Изины дни

Глава 1

Почему его назвали Изей?

Во-первых, потому, что имя Миша ему не подходило так же, как и Ваня. Вот смотришь на него – Изя и Изя, чего ж ещё сказать.

Во-вторых, потому, что коротко и звучно – ИЗЯ. Запомнить легко.

В-третьих, ему это самому нравилось.

Вот назвали бы его Джимом или Рексом, а то и вообще – каким-нибудь Джульбарсом, так и вышел бы конфуз.

Зовут, например, его громко-громко: «Джульбарс, Джульбарс, ко мне!», а тут выбегает, виляя хвостиком и путаясь в ваших ногах, нечто меньшее, чем рукавичка, и тонким таким голоском откликается: «тяв, тяв!». Издалека и вовсе может послышаться «мяв, мяв», а это уже почти сквернословие для собак.

А так всё органично: Изя он и есть Изя. Позвал: «Изя!» – и выкатился такой кудрявый бежевый кулёчек с развевающимися ушами и черненькими бусинками глаз. А не вышел, толкая вас задом, целый пони под названием Рекс.

Заглянет Изя тебе в глаза, и ты понимаешь, что Изя опять голодный. И вроде кормили его недавно… И куда оно всё девается?

Но устоять против этого кудрявого очарования было невозможно: Изя всегда получал свой кусочек.

Изя и на самом деле был кудрявый. Такие мелкие-мелкие кудряшки, настолько мелкие, что ни ухватить, ни причесать. Так они все и сплюснулись. Мало того: Изя был блондином, а мылся редко. Короче говоря, мальчик – оторвашка.

Уши у него тоже были отличительные. Левое ухо было приподнято и всегда прижато к щеке, а правое свисало вдоль всего тела вниз и иногда подметало пол, отчего было соответствующего цвета.

Иногда Изя поднимал его вверх. Это когда на кухне начинали звякать посудой. Но, как только Изя слышал, что на кухне заскрипел стул и кто-то сел за стол, ухо безнадёжно падало вниз: сегодня еды не будет, потому что никто не позвал: «Изя…».

Нет, не забыли. Просто не вспомнили.

Грустная история. Но Изя, надо признать, был очень терпеливым и мужественным. Он понимал, что все вокруг были заняты своими делами, очень важными и непременно срочными, а вовсе не потому, что забыли про Изю или, тем паче, жадничали и хотели сэкономить на нём кусочек мяса.

Терпеливый-то он был терпеливый, но хитрости ему было тоже не занимать. Вроде спать пошёл. И вроде в кровать улёгся. А сам лапы свесит, мордочку наружу высунет и преданно так в глаза смотрит. Часами. Сутками. Днём и ночью. Мол, если вы думаете, что я выпрашиваю чего-нибудь, так и нет. Я не попрошайка какая-нибудь. Я, если вы не забыли, Изя ваш.

Посмотрите же на меня – хорошенький-то какой. И глазки, и ушки, и хвостик, и носик! Ну, посмотрите же. Посмотрите же, э-эй. Аллё, ту-ту-ту, ля-ля-ля, тра-та-та, э-э-эй, кто-нибудь... ау…Тут Изя ваш. Ау… Здесь есть кто-нибудь? Вот и смотрю вроде, а вижу что-то всё хуже и слышу уже далеко не всё… А какой был хорошенький… Глазки, ушки, хвостик, носик…

Но вот когда Изя был сытый, то становился милым и сообразительным.

Ему скажешь: «Изя, расскажи сказку», а он отвечает: «Сосиска-мяска и колбаска – вот и вся сказка».

И откуда у него этот селянский диалект?!

Вот такая эта была маленькая хитрая бестия.

И поэтому случались с Изей разные забавные истории.

История первая, волшебная: "Четыре колбаски"

Однажды Изя видел сон. Ну, не то чтобы это был самый настоящий сон, а скорее, так – привиделось.

Открывает он будто большой-большой холодильник. А там вместо полочек верёвочки натянуты.

И на каждой верёвочке подвешены разные колбаски. А внизу стоит такая красивая табличка и на ней написано: «Изе от Деда Мороза».

Утром, проснувшись, Изя сбегал сначала на кухню. Н-да… холодильничек как стоял, так и стоит: маленький, старенький и колбасками вовсе не пахнет.

Изя снова забрался в кровать и зажмурил глазки. Темно и ничем не пахнет.

Странно: Изя был уверен, что сны можно смотреть регулярно, стоит только закрыть глаза. Изя подождал ещё немного – ни-че-го. Тогда Изя взял карандаш и написал такое письмо:

Здравствуй, дедуля!

Твой подарок видел. Спасибо, конечно. Ты не подскажешь, как его теперь получить? Ну, хотя бы половину, не обязательно всё сразу.

Доброго тебе здоровья, твой Изя.

Изя облизал конверт дважды, заклеил и подписал сверху: «Дедушке Морозу от Изи».

Немного поразмыслив, Изя подтолкнул конверт под дверь – он точно знал, что по утрам там ходит почтальон.

Дед Мороз, получив письмо, очень удивился, потому что никакого подарка он никакому Изе не посылал. И о каком же подарке этот Изя пишет? Может, он имел ввиду велосипед? Или лыжи?

У Деда Мороза есть замечательное правило: он все просьбы всегда выполняет.

Ну и задачку задал ему этот Изя: во-первых, что за подарок? А, во-вторых, что это за подарок, который можно разделить пополам и выдавать не сразу?

Нет, конечно, можно и велосипед разделить пополам и выдавать частями. Но как-то это не празднично. Приходишь, значит, к ребёнку 31 декабря и вынимаешь из мешка колесо от велосипеда… Потом приходишь 1 января и даришь педали. Эдак на третий день тебя с лестницы спустят, вместе с колесом и педалями.

И решил Дед Мороз проверить: кто, что и как. А делает он это очень просто: закрывает глаза и путешествует по снам всех детей на свете. Так он и пришёл к Изе, прямо в его новый сон.

– Ну, здравствуй, Изя.

– Ой, дедулечка! Пойдём подарок смотреть?

– Куда, малыш?

– Как куда, дедуля… Дедулечка, на кухню, конечно.

И тут Дед Мороз всё понял. Улыбнулся. Почесал затылок. «Хм, – подумал он, – вот почему можно половину, вот почему можно частями и не сразу».

Он хлопнул в свои огромные варежки-ладошки и… исчез.

А Изя проснулся и долго лежал, не решаясь проверить, ну, сами понимаете, чего и как. В холодильнике.

– Изя! – раздалось из кухни. И хлопнул холодильник.

«Так, – подумал Изя. – Звать зря не будут. Значит, надежда есть».

Он осторожно вошёл в кухню и увидел новый, очень большой холодильник. Дверца была открыта, там было много полочек и на них много всяких коробочек и кулёчков.

Только самой нижней полочки не было. Вместо неё была натянута верёвочка и на ней висели четыре колбаски. А внизу стояла красивая такая табличка: «Изе от Дедули».

И Изя нисколечко, ну вот ни капельки не удивился.

Должно же быть счастье в жизни.

Хотя бы на верёвочке.

История вторая: "Шкодливая"

Несмотря на то, что Изя был хорошим мальчиком, он, как всякий мальчик, любил пошалить. Это когда за тобой гоняется хозяйка, а ещё веселее – хозяин, с какой-нибудь тряпкой, и мечтают поймать.

Тут главное – уметь изворачиваться. Это поначалу. А потом внезапно исчезнуть где-нибудь под диваном и затихнуть.

Между прочим, Изя никогда не обижался, даже если ему не удавалось ускользнуть от тряпки. С ней тоже можно играть, если не очень мокрая. Схватишь её зубами и тянешь на себя, пока силы есть. Классная такая игра!

Особенно Изя любил шалить на кухне. Интересно же, куда упадёт сковородка, если её столкнуть! Или, например, что будет, если броситься хозяйке под ноги, когда она задумчиво идёт с чашкой кофе в руках. Вот весело! Брызги во все стороны!

Но самое увлекательное – шалить, когда дома никого нет.

Красота! Кусай, что хочешь, отрывай по кусочкам противную кожу с дивана или, того пуще – тащи носки хозяина под стиралку. Без всякого намёка. А просто – пусть поищет.

Шалил Изя потому, что, во-первых, он был ещё маленький, таким положено шалить.

Во-вторых, пусть быстрее ведут гулять.

И, в-третьих, вот ты пошалишь, тебя погоняют, а потом так ласково говорят, мол, ты, наверное, проголодался?

ПедиГри, конечно, гадость, поэтому Изя тут же вилял своим хвостиком и в глазах у него можно было прочесть: «А случайно, у вас косточки с мясцом не завалялось?». Иногда везло...

На улице Изя, правда, шалил меньше. Не очень пошалишь, когда к шнурку привязан… так дёрнут, что уши отлетают.

А ещё же там невоспитанные собачища гуляют, с ними и разговаривать-то не о чем, дурные они, только уворачивайся.

Зато там, на улице, нюхай, что хочешь, выскрёбывай чего-нибудь под кустом, высматривай зазевавшихся кошек.

Ну и, извините, где ещё, кроме улицы, можно встретить ещё один виляющий хвостик подходящего размера? Можно повилять рядом, потявкать ознакомительно, побегать друг за другом и мечтательно посмотреть вслед.

А потом опять домой...

Что бы тут ещё нашкодить?..

История третья: «Как Изя готовился к выставке»

Изя не считал себя красавцем. Да, кудряшки, но сейчас все с ними ходят, даже мальчики.

Глазки ласковые? Так без таких ничего не дадут, даже этот вонючий ПедиГри.

В ушках тоже ничего особенного. Торчат себе как хотят. Одно ушко, правда, прилегло передохнуть, но что в этом красивого?

Хвостик? Так у всех хвостики...

Четыре лапки? У всех по четыре.

И ростом тоже не велик.

«Так себе собачка получилась, – вздыхал Изя, – ничего завлекательного».

Вот почему он очень переживал, когда узнал, что ему придётся поехать на выставку. Зачем? Чтобы что? Чем хвалиться? Что выставлять? Видел он однажды во дворе, как настоящая выставочная собака и по бревну ходит, и задом через кольца всякие, и на задних лапах стоит, да ещё и тявкает строго по команде.

Вот ещё...

Изя тявкает, когда ему хочется, ему команда не нужна. Задом ходить тоже ни к чему, никакой культуры движения – на зад смотреть. А через кольца пусть обезьяны со львами прыгают, тут не цирк.

Да, вот ещё: видел он как-то в соседнем дворе одну гуляющую собаку, которую к выставке готовили. Ужас! Всю шёрстку выстригли, голая, как драная кошка, только на хвостике пучок меха болтается, для украшения её стыдливости. Только разве что от мух отмахиваться.

Изя внимательно осмотрел себя. Нет уж... тут и стричь-то нечего. То, что осталось, самому дорого.

Может тогда подкрашивать начнут? Для большей выразительности? Сейчас все всё подкрашивают, местами…

«Ой, – вздрогнул Изя от внезапно неприятной мысли. – А то ещё начнут мне всякие тату выжигать?! Сегодня без тату ни на одну модную выставку не возьмут. То есть, сначала обреют тебе всё, место под выжигание очертят, кочергу накалят и поставят шипящий штамп типа: «Здесь был Изя».

Кошмар... Изверги.

Изя ловко и очень-очень быстро заполз под диван. Езжайте сами на эту выставку. Выставляйте там сами всё, что нажили и что вам не дорого.

И можете даже не тыкать своей палкой, всё равно не вылезу.

Нету тут никого...

История четвёртая: «Собачья жизнь»

Однажды Изя вдруг он обнаружил, что потолстел. Совершенно случайно.

У кого не бывает.

Жил себе, жил, а тут выясняется, что уже под диван не пролазишь. Неожиданно.

И, главное, некстати. Как раз очень надо было от тряпки скрыться. Вот и получил прямо по носу, не пролез... И, вроде, голова-то с ушами прошла, а что же тогда застряло?

Первая мысль была простая: залезть с другой стороны, там не достанут. Но как потом обратно? Только опять застрянешь, как кость в горле от жадности. Что сзади, что спереди - всё равно одинаково не худой.

Вторая мысль была совсем неудачной: найти другой диван, повыше... так нету тут такого. Но ведь больше-то и залезть некуда! Пробовал однажды спрятаться под столом – сразу шваброй достали.

Третьей мысли не было. И двух хватило.

Но вот что интересно! Изя совершенно не пытался даже подумать о том, что неплохо бы ему, между прочим, похудеть. Даже и в мыслях не планировалось.

Почему? Он был абсолютно уверен в том, что это дело бессмысленное и абсолютно безнадёжное: все хотят, да только толку-то?

Видел Изя, какие глаза голодные и злые у тех, кто худеет. Три дня. Не больше. Кушать-то хочется. Причём, всё сильнее с каждым днём. Так и бегут потом к своим холодильникам на третий день, бедолаги.

А тут тебя и так только два раза в день стали кормить. И, главное, всё на весах взвешивают, каждое утро. Возьмут на руки и стоят, ждут… когда похудею. Жалко им, что ли, этих собачьих сухариков? Вон, целый мешок вчера припёрли.

Вот и стой теперь, ешь глазами, смотри и худей. Уже и лапы не ходят от слабости, а всё жди своего часа.

И шалить уже не хочется. На пустой желудок даже не тявкается, только скулёж выходит.

Изя всё чаще очень серьёзно задумывался: «Вот, вроде, умные же они, хозяева. Книжки читают, телевизор смотрят с передачами всякими про любовь к собакам. Интересно, хоть кто-нибудь из них может сказать, почему мы, милые кудрявые собачки, всегда голодные?».

Собачья жизнь....

Не понимаете вы нас, но это ваши проблемы.

Ужин-то скоро?

История пятая: "Про любовь"

Как всякий мальчик, Изя стал мечтать о своей девочке. А постольку-поскольку он был хорошим, то и мечтал он очень благородно и культурно.

Во-первых, Изя мечтал совершить подвиг. Ну, не так, чтоб насмерть или с риском для жизни, но так, чтобы его будущая девочка взмахнула лапками, поджала ушки и хвостик, спряталась под одеяло и пролепетала: «Мамочки… какой герой!».

Во-вторых, Изя планировал обустроить свою конуру. Знаете, такой небольшой домик с красной трубой, с санузлом и очаровательной кухонькой? Чтобы его девочка увидела и сказала: «Батюшки… Кто же это чудо построил?». А Изя бы удивленно поднял брови, хмыкнул и небрежно, но культурно сказал: «А кто же ещё?.. я, натюрлих».

В-третьих, Изя думал взять кредит и закупить вагончик «ПедиГри», причём именно для девочек, которые должны оценить старания мальчиков. Это, знаете, такой «ПедиГри», которое, если даже только понюхать, а не то чтобы даже уже и съесть, так сразу и хочется сказать: «Какой же ты хорошенький… глазки, ушки, носик…».

Это было понятно. С этим Изя проблем не видел.

А вот где девочку взять? Причём, ясное дело, тоже благородных кровей. И чтобы ей нужен был мальчик с подвигом, домиком и вагончиком «ПедиГри»? И чтобы она могла всё это по достоинству оценить?

До сих пор Изе такие не встречались. Поразмыслив над этим изрядное количество дней, Изя надел свой любимый ошейник, сказал всем «До свидания» и отправился на поиски.

Первая девочка ему сразу понравилась. Что за хвостик, так и виляет от любви туда-сюда, туда-сюда! Что за чёлка, какая шёрстка, а… а какой ошейник! Изя приосанился, хвост поднял строго вертикально, поправил ушки и представился: «Израэль Первый». Ну, чтобы было понятно, кто есть кто.

Пора было переходить к подвигу. Изя огляделся вокруг. Ничего подходящего.

И домик тут строить негде.

Тогда он кашлянул и стильно сказал: «Может по «ПедиГри», крошка?».

Вот то, что ему ответили, Изя не запомнил и больше никогда никому не рассказывал.

Короче – эта девочка оказалась не в его вкусе.

Вторая девочка была тоже ничего. В смысле – всё было при ней: и фигурка, и ушки аккуратно так подстрижены, и хвостик с кисточкой. Ну, просто так бы и нюхал целыми сутками.

В этот раз Изя поступил по-другому. Он решил сразу начать с подвига, чтоб наглядно было. Для демонстрации он выбрал большой куст с красивыми розовыми цветами. Изя рассчитал так: перемахнув через этот невероятно огромный куст, он окажется прямо перед красоткой и небрежно так скажет: «Гуляем-с?». Потом, как положено, он представится – и всё пойдёт само собой.

Изя разогнался и… об этом он тоже не любил вспоминать. Кто-то рассказывал, что Изя с тех пор очень не любит розы. И если кто-нибудь скажет: «РОЗЫ», то Изя сразу начинает повизгивать и чесаться.

И с третьей, и с четвёртой, и с пятой-десятой девочкой тоже ничего не вышло.

Намаявшись и изрядно устав от своих подвигов, Изя уснул под каким-то кустом. Снился ему лес, тёмный и страшный. Там копошились какие-то твари, кто-то рычал, кто-то посвистывал, да при всём этом ещё и лил дождь, гремел гром и сверкали молнии. Короче, жизнь не удалась.

Всхлипывая и поскуливая, Изя вдруг проснулся и, дрожа от холода, поглядел на небо: чистое, ясное, даже звёздочки можно посчитать.

– Я тоже очень люблю ночью смотреть на небо, – сказали рядом.

Изя вздрогнул: ну, когда ты спишь один-одинёшенек, да ещё ужасы всякие видишь во сне, тут любого шороха испугаешься. Он осторожно повернул голову. Рядом, за соседним кустом, лежала девочка и, положив кудрявую голову на лапки, смотрела вверх.

– Я… – начал было Изя… и замолчал. После стольких мытарств он уже не знал, что и сказать.

– Да ты не бойся, тут никто тебя не обидит, – сказала девочка. – Что ж ты такое страшное во сне-то видел, бедненький?

И так Изе это пришлось по душе, что он всё ей рассказал. Она сначала смеялась, потом пугалась, потом снова смеялась, а Изя всё говорил и говорил.

Всё-таки родство душ – оно существует, Изя теперь это точно знает!

А «ПедиГри»…

Знаете, если честно, ох и гадость эта «ПедиГри»!..

История шестая: «По семейным обстоятельствам»

Они весело бежали утром по направлению к дому.

Изя боялся, что хозяева не оценят его выбор девочки. Вообще-то это не их дело, но проблемы могут быть.

Поэтому, когда Изя с этой девочкой пришёл домой, то сразу пригласил её под диван. Их мордочки весело выглядывали из-под дивана, такое чудо, какие могут быть проблемы...

Прямо перед их ними остановились большие тапочки хозяина.

Изя замер: не к добру это. Иногда хозяин и тапками своими швырялся, и туфлями даже припечатывал.

Изя призывно тявкнул: мол, хозяйка, наших бьют!

Тут же следом притопали маленькие тапочки хозяйки. Изя видел, как хозяева махали руками и что-то труднопереводимое на собачий язык выражали друг другу.

Наверняка восхищались глазками этой девочки. А что же ещё? Они же были небесно-голубые! Да ещё и прозрачные, как хрусталики из льдинок. У Изи-то всю жизнь глазки были серыми и совсем не прозрачными. Ничего небесного. Но что-то в них, видимо, привлекало, Изя в этом нисколько не сомневался.

Потом маленькие тапочки хозяйки сердито утопали на кухню, а эти подозрительно грозные тапки хозяина так и остались стоять перед торчащими мордочками, в раздумьях.

«Куснуть бы», – мелькнула шальная мысль у Изи, но он сдержался.

Тут грозные тапки хозяина развернулись и ушли, что-то недовольно бурча.

«Пронесло, – подумал Изя, – раз не стали шуровать под диваном всякими швабрами, значит, ещё посмотрим, чья возьмёт».

Внезапно Изя вспомнил, что даже не знает имени своей подружки. Как-то недосуг было тогда, ночью, под кустами.

– Я Изя, – повернувшись к девочке, представился он. Потом подумал и важно добавил: – По собачьему паспорту – Израиль. А тебя как зовут?

Девочка широко открыла свои глазки от удивления. Сюрприз! В самом деле, что она тут, под диваном, делает с малознакомым мальчиком? Девочка же из благородных кровей, просто оказалось на улице по семейным обстоятельствам.

– Аби, – всё-таки решила она ответить, потому что, лёжа под диваном в чужом доме, не стоит капризничать.

И тихо добавила:

– Записана как Абигель, но мне это имя никогда не нравилось.

«Ух ты! – подумал Изя с плохо скрываемой завистью, – вот свезло! Имя так имя! Надо следить за своими выражениями, с такими-то абигелями...».

Они ещё немного попереживали и прямо там, под диваном, уснули, всё-таки беспокойная у них была ночь знакомства под кустами и луной.

Каждый видел свой сон.

Кому сосиски, колбаска, мяско и мокрая шатающаяся тряпка неподалёку, а кому и меховая просторная лежанка для благородных кровей.

Утром, проснувшись разом, они оба высунули свои мордочки из-под дивана. Пахло вкусно. «Наша взяла! – гордо подумал Изя. – Такие небесно-голубые глазки кого хочешь уговорят!»

Перед ними стояли четыре (!) миски. Две с прозрачной водой и две с вкусно пахнущей едой. На левой миске с едой была нарисована новая красивая надпись: Изя.

На правой ещё красивее была надпись: Аби.

«И как они догадались?» – удивился Изя.

Рядом с диваном, справа, стоял приличного размера семейный собачий домик из красивого картона с резными окошками, на крыше у него красовалась красная труба.

– Пойдёт, – сказал Изя.

– Годится, – одобрительно тявкнула благородная Абигель.

История седьмая: «Всемирный день благородных собак»

Проснувшись на следующее утро в собачьем домике, Изя подумал: «Только праздника теперь и не хватает для полного семейного счастья».

А праздники – они какие бывают? Восьмое марта ещё далеко, Новый Год уже прошёл, День военно-морского флота – это не про нас, а что ещё? День здоровой пищи? Праздник живота?

Он одним глазом посмотрел на Аби – спит пока.

«Н-да... – подумал Изя, – у них-то, в семьях с благородными кровями, наверное и праздники не как у всех. Цветочки там всякие, шарики, виолончели с контрабасами, на пианинах собачий вальс играют. Да! И свечи, свечи кругом горят».

Свечи, решил Изя – они для того, чтобы между ними бегать наперегонки, больше ни для чего, это ясно. Скрипочки нам ни к чему, а контрабас тем более, не влезет он сюда.

Гости?

«Хм... да... без гостей какой же это праздник? Я-то ладно, мне и наши, дворовые сгодятся. А ей, пожалуй, благородных надо», – соображал Изя и хмурился.

Где ж он их найдёт, они все на шнурках только гуляют. Кто ж их отпустит?

Но уж так ему хотелось устроить праздник для Аби, что он опять залез под любимый диван: там ему всегда хорошо думалось.

Он принялся искать варианты.

Вариант первый: схватить за шнурок, куснуть хозяина и утащить за собой будущего гостя. Побьют. Не пойдёт.

Вариант второй: подкараулить, когда будущий гость сядет под куст свои дела делать, а хозяйка его чуть отпустит – и грозно тявкнуть. Мол, ну-ка, быстро отпустили шнурок! Догонят. И опять побьют. Не пойдёт.

Вариант третий: сманить будущего гостя куском мяса! Так ведь схватит, съест и поминай, как звали. Тоже не пойдёт.

Так Изя перебирал варианты и понял, что без хозяев с их шнурками никого пригласить не получится.

И тогда он придумал.

На огромном картоне Изя кое-как своими лапками написал крупными буквами «Всемирный День благородных собак», вышел во двор, поставил перед собой картон и стал ждать.

Подходили, спрашивали, интересовались.

Мол, где, как, когда такой чудный праздник? Что с собой принести?

И очень много будущих гостей нашлось! Всем хотелось праздника.

Изя, конечно, джентльменом, не был, однако смысл в понятиях имел и признавал родство душ. Поэтому посадил всех, вместе с хозяевами на шнурках, в большой круг и призвал к диалогу. Все маленькие собаки благородных кровей умеют сидеть кругом и выражать свои мысли тявканьем. Сейчас они все соображали, кому, когда, куда и за чем конкретно бежать, чтобы получился праздник.

Абигель очень удивилась, когда проснулась одна в семейном собачьем доме. Вот ещё сюрпризы... В первое же утро она одна!

Она выбежала во двор. Мало ли что, может с Изей беда какая приключилась?

Во дворе был настоящий весёлый шурум-бурум, который придумал Изя – «Всемирный День благородных собак»!

Хозяева отпустили свои шнурки, держали в руках разноцветные воздушные шары и пели собачий гимн. Родственные благородные души от счастья прыгали, скакали, без умолку тявкали, вертели хвостиками и гонялись друг за другом.

Аби была в восторге!

Какой же её Изя… такой социализированный и изобретательный! Как повезло!

Изя был рад больше всех. Он стоял в центре этого большого круга из благородных собак, вместе с их хозяевами со шнурками, и держал в зубах меховую лежанку для Абигель.

Когда сильно захочешь сделать праздник для своей девочки – и не такое достанешь.

И это было только начало их жизни, а сколько ещё впереди...