Как дела, доктор?

Глава 1

- Боже, Алексей Анатольевич, неужели это Вы? - звонкий, полный радости и неверия голос вырвал его из задумчивости.

Вот уже минут пять точно он смотрел на молоко в холодильнике магазина, а в голове царила пустота. Смена была обычной, не самой тяжелой в его жизни, но накопившаяся за годы работы усталость постоянно давала о себе знать такими залипаниями.

Обернувшись, он машинально натянул дежурную улыбку, ставшую привычной маской. Эта девушка казалась знакомой, но мимолетно, будто случайный пассажир, за которого зацепился на мгновение взгляд в вагоне метро. Но раз она его знала по имени-отчеству, скорее всего пациентка. Он давно уже не помнил их лиц, историй болезни, жизненных ситуаций. Прошли те времена, когда он, молодой, воодушевленный, поступил в ординатуру, старался помочь каждому, задерживался на работе, пропускал все истории сквозь себя. Ты не сможешь работать врачом, если останешься таким же, очень быстро сожжешь сам себя. Нужно, просто жизненно необходимо нарастить броню, научиться отстраняться. Но не теряешь ли ты так самого себя? На этот вопрос он уже давно не пытался найти ответ.

- Здравствуйте, здравствуйте, как Ваше здоровье? - очередной дежурный вопрос, который набил оскомину ещё на работе. По правде сказать, ему было не особо интересно. Единственное желание, которое сохранялось на данный момент - купить это чертово молоко, ещё продуктов по-мелочи и лечь дома спать.

Казалось бы, всё должно пойти по обычному сценарию. Сейчас она скажет, что всё хорошо, поблагодарит, и они пойдут каждый своей дорогой. Не так часто, но ему приходилось встречать бывших пациентов, а потому всё уже было отработано до мелочей. Да и они на самом деле не горели желанием погружаться в воспоминания о своих не самых счастливых днях болезни, а потому, выразив благодарность, продиктованную нормами «правильности и приличия», спешили покинуть врача.

Она же, наоборот, будто помрачнела от вопроса. В голове невольно мелькнуло: «Вдруг, чтобы у неё раньше ни было, обнаружились ухудшения?». Но нет, разговор, на удивление, пошел не об этом:

- Скажите, доктор, а у вас-то как дела? Всё хорошо? - она внимательно посмотрела на него, перестав улыбаться и будто сразу повзрослев на несколько лет. Сначала на вид ей можно было дать лет двадцать пять, но сейчас Алексей уже в этом сомневался, склоняясь ближе к тридцати.

Вопрос, честно сказать, ошарашил. Он несколько раз в замешательстве моргнул, снял очки, по привычке начиная протирать стекла рукавом, будто выигрывая этим действием пару минут на раздумья. А что сказать? Да и вообще, когда он последний раз слышал этот вопрос, заданный не им самим, а именно в его сторону? Ответов не находилось. В голове крутились банальные фразы, вроде «всё в порядке», «благодарю за беспокойство», мелькнуло даже чуть раздраженное, вызванное крайней растерянностью «а какая вообще разница?». Но ответить так мешала странная, обнаруженная внезапно пустота. А как он? Что вообще происходит в его жизни? Когда он радовался чему-то? Когда ходил куда-то, кроме работы и магазина? Когда занимался чем-то, помимо той же самой чертовой работы и изучением свежих книг по медицине? Почему он сейчас чувствовал себя так, будто ему нечего даже рассказать? Если вдруг представить, конечно, что он захотел бы что-то рассказать абсолютно незнакомой женщине.

Тем не менее, что-то ответить нужно было, пауза уже становилась неприличной. Алексей открыл рот для очередного дежурного ответа, но тут бывшая пациентка, терпеливо молчавшая всё это время, опять будто прочитала его. Она резким, чуть нервным жестом достала из сумочки блокнот, что-то там написала, вырвала лист и протянула его доктору. Он машинально взял, снова надевая очки. Там был номер и адрес.

- Знаете, а я ведь психолог. Мне кажется, что Вам пригодится, - коротко, без какого-то высокомерия или, может быть, насмешки, сказала она, кивнула на прощание, и, резко развернувшись, ушла в другую сторону, кажется, передумав покупать то, за чем пришла.

Возражения застряли в горле, потому что говорить их, собственно, уже было некому. Он недоуменно смотрел на листок в своей руке, а потом, небрежно его согнув, положил в карман. Привычка - вторая натура. У него часто были пациенты, которые, желая как-то выразить свою благодарность, пихали ему свои визитки, обещая хорошую скидку при обращении. Такими бумажками у него был забит целый ящик в рабочем столе, и иногда ими даже приходилось пользоваться. Чем это не хобби? Алексей с язвительной грустью хмыкнул себе под нос и пошел домой, забыв даже купить продукты.

Привычная отрешенность не желала возвращаться даже вечером, после того, как он проспал весь день. Мысли крутились вокруг утреннего вопроса, но ответ всё не желал находиться. Как он? Да всё с ним нормально, работает, потом спит, ест, снова работает, опять спит. Раз в месяц в лучшем случае навещает родителей. Они, гордившиеся сыном, расспрашивают о работе, он рассказывает интересные случаи, стараясь выбирать исключительно с хорошим концом, пьет чай и спустя пару часов сбегает обратно домой. И отпуск он не брал уже несколько лет... Вечно находились дела, требующие именно его присутствия, да и не было у него желания... Может в этом и дело? Что у него нет желания? Уже давно, на самом деле, ничего не хотелось. Будто переключился в какой-то момент рубильник в душе, превратив его из молодого паренька с горящими глазами, который кидал всего себя в изучение медицины, в этого старика с потухшими глазами, который пусть и также львиную долю времени тратил на самообразование и повышение квалификации, но уже по-привычке, потому что надо.

Глава 2

Зачем вообще люди идут к психологу? Что они там делают? Как понимают, что им это надо? Под знаменем этих и подобных вопросов и прошли следующие несколько дней у Алексея. Став ещё более отстраненным от внешнего мира, тем не менее в этот раз он сосредоточился на внутреннем. Наверное, его даже немного задело то, как легко его прочитали. Он понимал, что это такая же профессиональная деформация, как у него, допустим, машинальное умение замечать больных по его профилю людей в очереди магазина. Но неужели у него такое выражение лица, что сразу же буквально кричит о необходимости работы с психологом?

Он помнил себя в юности, лет двадцать назад, помнил, как себя вел, как воспринимал мир. Совершенно по-другому. Но изменения казались ему просто признаком взросления, влиянием профессии и ряда других каких-нибудь факторов, а никак не чем-то таким, что нужно прорабатывать с психологом.

Алексей вообще с психологией был знаком весьма поверхностно. Он прошел базовый курс в институте, но сразу после экзамена выбросил ту информацию из головы. Сфера его интересов лежала в совершенно другой области. А в больнице, где он работал, психологом была строгая дама лет шестидесяти, с которой общий язык за столько лет найти так и не удалось. Да он и не стремился особо налаживать общение с кем-то столь непохожим на него.

Идя домой после очередной смены, он всё так же продолжал крутить эту тему в голове. Встреча его зацепила, буквально вырвала из повседневной обыденности. Наверное, впервые он почувствовал именно себя в роли пациента, того, кого сканируют, исследуют, читают. Это был интересный, хоть и несколько дискомфортный опыт, будто тебя на долю мгновений раздели перед незнакомым человеком. Плюс, чего таить, стало любопытно. Это было как глоток свежего воздуха после затхлой комнаты - забытое чувство любопытства.

Дойдя до дома, он налил себе чай, сделал бутерброд. Неспешно поел, взвешивая все за и против, а потом пошел к рабочему столу, на поиски оставленного там листочка с номером. Позвонил. Приближался обед, самый разгар рабочего дня. Трубку долго не брали, но наконец прозвучало «Алло», сказанное знакомым голосом, который он слышал совсем недавно.

- Добрый день. Это Алексей Анатольевич Вертинский, хирург. Вы мне оставили свой номер, как психолог. Наверное, я бы хотел обратиться... Правда в упор не понимаю, что именно мы будем делать.

- О, здравствуйте, здравствуйте, - голос на том конце телефона будто оживился. - Да, конечно, можем встретиться. Один сеанс стоит две тысячи рублей. А что не знаете, что будем делать, ничего страшного, главное, чтобы знала я.

Она коротко рассмеялась, а потом, не давая повиснуть паузе, принялась согласовывать время встречи. Потом напомнила адрес, написанный ранее на бумажке, и попрощалась. Алексей положил телефон на стол и в задумчивости снял очки, принявшись натирать их лежавшей наготове специальной тряпочкой. Две тысячи. Вряд ли придется посещать её часто, да и вообще он был не уверен, что всё не завершится после первого же сеанса. Но две тысячи звучало даже не так много, он думал, что прием частного специалиста будет стоить подороже. Встреча была назначена на следующую неделю, и, пожалуй, он знал, чем будет заниматься всё это время, чтобы не возвращаться к бесконечному прокручиванию одних и тех же вопросов, которое уже успело поднадоесть.

Глава 3

На следующий день у него был выходной. Хорошенько отоспавшись и сходив утром в магазин, он залез в интернет. Пришлось, конечно, применить минимальные детективные навыки, но, путем вбивания в поисковик адреса с комбинацией психолог, он смог найти то, что нужно. Левинская Алла Сергеевна, психолог, 32 года, семь лет опыта. Неплохие отзывы, снимает обычный кабинет, не клиника. Большое описание всяких методик, с которыми работает, которые Алексей быстро пробежал глазами. Это был тот случай, когда слова вроде знакомы, но особого понимания не приносят. Пожав плечами, он решил не вникать. Смысла в этом особого не было, специализацию он менять не собирался, а тратить на это время чисто для удовлетворения любопытства не хотелось. Тем более недавно ему пришло уведомление о выходе новой книги по хирургии, которую он тут же заказал. Остаток выходного прошел как обычно - за чтением.

Придя на следующий день на работу, пройдя летучку и сделав обход, Алексей пришел в свой кабинет. Пошли обычные будни, наполненные пациентами. Однако в этот раз его ждало незаконченное дело, а потому свободная минутка выискивалась особенно тщательно. Наконец, возникла пауза в потоке больных, чем он тут же воспользовался. Алексей открыл базу карточек всех пациентов, где тут же ввел данные своего будущего психолога. Он сомневался, что они будут затрагивать тему её болезни, но вспомнить был обязан. Одно дело встретиться с кем-то на улице, выслушать благодарности или упреки и тут же выкинуть это из головы, а совершенно другое, когда с бывшим пациентом планируешь хоть как-то ещё пересекаться.

У Аллы Сергеевны была большая, к счастью операбельная, межпозвоночная грыжа. Боли её мучали на протяжении нескольких лет, но ко врачам не обращалась, спасаясь обезболом и другими самоназначаемыми лекарствами. В итоге, что закономерно, её скрутило, доставили на скорой. Путем обследования выявили грыжу, нужно было удалять. Операция прошла успешно. Типичный случай, таких у него по десятку на неделе, вот и не запомнилось.

Собственно, это всё, что он хотел узнать. Пробить имя и найти историю болезни, чтобы не чувствовать себя совсем неуютно, зная, что тебя помнят аж по имени-отчеству (а практика показывала, что люди не стремятся особо узнавать что-то про врача, кроме его квалификации и фамилии, чтобы знать потом, на кого жаловаться главврачу), а ты не знаешь про человека абсолютно ничего.

Однако это заняло куда меньше времени, чем он думал. Эра интернета и техники, вся информация буквально на ладони. Теперь надо было опять придумывать себе занятие. Это оказалось неожиданно утомительно. Пациенты шли, смена продолжалась, а он всё крутил в голове варианты, чем себя занять. Что он вообще делал все эти годы? Всё, что получалось вспомнить - это книги, родители, магазин. Девушки постоянной не было, мало кто мог выдержать врача в спутниках жизни, а тем более хирурга, которого могли дернуть даже в выходной. Хобби никакого тоже не было. Животное заводить было как-то бесчеловечно, кошек он не любил, а собаке надо постоянное внимание.

Так и проходят ближайшие дни. На работе проще - всегда есть занятие. Приходя же домой, он бесцельно пытается себя чем-то занять. Убирается, что откладывал многие месяцы, разбирает рабочий стол, выкидывая наконец старые записи, оставшиеся ещё со студенчества и чуть менее старые визитки.

Пытается смотреть телевизор, который не включался уже несколько лет. Ток-шоу, сериал про полицию, новости. Он бездумно листает каналы, пока наконец не отбрасывает пульт в раздражении. Скучно, не интересно. Одевается и, несмотря на дождливую погоду, выходит на улицу. Идет по знакомому району куда глаза глядят, даже пытается посидеть в парке на лавочке. В дождь там никого нет, но он знает, что люди могут так сидеть часами. Как? Уже через пару минут ему становится скучно, через пять он уже не может сидеть дальше. За бешеным ритмом врача-хирурга он разучился отдыхать, а тем более сидеть без дела. Ещё более взвинченный, он возвращается домой.

Время ползло медленной черепахой, но наконец настал день приема у психолога. Алексей встал рано, привел себя в порядок, позавтракал. Зная себя, он сразу попросил утреннее время для сеанса, а потому уже подошло время выезжать. Приехав на место (это заняло не так много времени, всего в районе двадцати минут), он пару мгновений посидел в машине, то ли собираясь с духом, то ли из-за какого-то страха перед неизвестностью, но всё-таки вышел и зашел внутрь небольшого пятиэтажного здания.

Глава 4

Дверь была самой обычной. Единственное, что выделялось, - табличка с мелким шрифтом: «А.Л. Левинская, психолог». Алексей постучал, не обнаружив звонка. Буквально через пару минут дверь открылась, на пороге стояла психолог. Она была одета в летний серый костюм, который не отталкивал своей чрезмерной официальностью, но и не позволял забыть, что она на работе. Светлые волосы были заколоты крабиком. Она мягко улыбалась.

- Здравствуйте, Алексей Анатольевич. Прошу, проходите, садитесь, где Вам удобно, - она посторонилась, обводя рукой кабинет.

Поздоровавшись, он прошел внутрь, внимательно оглядываясь. Было достаточно уютно. Большое окно, в которое светило летнее солнышко, подоконник заставлен коробочками с разными сортами чая. В левой части расположился небольшой письменный стол с компьютером и офисным креслом. Напротив стоял стул для посетителей. В правой части стоял маленький диванчик, пара кресел, и уже журнальный столик с чашками на нем. На диванчике были навалены подушечки, лежал плед.

Алексей прошел к дивану, отодвинул подушки, присел, облокотившись на подлокотник. Алла закрыла за посетителем дверь и села в кресло, расположенное чуть боком к дивану.

- Будете чай или воду? Разговор может быть долгим.

- Воду, спасибо, - в такую жару пить чай не хотелось.

Пока женщина наливала воды из бойлера, он скользил взглядом по обстановке. В голове было пусто. Дождавшись воды и поблагодарив, Алексей решил честно признаться, чтобы уже хоть что-то начать:

- Я не знаю, что мы будем делать. И вообще зачем пришел сюда.

- Пока - будем просто говорить. А там посмотрим, - она чуть лукаво улыбнулась, но тут же стала более серьезной, прямо как тогда в магазине. - Скажите, почему Вы не смогли ответить на мой вопрос тогда?

Он помолчал, поставив стакан с водой на столик и сложив руки в замок. Потом сдержанно ответил, прямо глядя на нее:

- Я не привык к такому. Обычно это от меня ждут вопросов о самочувствии.

Алла чуть подалась вперед:

- Мне кажется, это не всё. Будь это простой неожиданностью для Вас, Вы бы ко мне не пришли. Так почему Вы не смогли ответить? - она чуть надавила голосом.

- Это трудно объяснить. Наверное, у меня просто нет ответа. Я работаю, прихожу домой, изучаю новинки в сфере хирургии, потом опять работаю. После вашего вопроса я будто понял, что дела у меня никак, на самом-то деле. И это довольно тяжело осознавать.

Алексей отвел взгляд, снова взял в руки стакан. Покрутил. Ему было не очень комфортно открываться, было ощущение, будто он лежит на своем же операционном столе и его вот-вот начнут препарировать.

- Знаете, несколько лет я работала официанткой, - почувствовав нервозность клиента, Алла решила приоткрыться в ответ. - Начала ещё в колледже, думала подработать летом, и как-то втянулась. Колледж, потом институт. И вроде бы пора уже давно начинать практику по специальности, а времени не хватает. Да и желания особого уже как будто нет. Там стабильность, привычная деятельность и, пусть это прозвучит странно, спокойствие, монотонность. Конечно, было много нервных ситуаций, форс-мажоров, запар, но там не надо было думать, отвечать за что-то, кроме разноса блюд. Я даже думала уйти с института. А потом возникли проблемы со спиной... И это как будто вырвало меня из этого беличьего колеса. Я не могла больше работать, но это только заставило меня очнуться, посмотреть на то, куда у меня уходят годы.

На последней фразе Алексей, внимательно слушавший, невольно кивнул. О, как раз пролетающие годы его больше всего и беспокоили. Казалось бы, каждый день спасал жизни, но всё равно было ощущение, что жизнь проходит мимо. И что с этим делать он пока не знал.

Алла заметила эту непроизвольную реакцию, но заострять внимание не стала. Вместо этого она перевела тему:

- А как Вы поняли, что хотите стать именно врачом?

- Я из простой семьи. Родители много работали, но денег особо это не прибавляло. Книг не было, - Алексей сказал это просто, без какого-то надрыва, констатировал факт.

Потом продолжил:

- А читать мне хотелось. Начал ходить в школьную библиотеку, читал всё подряд. Как-то наткнулся на биографию Пирогова. Прочитал, немного заинтересовался. Попросил дать книгу по анатомии. Тоже прочитал, несколько раз. Многое было непонятно, но меня заворожили новые знания о том, как устроено наше тело, - тут он чуть улыбнулся, вспоминая свои ощущения. - Это было как открытие нового мира. С тех пор старался выбирать книги, смежные к медицине. Как-то так.

- Вы именно тогда окончательно решили, что будете поступать в медицинский? - Алла чувствовала, что было что-то еще.

Мужчина помолчал. Отпил воды, откинулся на спинку дивана, сел удобнее. Потом неохотно сказал:

- Тогда мне просто было интересно, как устроен наш организм. О поступлении я не думал. Вернее были абстрактные мысли о колледже, заводе. В нашей семье не было никого с высшим образованием, и я тоже его не рассматривал, - он прервался, а потом коротко договорил, не желая подробно погружаться в тот день. - В один «чудесный» день после школы я обнаружил бабушку без сознания. Что делать не знал. Азы первой помощи были изучены по книге, но на практике всё оказалось не так просто, информация в голову поступать не желала. Вызвал скорую. После этого решил, что добьюсь поступления на бюджет в медицинский.

Алексей замолчал, невольно вспоминая то жуткое чувство беспомощности, которое его охватило. Близкий человек лежит на полу, без сознания, непонятно, что с ним. Крови вроде нет, пульс он проверить всё-таки догадался. А что ещё делать? Он читал книгу по первой помощи пострадавшим, где-то даже мог прихвастнуть этим в разговоре с девчонками, но в реальной ситуации абсолютно не знал, что делать. В голове тогда вертелись лишь обрывки предложений: «переложить пострадавшего», «не трогать», «поднять ноги», «перевернуть на бок». Он так и не решился тогда что-то сделать. Лишь сидел рядом с бабушкой на полу, держал ее за руку и молился, чтобы скорая приехала как можно быстрее. И больше такого чувства он испытывать не желал.

Алла дала ему время погрузиться в воспоминания, а потом мягко вернула обратно к сеансу:

- Вы оказались в ситуации, когда были беспомощны. И решили всеми силами не допустить повторения. Теперь я понимаю, почему мой вопрос в магазине Вас задел. Вы привыкли за столько лет всё контролировать. А я спросила то, что проконтролировать Вы не могли.

Алексей чуть пожал плечами, не желая подтверждать или опровергать сказанное. Потом глянул на часы.

Женщина заметила, что он немного закрылся. Видимо, погружение в детское воспоминание было эмоционально насыщено, и теперь он хотел скорее уйти, чтобы вернуть себе контроль над эмоциями. Она вздохнула, мягко улыбнулась:

- Я вижу, что Вы смотрите на время. У нас ещё осталось примерно двадцать минут, но если хотите, можем закончить пораньше.

Алексей допил воду, поставил стаканчик на стол. Встал. Он чувствовал себя усталым, вымотанным. И ему многое хотелось обдумать в одиночестве.

- Да, давайте на сегодня закончим. Благодарю Вас за уделенное время, - формальные слова будто помогали выстроить стену, немного пошатнувшуюся за последние полчаса.

Он отсчитал ровно две тысячи, отдал деньги, вежливо улыбнулся и ушел, не дожидаясь, пока Алла Сергеевна его проводит.

Глава 5

И вот он снова тут. Сидит на том же диванчике, чувствуя себя уже чуть более расслабленно в знакомой обстановке. Откинулся на спинку, закинул по привычке ногу на ногу. Постукивает пальцами по колену в рваном ритме.

Алла Сергеевна также сидит на кресле рядом, внимательным взглядом отмечая и большую расслабленность клиента, и его нервные отбивания. Она ждет, пока он заговорит сам, потому что сам факт того, что он вернулся после столь резкого завершения прошлого сеанса, свидетельствует о том, что внутри возник какой-то неразрешенный вопрос, что ему захотелось что-то обсудить. А потому давить в этот раз не стоит, нужно дать ему собраться с мыслями.

Стояла тишина, слышен был только легкий шум дождя. В этот раз они оба пили чай, а потому в кабинете чувствовался приятный аромат фруктов. Тихо тикали часы, отсчитывая минуты. Наконец, Алексей сосредоточил взгляд на женщине и заговорил:

- В первую очередь, я бы хотел извиниться за своё поведение. Ваши вопросы, вольно или невольно, всколыхнули не очень приятные воспоминания, к тому же я не привык делиться своими переживаниями. Так что для меня вся эта ситуация в новинку, - он извиняющееся улыбнулся. - Всю эту неделю я много думал. И понял, что хотел бы что-то изменить в своей жизни. Вернуть смысл. Эмоции. Я даже начал задумываться о смене работы, но пока это всё-таки чересчур радикально. Боюсь потом пожалеть. Долгое время именно работа наполняла мою жизнь смыслом, я горел, я изучал, спасал жизни. Пропускал через себя каждого больного, все их истории. А потом понял, что так жить невозможно и стал учиться не вникать. Воспринимать пациентов статистами, куклами, с которыми нужно просто проделать определенный набор действий, - Алексей перевел взгляд на дождь за окном, отпил чай.

Алла непроизвольно чуть поморщилась. Профессиональная этика запрещала выражать какое-либо неодобрение, но слышать, как твой бывший врач называет тебя куклой, было не очень приятно. К счастью, Алексей на нее в этот момент уже не смотрел. Она вернула себе нейтрально-доброжелательное выражение лица, но мысленно поставила себе заметку в голове разобраться, почему ее это задело.

- В прошлый раз Вы говорили, что выбрали эту профессию, чтобы не быть беспомощным в случае повторения похожей ситуации. Сейчас же говорите, что задумались даже о смене работы. Как Вы думаете, что изменилось?

Алексей надолго задумался, копаясь в себе. Потом неуверенно ответил:

- Наверное, я чувствую, что искупил своё бездействие тогда. За годы работы я спас действительно много людей, к тому же, стань кому-то плохо теперь, я точно буду знать, как действовать. И работа никак на это не повлияет. Но возможно я действую на эмоциях, на желаниях кардинальных перемен. Скорее мне стоит уволиться, немного отдохнуть за все годы, а потом устроиться в частную клинику. Да, там всё будет по-другому, да и перемены... Тоже, может, пойдут на пользу. Я хочу хоть что-то изменить, понимаете? Почувствовать себя вырвавшимся из беличьего колеса.

- Вы сказали, что боитесь пожалеть. А чего именно Вы боитесь? Что такого страшного может произойти, если Вы уйдете с работы? У Вас большой опыт, а хорошие хирурги везде на вес золота. Что ещё Вас пугает?

Алексей снова отвел взгляд. Ему почему-то было некомфортно смотреть постоянно на психолога, появлялось какое-то чувство неловкости, что он так откровенно говорит о своих страхах и переживаниях, по сути, незнакомому человеку. А когда он смотрел на что-то другое, можно было немного отстраниться и может представить, что просто говоришь сам с собой. И правда, почему он боится? Деньги есть, он жил в старой квартире покойной бабушки, в обычном городе-миллионнике, из хобби - только книги, да и один человек без особых увлечений не то чтобы мог много потратить. Да, он помогал родителям, но всё равно с каждой зарплаты удавалось неплохо откладывать. По сути, он мог отдыхать как минимум год без особого страха остаться голодным. Ещё он привязался за столько лет именно к своей больнице. Он знал там каждый уголок, каждого врача, медсестру и даже пациенты частенько встречались одни и те же. Так может в этом дело?

- Скорее всего я не люблю сами перемены. После института я сразу пришел именно в эту больницу, и работаю там уже больше десяти лет. Мне некомфортно от одной мысли, что придется проходить все этапы знакомства и привыкания заново.

Алла отметила, что он избежал повторения слова «боюсь» и постарался сказать обтекаемо. В этот момент она пожалела, что решила не использовать с ним блокнот для записей, не желая создать ненужные ассоциации с приемом у врача. Но она постаралась запомнить этот момент, чтобы после изучить, как лучше потом действовать, давить, чтобы он начал называть свои чувства открыто, или поддержать в этом желании чуть закрыться. Тем временем он продолжил говорить после небольшой паузы:

- Я только что понял, что являюсь человеком привычки. Мне сложно что-то менять. Даже в квартире не делаю ремонт, хотя, наверное, надо бы. Не ищу новых занятий, не посещаю новые места, не знакомлюсь с людьми.

В кабинете повис невысказанный вопрос: «А что с этим делать?».

Глава 6

- Вы сейчас сделали важное для самого себя открытие. Вы - человек привычки и любые изменения для Вас нечто очень неприятное, выходящее за пределы комфортной жизни. Но тем не менее Вы уже ступили на этот путь, в надежде снова найти себя. Уже то, что Вы здесь - изменение. И что даже задумались о смене работы, неважно, сделаете это или нет, - ещё большее изменение. Так что у Вас получается, - она мягко и как-то очень тепло улыбнулась.

- А пока у нас осталось немного времени, предлагаю Вам что-то вроде игры, - проговорив это, Алла моментально заметила скептично вскинутую бровь собеседника, но невозмутимо продолжила. - Я предлагаю Вам пройти небольшой тест. Вы наверняка слышали о проективной методике. Она связана с тем, что наш мозг способен проецировать внутренние состояния на внешние образы. В этом и подобных тестах главное попытаться действительно представить то, о чем я Вас попрошу, а потом ответить то, что первое придет в голову. Это не полноценная диагностика, но позволяет получить те ответы, которые может даже не доходят до нашей осознанной части. Попробуем?

Помня о его потребности в контроле, она переложила решение на него, при этом прекрасно понимая и видя в его глазах, что хоть Алексей и не верил пока в подобные «штучки», привыкший к строгой научности методов, но всё равно невольно заинтересовался.

Получив согласие, Алла приступила, перед этим коротко взглянув на часы:

- Итак, Алексей Анатольевич. Закройте глаза, и попытайтесь представить себе пустыню, - её голос резко обрел глубину рассказчика. - Какая она? Просто опишите, что первое приходит в голову.

Алексей действительно был заинтригован. Он никогда не слышал о таких тестах, хоть, конечно же, и был знаком с понятием проективных методик. Да и очень сомневался он, что какая-то картинка в голове сможет хоть что-то сказать о нем. Но решил подойди к делу ответственно, а потому постарался максимально расслабиться, откинул голову и закрыл глаза, вслушиваясь в медитативный голос Аллы. Перед глазами сами собой начали возникать картинки.

- Темно, вечер. Пусто. Холодно. Никого нет, много песка. Тяжело идти.

Алла коротко отметила, что он всё равно куда-то пытается идти, несмотря на то, что в описании ситуации об этом не было ни слова. Потом продолжила:

- Теперь представьте, что в этой пустыне есть куб. Он там был всегда. Какой он? Где находится, какого размера, материала?

- Куб большой, выше меня. Частично зарыт в песок, каменный.

- Хорошо. Теперь рядом с кубом появляется лестница. Какая она? Как расположена?

- Лестница железная, короткая. Просто лежит рядом.

- Дальше представьте лошадь. Где она находится относительно куба и лестницы? Что делает? Какая она?

Услышав про лошадь, Алексей недоуменно приоткрыл глаза и взглянул на психолога, как будто пытаясь убедиться, что правильно расслышал. Увидев одобряющий кивок, пожал плечами и вновь сосредоточился на картинке. Долго молчал, но потом со вздохом признался:

- Я не вижу никакой лошади. Я пытался сейчас представить её, но никак. Может дальше пойдем?

Алла удовлетворенно улыбнулась сама себе. У неё каждый раз перехватывало дыхание от того, как действуют эти методики и насколько точно они отображают внутренний мир человека. Если человек, конечно же, действительно пытается работать сообща. Поэтому, собственно, она их и не каждому клиенту предлагала, далеко не каждому.

- Ничего страшного, такое тоже бывает. Но отсутствие результата - тоже результат. Я потом Вам всё объясню. Следуем дальше, представьте себе цветы. Какие они? Где? Много их или мало?

- Всего два. У самого куба. Кактусы какие-то. Выглядят не очень.

- Хорошо. А теперь туда надвигается гроза. Насколько она близко? Пройдет мимо или затронет куб? Что Вы чувствуете?

Последний вопрос был немного рискованный, учитывая, насколько трудно было открываться Алексею, но Алла решила рискнуть, в надежде, что он всё-таки немного привык к ней.

- Она далеко, скорее всего пройдет мимо. Да ничего не чувствую, гроза и гроза. Я не боялся их ни в детстве, ни сейчас.

- Отлично, на этом всё. Я же говорила, что он не очень длинный, - Алла весело улыбнулась, представив, какими глазами бы на неё смотрел Алексей после особо длинного теста, который на её практике занимал больше часа, и это без интерпретации. - У нас осталось не так много времени, а потому пройдемся коротко по результатам. Если хотите, можете добавиться ко мне в соцсети, и я Вам отправлю более подробную расшифровку.

Она подошла к столу, оторвала стикер позитивного желтого цвета и написала на нем свои данные, чтобы он смог её найти. Таким образом она ещё и давала ему время прийти в себя, вынырнуть из нарисованной картины. Он, правда, не создавал впечатления человека, который прям настолько сильно погружался, но мало ли.

Алексей и правда смог быстро абстрагироваться от теста, открыл глаза и допил уже холодный чай. Потом взял протянутый листочек, благодарно кивнул. Он пока не решил, будет ли просить полный вариант. Это зависело от того, что сейчас будет сказано и насколько это его удивит.

Алла села обратно в кресло, заговорила деловым тоном, будто озвучивала прогноз погоды. Она знала, что если добавить хоть какие-то эмоции, Алексею может стать неловко от такой открытости, которую он невольно продемонстрировал своими ответами:

- Итак, пустыня. Это Ваш внутренний мир. Она у Вас темная, пустая, холодная, идти тяжело. Это многое говорит о том, как Вы себя сейчас чувствуете, но тем не менее Вы идёте, а это очень важно. Куб - это Вы. Большой, каменный, частично зарыт в песок. Вы чувствуете себя сильным, прочным, но при этом часть зарыта в песок, а это значит, что что-то скрыто даже от Вас самого. И Вы чувствуете, что что-то Вас затягивает. Лестница - это отношения с людьми. Она есть, но лежит отдельно, короткая, железная. Связи есть, но они формальные, отстраненные, Вы никого не подпускаете близко. Лошадь - это страсть, партнер, то, что движет. Вы её не смогли увидеть. Это не плохо и не хорошо, просто в данный момент Вашей жизни у Вас нет того, что Вас зажигает, либо эта связь потеряна. Цветы - то, что Вы растите для души. Хобби. По Вашим кактусам видно, что какое-то занятие есть, но его недостаточно, интерес к нему уже пропадает, при этом вполне возможно занимаетесь Вы ими через привычку. Гроза - это стресс, трудности. Она далеко, проходит мимо. Вы не боитесь, Вы готовы к непредвиденным обстоятельствам. Это Ваша прочность. Но иногда где-то стоило бы и испугаться, чтобы не находиться всю жизнь в пустыне.

Она на пару мгновений замолкает, а потом мягко произносит:

- Это не какой-то диагноз, а то, как Вы сами воспринимаете себя. Если захотите узнать подробнее расшифровку, напишите мне, я Вам скину. А пока - домашнее задание, - она символически хлопнула в ладоши, желая вырвать его из накатившей задумчивости. - Постарайтесь до следующего сеанса посетить три разных места, где Вы не были. Это может быть новое кафе, парк аттракционов, библиотека. Что угодно. Просто приходите туда и проводите минимум час. Но при этом не просто сидите, а пытаетесь найти что-то, что Вас порадует, будь то кофе или книга, например.

Алексей всё ещё находился в задумчивости. Результаты были... Любопытными. Это нельзя было подставить под любого человека, как это обычно бывало с разными психологическими тестами, которыми забавлялись девчонки-однокурсницы. То, что показал тест, описывало именно его. И это интриговало, заставляло хотеть ещё. Он напишет Алле. Анализ всего, а особенно себя, всегда был ему интересен, просто последние годы про себя он почему-то совсем перестал думать. А сейчас это изменилось. И это было то изменение, которое ему понравилось, а не испугало.