Как Блэйк Бёрн стал богатым

Глава 1

Это был момент славы.

Толпа приветствовала его рёвом, а противник в углу даже боялся на него взглянуть. Правильно, пусть боится, потому что огромные кулаки скоро обрушатся на это небритое веснушчатое лицо. Потому что никто не любит ирландцев!

По правде говоря, Блэйка Бёрна никогда не интересовали слава, толпы фанатов и карьера бойца подпольного ринга. Он хотел от жизни лишь одного – стать богатым.

И Блэйк не ждал манны небесной, как это делали многие американцы в то время, а предпринимал самые решительные попытки.

Надо сразу сказать, что Блэйк задумался стать богатым, когда ему было три. Тогда он жил вместе со своими родителями в небольшой съёмной квартирке в Бруклине. Квартирка, как квартирка, ничем не примечательная, если только не считать вид из окна на гигантскую, словно булка с двумя дырами, башню Бруклинского моста – его как раз достраивали, когда Блэйк родился. Башня закрывала почти весь обзор на пролив, отчего солнце посещало квартиру лишь пару часов в сутки. И то, когда не было душащего серого смога.

Жила чета Бёрнов, как и все в то время, ссорились громко, мирились ещё громче. В полицию не жаловались – мало ли, когда сумбур семейной жизни настигнет тебя самого. Отец Блэйка работал на заводе, а до этого строил этот самый пресловутый Бруклинский мост. Потому грозился переехать всякий раз, когда был трезвым. Но трезвым он бывал редко.

Однажды, разглядывая из окна улицу, маленький Блэйк заметил проезжающую машину. Чёрный капот вызывающе блестел на солнце. Разумеется, Блэйк ещё не знал, что такое капот, но невиданное существо так впечатлило мальчика, что он побежал к маме и начал её расспрашивать.

-- Это, Блэйк, машина.

-- А сто такое масына? – в те годы Блэйк плохо выговаривал буквы. Впрочем, шепелявость Блэйка сохранилась и по сей день.

-- Это как повозка, только ей не нужны лошади. За всё отвечают механизмы.

Мать мальчика, Эрин, была самой образованной в семье – она закончила восемь классов и даже прошла курсы медсестры, но потом забеременела, родился Блэйк и пришлось отказаться от сестринского дела. Пришлось устроиться в химчистку по соседству, чтобы совсем не свихнуться в четырёх стенах с маленьким ребёнком.

Машины на самом излёте девятнадцатого века были редкостью, но извозчики уже чувствовали нависшую над ними угрозу быть выброшенными на помойку истории. Они устраивали забастовки каждую пятницу, а в остальное время гоняли лошадок по улочкам, как будто всё в порядке.

-- А папа мозет купить масыну?

-- Машину покупают только богачи.

С того момента Блэйк и загорелся идеей стать богатым. Уже в детстве он успел поработать чистильщиком обуви, разносчиком газет, подмастерьем у сапожника, а когда стал постарше, устроился на завод, где работал отец.

К пятнадцати годам Блэйк раздался вверх и вширь, частенько участвовал в кулачных боях против ребят соседних улиц. Мать, конечно, не одобряла его вечерних гулянок, но решила посвятить себя воспитанию второго сына – десятилетнего Джона.

За своей мечтой Блэйк даже в банду пошёл, надеясь быстро подняться от вышибалы в баре до успешного воротилы, который пинком открывает дверь в любую лавочку… Но спустя семь месяцев почти всех «Парней Раска» перестреляли ирландцы, а Блэйк чудом унёс ноги с этой кровавой бани.

Те события надолго отбили Блэйку желание связываться с криминалом. Он работал каменщиком, плотником, вышибалой, ездил на север штата валить лес. За что бы он ни брался руками, всё получалось. Но деньги платили небольшие, хватало лишь свести концы с концами. Блэйка сжигало нетерпение. Он сменил десяток мест, так нигде и не закрепившись.

К тому моменту, когда Блэйку стукнуло двадцать два, он отчётливо осознал, что заработать деньги честным трудом не получится и нужно искать другие источники обогащения.

В те годы резко заболела мать Блэйка. Ядовитые пары химчистки год за годом вытравили из бедной Эрин всю жизнь. Отец не появлялся дома по нескольку дней, и соседи шептались, что он спутался с какой-то молодой девкой и укатил на западное побережье. Блэйку было плевать.

Нужда привела его на подпольные бои.

На самом деле, туда его притащил Уилл Харпер – друг детства – щуплый, мелкий, жеманный, с глазами бусинами и зализанными назад волосами, он одевался недорого и стильно, производя впечатление успешного человека. В общем-то, на это охотно покупались дамы постарше, чем Уилл постоянно пользовался.

Первое время Блэйку везло: он выбил с ринга нескольких старожилов. Его стиль, жёсткий, брутальный, бескомпромиссный, быстро полюбился публике. Блэйк дрался так, будто за дверью его ждут парни с кастетами и если он проиграет бой, то они убьют всю его семью. За несколько отправленных в больницу бойцов, он заслужил прозвище «Крушитель челюстей».

Впервые за долгое время, Блэйк почувствовал, что нашёл «своё дело». Он получал удовольствие от боя, от текущего в крови адреналина, от рёва толпы, скандирующего «добей!» после каждого удачного удара. А ещё ему неплохо платили!

Став звездой «бруклинского подполья», он зашибал по пятьдесят баксов за бой. Ещё тридцать поднимал Харпер на тотализаторе, которые делили тридцать на семьдесят процентов в пользу Харпера, но Блэйк не возражал – ему хватало.

Но деньги не спасли Эрин от смерти, они же не уберегли младшего брата, Джека, от тюрьмы. Он повторил судьбу Блэйка, связавшись с бандой, но был менее удачлив – на первом же ограблении банка их задержала полиция. Повезло, что не застрелили. Блэйк даже на слушание не ходил.

За полгода боёв он скопил приличную сумму. Ему бы хватило купить машину или дом где-нибудь южнее, не в шумном, вечно затянутом простынёй смога Нью-Йорке. Оставалось выиграть два-три раза и можно было уйти с гордо поднятой головой.

Он рассмешил Бога своими планами.

Перед боем к нему в раздевалку пожаловали трое мужчин. Сначала вошёл Уилл, своей небрежной походкой, за ним лощёный толстяк в костюме и с сигарой в зубах. Он чем-то походил на старого бультерьера. Наверное, из-за обвисших щёк. Последним, немного пригнувшись, вошёл крепкий блондин с фиолетовым фингалом.

-- Чего хотели? – сказал Блэйк.

-- Я хотел выразить восхищение вашей техникой, мистер Бёрн.

Блэйк по акценту понял, что говорящий – ирландец. От них жди беды.

-- Выразили? Хорошо. Мне нужно готовиться к следующему бою.

-- Вот как раз об этом я и хотел бы поговорить, - с нажимом сказал толстяк и сел на стул.

-- Выслушай его, Блэйк. Прошу, - раболепно попросил Уилл и сложил руки, как в молитве.

Блэйк ничего не сказал. Выдержав паузу, ирландец сказал:

-- Ваша серия побед впечатляет. Азарт, с которым вы ломаете челюсти противникам меня подкупает. Дело в том, что я люблю искренность и готов за это хорошо платить.

-- Не интересует, - отрезал Блэйк.

-- Дослушай, пожалуйста, - сказал Уилл.

-- Да, мистер Бёрн. Дослушайте до конца. Карьера кулачного бойца очень скоротечна. Одна серьёзная травма и вы никогда не сможете вернуться на прежний уровень. Пока что вам везёт, но, давайте будем честны, чем дольше серия, тем больнее будет проигрыш. Я же предлагаю вам легко соскочить и получить взамен – выгодное место у меня в команде.

-- Быть вашим вышибалой? Не по мне.

-- Блэйк, вы не будете вышибалой. Вы будете тренировать моих ребят. Мой боец выиграл всего четыре боя. Он молод, силён, но ему не хватает сноровки, практики. Вот если бы вы научили его…

-- Я не нянькаюсь с рыжими после того, как ваши меня чуть не пришили на складе в Нейви Ярд! – процедил Блэйк.

Толстяк цокнул языком и встал со стула.

-- Я надеюсь на то, что вы передумаете, мистер Бёрн. Не хотелось бы терять такого яркого бойца.

Он вышел, оставив Блэйка и Уилла наедине.

-- Ты чего творишь! Такие предложения нельзя отвергать!

-- Что? Он тебя тоже купил?

-- Нет! – резко возразил Уилл и подался назад. – Я не променяю друга.

-- Значит, тебе не о чем беспокоиться. Я размажу рыжего в первом же раунде!

Как только дали сигнал к началу битвы, Блэйк рванул в атаку и обрушил на противника свои руки-кувалды. Первые несколько выпадов ирландец отразил и даже крепко врезал ему в правый глаз. Но это был удар на удачу. Ирландец был небрежен, двигался лениво, часто открывался. На исходе третьей минуты, Блэйк пробил его блок и страшным ударом в челюсть выбросил за канаты.

Толпа ревела от радости. Такие же оборванцы, как и он, трясли в воздухе деньгами и проливали через край пшеничное пиво. Их любимчик снова устроил шоу. Блэйк порычал публике в ответ и ушёл в раздевалку.

Через пару минут к нему вбежал Уилл

-- О, мужик. Это был совершенный удар! – друг рассёк воздух кулаком. – Как ты его через канаты…

Он был взбудоражен больше обычного. Блэйк посмотрел на Уилла долгим немигающим взглядом.

-- Что? – переспросил друг.

-- Ничего. Какой-то ты слишком довольный.

Уилл пожал плечами.

-- Радуюсь за друга.

Блэйк пощупал опухающий правый глаз – мать бы сейчас отчитала его, а потом принесла какую-нибудь целебную дурнопахнущую мазь…

-- Думаю, нам надо залечь на дно. Уехать из Нью-Йорка на пару месяцев, - предложил Уилл.

-- Через час – у тебя.

Получив расчёт за бой, Блэйк быстро собрался и ушёл через запасный выход. К его удивлению, головорезы не поджидали его с кастетами.

Глубокая ночь успокаивала Нью-Йорк. Он становился заметно тише, спокойнее. Грязь была незаметна в темноте. Блэйку нравился ночной город – он чувствовал себя спокойнее, когда его окружали только постоянно зудящие заводы и фабрики.

До дома путь был не близкий. Блэйк решил не срезать через стройку, памятуя, что в прошлый раз чуть не упал в огромную яму. Пошёл переулками. Добрался за тридцать минут.

Уже на этаже он заметил, что дверь в квартиру приоткрыта.

Квартира была перевёрнута. Сомнений не было – Харпер явился сюда первым. Злость накатила, ударила в голову, застила единственный видящий глаз. Блэйк сунулся под кровать, но тайник был выпотрошен. Все его деньги, все мечты о лучшей жизни…

«Как же, не променяет он друга…».

Ярость поглотила Блэйка. Он бросился вниз по лестнице. Быстрее-быстрее. На улицу, во двор, три дома прямо, направо, ещё два дома. Лестница не спущена. Свет в окне. Значит, дома. Не успел слинять, паскуда. Блэйк запрыгнул на мусорный бак и с него дёрнул лестницу на себя. Она съехала вниз с пронзительным скрипом.

Он остервенело, раскачивая лестницу, поднимался наверх, на одиннадцатый этаж. Когда оказался на месте, локтем разбил окно. Послышался шум в соседней комнате. Блэйк ввалился в квартиру и увидел, как Харпер метнулся по коридору в сторону входной двери.

-- Стой, ублюдок! – рявкнул Блэйк и, не замечая сыплющегося с куртки стекла, побежал следом.

Харпер юркий и мелкий, но бегал хорошо только по закоулкам. Там ему нет равных. Но лестница… Лестница не одну погоню остановила.

Блэйк нагнал приятеля на шестом этаже и пнул его ногой в поясницу. Харпер пролетел несколько ступеней и врезался в стену со страшным хрустом. Но Блэйка так сильно обуял гнев, что он, ничего не замечая, подскочил к Харперу и ударил несколько раз. На лицо брызнула тёплая кровь.

Блэйк поднял мешок с деньгами и посмотрел на окровавленного друга. Теперь уже бывшего. В голове промелькнула мысль проверить – жив ли он, но уже в следующее мгновение Блэйку стало плевать. Он теперь на несколько тысяч долларов богаче.

На улице было как-то неприлично тихо. Блэйк запахнул разорванную в пылу погони куртку и пошёл в сторону Бруклинского моста. Шёл переулками, держался уверенно, будто ничего не произошло. Теперь он всецело думал только об одном плане: дом, чистая одежда и конец этому чёртову Нью-Йорку. Он собирался уехать в Сан-Франциско, купить там домик, может быть, организовать на первом этаже бар для гостей…

Увлечённый мечтами, Блэйк слишком поздно заметил неладное. От стены отделились две тени и перегородили ему дорогу к дому. Он повернулся, но позади шли ещё трое. Среди них был тот лощёный толстяк из подпольного клуба – Блэйк узнал его по переваливающейся походке и огоньку сигары в углу рта.

-- Надо было проиграть бой, сынок, - по-отечески сказал он. – А теперь мы заберём у тебя все деньги. Ребята, принесите мне сумку.

Блэйк посмотрел, как на него надвигаются четыре тени, но не мог определиться: драться ли ему с сумкой в руках или без. Пока он выбирал, противники его окружили. Одного он повалил могучим ударом правой, второй успел увернуться и удар локтем прошёл по касательной. Кто-то врезал ему по колену. От боли он потерял ориентацию в пространстве, а второй удар окончательно сбил с ног. Потом его недолго били ногами.

Когда Блэйк был уже на грани потерять сознание, головорезы остановились. На корточки присел лощёный толстяк и обдал едким запахом дыма.

-- Ты мне нравился, «Крушитель челюстей». В тебе был талант, страсть, которой не хватает другим бойцам. Нужно было лишь…

Блэйк не дослушал, чернота залила всё вокруг.

Блэйк обнаружил себя в куче мусора, по всей видимости, где-то в переулке. Тело страшно болело. Перевалившись на бок, Блэйк поднялся на ноги и задрал рубашку. Тёмно-фиолетовое пятно на рёбрах выглядело скверно. Да и дышать было тяжело.

Домой он не пошёл – там теперь ни людей, ни цента. Бандиты оставили ему лишь горсть мелочи в кармане куртки.

Блэйк просто побрёл вперёд по переулкам в надежде, что однажды где-нибудь упадёт и умрёт. Но он брёл и брёл по улице до тех пор, пока почти что не уткнулся в вывеску возле небольшого магазина с ярко-красной рекламой. На ней молодой галантный джентльмен в белом фраке подавал девушке в красном платье и вуали рюмку такого же яркого красного напитка.

«Кока-Кола – идеал напитка для разборчивых людей[1]» - гласила надпись.

Блэйк давно слышал про Колу, но всё никак не решался попробовать. Он прошёл к стойке магазина, нашарил в кармане мелочь и протянул окровавленными руками продавцу.

-- Давай её… - прохрипел он, указывая на вывеску. Молодой парнишка при виде избитого, с заплывшим глазом, скособоченного на правую сторону человека, не стал говорить, что мелочи слишком мало – просто вынул бутылку из-под лавки и налил в грязную жестяную кружку.

Когда Блэйк сделал глоток, шипящая жидкость разъела ему больные и шатающиеся зубы, прощипала разбитую губу. Горло обожгло и рёбра заныли. Ноги Блэйка тут же подкосились, он выронил кружку и осел на тротуар, спиной упершись на дверь магазинчика.

-- С-сэр… вам нужна помощь? – нерешительно спросил продавец.

-- Нет, - уже едва чувствуя язык, ответил Блэйк. – Кажется, теперь я по-настоящему богат.

2020

[1]в оригинале - the ideal of beverage for discriminating people, что можно прочитать, как «идеал напитка для различения/дискриминации людей». Именно этот слоган в 1905 году вызвал бурное обсуждение в Америке, т.к. буквально говорил о том, что Кола – для богатых людей.