Измена

Глава 1

Город за окном уже охватила тьма позднего пятничного октябрьского вечера, почернив вместе с небом стены хрущёвок спального района, почти облетевшие деревья и асфальт дорог. Некоторые улицы ещё пытались отбиваться от наступающего мрака светом фонарей и люстр в окнах квартир, на остальных же, видимо, в целях экономии, фонари отключали, и такие улицы до крыш домов наполнялись тревогой.

Но в тесной кухоньке квартиры 44 девятого дома по улице N тишина, нарушаемая лишь застенчивым тиканьем настенных часов, лампа над покрытым клеёнкой столом и аромат чёрного чая создавали уют, который из всех уютов мира возможен только в такой ситуации. За столом на видавших виды деревянных стульях сидели две девушки. Ближе к окну сидела Оля, черноволосая, кареглазая и довольно высокая обладательница завидной фигуры. Летом немало мужчин на неё засматривались. Облокотившись на неприятно липкую клеёнку и подперев ладонями подбородок, она смотрела на подругу чуть прикрыв веки. Напротив неё, около кухонной столешницы и плиты, чуть наклонив голову вбок сидела Света, отвечая на взгляд подруги своим, доверчивым и улыбающимся, чуть наклонив голову вбок сидела Света. Рыжеватая, бледнокожая, ростом под метр шестьдесят и не то чтобы очень стройная, она почему-то напоминала крёстную Золушки, несмотря на то что обеим девушкам было лишь около двадцати пяти.

Сейчас подруги находились в квартире светиной мамы: муж Оли с друзьями отправился смотреть местный футбольный матч. Оставаться Ольге было решительно не с кем, а одиночество она по природе своей ни в каком виде не жаловала. Света же давно не видела свою мать, сухонькую и уже начавшую седеть женщину, и решила её навестить. Некоторое время девушки молча смотрели друг на друга, но вскоре Светлана, тщетно попытавшись сдержать улыбку, прыснула и отвела глаза.

- Чего ты на меня так смотришь? – тихо смеясь, чтобы не разбудить спавшую за дверью маму, спросила она. – Как... тигр, который за антилопой следит.

- Тренирую обворожительный взгляд для Антона, – наигранно-томным голосом ответила Ольга. – Чтобы на маникюрчик денежки выпросить.

- Отлично получается, – усмехнулась Света, смахнув навернувшуюся от попыток прекратить смех слезинку.

- Да ладно, шучу я, – Оля откинулась на жалобно скрипнувшую спинку стула. – Мне, слава богу, не нужно ничего просить. Он знает, когда мне нужно.

- Настоящая любовь, – пафосно продекламировала Света, подняв, словно древний римлянин на застолье, кружку со всё ещё дымившимся чаем. Обе снова от души похихикали. Затем на мгновение опять наступила тишина.

- Оль, – обратилась к подруге Света, и на лицо её легла тень озабоченности. Она вздохнула, глаза метнулись к окну и проскользили по раме.

- Чего такое? – Ольга попыталась поймать взгляд Светы. Протянула руку и взяла её узкую ладонь.

- Да Юра... – слегка грустная усмешка. – Ты знаешь, он... как-то странно себя ведёт в последнее время. Мне кажется, он...

- Ну?

- Я... Я боюсь, что не одна у него, – Света потупилась и стала сосредоточенно разглядывать яркие цветы на клеёнке. Удовлетворение на Олином лице сменилось вниманием и серьёзностью.

- А ну-ка, рассказывай, – тихо потребовала она.

- Я, наверное, зря это, – снова смущённый смешок. – Но мне бывает от этого беспокойно. Изменился он, что ли...

- Свет, давай конкретнее. Ведь наверняка же ты заметила что-то определённое. Может, оно и морщинки на твоём лице не стоит.

- Может, – улыбнулась Светлана. На миг она подняла на подругу взгляд. – М-м-м... Он стал... Ну, колючим таким... Раздражается, в общем. На работе, бывает, задерживается.

Оля слегка сощурилась. Света, заметив это, запнулась и отвела глаза, но продолжила:

- И по вечерам у него настроение другое. Знаешь, раньше мы с ним так хорошо... – тут она снова замялась, и щёки её чуть порозовели. Её подруга понимающе улыбнулась, но беспокойно-сочувственное выражение тут же вернулось на её лицо.

- А теперь?

- Теперь отказывается. Не хочет, говорит.

- Стой. Теперь - это, собственно, когда?

- Ну... Пару недель, наверное.

- Ах, пару недель... – Оля подпёрла подбородок рукой и, задумавшись, отвела взгляд. – Да. Это всё странно, если не сказать - подозрительно. А что насчёт ощущений? Может, он пахнет как-то не так? Или у него бывали следы на теле? Ну знаешь, прямиком из магазина косметики.

- Нет! – на напряжённом выдохе произнесла Света, будто только что услышала нечто сокровенно страшное. – Но вот...

- Ну, чего?

- Понимаешь, мы когда ужинаем, он обычно подолгу смотрит мне в глаза. Не ест, просто сидит, смотрит. И улыбается счастливо. Я его много раз спрашивала, зачем это он. Говорит, любуется, – уголки губ девушки дрогнули и приподнялись, однако тут же вернулись в прежнее положение. Рот превратился в бледную тонкую полоску.

- Это же здорово!.. – начала Оля.

- Так это тогда... – голос Светы пошёл трещинами. – А в последнее время смотрит в тарелку... Или в окно... И ни слова. Даже когда мы разговариваем. Я ему десять слов, он мне - одно, – её губы дрогнули, большие голубые глаза превратились в два влажных зеркала.

"А вот это уже кое-что значит..." – промелькнуло у Оли в голове. Света шмыгнула носом.

- Све-ет, – ласково протянула она. Затем встала, обошла стол и прильнула к подруге. – Ну перестань. Я уверена, что тебе это кажется. Я же встречала Юру - нормальный молодой че...

- А если нет? – прошептала Света и, подняв голову, посмотрела Оле в глаза. Что-то шевельнулось там, на внутренней стороне почти чёрной радужной оболочки. – Ты чего, Оль? Та отвернулась и сделала несколько шагов в сторону плиты.

- Неужели все мужики одинаковые? – тихо, но с едва заметной злостью спросила она окружающее пространство. Света, широко распахнув глаза, продолжала с тревогой на неё смотреть. – Прости, родная. У меня у самой всё не так просто. Мы с Антоном в последнее время тоже плохо ладим.

- Господи, у вас-то что могло случиться?

- Да знаешь... Я ничего конкретного-то и сказать не могу. Он улыбается, водит меня по всяким заведениям, дарит интересные вещи... Но у меня почему-то такое чувство, что он от меня откупается.

- Разве может такое чувство возникнуть на пустом месте?

- Нет, конечно. В том-то и проблема, что всё это он делает... как-то, что ли, автоматически. Где угодно мы вместе, а дома он сел на кухне с ноутом и сидит, печатает. Зову - отмахивается. То говорит, что по работе, то что со старым другом общается. Заглядывала я к нему в историю, – Оля порывисто посмотрела на Свету. – Чисто! Просто-таки девственно чисто! – она медленно подошла к окну и, опёршись ладонями о подоконник, обвела взглядом ночной город. На несколько мгновений восстановилось безмолвие.

- А ещё... – чуть опустив глаза, тихо сказала Оля. Уголок её рта тронула застенчивая улыбка. – Раньше его просто не успокоить было. Постоянно то ущипнёт за что-нибудь, то от ключиц спускается сама знаешь куда, – она негромко хихикнула. – Бывало, прям раздеть норовил на улице. Куда страсть пропала? Не могла же она просто ни с того, ни с сего взять и испариться...

Света скользнула взглядом по паркетному полу, который, если бы мог изъясняться словами, не отказался бы от ремонта, и тяжело вздохнула.

- Вот и не стань теперь феминисткой какой-нибудь, а?

Её подруга с едва заметным удивлением перевела на неё взгляд и беззлобно усмехнулась.

- Свет. Ну зачем ты так говоришь. Неужели ты разделяешь этот дурацкий стереотип, что феминистки - это женщины, которым ласки не хватает? Среди них, между прочим, есть куча замужних и с парнями. И мужиков не все ненавидят. Есть, конечно, некоторые... Но отбитые - они и в Африке отбитые. А адекватных людей ценить надо.

- Это правда, – протянула Света, кивнув. Затем с нежностью посмотрела на Олю. – Слушай, – слегка приободрившись сказала она. – Утро вечера мудренее. Давай пока забудем об этой мути, выспимся, встанем завтра - ой, завтра ж суббота! - мама нам омлет вкусный сделает, фильмец какой-нибудь посмотрим, ещё чего-нибудь... А потом возьмём и поговорим с нашими львами о том, что у них там за львицы без нашего ведома. Зададим им!..

- Правильно, Светка, – Оля бодро плюхнулась на стул, шумно подъехала к Свете, отчего та зашикала, и приобняла подругу за плечи. ***

Через неделю, таким же неуютным и тревожным пятничным октябрьским вечером, только чуть раньше, у третьей парадной девятого дома по улице N встретились две девушки. Они увидели друг друга в сумерках ещё издалека, и на короткий миг у каждой будто отопление внутри отключили - всё похолодело, руки автоматически сжались в кулаки.

Затем - сомнение, узнавание, стремление. Девушки подошли вплотную, посмотрели друг другу в глаза, ставшие отчего-то блестеть отражённым фонарным светом чуточку больше, чем обычно. Затем, не говоря ни слова, они крепко обнялись и расплакались.

В слезах они вошли в дом, поднялись к сорок четвёртой квартире, как можно тише открыли дверь, зашли, разделись. И в прихожей, обнявшись, они продолжали тихо всхлипывать, уже без всякого речевого сигнала понимая друг друга.

Света отняла глаза от ворота Оли, на котором уже образовалось тёмное пятнышко, и выдавила сквозь слёзы:

- Господи, вот я дура!

Оля, услышав это, несколько секунд не издавала ни звука, а потом, как и тогда, поймав её взгляд, с трудом спросила:

- Ч-что?

Они вошли в кухню и сели за стол. - У Юры на работе, – начала Света, потихоньку успокаивая дыхание, – была какая-то инспекция, или проверка, или замена - в общем, чёрт его знает, что. Он очень волновался... Кучу нервов потратил... И мне тоже... – она всхлипнула. – Но теперь всё хорошо. А мне он говорить не хотел, чтоб я не нервничала. А я... вот...

У Оли вырвался нервный смешок, затем она уронила голову в лежащие на столе руки, и спина её затряслась ещё сильнее.

- Оль, – взволнованно пролепетала Света, подходя к подруге и обнимая её. – Оленька, ну перестань, ну расскажи, что случилось?

- Ки... Кинул!.. – послышалось из переплетения шеи, головы и рук.

Света сокрушённо закрыла глаза.

- Боже, как же он мог!..

- Сказал, я ему надоела... Ничего ему взамен не даю... Вот он и нашёл... Другую... – и кухня наполнилась глубокими, как тёмный омут, и липкими, как осенняя грязь, рыданиями.