Как рождается Блюз

Глава 1

Бывали ли вы на концертах, где странные личности, часто небритые и экзотично одетые, непременно в шляпах или давно устаревших котелках играют джаз или блюз? В таких местах, иногда, самые удивительные вещи случаются уже после того, когда кажется, что действо уже завершилось.

Разошлись зрители, опустел зал, техники и рабочие сматывали провода, отключали освещение, что-то уносили, музыканты один за другим покинули сцену. Парня, устроившегося на краю сцены, тоже куда-то звали, тормошили, тянули, пытаясь увести с собой. Полностью погруженный в свои мысли гитарист, кажется, этого даже не заметил. Неважно. Бутылка бренди уже показала дно, а он все сидел, свесив ноги, усталый, вымотанный до крайности и бездумно пытался разглядеть что-то внизу. Какой смысл куда-то идти, и что-либо делать? Никакого. Пусто в душе, стихли звуки, угасли желания, остались только досада и неудовлетворенность. Тупая заноза в груди мешала дышать, он сделал ещё глоток, отпустило.

Победа в музыкальной дуэли не радовала, слишком многое пошло не по плану. И только ли сегодня? Все чаще и острее он чувствовал себя одиноким и обманутым жизнью, череда неудач, вереница утрат и разочарований никак не прекращались. Осторожно глубоко вздохнув, медленно поднялся, слегка покачиваясь, сделал несколько шагов, поднял гитару, щёлкнул клавишей усилителя, неуверенно коснулся струн. В пространстве повис звук, приподнялся и медленно опал. Он прислушался к тишине, склонил голову к грифу, на несколько мгновений или минут задумался, взял другой аккорд и по всему огромному пространству, потекла, заструилась мелодия, которую никто никогда не слышал и не сочинял. В этой музыке был крик, молитва, нескончаемая мука, дыхание ветра, шелест дождя, бег босоногого мальчишки и какое-то неземное очарование. Мелодия лилась, заполняя все вокруг и кажется, заменяя собой воздух. Настоящий блюз нельзя взять и просто сыграть, им можно только жить. Не так, блюз и есть жизнь.

И все это время музыкант жил, стоя почти на одном месте и раскачиваясь, изредка чуть наклоняясь и переступая ногами, слившись с гитарой в одно целое, то прижимая ее к себе, то опуская на полусогнутые колени, баюкая, укачивая, лаская гриф, струны и терзая их одновременно. Растворившись в звуках, и рождая их, проживая вместе с ними, целую череду образов, видений, витая далеко за пределами сцены, и над ней, иногда глядя на самого себя сверху, вне времени переносясь в какие-то невообразимые дали, видя, перед собой, знакомые лица и вновь возвращаясь в опустевший зал.

Сколько все это продолжалось, никто потом так и не смог бы ответить. Техники все это время замерли соляными столбами за сценой, словно загипнотизированные, ещё несколько припозднившихся работников или зрителей остановились в дверях, не в силах двинутся дальше и вообще забывших нужно ли это делать. Все они слышали то, чего просто не может быть, порой казалось, что звучит не одна гитара, а минимум две, не в состоянии этот инструмент издавать таких звуков. Откуда временами бралось тихое пение скрипки, плач или надрывные вопли саксофона? Невозможно одному человеку так играть! Или возможно? Если он переплавляет всю свою душу, и поселившуюся в ней боль и тоску в одно целое, в одну единственную мелодию. Так рождается блюз.

Волшебство этой тягучей, невероятной музыки звучит для всех преданных, брошенных и обиженных. А есть ли среди нас другие, те которых это ни разу не коснулось? Есть. Одни укрываются толстой броней невежества, другие - душевной черствостью, а кто-то просто счастливчик, которого все беды до поры обходят стороной. Способность испытывать боль это вопрос восприятия. Если у вас за окном идёт дождь, есть бутылка дешевого виски и пачка сигарет, то вы имеете полное право играть блюз. Если же нет, то вам не повезло, или наоборот - повезло. Как сказал когда-то Биг Билл Брунзи: "Блюз – это жизненный факт, это то, в чем человек живет. Если вы не живете в этом, у вас нет ни блюза, ни горя". Если у вас отсутствует deep hole - проблемная ситуация, проще и по-русски "глубокая жопа", блюз вам не нужен.

А потом все закончилось, угас последний аккорд, отразившись от стен и растворившись где-то в вышине, жалобно стукнула выпавшая из обессиленных рук гитара. Блюз, прожив свою короткую жизнь стих, наваждение исчезло, распалось, впиталось в окружающее. Шаркающей походкой, ссутулившись и словно враз постарев, удалился гитарист, на ходу доставая сигареты и прикуривая. Блюзмены курят и живут в дороге, неважно куда она их ведет. Невольные слушатели, потрясенные случившимся, еще долго спрашивали себя: что это было? Свидетелями чего они стали? Быть может это просто морок, временное помрачение. У всех одновременно? Может быть.

"Бывают такие выступления, когда неведомые силы поднимают меня над землёй. О таких моментах можно только мечтать. Я могу начать соло аккордами, а я не знаю аккордов (смеётся). В такие минуты я забываю обо всём, будто мне дали под дых. Могу напрочь забыть о том, какую композицию исполняю." - Через несколько лет скажет музыкант в одном из интервью.

Существовала еще одна, маленькая такая, но важная тонкость, о которой следовало упомянуть. Почти все эти техники, рабочие и прочие случайные люди, которых приморозило в дверях зала и обратило в статуи самим себе на сцене, были жителями американского юга, не слишком образованными, и вряд ли особенными ценителями музыки, но одно они знали точно, с детства, блюз играют черные парни. Только черные. Знание это было аксиомой, а музыкант на сцене явно был белым! Это само по себе уже сродни крушению устоявшегося мироздания, и то, как белый парень играл блюз, а ничем другим эта музыка быть просто не могла, вышибло их всех из привычной реальности. Люди всегда одинаково реагируют на чудо, впадая в какой-то ступор и судорожно пытаясь понять – "то, что я сейчас вижу и слышу, точно происходит наяву?" некоторые еще пробуют себя ущипнуть.

Может ли белый музыкант чувствовать блюз так же, как черный парень, недавно застреливший пару человек в душной забегаловке в Мемфисе и поэтому вынужденный скрываться, переезжая на ржавом грузовике из одного местечка в другое, ночуя в дешевых отелях на сломанной койке даже не раздеваясь? Тем более в начале восьмидесятых, когда интерес к блюзу стремительно угасал? Может. Белый американец Стивен Рэй Вон из штата одинокой звезды, сумел это доказать, заставив умирающий жанр судорожно вдохнуть воздух в прокуренные легкие. В историю он вошел как Стиви. Блюзовый гитарист Би Би Кинг однажды высказался: "Играть блюз, значит быть дважды негром. Стиви им не был, но я этого не заметил."

Попробуйте несколько раз покатать на языке это имя, можно мысленно, так даже лучше, Стиви Рэй Вон, теперь чуть медленнее, еще раз, достаточно. Если у вас хоть немного музыкальный слух вы услышите, вопль, рокот и стон электрической гитары, ее басовых струн. Это мистика какая-то.

Свою первую гитару он получил на день рождения, в семь лет, хотя первый опыт приобрел еще раньше, пользуясь гитарой старшего брата, дешевой и потрепанной, но более-менее приличной, не это важно, другое. Три нижних, самых тонких струны на этой гитаре невозможно было настроить, поэтому Стиви их просто снял и дальше спокойно продолжил учиться играть какие-то басовые гаммы. Возможно, именно поэтому, всю оставшуюся жизнь он ставил на свою гитару самый тяжелый калибр струн? Достаточно отметить, что первая струна у него была такой же толщины как у всех остальных вторая, что соответственно требовало гораздо сильнее их натягивать. Все это придавало особую насыщенность звуку, делало его сочнее, но вместе с тем, играть становилось физически сложно, тем более отыгрывать целые концерты. С его экспрессивной и контрастной манерой игры Стиви стирал до крови пальцы и срывал ногти.

Задумчивый шепот его гитары, как-то очень естественно перерастал в сбивчивый поток фраз, а ритмичный перебор в скоростной запил. Не обманитесь кажущейся простотой. Присмотритесь. Приоткрытые губы демонстрируют стиснутые со злостью зубы на напряженном и чуть перекошенном лице, из-под ковбойской шляпы стекает пот, капает с подбородка, мокрые пряди волос спадают на прикрытые глаза – именно таким его видели на сцене, извлекающим невероятные ноты и выжимающим предельную мощь, буквально вытряхивающим аккорды и выбивающим звук из своего стратокастера. Играть настолько интенсивно означает - полностью отдастся физическому разрушению, своего рода болевой экстаз. Он играл блюз, и этим сказано все. Прониклись?

Блюзовая импровизация одиноким усталым гитаристом в опустевшем зале случилась в самом начале восьмидесятых. Стиви, в то время, как раз находился на пике своей исполнительской формы, и буквально в нескольких шагах от жизненной пропасти, регулярно подстегивая себя солидными дозами виски смешанного с наркотиками, при этом все еще оставаясь мало кому известным за пределами Техаса музыкантом. Блюз высасывал из него жизнь, выжимая каждый концерт все силы без остатка, а он только улыбался, оставаясь простым и обаятельным парнем с американского юга. "Есть люди, которые могут веселиться, не загоняя себя в могилу. Жаль, что я не один из них", - заявлял он в то время. Ему было настолько все равно или же он воспринимал это как естественный порядок вещей?

Как бы то ни было, приглашение принять участие в неофициальной гитарной дуэли с Эриком Джонсоном за звание гитарного властелина Остина, американской музыкальной столицы, им было принято. В этот день все, что могло пойти не так, выйти из строя или попросту неожиданно перегореть, так и поступило.

Стиви никак не мог добиться нужного звука, как бы странно это ни прозвучало. Перед тем, как публика была ошарашена самым громким выступлением, звук – тот самый космический звук Стиви, попытался взбунтоваться. Согнувшись перед усилителями, пытаясь вытянуть звук, он быстро нажимает несколько кнопок, чешет затылок и поднимает свою группу в музыкальную перестрелку. Стиви шагает по сцене и надрывает свой Стратокастер, словно исполнитель, вознамерившийся лететь со скоростью ветра. В это время Риз Винанс, беснуется над электроорганом, а Крис Лейтон, задаёт на барабанах ритм так, что искусная, приглушённая гитарная партия уходит за задний план. Между вступлением и куплетом Стиви отворачивается от микрофона и небрежной походкой направляется к стойке ударника, где берёт широкополую чёрную шляпу, надевает на голову, при этом, не сбиваясь с ритма. Ну вот, Стиви в шляпе. Теперь он приступает к соло, на цыпочках крадётся по сцене, погружённый с головой в свой бенд, вибрато такое мощное, что сильной рукой он сотрясает уже не струны, а рычаг гитары. В последний раз срывает нижнюю "Ми", взмахивает рукой и возвращается к микрофону, чтобы закончить песню, в завершении прикладывает два пальца к шляпе, благодарит публику и покидает сцену.

В 1982 году Стиви Рея замечают на фестивале в Монтре (Швейцария), где он оказался стечением обстоятельств, не имея ни имени, ни контрактов на запись со студиями - редчайшее исключение. "Он обратил сцену в пепел, и после этого все хотели знать, кто это такой!" восторженно писал журнал People. В 1983-м, он вместе со своей группой Double Trouble выпускает свой первый альбом Texas Flood (Техасское наводнение), ставший золотым. А так же выигрывает читательские призы Guitar Player в категориях Best New Talent, Best Blues Album и Best Electric Blues Guitarist, побеждая самого Эрика Клэптона! В дальнейшем он будет выигрывать приз лучшего блюзового гитариста ежегодно вплоть до 1991-го года. Слава наконец находит своего героя.

А в сентябре 1986-го во время турне по Европе Стиви госпитализируют в клинике, где доктор Блум обещает ему максимум один месяц жизни, если он продолжит в том же духе. Сам музыкант выразился так: "дошло до того, что если бы я попытался сказать кому-нибудь "привет", то просто развалился на части». Приходится прервать турне и отправиться на реабилитацию в штаты. Поразительно, что это случилось так поздно! Слишком много жизни было в этом крепком парне, видимо, поэтому он и не попал в список «Клуба 27». Всю оставшуюся жизнь Стиви Рей Вон борется с алкоголем и наркотиками, редко курит и только постоянно жует никотиновую резинку. Он перекраивает свою жизнь, возвращается из Остина в Даллас, объясняя свое решение: "Я понял, что потратил массу времени, пытаясь убежать от себя и своей семьи. Мама все еще жила в Далласе. И я понял, что могу снова стать ей близким."

Он мог, вероятно, прожить долгую и насыщенную жизнь, если бы не сел в тот вертолет, врезавшийся в тумане в холм 27 августа 1990 года. Жизнь ярких личностей всегда постепенно обрастает легендами и мифами, и со временем уже сложно бывает различить правду и вымысел. Именно таким и был Стиви: возродивший интерес к блюзу в то время, когда весь мир слушал диско и вытрясал мозги на танцполе, странный человек - электростанция с мощью, большей, чем у любого парня, играющего блюз.