Излучины судьбы
Сладкая ягодка
Нина прожила в одной квартире всю жизнь. Сначала – с родителями и бабушкой. Потом, когда бабушка и отец ушли из жизни, они остались там вдвоём с мамой. Сюда же она привела Вадика после свадьбы. Своей площади у мужа не было: при разводе он оставил квартиру жене и дочке.
Вадик прекрасно уживался с тёщей, поэтому мысль о размене никому в голову не приходила.
Нина хотела ребёнка, но забеременеть не получалось. Сначала она переживала, бегала по врачам, обследовалась. Предложила обследоваться и Вадику, но он возмутился:
- У меня есть дочь, ты же знаешь! Проблема в тебе.
- Врачи ничего не находят. Говорят, абсолютно здорова.
Вадик скептически хмыкнул:
- Ну, такие врачи... Да не бери ты в голову! Нам хорошо и без детей.
Нина сначала переживала, а потом смирилась и удовольствовалась спокойной стабильностью: прекрасный муж, чудесная подруга Рита, замечательная работа. Что ещё надо? Ничего особо яркого в жизни не происходило и, казалось, произойти не могло.
Но тут Вадик преподнёс сюрприз. В один из вечеров, вернувшись с работы значительно позже обычного, он заявил:
- Я ухожу!
- Куда? – не поняла Нина. – Когда вернёшься?
- Совсем ухожу! – буркнул Вадик. - У меня другая женщина.
Пока он лазил по полкам шкафа и кидал в чемодан свои вещи, Нина, оглушённая, молча сидела и глядела на него, пытаясь осознать происходящее. Она никак не могла поверить, что Вадька, её такой домашний и уютный Вадька, устроил вот это всё всерьёз. Только когда он захлопнул чемодан и закинул на плечо ремень большой сумки, с которой они ездили в отпуск, она обречённо спросила:
- Но почему?
– Она настоящая женщина, сына мне родит, а ты... ты – пустоцвет.
Уход мужа стал трагедией, а его прощальные слова больно ранили. Разрушилось всё, что составляло смысл жизни. Предал самый родной, самый близкий человек, которому она доверяла как себе! Как же она без него?
Сначала Нина надеялась, что Вадик одумается и вернётся, но тут умерла от инфарктамама. Нина была уверена, что главной причиной послужило расстройство от ухода любимого зятя и поняла, что обратно Вадика не пустит, даже если он и решится на возвращение.
Месяца два она вообще ничего не могла делать. Всё валилось из рук. Квартира зарастала грязью, а сама она неуклонно набирала вес, заедая своё горе.
Заметив, как обтягивает её формы некогда свободное платье, Нина встревожилась и решительно объявила своему отражению:
– Хватит скорбеть, надо жить.
Начала она с уборки. За вечер пятницы не справилась, но к обеду субботы квартира сияла, как встарь. Нина удовлетворённо осмотрелась, и решила, что теперь можно взяться за себя. Для начала купить что-то по размеру.
С деньгами могли быть проблемы. Она не проверяла зарплатную карту. Может быть, и заначка на чёрный день уже растаяла, жрала-то как не в себя! Муж зарабатывал почти вдвое больше и его уход по идее должен был пробить существенную брешь в финансах. Ругая себя за беспечность, Нина проверила остаток на счету. Сумма её приятно удивила. Вроде и не экономила – само накопилось!
Она отправилась в торговый центр, намереваясь потратить деньги и получить от этого удовольствие. Хотела купить что-то привычное классическое, но неожиданно для себя выбрала бохо. Платье свободно болталось на фигуре, делая её по-прежнему стройной, и оказалось очень удобным.
Воодушевившись, она покинула бутик прямо в нём. Ноги сами понесли к парикмахерской. Избавившись от строгого пучка, с новой стрижкой она почувствовала себя совершенно другим человеком.
Подруга, встретив её, восхитилась:
– Ниночка, какая ты красивая! Тебе очень идёт, непременно надо показаться на глаза мужу, как бы случайно – увидит тебя и обратно прибежит. Вы же ещё не разведены?
Нина удивилась – горевать она горевала, но о возвращении мужа уже и не помышляла. Представив это, она даже передёрнулась, и с некоторым удивлением сказала:
– Зачем мне такой? Предал раз, предаст и другой. Ты знаешь, Рита, как я по нему с ума сходила, а сейчас нет, больше не люблю. Как можно любить человека, который поступает так подло? Пусть разводят!
Рита покачала головой:
– Ну, значит найди себе кого-нибудь. Как ты без мужика?
– Не хочу! И этого хватило выше крыши. Мне ещё больно от его предательства, но даже сейчас вижу, что без него проще: работы по дому меньше в разы, никто не ворчит, не ноет. Я даже снова начала вышивать, а сколько лет на это не хватало времени! Вот и буду жить в своё удовольствие. Не поверишь, но и денег больше стало: я даже не представляла, что Вадька столько тратит!
Этот разговор с Ритой оказался для Нины очень важен: до него она плыла по течению, не задумываясь о будущей жизни, а тут внезапно всё определилось. Замуж больше – да ни за какие коврижки! Родить она не может, а обслуживать какого-то левого мужика вместо того, чтобы жить своей жизнью – нет, этого не надо. Муж не признавал никаких отпусков, кроме как на даче, а сейчас она займётся хобби и путешествиями! Да и квалификацию можно повысить, теперь появилось свободное время, чтобы подучиться.
Приступы тоски по неверному супругу становились всё реже, а потом и вовсе пропали. Нина подала на развод, муж не претендовал на квартиру, зато забрал ненавистную дачу, оставив Нину свободной и совершенно довольной жизнью.
Она вновь подтянула фигуру, делала модные стрижки и носила стильные наряды, которые так не одобрял консервативный Вадим. Спустя год после развода она получила повышение по работе – и сочла, что это тоже потому, что она свободна.
Сначала Нина не намеревалась впускать в мужчин в свою жизнь. Несколько случившихся ухажеров не вызывали у неё ничего кроме скуки или даже отвращения. С Димой она познакомилась случайно.
Рита отмечала свой день рождения в кафе – именно там Нина и заметила симпатичного мужчину из другой компании. Стройный, подтянутый и со вкусом одетый – он Нине сразу понравился, хотя был явно моложе, чем она сама. Она печально отметила: «Ну вот, совсем старуха стала, раз на молодых потянуло».
К удивлению и радости Нины, незнакомец из-за соседнего столика тоже обратил на неё внимание, пригласил на танец. Она чувствовала тепло сильных рук через тонкий шёлк платья – и невольно представляла, как они могу скользить, лаская, по обнажённому телу. Нина отгоняла от себя эти видения, но они вновь возвращались. После танца, раскрасневшаяся, села на своё место, в два глотка выпила бокал шампанского...
Рита наклонилась к ней:
- Погляди, как тот красавчик на тебя уставился. Не упусти!
- Нехорошо, нельзя, - помотала головой Нина.
- А почему, собственно, нет? Ты свободная женщина!»
Нина повернулась, чтобы ещё раз оценить кавалера – и обмерла: он тоже смотрел на неё. Не девчонка, взгляд выдержала, даже улыбнулась перед тем, как снова отвернуться, но сердце билось так сильно, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Голова оставалась ясной и холодной. Да, ей льстило внимание красивого мужчины, она его хотела.
«Не влюблюсь ли? Нет, исключено. Да и что с мужика взять – им всем только одно нужно. Ну и мне – сейчас – тоже».
Он пригласил её ещё на один танец и, мерно раскачивая в такт тягучей мелодии сказал:
– Меня Дима зовут, а вас Нина, я слышал. Очень жаль, но мне уезжать пора: я на колёсах и обещал друзей развезти. А мне хотелось бы продолжить знакомство. Не дадите номер?
Она к тому моменту уже решила, что отсюда они уйдут вместе и от его слов почувствовала разочарование и обиду, но почти не колебалась:
– Записывайте.
– Спасибо! – он достал телефон, легко пробежался пальцами по дисплею и пообещал: – Позвоню.
Нина настраивала себя не ждать звонка – и всё равно ждала и злилась на себя за это. Ну и на Диму тоже.
Он позвонил на третий день, пригласил в кафе. Вначале разговор не клеился. Нина с тоской размазывала мороженое по вазочке, не глядя на кавалера, и жалела, что вообще пришла. При дневном свете наверняка стало заметно, что она старше, чем ему показалась при знакомстве, вот и мнётся мужик, не зная, как свернуть разговор. Но Дима после некоторой паузы вдруг решительно сказал:
– Я немного расскажу о себе. Женился на однокласснице - рано, почти сразу после школы. У нас... не сложилось, но у меня дочки-близняшки, которых я очень люблю: стараюсь проводить с ними время, вкладываюсь финансово, поэтому больше жениться не собираюсь: вторую семью не потяну. Хотелось бы просто встречаться.
Вид у него был обречённый, очевидно, считал, что после такого признания сразу получит от ворот поворот. Нине на миг стало неприятно: наверняка такой же кобель, как и её бывший, потому жена и выставила. Она подавила это чувство: что там у них было, она наверняка не узнает, и вообще, ей с ним не детей крестить. Ответила так же откровенно, дивясь собственной смелости:
– Я и не хочу замуж. Сходила уже – хватило. Мне нравится жить одной и совсем не хочется снова впрягаться в семейные хлопоты. Встречи, которые не будут отнимать много времени, меня вполне устроят.
Она улыбнулась открыто и уверенно, хотя в душе трепетала от неловкости. Вот, сейчас он поразится её распущенности и с отвращением отвернётся...
Но Дима не отвернулся, а ответил такой же открытой улыбкой.
– Хорошо. Тогда, может, перейдём на ты? Как относишься к фолк-року? Могу достать билеты на концерт неплохой группы на следующую пятницу.
– Это будет здорово.
Они поговорили о музыке, а потом Дима, словно невзначай сообщил:
– Я после развода в комнате жил, в общаге. Недавно купил однушку, но там пока срач, ремонт делаю. Это ещё на пару недель.
Нина удивилась – и тому, что он не ушёл, и тому, что он не стал сразу тащить её в постель. То, что предполагались некоторые ухаживания успокаивало, делало отношения более комфортными. Спешить не стоило. Она не хотела приглашать мужчину в свою квартиру, не хотела и врать, поэтому была почти рада, что у неё сейчас тоже ремонт, и она временно живёт у Риты.
– А я у подруги живу, – осторожно сказала Нина и вздохнула: – А детей не получилось, потому муж и бросил.
– Если гипотетические дети важнее, чем человек рядом – и чёрт с ним.
Нина рассмеялась:
– Вот именно.
Первоначальная неловкость совсем исчезла, ей стало с Димой легко и просто.
Они немного прогулялись в парке. Дима взял её за руку, переплетя пальцы.
«Идём, как подростки», – подумала она – и улыбнулась.
Они сходили на концерт, потом ещё раз встретились – погуляли в парке и ещё раз посидели в кафе, – а потом Дима сообщил, что закончил ремонт и пригласил зайти оценить.
Нина ещё некоторое время мучилась сомнениями. А вдруг он женат – и просто приготовил место для встреч на стороне? С другой стороны – ну и что? Если мужчина собрался гулять, он и будет, и тогда она не худший вариант: по крайней мере, не планирует уводить из семьи.
Комплект чёрного кружевного белья был куплен заранее. К собственному изумлению, Нина собиралась без особого душевного трепета, скорее с любопытством. Было интересно, какая квартира у Димы, и... как с ним всё будет. И будет ли?
Ремонт и в самом деле оказался свежим. Всё было сделано аккуратно и со вкусом. Несколько портила вид комнаты массивная двухъярусная кровать в углу. На уютное любовное гнёздышко квартира не походила.
– Иногда дочки остаются на ночь, – пояснил Дима. – Сейчас бывшая не отдаст, но потом думаю совсем забрать, когда четырнадцать исполнится и смогут сами выбрать. Мать прибухивает, им у меня лучше будет.
Нина всё же волновалась, но Дима оказался нежным и умелым любовником. Она призналась себе, что с мужем ей никогда не было так хорошо.
Встречались любовники почти каждую неделю, иногда и не по разу. Нина не хотела, чтобы Дима за ней заезжал, стесняясь коллег. Созванивались – и она после работы ехала в знакомую однушку. Иногда Дима встречал её ужином, а порой они вместе что-то готовили и отправлялись в постель. Раза два Нина оставалась до утра, но обычно предпочитала возвращаться к себе.
Дима нередко приглашал её на концерты или в кино, в кафе. Несколько раз Нина принимала приглашения, но потом стала отказываться. Она не хотела сплетен, кроме того боялась слишком тесных отношений. Сближатьсяс этим мужчиной она не хотела, это могло причинить душевную боль потом, когда Дима решит с ней разойтись. А наверняка решит: ему тридцать четыре, на десять лет младше. Даже, уже на одиннадцать... Скоро сорок пять, уже случаются перебои с месячными – значит вот-вот климакс – и годы сразу проступят на лице.
Диме она о своём возрасте никогда не говорила, к себе его тоже не звала, хотя ремонт закончился, и она уже вернулась в свою собственную квартиру.
В начале августа Нина отмечала свой сорок пятый день рождения. Диму приглашать не стала,не желая показывать его знакомым. Да и ни к чему оповещать любовника о возрасте!
Собрались соседки, подруги и коллеги – за столом стало тесно.Гости дарили подарки, веселились, поздравляли, поднимая бокалы, говорили красивые тосты. Ага, то самое: в сорок пять баба ягодка опять. Ну да, конечно!
Нина благодарила, улыбалась, а на душе кошки скребли. Нет, она знала, что выглядит прекрасно. Лицо моложавое – ни морщин, ни брылей, ни второго подбородка. Густые русые волосы лежат красивыми волнами – седина в них почти незаметна. Стройная фигура и высокая грудь, не испорченные родами. Она определённо не выглядела на свой возраст. С генетикой повезло, но возрастные болячки уже чувствуются.
За праздничным столом ей было не по себе. Пол бокала шампанского – и мерзкий комок подкатил к горлу. Если организм не принимает даже лёгкий алкоголь, значит дело плохо. И при взгляде на жирный торт её охватило отвращение. Пора печень поберечь.
День рождения Нина отмечала в субботу, а в воскресенье она должна была встретиться с Димой, но встречу пришлось отменить: с утра её тошнило. Не хватало ещё, чтобы в Диминой квартире прихватило живот! Вроде и не обжиралась, и не ела ничего такого.
Но тошнота появилась и на следующий день. Нина пошла по врачам. Диагноз её обескуражил: беременность, девять недель.
– Будете сохранять?
Шокированная Нина, ничего не соображая, поглядела в равнодушные глаза пожилой врачихи и пробормотала:
– Не знаю... Я подумаю.
Они всегда были осторожны. Как, как это могло случиться? Хотя теперь-то уж какая разница! Что делать дальше? Она всегда хотела детей, но сейчас рожать уже поздно: достанет ли сил и денег, чтобы вырастить? А с другой стороны – зато у неё будет кого любить, о ком заботиться... Эти мысли её совершенно измучили.
Дима, обеспокоенный её долгим отсутствием позвонил:
– Ниночка, как дела? Приедешь сегодня? Или завтра?
– Нет! – раздражённо ответила Нина. Как ни посмотри, за предохранение отвечал он. – У меня сейчас проблемы. Разберусь – позвоню.
– Почему бы не встретиться? Поделишься, может, я смогу помочь.
Эти слова кольнули внезапной болью. Если б он знал! А ведь сохранив беременность, Диму она наверняка потеряет. Пусть решение пока не принято, но зачем упускать возможность встречи? Мягко возразила:
– Не сможешь, решить должна я сама. А встретиться – хорошая идея.
Как ни крути, а Дима – человек посторонний, у него есть свои дети – нечестно вешать на него ещё одного ребёнка. Договаривались же – только секс. Поэтому Диме она ничего говорить не собиралась – по крайней мере до того, как примет решение.
Но сказала.
Получилось это как-то само собой. Дима начал жарить рыбу. Нине не удалось удержать уже привычный кислый комок, она рванулась к туалету.
Санузел был совмещённый. Полоща рот, она лихорадочно подбирала объяснение для Димы, но объяснять ничего не пришлось.
Кухня проветривалась, а Дима встретил её понимающим взглядом:
– Ты беременна?
Ну не врать же!
– Да...
Он задумчиво потёр подбородок и резюмировал:
– Круто! Надо пожениться.
– Ты с ума сошёл? – возмутилась Нина. – Как у тебя всё просто! Надо же голову включать!
– Да я уже. Ещё когда презик порвался, – виновато сказал Дима.
Она ахнула и сказала тихо, но с большим чувством:
– Ну и гад же ты!
– Ты сама говорила, что не можешь залететь, вот и решил не беспокоить: я знаю, что здоров, а ты бы переживала. Но варианты прикинул. Надо прям завтра в загс идти, чтобы ты могла в шикарном платье покрасоваться.
- Какое платье? Что ты несёшь? Ты хоть понимаешь, что я на одиннадцать лет старше тебя? Через десять лет ты ещё живчиком останешься, а я старухой буду. Мнесорок пять уже!
– Да ладно? – удивился Дима. – Ягода моя сладкая! Я думал года на три старше. Ну, не суть. И ровесники расходятся, и с бОльшей разницей живут...
- Но как, как так могло получиться? С Вадимом двадцать лет прожили – и ничего, а тут с одного раза...
Дима хмыкнул:
- Сдаётся мне, что твой бывший не своего ребёнка растит...
– Его проблемы, - отмахнулась Нина.
- Нинок, ты сама-то хочешь ребёнка?
Она кивнула и разревелась.
Дима обнял её за плечи, посадил на диван, сунул в руки платок:
– Так в чём дело? Радоваться надо!
– Я много детей хотела! А сейчас боюсь! Болячки полезут, на пенсию надо будет выходить... А если не справлюсь?
– Ну а я на что?
– Зачем тебе? У тебя-то есть дети.
Он смутился, отвёл взгляд.
– Дима?
– Ну, они не совсем мои.
– Как это?
– Нагуляла она! – сказал он без выражения. – У нас и раньше было не всё ладно, а узнал – не смог больше с ней жить, ушёл. Ей не сказал, что знаю, побоялся, что родительских прав лишит, а девчонки-то мои, родные. Я их в коляске катал и подгузники менял, они «папа» раньше начали говорить, чем «мама». Статья мне попалась по генетике, там и прочёл, что у двух блондинов тёмноволосых детей быть не может. Я не поверил, сделал тест... Им тогда восемь лет было, сейчас одиннадцать. Хотел подать в суд... на их проживание с отцом, но надо, чтоб наверняка. А у меня тесно. Думал потом двушку взять.
– Ну вот, куда тебе ещё двоих на содержание?
– Справлюсь. Мне на днях крутую работу предложили. Попробую вести два проекта параллельно, на худой конец со старой работы уйду. Выходи за меня, Нинок, а?
Нина неуверенно кивнула.
***
К удивлению Нины (и Димы тоже) его бывшая жена не только спокойно восприняла известие о грядущем браке, но и обрадовалась его желанию оставить девочек у себя.
Свадьбу сыграли скромную, только для самых близких друзей. Для Димы «трёшка» Нины оказалась большим сюрпризом:
- А я думал в ипотеку влезать...
- Это успеется, пока ещё дети подрастут. Сейчас нужна большая машина.
Нина боялась, что не сумеет наладить контакт с близняшками, но совершенно зря. Вика и Ника оказались симпатичными кареглазыми брюнеточками. Их сразу пленило то, что мачеха их не путала, как большинство людей. Нина так и не сказала им, что сначала ей помог маленький прыщик на носу Вики. К тому времени, как прыщ прошёл, она уже заметила другие отличия близняшек.
В положенный срок Нина родила здорового мальчика. Прижимая к себе новорожденного сына и глядя на свою большую семью, она чувствовала себя самой счастливой.
Всё впереди
Лера росла тихой и забитой девочкой. Отец чаще бывал пьяным, чем трезвым. В трезвом виде он был хмур и немногословен, а в пьяном – непредсказуем. Иногда – удивительно добрый и слезливый, а иногда – злой и придирчивый. Самое ужасное, что эти состояния могли очень быстро меняться без малейшего на то повода. В общем, с ним лучше было вообще не пересекаться. Мать орала на отца, а Лерой командовала, как сержант новобранцами. Щедрая на подзатыльники, она объявила неважными все её увлечения оценивала Леру по школьным отметкам.Учись да убирайся! Прогулки с подругами дозволялись так неохотно и редко, что со временем и подруг не стало, танцы считались первым шагом к разврату, даже в в кино дозволялось ходить только за что-то, как поощрение.
Лера страдала, но терпела. Девочкой она росла неглупой и понимала, что пока деваться некуда. Зато училась старательно: во что бы то ни стало надо поступить на бюджет!
Школу она закончила с тремя четвёрками, нашла в Питере институт с общежитием и невысоким проходным баллом и, конечно, поступила. Наконец-то вырвалась из опостылевшего дома!
Она очень гордилась самостоятельностью, но жить было тяжело. На стипендию не распрыгаешься! Мать присылала деньги, но совсем немного, на жизнь не хватало. Лера нашла подработку – официанткой в кафе. Оно закрывалось поздно, а на лекции приходилось вставать рано. Теперь с деньгами стало получше, но выспаться не получалось, Лера стала пропускать занятия. Как совмещать работу с нормальной учёбой? У неё это так и не получилось. После первого курса её отчислили.
Из деканата Лера ехала вся в слезах. Никакие уговоры и обещания не помогли. Возвращаться домой, к пьющему отцу и деспотичной матери не хотелось. Она теперь совсем не представляла, что делать дальше. Из общаги придётся съезжать, а на зарплату официантки снимать и жить вряд ли получится.
Приближалась её остановка, надо было пробираться к выходу. Вытерев слёзы, она заметила, что с неё глаз не сводит какой-то парень с букетом сирени. Она возмущённо уставилась в ответ, и он опустил взгляд.
Лера пропихнулась мимо него, выскочила из автобуса и неторопливо зашагала по тротуару. Торопиться теперь некуда, надо сначала принять какое-то решение.
– Девушка, девушка! Подождите! – парень из автобуса догнал её и протянул букет. – Вот, это вам. Почему вы плачете? Может, я смогу чем-то помочь? Меня, кстати. Алексеем зовут.
Она механически взяла сирень, опустила лицо в душистые цветы и снова расплакалась. Парень отвёл её на ближайшую скамейку, устроился рядом – и Лера неожиданно для себя рассказала ему о своей беде.
– Да это разве проблема? – удивился Алексей. – Перебирайтесь ко мне. Поможем друг другу. Освобожу вам маленькую комнату, будете убираться и готовить. Не хоромы, конечно, но жить можно.
Лера растерялась от неожиданного предложения, а Алексей, немного помолчав, объяснил:
– Я с мамой жил. Она умерла недавно, инфаркт. Справляюсь, конечно, но хозяйство... не моё это. Вы не бойтесь, не обижу.
Лера колебалась недолго. Да и то сказать, было бы из чего выбирать!
Деликатные манеры Алексея ей понравились – и то, что не стал настойчиво пялиться в автобусе, и то, что представился полным именем, и непривычное обращение на вы. И сирень... Особенно сирень – это было так романтично!
Она перевезла к нему вещи в тот же вечер.
Мечты о высшем образовании пришлось оставить. Она уже убедилась, что совмещать работу с серьёзной учёбой не получится, а вести хозяйство оказалось хлопотно: Алексей разогретое не любил, полуфабрикаты не уважал, и готовка занимала куда больше времени, чем раньше. Однако всю жизнь официанткой Лера работать не собиралась. Нужна была хоть какая-нибудь специальность. Лера поступила на курсы делопроизводителей.
День рождения Лера отмечала в начале сентября – вдвоём с Алексеем. Больше пригласить было некого. Как-то само собой вышло, что на они оба чуток перебрали – и оказались в одной постели. Наутро Лёша почесал затылок и сказал:
– Раз такое дело, надо пожениться.
Лера переживала своё «грехопадение», но засомневалась:
– Ты же меня не любишь?
– С чего ты взяла? Мы же живём душа в душу, как родные. И не поругались ни разу.
Это было правдой. Да и было бы о чём ругаться!
– Даже цветов ни разу не подарил, – тихо напомнила Лера. – Ну, кроме того раза, когда встретились.
– Не люблю я их! – откровенно признался Алексей. – Деньги на ветер! Стоят дорого, а стоят два дня. Сирень я не покупал, так нарвал. На кладбище к матери хотел съездить.
Леру покоробило это признание, но резон в словах Алексея был. Живые букеты и впрямь недолговечны, а деньги на дороге не валяются. Подумав, она приняла проедложение. Будет не приживалкой, которую в любой момент можно выставить, а супругой – это куда приличнее. Будет жить нормальной жизнью, как у людей.
Вскоре она окончила курсы и устроилась секретарём в небольшую фирму. В начале зимы они с Алексеем тихо, без свадьбы, расписались, а через полтора года после этого Лера родила сына.
Она тревожилась, что закиснет без людей в отпуске по уходу за ребёнком, но оказалось наоборот: появились знакомые из числа юных мамочек, а Оля, с которой они вместе гуляли с колясками, стала её лучшей подругой. У них оказались сходные вкусы, общее увлечение вязанием и одинаковые любимые сериалы.
Увидев Алексея, Оля изумилась:
– Что ты только нашла в своём Лёшке? Ни рожи, ни кожи, дома – диванный царёк с лапками.
– Что б ты понимала! – возмутилась Лера. – У самой мужа нет, а к чужим придираешься. Не завидуй! У нас всё как положено: папа работает и всех содержит, а я красивая.
– Ну не зна-а-аю, – протянула Оля. – Насколько вижу, ты работаешь не меньше его.
– Лёшка хорошо зарабатывает, он же главбух, а у меня – так, кошкины слёзы. В декрете даже и не заметила, чтобы денег меньше стало. В каждой семье распределяют обязанности так, как им удобно. Нам удобно вот так. Главное, что мы живём счастливо. Квартира и машина есть, на жизнь хватает – что ещё надо?
– Ты его вообще любишь?
– А зачем нужна крышесносная любовь? Сколько женится этих влюблённых, думают, что всю жизнь над ними будет небо в алмазах – а несколько лет прошло – и разбегаются. Я не считаю бешеные страсти чем-то необходимым. Зато у меня идеальная семья.
На самом деле Лера, конечно, не считала свою семью идеальной. Она очень уставала с маленьким Мишкой, и иногда ей было обидно, что Лёша ничем не помогает дома, да и сыном не слишком интересуется, разве что выкладывает его фото в соцсетях. Но, как женщина практичная, она понимала, что идеал недостижим, а людей без недостатков не бывает.
После этого разговора отношения между подругами несколько охладились, но Оля больше не возвращалась к этой теме, и скоро всё пошло, как прежде.
Мишка уже пошёл в садик, а Лера вернулась на работу, когда у Алексея начались какие-то неприятности. Он ничего не рассказывал ей, но ходил мрачный, на расспросы огрызался и даже пару раз накричал на жену.
Лера оставила попытки разговорить мужа, но с тревогой наблюдала за ним, и только когда он неделю провёл, почти не выходя из комнаты, осмелилась спросить:
– У тебя отпуск?
– Уволили меня, – огрызнулся он. – По статье. Отстань, и так тошно.
– За что? – обмерла Лера.
– Да ни за что! Подставили, сделали крайним.
Лера и в самом деле отстала, решив, что стоит дать мужу прийти в себя. С деньгами в семье стало туго, но Алексей словно не понимал, как не хватает его зарплаты и всё чаще её упрекал:
– Опять пустые макароны! Что ты на мне экономишь?
– Денег на мясо нет, – устало отвечала Лера. – Может, тебе на работу устроиться? Далеко ходить не надо, вот в соседнем магазине грузчик и охранник нужны. Можно работать и искать что-то получше...
– У меня высшее образование, а ты хочешь из меня грузчика сделать? Дура! Кто меня потом на приличную работу возьмёт?!
Лера промолчала, хотя ужасно хотелось сказать, что со статьёй в трудовой на приличное место вряд ли можно рассчитывать, сейчас хоть бы какую работу найти. Её зарплаты на троих не хватало.
Алексей начал таксовать.. Денег на бензин не просил, но и домой не приносил ничего – пропивал. Лера стала вязать на заказ. Оля, глядя на неё, только головой качала:
– Осунулась вся, одни глаза остались. Лёшка и раньше был совсем никчемным, но хоть работал. Зачем тебе этот жёрнов на шее?
– Он меня, можно сказать, спас в сложной ситуации.
– Это ты его, бытового инвалида, спасла. Как мать умерла, обслуживать некому стало, вот он тебя и подобрал, пользуясь твоей этой самой сложной ситуацией!
Лера кивнула, но возразила:
– Ну разведусь – и что? Квартиру не разменять, не разъехаться... Знаешь, Оленька, он и выпивать стал...
– Ты ещё ему и деньги даёшь?
– Не даю, нет. Калымит на машине, и пропивает всё. Ещё и ревновать начал. Решил вдруг, что у меня с директором роман. Житья нет! И никакого просвета!
Спустя неделю муж начал придираться к Мишке. Лера несколько раз пробовала его отвлечь, но в конце концов сказала:
– Отстань от ребёнка. Не мешай уроки делать.
– Чего это? – обиделся Алексей. – Мне уже с сыном поговорить нельзя? Он прищурился, оглядывая Мишку, и вдруг спросил: – А он точно мой?
– Да что ты такое говоришь? – опешила Лера. – Я же кроме тебя ни на кого не смотрела. Чей же ещё?
– Зато сейчас смотришь! – зло сказал он, сжав кулаки. – Секретарская порода вся такая, знаю я вас!
Алексей наступал, и Лера, взвизгнув, выскочила из комнаты. У двери остановилась, прислушалась. Он за ней не пошёл и к сыну тоже больше не лез. Она немного подождала, прислушиваясь, а затем заглянула. Муж спал на диване, свесив руку. Перепуганный Мишка поглядел на мать и тихо сказал:
– Мне показалось, он драться начнёт.
– Я тоже так подумала, – ответила она шёпотом. – Заканчивай уроки. Я что-нибудь потом придумаю.
На следующий день Лера рассказала Оле о случившемся:
– Надо куда-то уходить. Чует моё сердце, Лёшка скоро начнёт руки распускать.
Оля сжала губы, подумала:
– Да, с алкашом жить – совсем дно. Подавай на развод и перебирайся ко мне. Веселее будет.
– Так и сделаю, – пообещала Лера.
Но разводиться ей не пришлось, через несколько дней после этого разговора Алексей сел за руль пьяным, не справился с управлением и погиб в аварии.
На похоронах Лера плакала – от счастья. Насколько легче будет жить вдвоём с сыном!
Жить и впрямь стало легче, но Миша рос быстро, а на школьника затраты куда больше, чем на детсадовца. И опять помогла Оля, уговорила её сменить работу:
– Хозяин фирмы – мировой мужик: молодой, не брюзга. С ним всегда можно договориться. Ну, работы больше будет, но и зарплата тоже...
На собеседование Лера оделась строго: классический серый костюм с узкой юбкой, очки, пучок – пусть видят, что серьёзная женщина, а не финтифлюшка какая-нибудь.
Всё оказалось не так страшно, как она представляла, хотя директор, он же владелец фирмы показался Лере недовольным и неприятным. Но он задал всего несколько вопросов – и под конец сказал:
– Валерия Николаевна, я вас готов подождать, если вы точно выйдете, но будьте готовы к тому, что через две недели здесь будет форменный завал.
– Попробую договориться без отработки, – с сомнением сказала Лера, – но это уж как получится...
Когда она вышла на работу, обещанный завал оказался вовсе не таким большим, как она ожидала. Лера быстро вникла в незнакомые нюансы новой работы. Когда возникали вопросы, всегда можно было обратиться к Олегу, он старательно посвящал её в тонкости дела, и скоро она взяла на себя оформление заказов, звонила поставщикам и покупателям, принимала и отпускала товар и даже проводила собеседования при приёме новых работников. Фирма оказалась вовсе не такой большой, как она ожидала, а работы было много. В кабинете стояло два стола – её и директорский, но Олег Сергеевич на месте не рассиживался. Лера, исподволь наблюдая за ним, обнаружила, что он не только директорствует, но и выполняет кучу других работ: сам занимается наладкой станков и мелким ремонтом, развозит товар, и даже работает за грузчика.
Она не удержалась, спросила.
– Олег Сергеевич, почему бы не нанять ещё человека, чтобы вам так не горбатиться?
Он удивился:
– Да кого же? Наладчик – высококвалифицированная работа. Для него работа грузчика не по чину. А держать столько работников на ставке невыгодно. За гроши никто тут сидеть не будет, а нормально платить, чтоб сидели... Это же из наших карманов идёт. Оно нам надо?
Особенно Лере нравилось смотреть на погрузку. Виктор снимал футболку и работал споро, с огоньком. Она специально находила какое-то дело в цеху, чтобы поглядеть, как перекатываются его мышцы под ровной загорелой кожей.
В груди что-то сладко замирало и, возвращаясь в кабинет, Лера одёргивала себя: нечего пялиться на красивого мужика. Он, хоть и не женат, но младше на пару лет, на тебя и не посмотрит. Вон в цеху сколько девчонок молоденьких да симпатичных! Он со всеми на ты, шутит, улыбается, а с тобой, как со старушкой – на вы, и по имени-отчеству.
Всё изменилось в один день. Новогодний корпоратив должен был получиться абсолютным девичником, стесняться было некого. Перед Новым Годом директор уехал договариваться о новом большом заказе. Лера решила отказаться на вечер от образа строгой дамы и пришла в алом платье, с распущенными волосами. Работницы поахали от такого преображения, хотя они и сами без спецовок и косынок удивительным образом изменились и расцвели. А когда оказалось, что Лера и танцует не хуже прочих, её окончательно приняли за свою, прежний холодок в отношении исчез. Было так весело! Раскрасневшаяся Лера решила выйти на пять минуток в вестибюль – остыть и буквально налетела на в коридоре на директора.
– Ой, Олег Сергеевич, вы уже вернулись?
Он вглядывался в её лицо:
– Валерия Николаевна? Я вас не узнал...
Лера, осмелевшая от выпитого шампанского, сказала:
– Мы же на вечеринке. Вы вполне можете называть меня на ты и просто Лерой.
– Я попробую... Лера.
Он смутился, и она сразу пожалела о своих словах.
В этот вечер Олег Сергеевич танцевал со всеми понемногу – и с ней тоже, но после окончания попросил разрешения её проводить. До дома Леры было каких-то два километра, и она отказалась от такси, предложила пройтись пешком, желая продлить сладкие мгновения. Шагая по заснеженному бульвару рядом с ней, Олег Сергеевич неожиданно сказал:
– Хорошо-то как!.. У нас выходной завтра. Может, погуляем в парке?
– У меня сын, – напомнила Лера.
– Прекрасно! Веселее будет.
Они с Мишкой и в самом деле веселились от души: вместе катались с горки, при этом извалялись в снегу так, что стали похожи на двух снеговиков. Виктор догадался взять с собой термос и бутерброды...
– Это твой начальник? – спросил Миша и оценил: – Классный.
Олег улыбнулся и подтвердил:
– Ага, я такой! А давайте на следующий выходной в кино?
– Не стоит, – отрезала Лера, внезапно испугавшись неожиданного сближения.
– У тебя кто-то есть, – печально констатировал Олег. – Я так и думал!
– Почему? – удивилась Лера..
– Разве может такая шикарная женщина быть одна? Конечно, я мужик простой, куда до тебя!
– Ну да, ты на меня и внимания не обращал! – возмутилась Лера.
Он смутился:
– Ты мне с самого начала понравилась, да только подойти было страшно: вся такая холодная, строгая, официальная, затянутая в свой костюм – настоящая Снежная Королева. Ну и как было сунуться? Думаю, ещё обидится, уйдёт, где такую ценную сотрудницу потом найду? А уж деловая! Как только терпения хватает со всеми этими накладными, запросами и прочими бумажками возиться!
Мишка дёрнул её за рукав и недовольно сказал:
– Ма, ну чего ты в самом деле? Пойдём в кино.
Лера рассмеялась:
– Уговорили!
На душе стало легко и радостно. Неважно, выйдет что-то с Олегом или нет. Впереди была целая жизнь.
Старая любовь
Женька рано поняла, что мама её не любит. Что онане делала – всё было плохо, всё не так. Как-то не выдержала, спросила:
– Мама, а почему ты меня никогда не хвалишь?
– За что? – удивилась мама. – За нормальное выполнение собственных обязанностей?
Женька сначала обиделась, а потом мысленно признала правоту матери. Всё так, делать нормально – это никакой не подвиг. А ничего особенного и выдающегося сделать не получалось.
Она знала, что отец хотел сына. Даже имя ей дали то, которое было приготовлено для мальчика. Рождение девочки оказалось для него слишком сильным разочарованием, он ушёл из семьи, когда Жене не было и года.
Женьке было так обидно, что старалась ничем не походить на мальчика: предпочитала платьица, упросила маму не стричь ей волосы.
– В кого ты только такая кокетка? – неприязненно говорила мама. -Видно по отцовской линии пришло.
Она считала, что злосчастная дочь не только разрушила своим рождением её брак, но и надежды на счастливую семейную жизнь в принципе:
– Кому я нужна с прицепом?
К маме иногда приходили мужчины. Никто из них надолго не задерживался – и Женька чувствовала себя виноватой.
Дядя Витя появился, когда Жене исполнилось десять. Он приносил не вино, а цветы и духи для мамы, да и Женю не забывал: то пакетик с конфетами, то румяное яблоко или банан, а однажды даже подарил куклу. Женя обрадовалась, когда спустя два года они с мамой решили пожениться.
Дядя Витя с мамой жили ладно, без ругани. В семье появились какие-то деньги, и теперь нередко Жене перепадали всякие вкусности, о она раньше только мечтала. Отчим никогда не обижал её, относился к ней ласково, баловал. Женя расцвела, начала укладывать волосы замысловатые причёски, стала пользоваться косметикой.
Ей очень хотелось собаку, но она никому не говорила об этом: знала, что мама всё равно не позволит. Потом, когда Женя вырастет, сама себе купит. И компьютер тоже. А сейчас и так неплохо. Мама не стала ласковей, но зато почти прекратила донимать придирками, а дядя Витя живо интересовался её делами и никогда не забывал хвалить.
Наконец в жизни Жени появился человек, щедрый на похвалу! Он мог походя дружески похлопать её по плечу, игриво растрепать волосы или приобнять – и Женя, наконец, поняла, как ей не хватало таких мимолётных ласковых прикосновений от матери.
Мать, видя ласковое отношение мужа к падчерице, только фыркала:
– Девчонок надо в строгости держать. Разбалуешь!
– Не разбалуется, – отмахивался он. – Она молодец: и хозяюшка, и умница, и красавица!
Женя смущалась.
Рабочий график матери и дяди Вити не совпадал, и Женя часто оставалась с отчимом вдвоём.
– Твоя мать – суровая женщина, но хорошая, – объяснял дядя Витя, обнимая Женю. – Не нравится ей, что я к тебе ласков, ну так я буду аккуратнее при ней, а как без неё – будет нашим секретом...
Женя кивала и гордилась – у неё есть настоящий секрет, общий с серьёзным взрослым мужчиной.
Ласки отчима становились всё решительнее, она пугалась, но считала, что дяде Вите виднее, что можно делать, а что нет.
– Тебе же нравится? – настойчиво спрашивал он
– Да, – соглашалась Женя. Как она могла ответить иначе?
– Чуть-чуть потерпи, немножко больно будет, – уговаривал дядя Витя.
Было очень больно, Женя плакала. Он обнимал её и, прижимая к себе шептал:
– Ну вот, ничего-ничего, это пройдёт. Я тебе так благодарен, хорошая моя девочка, потом лучше будет.
Она глотала слёзы и кивала, боясь его обидеть или разозлить.
Произошедшее так смутило Женю, что она решилась поговорить об этом с матерью, но та пришла со смены уставшая, отругала её за плохую уборку – и желание что-то обсуждать исчезло. Оказалось, что и к лучшему: дядя Витя купил ей настоящий компьютер, о котором она не решалась даже намекнуть матери, понимая непомерность своих запросов.
Подруг у Жени не было: тихая девочка никому не была интересна. Компьютер, открывший ей окно в мир, заменил общение, давал возможность многое посмотреть и узнать, и она бесконтрольно и бессистемно поглощала разные знания. В пятнадцать Жене попалась на глаза статья о педофилии, открывшая ей глаза на ненормальность происходящего.
Ласки отчима были ей неприятны, но она не смела их избегать и принимала как неизбежное зло. Поговорить о происходящем ей было не с кем. После долгих сомнений она решила, что лучше жить в такой семье, чем в детском доме. Осталось меньше трёх лет до совершеннолетия, а тогда уже можно будет уйти из дома на законных основаниях.
Мать родила вторую дочку и вся ушла в заботу о ней, а с Женей стала ещё холоднее прежнего. Зато почти три года она провела дома, почти никогда не оставляя её наедине с отчимом, отчего Женя испытала немалое облегчение.
С Сашкой они учились в одном классе. Разгильдяй и забияка, он казался тихой Жене неприятным и даже опасным, и она держалась от него подальше. Свела их случайность. Зимой, возвращаясь из школы, Женя поскользнулась на обледеневшем тротуаре и плашмя упала на спину. Она ударилась так сильно, что даже не сразу попыталась встать. Саша подбежал, наклонился и спросил:
– Как ты? Помочь?
Женя качнула головой и удивилась, увидев испуг в его глазах. Уже получалось нормально дышать, и она смогла сказать:
– Со мной всё в порядке. Сейчас дыхание восстановится... – она осторожно приподнялась и уцепилась за протянутую руку.
– Нехило ты шандарахнулась, – заметил Саша, поднимая её портфель. – Я провожу. Смотри, двигайся аккуратнее, а потом, если будет больно, к врачу иди. Я так падал – сначала, вроде, ничего, а потом оказалось, что ребро сломал.
– Тоже поскользнулся?
– Ага! С мотоциклом на повороте.
– О! – поразилась Женя. – Тогда легко отделался. Хорошо, что голова целая.
Он радостно заржал:
– Точно!
Они разговорились – и были поражены тем, как много у них общего. Им нравились одинаковые книги, одна и та же музыка, одни игры... Они начали встречаться.
Как-то раз Саша сказал:
– Я тебе немного завидую: хотел бы тоже пожить в нормальной семье и в достатке: не то, что мои алкаши!
Женя не выдержала, расплакалась. Говорить о семье она не хотела и не могла, стыдясь происходящего, только сказала:
– Поверь, в моей семье нет ничего нормального и так ты жить точно не хотел бы.
Саша вскинул брови, и открыл рот, словно хотел о чём-то спросить, но промолчал и перевёл разговор на другую тему, и Женя порадовалась, что при всей его обычной бесцеремонности у него хватило на это такта. Но некоторое время спустя, он догадался сам – Женя так и не поняла, по каким признакам. Ей оставалось только подтвердить, что догадка верна.
– А если поговорить с мамой? Она же сможет тебя защитить?
– Нет! Она знает, знает! Видишь, даже ты всё понял, хотя не знаком с ними, а мы ведь все живём в одной квартире! Не может она ничего не замечать. Я думала об этом. У мамы небольшая зарплата и много больничных с малышкой, а отчим хорошо зарабатывает. Она не хочет его терять.
– Ну, это ни в какие ворота! Нельзя же так! – возмутился Саша.
– Мама меня никогда не любила. Ну, пусть, я уже смирилась с этим. Ещё год – мы закончим школу – и можно будет уехать. Я уже сейчас подрабатываю в интернете и коплю деньги. Мне кажется, мама будет только рада, что я уеду из дома.
– Вместе уедем, – отрезал Саша. – Поступим туда, где есть общага для семейных, но если не получится – будем снимать. Я сумею заработать на двоих.
Женя, словно предчувствуя неприятности, держала эту дружбу в тайне, но дома узнали и устроили скандал. Мать визжала на весь дом:
– Нет, чтоб найти нормального мужика, подцепила нищеброда! У него и жилья нет, и содержать не сможет тебя. Вечно будешь на наших шеях сидеть?
Отчим сначала хмурился, молчал, потом сказал неприязненно:
– У этого щенка ветер в голове. И сопьётся быстро, раз родители его бухают. Не смей с ним встречаться. И из друзей в чёрный список удали – я прослежу.
На перемене Женя подошла к Саше и поделилась неприятностями. Он криво усмехнулся:
– Ага, и ты моим не нравишься. Говорят, что слишком чистенькая, кокетливая, балованная – значит гулять от меня будешь. Ну и пусть предки бухтят. У нас свои головы на плечах. Верно?
Женя кивнула и пожаловалась:
– Только мне плохо, когда они начинают... бухтеть. Прямо наизнаку выворачивают.
– Ясен пень! Мне-то пофиг, а ты у меня нежный цветочек. Не переживай, я сегодня новый аккаунт заведу. У какой-нибудь девахи фоток надёргаю и к тебе постучусь. Буду... ну пусть Маша Соседкина. Главное, не забывай переписку удалять. Ну а встречаться пореже будем. Оно, может и к лучшему: нам хорошо закончить надо. А нагуляться успеем ещё.
Влюблённые перетерпели остаток учебного года. Закончив школу, они благополучно сдали экзамены в Питерский университет, тихо расписались, сняли комнату у милой старушки и стали мирно жить.
Денег вечно не хватало. Молодожёны покупали одежду в секонде, но даже это было для них дороговато. Приходилось брать не то, что лучше сидит, а то, что подешевле. Хозяйка квартиры, баба Катя, глядя на Женины наряды пришла в ужас:
– Как такое можно носить, деточка? Давай покажу, как перешить.
Оказалось, до выхода на пенсию она работала закройщицей. Видя Женин интерес, старушка с радостью делилась секретами своей профессии. Девушка оказалась способной ученицей. Скоро она не только с лёгкостью чертила стандартные выкройки, но и перестраивала их, учитывая индивидуальные особенности фигуры. Похвалилась мужу:
– Заказы брать буду!
– Да кому это надо? – удивился Саша. – На себя сошьёшь – и ладно. Сейчас всё купить можно, если деньги есть, а если их нет – заказывать не смогут.
Но заказы пошли сразу. Первой заказчицей стала толстушка-одногруппница.
– Ничего не купить! – жаловалась она. – На мой размер шьют какие-то танковые чехлы. Хочется всё же чувствовать себя девушкой, а не бабищей в мешке.
Когда пришла третья клиентка, Саша признал свою неправоту.
– Такими темпами ты скоро больше меня зарабатывать начнёшь. Талант! Ну, до диплома продержимся, а дальше будет легче.
Реальность вмешалась в прекрасно распланированную жизнь. Саша выматывался на работе, запустил учёбу – и провалил весеннюю сессию, после чего был отчислен и призван на срочную.
Женя получила от него два письма – и всё. Больше Саша не писал, она не знала, что и думать. Вернулся он через год – другим человеком. Вместо спокойного уверенного в себе мужчины, она увидела издёрганного человека с пустым взглядом.
– Подаём на развод.
– Что с тобой, Санёк?
– Я всё, кончился. Я воевал, Женя и убивал, понимаешь? У меня в голове что-то сломалось. Ночью могу накинуться на того, кто рядом, начать душить. Ладно, мужики от меня сонного, отбивались, по мордасам давали. А если тебя ненароком придушу? Останется только в петлю.
– Ну вот что, – возразила она, – мы вместе, понимаешь? «В горе и в радости». И будем вместе. Пойдём к психиатру. А спать пока будешь один. Думаю, баба Катя не станет возражать, если я временно переберусь в её комнату.
Саша пошёл работать на стройку. Женя училась, подрабатывала, и водила мужа по врачам. Сам он ходить не хотел, стеснялся. Хорошо ещё, что баба Катя взяла хозяйство на себя.
Женя получила диплом, но по специальности поработала совсем немного, шитьё занимало слишком много времени. Даже уволившись, она не успевала обшивать всех заказчиц.
Женя арендовала помещение, наняла швей, а сама стала заниматься только выкройками.
Мужу постепенно становилось лучше. Теперь это был почти прежний Сашка, лишь иногда при столкновениях с хамством у него случались внезапные вспышки ярости. Ему обычно удавалось их подавлять, и он с гордостью говорил:
– Мы справились. Ты у меня самая лучшая! Без тебя я бы не смог.
Они начали думать о ребёнке. Жене на съёме рожать не хотелось. Ателье приносило стабильный доход, Саша тоже зарабатывал неплохо – они копили на квартиру.
Однажды Женя гуляла в парке – она любила, возвращаясь из мастерской, пройтись по тенистым аллеям, слушая пение птиц и шелест листьев. По рабочим дням здесь было тихо и спокойно, можно было подумать и помечтать.
Компанию подвыпивших парней за густыми кустами сирени она не заметила и нападение оказалась неожиданным. Женя стала бешено отбиваться. Пробовала позвать на помощь – ей набросили куртку на голову, замотали, чтобы заглушить громкий крик. Жадные руки шарили по телу, срывали одежду...
Насиловали её торопливо и грубо, переругиваясь за очередь. Держали крепко, воздуха не хватало, и сознание вскоре покинуло её.
Очнулась она в «скорой».
В больницу приходил следователь, расспрашивал. Женя смаргивала слёзы и пожимала плечами:
– Я никого не успела рассмотреть. Нет, видела, конечно, но описать не сумею – всё в голове смешалось.
Это было неправдой. Женя узнала двоих насильников – сыновья людей, занимавших заметные посты в городе. Она не верила, что их действительно накажут и понимала, что в таком случае муж возьмётся за дело сам: убьёт и сядет.
Саша, ничего не говорил, просто обнимал и гладил волосы и плечи, снимал слезинки с лица лёгкими невесомыми поцелуями.
Только потом, уже дома, спросил:
– Кто?
– Не знаю, не помню.
– Врёшь. Ты их видела. Кого ты покрываешь?
Однажды она не выдержала:
– Тебя! Не хочу, чтобы моего мужа посадили за самосуд.
Саша помрачнел, но расспросы прекратил, лишь иногда Саша ловила на себе его задумчивый тяжёлый взгляд.
Спустя несколько месяцев, когда страшные воспоминания затуманились, и Жене казалось, что всё самое страшное уже позади, муж внезапно заявил:
– Я ухожу. Не могу так больше. Ты мне не доверяешь!
Она замерла, оглушённая этими словами. Глядя на мрачное и решительное лицо Саши, она как-то сразу поняла, что ничего уже не исправить, и решила не затягивать.
– Что молчишь?
– Уходи.
Двери закрылась тихо. Женя потеряно села на диван. Рядом присела баба Катя, обняла:
– Ничего, девочка, ты сильная, ты справишься.
Она справилась. Одна баба Катя знала, чего ей это стоило. Ателье приносило стабильный доход, уже хватало на однушку, но Женя хотела двухкомнатную квартиру. И она по-прежнему мечтала о собаке. Баба Катя животных любила, но у неё была аллергия на шерсть.
А ещё через два года она встретила Андрея.
Весёлый, широкоплечий, он вновь принёс радость и смех в её жизнь. Женя перебралась в однушку Андрея, но сразу сказала:
– Замуж не зови, не пойду.
Жизнь снова потекла размеренно и спокойно, пока как-то раз Андрей не спросил:
– Может, поедем в Сочи?
– Прекрасная идея! Пора устроить отпуск.
– Да не в отпуск, насовсем. Работу там предлагают. Оклад в полтора раза больше здешнего.
Женя задумалась. Переезд означал потерю и работниц, и клиентуры. Сумеет ли она наладить дело на новом месте?
– Да и не надо ничего, – сказал Андрей. – Ты и так столько работала! Найдёшь себе занятие для души, а не для денег, моей зарплаты хватит. Ты ателье продашь, я – квартиру, там купим трёшку – и заживём как короли.
– А с какой это стати ты будешь меня содержать?
Андрей задумался, почесал затылок и сказал:
– Ну да, вроде нехорошо так. Иди за меня замуж, а?
– Дай подумать, – растерянно попросила Женя.
Она раздумывала несколько дней, посоветовалась с бабой Катей.
– Мужик вроде хороший, с тебя пылинки сдувает... Ты ж себя загрызёшь, если не поедешь!
И она решилась, поехала с Андреем. Свадьбу не играли, просто расписались.
На новом месте осваивались тяжело. Денег на трёшку хватало, но муж убедил её покупать дом. Она согласилась, подумала, что наконец сможет купить щенка, а собаке будет привольнее на участке, чем в квартире. Пришлось взять ипотеку.
Андрей с непривычной работой справлялся с трудом, и Женя по мере сил старалась ему помогать, воскрешая в памяти уже изрядно подзабытые знания, а попутно увлечённо занималась обустройством семейного гнёздышка. Жили дружно. Одно огорчало Женю – муж был категорически против животных. Собака так и осталась мечтой. Зато она смогла вовсю развернуться как дизайнер – и увлечённо проектировала, сама штукатурила, красила, облицовывала, лепила, шила портьеры и драпировки, подбирала цветы, делала горшки и вазы...
Как-то раз Андрей вышел в магазин, а Женя села за расчёты. Данных не хватало, пришлось лезть в компьютер мужа на поиски. Она включила монитор – и увидела диалог в Контакте. Собеседница – девочка лет тринадцати на вид.
Неужели у Андрея есть дочь? И он молчал о ней? Коря себя за неприличное любопытство и не в силах с ним бороться, Женя начала читать переписку – и ей стало дурно. Скользкие намёки, попытки назначить свидание...
Оцепенев, Женя рассмотрела фото девочки голышом, а затем открыла мессенджер и уже целенаправленно стала искать другие такие же диалоги. И нашла. Ещё шесть девочек, которых её муж вовлёк в неприличные переписки и пытался вытащить на встречи. И это только за последний месяц!
Живо вспомнились прикосновения потных рук дяди Вити и его тошнотворно-ласковый шепоток. К горлу подкатила тошнота. И Андрей... Какая мерзость!
Поборов первые эмоции, Женя холодно и отстранённо нашла мам нескольких девочек и отправила им скрины переписок. Потом она с трудом вспоминала, как всё происходило, словно действовала в полусне.
Когда Андрей появился в доме, она объявила ему, что немедленно подаёт на развод. Он искренне недоумевал:
– А чё такого? Это же только переписка!
Женя слушала его, на все слова кивала и повторяла мёртвым ровным тоном:
– Я не хочу тебя больше видеть.
Кто-то из мам, а может и несколько сразу, подсуетились: на мужа завели уголовное дело. Он съехал, объявив, что жильё оставляет ей. Женя обнаружила себя на краю финансовой пропасти. Нужно было не только на что-то жить, но вернуть деньги Андрея, вложенные в дом, продолжать оплачивать ипотеку.
Следователи в поисках переписок Андрея арестовали оба компьютера и ноут – и Женя потеряла даже те небольшие подработки, которые у неё были. В полном отчаянии она бросилась искать работу.. Хоть какую-нибудь! А лучше две...
Работа нашлась. И подработка. И другая. С трудом, но она справлялась, ежемесячно отправляя в банк нужные суммы, но денег всё равно не хватало. Заначка, отложенная «на чёрный день» постепенно таяла. А спустя несколько месяцев банк прислал долговое письмо, и Женя с ужасом обнаружила, что деньги, которые она клала на ипотечный счёт, Андрей снимал до того, как их списывали за уплату. Больших трудов стоило преодолеть бюрократические проволочки и лишить его доступа к счёту. Подведя баланс, Саша поняла, что выплаты с задолженностью ей не потянуть. Ипотечный дом продать сложно, разве что занизить цену. Получалось, что все вырученные деньги уйдут в погашение долга Андрею, остатка даже на комнату не хватит.
В сорок с лишком лет сложно начинать всё заново. Женя подумывала о том, чтобы свести счёты с жизнью. Именно в это время её нашёл отец.
Плешивый тощий старик, опираясь на трость, стоял у калитки, а Женя глядела на него – и не испытывала никаких чувств. Впускать его не захотела:
– Я тебе не нужна была тогда, а ты мне не нужен сейчас. Уходи!
Он мелко затряс головой:
– Я понимаю, понимаю. Сам дурак. Виноват, да. Не прошу ничего, но может смогу дать хоть что-то?
– Да что с тебя взять? – устало сказала Женя. – Ну заходи, хоть чаю попьёшь перед обратной дорогой.
В квартире он огляделся, похвалил:
– Хорошо живёшь, уютно.
Саше стало так жаль этого уюта, который она так долго, с такой любовью создавала, что она расплакалась и рассказала отцу всё. Он задумчиво пожевал губами и спросил:
– Три лимона на первое время хватит? Если нет, могу квартиру продать, – неуверенно предложил он. – Однушка правда, но Москва, хороший район. Спешить нельзя, чтобы не продешевить.
– А сам?
– У приятеля перебьюсь. Мне недолго осталось – рак.
– Сочувствую, – сказала Саша, без особых сожалений, лишь с лёгким удивлением. Не надо квартиру, мне хватит трёх миллионов.
– Ну и хорошо. Всё равно тебе перейдёт, только чуть попозже.
Отец погостил два дня и уехал, переведя деньги. Он остался для Саши чужим человеком, но деньгами, полученными от него, Женя закрыла ипотеку. Теперь можно было выставить дом на продажу. Она столько души вложила в его отделку и оформление! Но делалось всё для жизни с Андреем, одна жить здесь она не хотела. Да и то сказать, зачем одинокой женщине целый дом? Только на его содержание сил и средств уйдёт немеряно!
Женя планировала вернуться в Питер, который стал для неё родным. Может быть, снова шить, если получится найти клиентов или собрать часть старых.
Женя сообщила бабе Кате, что продаёт дом и спросила, можно ли остановиться у неё до покупки собственного жилья. Тем временем по объявлению потянулся тонкий ручеёк потенциальных покупателей. Кто-то планировал сдавать комнаты, а для этого нужно было делать перепланировку, кто-то говорил, что дом слишком большой или маленький... Женя сочла, что торопиться ей некуда и категорически отказывалась сбрасывать цену. Наконец, нашлись люди, которым дом подошёл. Нужно было решить, какие вещи брать с собой и уезжать.
Пришло письмо от бабы Кати.
После обычных скупых рассказов о житье-бытье и о здоровье баба Катя писала:
«Могла бы и не спрашивать. Конечно приезжай! Я тебе всегда рада. Вообще-то думаю, что лучше тебе не тратить попусту деньги, а остаться у меня насовсем. Вместе веселее. Но если сочтёшь обузой старуху или просто захочешь одна жить, пойму и обиды держать не буду. Когда помру – тебе квартира останется в любом случае. Ты подумай, сходу не отказывайся» – закончила она письмо.
Женя не могла прийти к определённому решению. Она так настроилась на покупку собаки! Но и бабу Катю бросать нехорошо... Оглядываясь назад, она обнаружила, что всю жизнь её окружали только чужие люди. С сожалением она вспоминала лишь бабу Катю и Сашу.
Вечерний звонок в калитку застал Женю врасплох. Она никого не ждала. Прихватив на всякий случай газовый баллончик, отправилась открывать.
Распахнула калитку – и растерянно отступила. Перед ней стоял Саша, словно материализованный её мыслями.
– Ты!
– Не гони меня, – попросил Саша и тяжело сглотнул.– Пожалуйста!
– Чего явился? – Женя подозрительно глядела на него.
– Я ещё раньше хотел, да ты уже встречалась с... этим. А сейчас мне баба Катя рассказала всё про этого мудака и твой адрес дала.
– Зачем?
– Прости меня, а? Я... мне плохо без тебя. Давай попробуем начать сначала. Пойму, если не примешь, и в любом случае готов помочь, чем смогу. Ну, я тоже повёл себя как мудак, – самокритично признал он. – Но я тебя люблю.
– Ну заходи. Я тебе рада, – сказала Женя, но в её голосе явственно звучало сомнение. – А там посмотрим. Нельзя дважды войти в ту же реку.
- А ещё говорят, что старая любовь не ржавеет.
Женя пожала плечами и хмыкнула:
- Всё равно я отсюда скоро уезжаю. Дом продан уже. Хочу в Питер вернуться.
За чаем Саша сказал:
– Так и я в Питере. Чтобы повидаться отпуск взял на неделю. Раз ты здесь уже всё, как раз помогу переехать. С жильём определилась?
– Планировала домик в пригороде купить и собаку завести, – Женя пожала плечами. – А сейчас прямо и не знаю. Баба Катя зовёт к себе. Она пока управляется сама, но скоро догляд и помощь будут нужны. Пока к ней собираюсь.
– Ну и хорошо. Я во Всеволожске квартиру купил. Ипотеку ещё плачу, года за три рассчитаюсь. От бабы Кати это далековато и часто ездить не получается. Перевезу тебя к ней, а дальше видно будет.
– Как ты так быстро? – удивилась Женя.
– Зарплата у меня приличная теперь, а одинокому мужику много ли надо? Поэтому гашу быстро, переплата по кредиту совсем небольшая выйдет.
Переезд, которого Женя так боялась, благодаря Саше вышел простым и не слишком хлопотным. В Питере всё как-то само собой определилось. Женя купила дом неподалёку от Сашиной квартиры. Спустя полгода они поженились. На свадьбу Стас подарил Саше щенка овчарки.
Он перебрался в дом, а в опустевшую квартиру перевезли бабу Катю. Теперь её можно было навещать каждый день. Жалела Женя лишь об одном: она хотела детей, но сочла, что рожать уже поздно.
Спустя некоторое время Саша получил письмо из родного города. Прочитал и сказал Жене:
– Родители добухались, померли. Поеду принимать наследство. Там, конечно, развалюха, но продать – всё деньги. Ипотеку погашу, может быть ещё и останется что.
Вернувшись, Саша рассказал, что после делового Питера маленький провинциальный городок показался ему сонным и заброшенным. Женя не интересовалась семьёй – для неё это давно были чужие люди, но Саша не поленился навести справки. Он сказал, что мать Жени ещё жива, по прежнему живёт с отчимом, а младшая сестра погибла в дорожном происшествии. Была она замужем, муж с детьми не справился, сдал в детский дом.
Женя посмотрела на мужа и встретила его внимательный выжидающий взгляд.
– Саня, заберём? – предложила она. – Мне рожать поздно, а детям нужна семья. Всё родная кровь... Сначала, конечно, сложно будет...
Муж улыбнулся:
– А я зачем рассказываю? Конечно заберём!
Женя тоже улыбнулась в ответ. Теперь-то у них всё будет хорошо.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге