженках. Мы до сих пор не знаем, сколько в нас монгольской крови, а сколько французской… Даже поговорка появилась: «Увидеть Париж и умереть», как некий предел мечтаний, после чего стремится уже больше не к чему…

В общем, вы примерно понимаете, какие чувства мы испытывали, собираясь в поездку. Правда, решительно были настроены увидеть Париж и выжить, но эмоций от этого ничуть не убавлялось. Да еще и жена, обучаясь во французской спецшколе, исходила этот вожделенный город вдоль и поперек… Пусть по учебнику и по карте, исходила же! И разговаривала со всеми воображаемыми парижанами исключительно по-французски. Остались еще вопросы, почему для первого путешествия по Европе мы выбрали именно Париж? Нет? Вот и у нас особых вопросов не было. Шла осень 1996 года, страна только-только начала «приходить в себя» от первой половины десятилетия, т.е. денег было немного, но уже были.

Маршрут выбрали самый непритязательный: до Берлина дешевым самолетом Аэрофлота, а там, через немецкую турфирму, спасибо нашим русско-немецким друзьям, «прицепом» к братьям-белорусам на автобусе. Надо сказать, что после этого на автобусе по Европе мы путешествовали еще лишь раз, но тогда все было цивильно – двухэтажный немецкий транспорт с туалетом и баром, отправлялся из Франкфурта, ночевки только в гостиницах, а максимальные переезды часа 3-4… А сейчас – 1996 год, нормальный белорусский автобус, он же гостиница, удобства на заправках ночь-за полночь! Ну и что? Подумаешь, какие-то 1000 с лишним километров. Мы – молоды, а впереди Париж! Да и не о том речь вовсе – добрались и добрались.

Рассказано, снято и показано о Париже немало. Повторяться не будем. Вспомним лишь об одном дне из проведенных в столице Франции. Гид объявила этот день свободным от экскурсий и мы оказались предоставлены сами себе. Правда, она настойчиво рекомендовала посетить Лувр, который в обязательную программу почему-то не входил. Лувр, так Лувр. Уговаривать особо не пришлось. Покупка билета, вход через знаменитую пирамиду, показавшуюся абсолютно «чужой» в этом старом центре, спуск на эскалаторе на нижний этаж – все понятно. Но именно здесь нас подстерегала первая в этот день странность.

Заметим, что после завтраков в отеле есть хотелось от слова «всегда». Поэтому, когда на первом этаже Лувра мы увидели кафе с заманчивым, но неожиданным, названием «Театр» и такими же заманчивыми запахами, ноги, как и все остальное, невольно развернулось в сторону Мельпомены. Но мы же это… как его… за искусством пришли, неприлично, вроде, вот так вот сразу и в «Театр». Лувр все-таки! Стыдно же, стыдно… Именно так, подбадривая друг друга, мы пошли наслаждаться «нетленкой» (зацените силу воли!).

Вы представляете себе Лувр?! Хорошо: Эрмитаж, Русский музей, или, допустим, Третьяковку, не говоря уже о Пушкинском! Положа руку на сердце, сколько вы там сможете бродить среди всех этих скульптур и картин, реально вглядываясь и любуясь? То-то же.

Женаты мы были давно, целых полтора года, впечатления друг на друга уже производить не надо, поэтому держались около часа. Первым, как всегда, сдался я.

- Слушай, а что тут самое знаменитое? Давай посмотрим и пойдем поедим уже…

Жена вскинула брови с видом оскорбленной в лучших эстетических чувствах выпускницы французской спецшколы.

- Ну, Венера Милосская, - ответила она, показывая, что сама ходила бы еще и ходила, смотрела бы еще и смотрела, но подчиняется исключительно грубой мужской силе. Правда, сглотнула при этом.

Нам-то, с нашим знанием французского, понять где она, эта Венера, «раз плюнуть». Разобрались, отправились на поиски, нашли где-то минут через двадцать на каких-то совсем нижних этажах, счет которым, честно говоря, давно уже потеряли. Стоит такая – несчастная, безголовая, безрукая, но эротически-изящно изогнувшаяся. Я быстро приделал ей и голову, и руки, пристроившись сзади – там все так делают, подозреваю, что уже давно копия стоит – жена меня сфотографировала, и с чистой совестью мы устремились на первый этаж. Тогда мне показалось, что ничего вкуснее доброго ломтя горячей ветчины с гарниром и холодным пивом «Кроненбург 1664» я в жизни своей и не ел никогда. Да здравствует Лувр – настоящая кладезь мировых шедевров и общедоступной французской кухни!

С Эйфелевой башни, куда мы отправились после, на головы «беспечных парижан» согласно классику, никак не плюнешь: и стекла мешают, и расширяется она, как вы помните, книзу. Не за тем и шли. Виды на город абсолютно завораживающие. Мы же помним про: «Увидеть Париж…». Умирать по-прежнему не хотелось, а хотелось, пройдя сквозь строй обязательных навязчивых арабов, продающих что угодно, прогуляться вдоль Сены. Потом неспешно по узким улочкам французской столицы дойти до Елисейских полей, Триумфальной арки – самого сердца Парижа. Ой, а тогда Эйфелева башня-что? Стыдно подумать…

Именно там, рядом с Триумфальной аркой на Елисейских полях мы столкнулись со второй сегодняшней неожиданностью - уютным ресторанчиком «Мадам Фуке». Привлек он внимание тем, что перед входом в асфальт была вмонтирована длинная бронзовая, а может, и медная, табличка с именами знаменитостей, которые переступали порог данного заведения. Из знакомых в глаза бросились Бельмондо, Азнавур, Делон, Депардье, Ришар… такие родные и любимые фамилии. Как было не зайти? Нет, не внутрь, конечно: время дневное, мы недавно побывали в «Театре», да и одеты не по-ресторанному (тогда это было еще важно). А вот присесть на улице за один из столиков в окружении расставленных по периметру кадок с туями - это можно. Расположились и стали ждать, оглядываясь по сторонам.

Мимо проходили разномастные прохожие, кто-то просто гуляя, кто-то явно по делам. По широкой проезжей части сновали туда-сюда сплошь иномарки (1996 г.!), за несколькими столиками вокруг сидели парижане, пили кофе, воду, переговариваясь или читая газеты. А к нам по-прежнему никто не спешил. Закаленные советским и ранним российским сервисом мы сильно не расстраивались, но удивление нарастало.

Наконец, жена не выдержала, и обратилась к проходящему мимо официанту на правильном французском: «Месье, не найдется ли у Вас свободная минутка, чтобы подойти и предложить нам хотя бы меню?». Он ошарашенно уставился на нас. Восточные славяне обратились к нему на его родном европейском языке?! В 1996-м россияне еще тоненькой струйкой потекли за границу и как к ним относиться местные пока не понимали. Впрочем, разобрал ли он, что мы русские, не знаю. В любом случае, смутился, засуетился весь, зачем-то смахнул невидимую пыль со стола и положил меню.

Есть еще не хотелось, а вот выпить… А что русские просто обязаны выпить в Париже? Шампанское, без вариантов! Настоящее, которое только и может быть французским. Нет, не подумайте, в Советском Союзе и в мучительно обретающей себя независимой России шампанское, конечно, продавалось, но, во-первых, наше - «Советское», а во-вторых, в массе своей, «полусладкое». Было еще и «полусухое», но его покупали только за неимением «полусладкого». А уж "сухое" – эту «кислятину» - если вообще никакого не было. Закусывать привыкли советскими же фруктами или шоколадом. О наличии где-то в природе экзотического иностранного газированного напитка с загадочным названием «Брют» слышали краем уха, но пробовать не доводилось.

Здесь же во Франции, в частности в ресторане «Мадам Фуке», не слышали, как раз об обратном – настоящее шампанское оно и есть «Брют», может, «Экстра Брют», а какое же еще? Мы уже за столиком, официант изумлен до нервности, отступать поздно. Поэтому вопрос возник только один – сколько? По бокалу или сразу бутылку, чтобы окончательно добить этого неспешного гарсона в самом сердце Парижа. И правильно, нечего было нас игнорировать, вы еще и по-русски скоро заговорите! Начали, начали уже пробиваться ростки гордой туристической русскости! То есть, бутылку, и не какого-нибудь, а фирменного – «Мадам Фуке»! Перевели франки в рубли, денег должно хватить, еще и «на чай» остается.

Мы оказались правы: после заказа официант согнулся еще ниже, улыбнулся заискивающе, и так, улыбаясь и согнувшись, посеменил внутрь заведения. Прохожие, машины и посетители ресторана уже казались родными. Минуты не прошло, а на нашем столе: и ведерко со льдом и шампанским, и два фужера, и два блюдца с оливками в масле с зеленью и соленым миндалем. «Это еще зачем?» - только успело мелькнуть в голове, пока гарсон показывал этикетку, открывал бутылку и плеснул в бокал на пробу. Я с достойным, как мне казалось, видом принюхался – запах, на удивление, оказался очень приятным – и не став пробовать (что мы шампанское «Мадам Фуке» по запаху не отличим, что ли?), кивнул.

Бокалы наполнены, игривые пузырики весело устремились на волю, содержимое легкой прохладой понеслось по организму, оставляя мягкое послевкусие. Соседи за столиками поглядывали с уважением… Жизнь удалась! Может, на волне этого настроения, или от ощущения, что мы в центре Парижа, шампанское понравилось. Очень! Тонкий, слегка ароматный, но без навязчивости букет, изысканный (слова-то какие в голову полезли) вкус. А когда закусили миндалем да оливками в масле с зеленью… Мммм, вкуснотища! Вот чем, оказывается, настоящее шампанское закусывают…

Стоп! Проблема! А косточки от оливок куда девать?! Беспомощно оглядываемся по сторонам: на столе пепельница, блюдца с оливками и миндалем. Все. Шампанское вокруг никто не пьет – дорого – пример брать не с кого. Что делать? Мы уже почти свои на этом празднике жизни – и вдруг такой конфуз. Количество косточек за щекой растет, официант боится пропустить малейшее движение в его сторону и, чуть поодаль, не спускает с нас восторженного взгляда. Заманчивой показалась идея обратить внимание на стоящую неподалеку тую… Вырастут еще и оливки, плохо что ли? Но как? Куда? Куда-то же они сбрасывают эти чертовы, в смысле, оливковые, косточки – в пепельницу, блюдца, кадку, карман? Никогда еще мы не были так близки к провалу.

И тут – никогда не забуду эту великолепную пожилую французскую пару – за соседний столик присаживаются Он и Она. Оба холеные, благородные, одетые с непередаваемым французским шиком, скромно заказывают по бокалу шампанского. «Йес», ой, то есть, «уи», дождались! Мы неотрывно следили, как элегантная дама пригубила бокал, закусила оливкой и… о, чудо, сложив руку кулачком, забрала косточку и аккуратно положила ее в соответствующее блюдце. Я не знаю, с какой скоростью стреляет французский пулемет «Гочкиса», он, конечно, не самый скорострельный, но у меня полное впечатление, что в блюдце мы отстрелялись быстрее… Вот так мы и полюбили шампанское «Брют».

А следующий конфуз случился на другой день на обратном пути из Франции. Жизнерадостный белорус, сидевший через проход, спросил нас:

- Ну что, в Лувре-то были?

- Конечно! – гордо ответили мы.

- И как вам «Джоконда»?

Повисла неловкая пауза. Мы переглянулись. В голове немедленно пронеслись рассказы родителей о единственной выставке «Моны Лизы» более 20 лет назад в Пушкинском музее. Тогда, казалось, вся Москва выстроилась в многокилометровую очередь, чтобы ненадолго, одним глазком… А мы? Мы были совсем рядом и… И пообещали, что еще вернемся в этот праздничный город, посетим многое из того, что не успели, выпьем шампанского «Брют» с миндалем и оливками, и обязательно увидим «Джоконду» Да Винчи.

Забегая вперед, скажу, что выполнили данное друг другу слово. В следующее посещение Парижа побывали в Версале и в музее Д*Орсе, ходили на кораблике по Сене и на представление в «Мулен Руж». На площади Плас Пегаль нам чуть не разбили видеокамеру, и правильно – нечего снимать свободно гулящи..., т.е. свободно гуляющих женщин, тем более, бесплатно. А в любимом ресторанчике «Мадам Фуке» мы пили фирменное шампанское за российско-французскую дружбу с ветеранами «Французского легиона», отмечавшими в тот день свой профессиональный праздник.

И конечно же, посетили Лувр, где уверенной походкой людей, твердо знающих о цели посещения, нашли «Мону Лизу» за стеклом, отстояли положенное, отдавая должное великому Мастеру и нашей прошлогодней забывчивости. А потом с «чистым сердцем» отправились в «Театр», отдать должное французской кухне.

Все-таки, в известном смысле, есть в нас что-то от «служителей Мельпомены»!