Из варяг в греки

Предисловие

Перед вами четвертый сборник рассказов и очерков «Из варяг в греки» из серии «Андрей Васильевич Распутин». Вы встретитесь как с героями из предыдущих сборников, так и с новыми. Главный герой — историк, литературовед и начинающий писатель. Кроме, него есть и другие герои — Настя, Женя, Слава, Игорь Иванович, Владимир Анатольевич.

Сборник содержит четыре части.

В первом разделе «Рассказы из записок учителя истории», давшем название сборнику, повествуется о трудовых буднях учителей географии, истории и информатики в средней школе. Правда, по мнению учеников, эта школа не совсем обычная. В рассказах повествуется об отношениях героев с учениками, коллегами и администрацией.

Во втором разделе «Практика против теории» в рассказах «Практика против теории», «Диалект диалекту рознь» и «Der Name» автор постарается разобраться, почему в немецком языке есть странности.

В третьем разделе «Больничный очерк» вы понаблюдаете за событиями в больнице, которые произошли с героем в качестве пациента.

В четвертом разделе «Публицистика» в очерке «15 или 16? Тотальный диктант в Эрфурте» автор исследует, сколько же человек в действительности писало Тотальный диктант? В очерке «Публикация: вчера и сегодня» рассматривается вопрос, какую же книгу выбрать автору: бумажную или электронную?

Полный вариант вы можете прочитать в сборнике «Вера в слово» на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/

Описание книги

Рассказы из записок учителя истории

Как часто мы сталкиваемся с тем, что ожидания отличаются от реальности. Кто бы подумал, что это случится даже со школой.

Иногда происходит так, что ученик не замечает тех вершин, которые он достигает с помощью учителя.

Детская слезинка обладает сегодня прежней ценностью как при Ф.М.Достоевском?

Учитель не должен стоять на месте. И ему в профессиональном развитии помогает институт повышения квалификации. Правда, случаются и шероховатости.

Практика против теории

Странно, но часто в немецком языке практика отличается от теории, которую преподают в школах, в вузах и на курсах.

Что такое диалект? Может быть это скорее другой язык?

Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха: «Что такое der Name?»

Больничный очерк

Пять дней с видом на утиный пруд среди зеленых холмов.

«Публицистика»

Сколько же человек в действительности писало Тотальный диктант в Эрфурте?

Какую книгу выбрать автору: бумажную или электронную?

Содержание

Предисловие

Рассказы из записок учителя истории

«Это не та школа!» Рассказ

«Вершина, сверкнувшая у перекрестка» Рассказ

«Не строевой» Рассказ

«Повышение квалификации» Рассказ

Практика против теории

«Практика против теории» Рассказ

«Диалект диалекту рознь» Рассказ

«Der Name» Рассказ

Больничный очерк

«Пять дней с видом на утиный пруд среди зеленых холмов»

Публицистика

«15 или 16? Тотальный диктант в Эрфурте» Очерк

«Публикация вчера и сегодня» Очерк

Послесловие

Глава 1 Рассказы из записок учителя истории

Полный вариант вы можете прочитать в сборнике «Вера в слово» на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/

Это не та школа!

Рассказ

Вершина, сверкнувшая у перекрестка

Рассказ

Студентам первого курса физико-математического факультета посвящается.

Нестроевой

Рассказ

Повышение квалификации

Рассказ

Рассказ рекомендован для студентов первого курса, желающих сдать зачет по Истории Отечества автоматом.

Просьба о помощи

В пятницу вечером зазвонил домашний телефон. «Кто бы это мог быть? – удивленно подумал Андрей Васильевич».

— Привет, Андрей! — услышал он в трубке. — Это я Вова. У меня к тебе дело на миллион. Готовлюсь к урокам по теме «Внешняя политика России в конце девятнадцатого — начале двадцатого веков». А ты же у нас специалист в этой области. На факультете читал вторую часть «Нового времени». Поможешь с материалами?

— Хорошо! — с улыбкой согласился Андрей Васильевич. — Но у меня одно условие.

— Опять к себе в гости зовёшь? — перебил его Владимир. — Снова будем пить «чай из рюмок» до состояния качки? Мне за прошлый раз Ирка весь мозг вынесла! В печенках сидела! Что за садистические наклонности у бабы. Ладно, ночью пилила, так ведь ещё и утром: «Опять пил, опять надрался, опять ночью приперся!»

— Хочешь, я предложу Ире прийти вместе с тобой? Я буду рад. Она поболтает с Изольдой, а мы с тобой на кухне посидим. Вов, долг платежом красен!

— Ир, — Андрей Васильевич услышал в трубке крик Владимира, — мне нужны материалы для подготовки к урокам. Андрей приглашает нас завтра в гости. Заодно и бумаги мне передаст. Пойдешь? Согласна?

— Вов, лучше дай мне поговорить с ней, а то всё испортишь, — мягко попросил Андрей Васильевич.

— Ир, возьми трубку, Андрей хочет тебе что-то сказать, — снова крикнул Владимир.

— Ну, что ещё, — услышал Андрей Васильевич в трубке недовольный голос.

— Ирочка, извини меня, пожалуйста! — раскаянно произнес он. — В прошлый раз действительно перебрали. Обещаю, что снова земля качаться не будет. — Его голос изменился и стал уговаривающим. — А ты с Изольдой посидишь, поболтаешь за рюмочкой сливочного ликера с шоколадными конфетами с вишней. Пожалуйста!

— Ну, не знаю, — неуверенно протянула Ира.

— Вот честное слово, — проникновенно поклялся Андрей Васильевич — два часа не больше. Да и Вове надо помочь. Сам он будет долго готовиться.

— Ладно, — с напускной строгостью буркнула Ира, — но если опять нажретесь, то я его к тебе больше никогда не отпущу!

— Согласен! — покаянно произнес Андрей Васильевич. — Ира, как Вове с тобой повезло! Ты хоть и сурова, но в душе всегда справедлива. И красавица! Даже не спорь! — категорично заявил он. — Значит, завтра жду тебя с Вовой к нам в гости. До встречи!

Положив трубку, Андрей Васильевич радостно сообщил Изольде Генриховне, что завтра придут Вова и Ира и попросил приготовить что-нибудь.

Беседа

Прекрасные половинки наших учителей истории расположились в гостиной на диване. Дамы потягивали ликер и с жаром обсуждали перипетии в популярном сериале, который шел по телевизору. Перед ними на журнальном столике лежала коробка шоколадных конфет с вишней и стояли пузатая бутылочка, ваза с большой гроздью светло-розового винограда «дамские пальчики», блюдо с яблоками, нарезанными на дольки.

Их мужчины разместились за столом в большой продолговатой кухне. Гость сидел у стены, опершись локтями о кухонный стол. Поблескивающими глазами Владимир смотрел на хозяина, и широко по-доброму улыбался. Правой рукой он иногда взъерошивал черные волосы на голове. Справа от него расположился хозяин, сидевший прямо на табурете и опираясь одной рукой в бедро.

— Будем здоровы! — произнес Андрей Васильевич, держа в другой руке рюмку «с чаем».

Выпив по единой, собеседники обратились к разносолам, которые приготовила Изольда Генриховна. В широкой тарелке горкой возвышались жареные котлеты. Рядом в глубокую миску выложена вареная картошка без мундира с жареным луком и всё полито ароматным подсолнечным маслом. В круглой салатнице радовала взгляд сочная маринованная капуста и в квадратной красовались малосольные хрустящие огурчики. На отдельных блюдах лежал стрельчатый лук и черный хлеб, нарезанный кусками.

— Вов, а помнишь, как ты семинары у Светланы Павловны на четвертом курсе срывал? После поездки в Москву на дипломную практику только неделя прошла, а она ловит меня в коридоре и интересуется: «Скажите, Андрюша! Владимир что-то у меня на занятиях про теорию Морозова рассказывает. Уже два семинара сорвал, а я ничего понять не могу! Это не ваших рук дело?» — хозяин громко рассмеялся.

— Андрей, сколько раз ты будешь мне эту историю вспоминать?! — с глухим раздражением проворчал гость.

— А как мне не вспоминать, если ты сначала со мной спорил, а потом у «бабушки» семинар сорвал! — Продолжал зубоскалить Андрей Васильевич. — Сейчас ведь то же самое. Возьмешь материалы и будешь рассказывать детям, как было на самом деле. — Он вытер руками, выступившие на глазах слезы. — Хочешь, расскажу тебе веселую историю, которая со мной недавно произошла?

— Опять вляпался? — присвистнул от удивления Владимир.

Сообщение

— Месяц назад завуч поймала меня в коридоре и сообщила: «Андрей Васильевич, пришла разнарядка из гороно отправить вас на курсы повышения квалификации».

— Лариса Николаевна, — отчаянно запротестовал я, — зачем мне это нужно? Из-за карантина и актированных дней я кучу уроков потерял. Когда я буду всё это наверстывать?

— Андрей Васильевич, — стала убеждать меня завуч, — все историки уже были на курсах повышения квалификации, один вы остались.

— Лариса Николаевна, — я продолжал отбиваться от «лестного предложения», — у меня и так четырнадцатый разряд. Больше всё равно не дадут. А в школе я делом буду заниматься — детей учить.

— Андрей Васильевич, — Лариса Николаевна посмотрела на меня печально, — решение о вашей отправке на двухнедельные курсы было принято лично Анной Ивановной. У меня к вам просьба. Из-за своего характера не подставляйте школу.

Я безнадежно махнул рукой.

— А кто вместо меня будет вести уроки? У моих коллег и своей нагрузки хватает, — поинтересовался я, чтобы знать, перед кем буду чувствовать себя виноватым.

— Директриса обратилась за помощью к директору соседней школы, и он договорился с одной из учительниц. У неё маленькая нагрузка и она согласилась две недели потерпеть ваших учеников.

Философия образования

За стеной раздался громкий женский смех.

Андрей Васильевич разлил по рюмкам:

— Давай по единой! За наших прекрасных дам!

Закусили и хозяин продолжил.

— Никакого специального отбора в группу на курсах не производилось и в результате в ней оказались учителя разного уровня. Представь, что в одном помещении собрались и учителя, преподающие в вузах, и учителя лицеев и гимназий, и учителя средних школ города, и учителя из сельских школ! Представил? В итоге получилась группа как школьный класс, в котором сидят вместе и отличники, и хорошисты, и троечники, и, извини, двоечники.

Рассказчик сделал паузу, видимо, вспоминая.

— Потом выяснилось, лектор из Москвы не прилетел и, заявленный курс «Философия образования» пришлось читать сотруднице института повышения квалификации. Тема для Ольги Геннадьевны была совершенно новая и не изученная. Проклиная московского лектора, она ночью делала конспект по учебнику «Философия образования» и утром, не выспавшаяся, читала нам написанное. Во время лекции кандидат исторических наук сильно нервничала. Очки вечно соскальзывали с её тонкой переносицы, и она их резко поправляла. На ней была кофта песочного цвета ручной вязки с высоким воротом. Но она всё равно ёжилась и куталась в накинутый на плечи большой вязаный шарф. Мало было ей этого! На неё свалилась ещё одна неприятность.

— Какая? — спросил заинтригованный собеседник.

И Андрей Васильевич честно признался:

— Это был я.

— И чем же ты досаждал уважаемой преподавательнице? — Владимир иронично усмехнулся. — Неужели ты, учитель, нарушал дисциплину на лекции: храпел на парте или болтал с соседями?

— Нет, — весело ответил хозяин, — ни первое, ни второе. Я задавал вопросы по теме.

— Ну, конечно, как всегда! Однако, постой! Ты, школьный учитель, задавал вопросы по теме «Философия образования» кандидату исторических наук и это было для неё неприятностью? — озадаченно переспросил гость.

— Да, именно так, — улыбаясь, подтвердил рассказчик.

— Ты можешь привести пример? — полюбопытствовал собеседник недоверчиво.

— Пожалуйста! На лекции Ольга Геннадьевна читает по бумажке: «Высшее образование в России появляется только в восемнадцатом веке». Я поднимаю руку.

— У вас вопрос? — преподавательница отрывается от бумажек и поправляет очки, съехавшие на кончик носа.

— Нет, поправка, — уточняю я. — Высшими учебными заведениями являются не только университеты и институты, но и академии. В России высшее образование возникает на век раньше — в семнадцатом. Присоединив Левобережную Украину с Киевом, Россия получила Киево-Могилянскую академию. А затем, чуть позже, была образована Московская академия, где преподавали выходцы из Могилянки.

— Хорошо, — не вступая со мной в спор, спокойно согласилась Ольга Геннадьевна. — Тогда я продолжу. Первым русским университетом был Московский.

Я снова поднимаю руку.

— У вас опять поправка? — с некоторым раздражением поинтересовалась преподавательница.

— Нет, уточняющий вопрос. Первый университет, он какой — русский или российский?

— А есть разница? — искренне удивилась Ольга Геннадьевна.

— Да, — спокойно разъясняю я. — Первым российским стал Тартуский университет. Он был присоединен к России вместе с частью Прибалтики по итогам Северной войны. А первым русским, где хотя бы студенты будут русскими, станет Питерский, после образования в Санкт-Петербурге Академии наук. Университет же в Москве будет образован спустя тридцать лет.

— Какой вы, однако, скрупулезный, Андрей Васильевич! — воскликнул с иронией Владимир, — нельзя быть таким въедливым!

— То же самое мне сказала и Ольга Геннадьевна, — с улыбкой отозвался рассказчик и добавил. — А я ей ответил, что она схоласт!

Ну, что можно о нём сказать? Детский сад, да и только!

— И что было дальше? Такие «дискуссии» между учителем и преподавательницей происходило на каждой лекции? — с предвкушением интересного продолжения осведомился собеседник.

— Нет, Ольга Геннадьевна оказалась умной женщиной, — решительно возразил Андрей Васильевич. — На перемене она попросила меня выйти с ней в коридор для разговора. Пожаловавшись на московского лектора и трудность ночного бдения, преподавательница обратилась ко мне с просьбой: «Андрей Васильевич, войдите в моё положение. Мне тяжело и ночью готовиться к лекции и утром её читать. Я боюсь, что от усталости у меня всё спутается в голове. Я вас прошу как женщина. Если вам неинтересно, вы можете не посещать мои лекции. В журнале я не буду ставить вам пропуски». Так, к сожалению, у меня образовались окна до конца курсов.

Встречи в школе

— Во время вынужденного перерыва я приходил в школу и обязательно старался попасть завучу на глаза. Она всякий раз искренне удивлялась, почему я не на курсах, — продолжал Андрей Васильевич, озорно глядя на Владимира.

— И скажи, что ты после этого не садист! — изображая гнев, воскликнул собеседник.

— Садист наслаждается болью, которую он причиняет другим, — возразил рассказчик. — Я же всего лишь беззлобно подтрунивал.

Гость недоверчиво взглянул на хозяина.

— Абсолютно беззлобно, — подтвердил Андрей Васильевич. — А потом успокаивал Ларису Николаевну, что по журналу у меня пропусков нет, и нареканий из-за меня у школы не будет.

— И что, вот так две недели и гулял? — с сомнением переспросил Владимир.

— Да, это не так интересно, — отмахнулся рассказчик. — Послушай дальше! Иногда я сидел на скамейке в коридоре напротив моего кабинета и слушал через открытую дверь, о чем вещает заменяющая учительница. Вот ведь нашли мне замену, нечего сказать!

— А что необычного она рассказывала? — встрепенулся собеседник.

— Что Германия напала на Советский Союз, чтобы через Кавказ прорваться к границам Индии и захватить эту британскую колонию. Представляешь?

— А ты как отреагировал? — в глазах Владимира зажглись озорные огоньки.

— На перемене спросил у неё, где она это вычитала? Попросил дать ссылку на источник, — с сарказмом ответил Андрей Васильевич.

— Дала?

— Нет. Более того, после этого случая дверь в кабинет во время её уроков всегда была закрыта, — с горечью заметил рассказчик.

За стеной вновь раздался громкий женский смех.

Методика преподавания истории

— Давай не будем о грустном, — решительно воскликнул хозяин, — давай по единой! За наших детей, чтоб они были здоровы!

Закусив, он заметил, что гость не притронулся к еде.

— Нет, так не пойдет! — запротестовал Андрей Васильевич. — Ты давай закусывай, а не то Ира мне больше не простит, что ты у меня набрался!

Проследив, чтобы Владимир положил себе котлету и пару вареных картофелин, хозяин продолжил свой рассказ.

— Ты представляешь, как не справедливо устроена жизнь! С философии образования меня, значит, выперли, а вот методику преподавания истории обязали посещать, — посетовал рассказчик.

— И что же тут плохого? У тебя и так высшая категория. Лежи и спи на парте или книжку читай! — возразил собеседник.

— Да спал я! Но только не могу я тихо спать — храплю. Представляешь, идёт лекция, преподаватель подробно рассказывает о методах преподавания и тут на всю аудиторию раздается мой богатырский храп?!

— Да, нехорошо! — кивнул, соглашаясь, Владимир.

— И что за предмет такой гадкий! Только слышу первые слова лектора, как тут же вырубаюсь! — сокрушался Андрей Васильевич. — В университете такого не было. На занятиях у Василия Павловича я сидел нормально, читал «Диалектику мифа» Лосева. Ты же знаешь, что пропускать занятия у этого преподавателя было нельзя. Он обладал хорошей памятью. На зачете грешники имели большие проблемы.

— А что было веселого на методике? Ты ведь неспроста вспомнил о ней? — полюбопытствовал собеседник.

— За два дня до окончания курсов одна сокурсница из нашей группы привела двух школьников, чтобы они выступили перед нами с докладами, которые якобы «самостоятельно» подготовили. Правда, и учительницу и её учеников представила её коллега. Хотя обе учительницы были историками, однако во всём остальном они разительно отличались друг от друга. Одна была дородной женщиной с громким голосом. Я полагаю, она без микрофона могла выступать в любой аудитории. Галина Григорьевна — даже запомнил, как её звать, — отметил с удивлением Андрей Васильевич, — была завучем. А её коллега была простой учительницей невысокого роста, которая всё время молчала. Такая из себя серая мышка.

— Да, это демонстрация одного из методов преподавания, — подтвердил Владимир. — Ученики во время подготовки доклада прорабатывают дополнительный материал, и в результате лучше понимают изучаемый период.

— Давай сначала выпьем по единой за здоровье наших родителей, а потом я продолжу, — предложил хозяин.

— Что на трезвую голову такое плохо воспринимается? — поинтересовался гость чокаясь.

Собеседники опрокинули рюмки, закусили, и рассказчик продолжил:

— Первой выступила девушка. Её доклад был посвящен правлению Алексея Михайловича. Она при полной аудитории учителей истории заявила, что его прозвали «Тишайшим», потому что в отношении соседей он проводил миролюбивую политику.

Андрей Васильевич умолк и с интересом ждал реакцию собеседника.

— Что за бред? – ошарашено воскликнул Владимир. — А войны с Речью Посполитой и Крымским ханством из-за Украины? Он же полжизни воевал?

— Вот то же самое после окончания доклада спросил и я у девушки. И что тут началось! — рассказчик схватился руками за голову и вжал ее в плечи, изображая испуг. — На меня первой набросилась Галина Григорьевна, а затем её поддержали все учительницы: «Да как вы смеете! Чтобы ребенок не написал, он ведь готовился! После уроков! Это надо ценить! Кроме того, она же девушка!» И так далее в том же духе.

— И что тебя никто не поддержал? — с удивлением воскликнул Владимир.

— Вслух публично только один человек — Ольга Геннадьевна. Она робко пыталась возразить метавшим в меня громы и молнии фуриям, что мои вопросы были по существу. Тем не менее, её поддержка не помогла, и она решила переключить внимание бушевавших женщин на второй доклад. «Взаимосвязь сюжетов в мифологии славян и аборигенов Папуа — Новой Гвинеи». С ним выступил сын нашего общего знакомого преподавателя истории.

От этих слов собеседник подскочил на табуретке и вытаращил глаза на рассказчика. До гостя дошло содержание названия доклада.

— Что за бред? Что за фантастика? Ты представляешь расстояние между ними? Где были славяне, и где находится эта Гвинея? В какой больной голове и главное, как это увязалось?

За стеной вновь раздался громкий женский смех.

— Вот, то-то и оно. Хорошо, что мы выпили, а иначе тебя бы вообще шандарахнуло от таких докладов! А я на трезвую голову всё это слушал, — усиливая масштаб своего подвига, заметил Андрей Васильевич.

— И что ты сказал? — вопросил Владимир.

— Промолчал. Мне хватило женской истерики за «Тишайшего». А вот сосед Алексей не выдержал и шепнул мне: «Что за бред несет пацан!»

— Один из учителей не побоялся и тихо шепнул: «Неправда!» Настоящий мужчина, нечего сказать! — саркастично оценил собеседник.

— И тут Галина Григорьевна встала и, обращаясь ко мне, свысока так, промолвила: «Критиковать, молодой человек, труд учителя может каждый, а что вы сами можете нам представить?»

— Ой-ой-ой! — Владимир схватился за голову и закатился в истеричном смехе! — Сунула руку в пасть и по самое плечо! Вот дура!

— Вова! — Андрей Васильевич с укором сделал замечание собеседнику. — Ну как можно так о женщине! Я любезно ответил, что завтра моя ученица седьмого класса может здесь выступить с докладом. Нужно только, чтобы институт повышения квалификации обратился к администрации школы с просьбой освободить девочку от уроков.

— Подожди, а почему она на тебя наехала, если ты, как говоришь, молчал? — перебил гость и посмотрел на хозяина с прищуром.

— Мне часто сообщали, — усмехнувшись, ответил Андрей Васильевич, — что у меня тяжелый взгляд, когда я несогласен. Возможно, и сейчас посмотрел «по-доброму».

Доклад Софьи

За стеной женские голоса стали громче.

— Ладно, Андрей, давай, не томи! Рассказывай, как твоя ученица выступила с докладом! — с нетерпением выпалил Владимир.

— Извини, что заставляю тебя ждать, но нужно сперва рассказать с чего всё началось. А пока давай по единой! За умных людей, чтобы они чаще встречались нам в жизни! И не забывай закусывать.

Хозяин почувствовал, как у него слегка стало покалывать на щеках от выпитого. Он положил гостю ещё закуски, убрал пустую бутылку под стол и продолжил.

— Софья девочка умная, красивая и потому очень своенравная. Конечно, все девушки своенравны. Сколько на эту тему рассказано иронических историй, даже не перечесть! Тем не менее, красивые девушки непросто своенравны, а очень своенравны. Как в одном человеке может сочетаться ум, красота и своенравие, я не знаю, но констатирую: что есть — то есть. Так вот в седьмом классе Софья заинтересовалась внешней политикой Франции XVII века.

У собеседника округлились глаза от удивления.

— Нет, ты не ослышался, — подтвердил Андрей Васильевич, — именно в седьмом, именно внешней политикой, да ещё и в XVII веке. Ты же знаешь, что многие женщины плохо разбираются в политике, потому что мало интересуется ей. А Софья непросто проявила интерес к политике, так ещё и зарубежного государства и не в наше время, а в XVII веке. По меркам современных детей — в глубокой древности.

— А почему Софья обратила своё внимание на эту тему? — справился Владимир озадачено.

— В школьном учебнике по Всеобщей истории в одном параграфе, более того, в одном пункте были два предложения. Первое — «При нем (кардинале Ришелье (1624–1642) — А.Р.) Франция была втянута в Тридцатилетнюю войну. Французская армия становится самой сильной в Европе, об этом говорят ее победы и присоединенные к Франции земли (Эльзас и Лотарингия)». Второе — «Франция стала сильнейшим государством на Европейском континенте». Во время урока истории любознательная Софья, прочитав этот пункт, подняла руку и спросила меня: «Андрей Васильевич, а Эльзас и Лотарингия — это много?»

— Нет, — ответил я честно. — Небольшая территория между Францией и Германией в составе Священной Римской империи. Владение ими дает Франции удобную позицию для дальнейшего наступления на восток. Потеря этих областей ухудшает оборону германских земель от наступления с запада.

— Андрей Васильевич, а если Эльзас и Лотарингия — это небольшая территория, то владение ей разве может делать Францию сильнейшим государством во всей Европе?

— Думаю, что нет. Однако, Софья, если ты нашла противоречие в тексте учебника, то, не будет ли тебе интересно, выяснить, кто же прав: ты или автор учебника? — предложил я.

И Софья вдруг согласилась. Она рассмотрела все войны, в которых участвовала Франция в течение столетия. Я подтаскивал ей материалы. Итоги для королевства за весь век оказались незначительными.

На уроке истории Софья спросила меня.

— Андрей Васильевич, я выяснила, что Франция в XVII веке воевала со всеми соседями, но в итоге её завоевания незначительны. Тогда почему автор учебника утверждает, что Франция — сильнейшее государство в Европе? Ведь факты говорят об обратном?

— Хороший вопрос, — заметил я одобрительно. — Но давай мы разберем его позже, если ты захочешь. А пока, может быть, ты выступишь на школьной научной конференции с докладом и изложишь выводы твоего исследования внешней политики Франции в XVII веке?

— Так я же только в седьмом классе, — запротестовала Софья энергично.

— Ну и что? — с удивлением возразил я и принялся её уговаривать. — Ведь тебе же есть что сказать другим? Ты будешь самым молодой участницей! И ты покажешь этим старикам класс! А, кроме того, там будет много мальчиков.

— Вы говорите, что я буду самой молодой участницей? — Софья посмотрела на меня большими зелеными глазами с сомнением. Помолчала, видимо, обдумывая. — Хорошо, я согласна.

Андрей Васильевич провел несколько раз ладонями с усилием по голове и помассировал левое ухо.

— Выступить Софья ещё не успела. Конференция состоится в следующем месяце. Я зашел в школу, чтобы переговорить с ней о выступлении с докладом перед учителями на курсах. Поймав её в коридоре под ручку с подружкой Леной, я остановил девушек: «Софья, такое дело. Мне нужно, чтобы ты выступила с докладом перед учителями. Я понимаю, что моя просьба неожиданна для тебя. Прошу, подумай, пожалуйста. Я договорился с администрацией и тебя отпустят с первых двух уроков. А от себя я поставлю тебе пятерку за четверть».

Лена, худенькая девушка с большими карими глазами и длинными волосами ниже плеч, толкнула локтем подругу в бок и, убеждая, стала шептать ей почти в ухо:

— Сонька, не будь дурой! Классное предложение. У нас в это время два урока математики. А потом будут нормальные предметы. Соглашайся!

Софья надулась, вскинула голову с копной каштановых волос, схваченных сзади заколкой «крабом» и передернула плечами. Белая блузка шелохнулась и по черной плиссированной юбке до колена прошла волна.

— И чё это я дура? У меня в отличие от тебя нет проблем с Лидией Степановной.

Глядя на Лену, я укоризненно покачал головой.

— Софья, там будут учителя, которым никогда не пришел бы в голову вопрос — соответствует ли содержание учебника действительности. По-моему, выступить перед ними это даже круче, чем перед старшеклассниками. Кроме того, потренируешься и в следующем месяце на конференции выступишь более уверенно. А?

Я вопросительно заглянул в глаза девушки. Софья, молча, кивнула. На следующий день она выступила перед учителями с докладом «Анализ итогов внешней политики Франции в XVII веке».

Андрей Васильевич сделал паузу и помассировал брови.

— Вов, помнишь мультик «Вовка в тридевятом царстве»? «Эх, это бы мне только суметь! Она бы весь рот открыла!» А ты сам когда-нибудь видел человека с разинутым от удивления ртом?

Владимир отрицательно мотнул головой.

— А я видел! Завуч, Галина Григорьевна, которая меня критиковала, натурально, сидела с открытым ртом.

— А как другие реагировали? – полюбопытствовал собеседник.

— Да, обычно. Похлопали и похвалили Софью, — беззаботно отмахнулся рассказчик. — А ты что хотел, чтобы я медаль или даже орден получил?

Открытый урок

В возникшей на кухне тишине стали хорошо слышны громкие женские голоса в гостинной.

Хозяин убрал пустую бутылку со стола. Затем достал из кухонного шкафа початую и посмотрел оценивающе на её содержимое.

— На пару тостов хватит, — удовлетворенно заключил он и разлил по рюмкам. — Давай по единой! Желаю тебе успеха в познании! Как говорится: «Орешек знаний твёрд, но мы не привыкли отступать!»

Выпив, рассказчик продолжил:

— Слушай дальше! На курсах во время перемены ко мне подошла Ольга Геннадьевна и попросила провести открытый урок в моей школе.

— Постой, постой! – ахнул Владимир. — У тебя же только ночь оставалась на подготовку. Следующий день был последним.

— Ты представляешь себе занятие, на котором учителей больше, чем учеников? Разве я мог не воспользоваться таким аншлагом? — искренне удивился Андрей Васильевич. — Темой урока сделал исследование описания пути из варяг в греки в «Повести временных лет».

— А почему ты выбрал именно эту тему? — спросил собеседник с недоумением. — У тебя же классы с седьмого по одиннадцатый. Мог выбрать любую тему необязательно из восьмого класса.

— Ты знаешь, недавно через социальную сеть поздравил одну из бывших учениц с восьмым марта, — ответил рассказчик с веселым прищуром. — Поздравляю с женским днем! Желаю счастья и исполнения желаний! Посылаю моё интервью местной радиостанции. Желаю приятного прослушивания.

— А я никого не поздравил, — с сожалением вспомнил Владимир.

— Получил ответ: «Здравствуйте, Андрей Васильевич! Очень приятно, что вспомнили! Ещё более приятно было услышать ваш голос, как будто только вчера сидела на вашем уроке и боялась, что вызовете к доске показать путь из варяг в греки». — В глазах рассказчика запрыгал озорной чертёнок. — Казалось бы, сколько лет уже прошло с восьмого класса? А вот врезалось в память и до сих пор чувство страха вызывает вопрос: вызовет или нет учитель отвечать к доске. А потом: «Ах, ты чёрт, я ведь уже взрослая — не вызовет».

— Андрей, прекрати радоваться и объясни толком, почему в памяти и в душе твоей бывшей ученицы осталась эта небольшая тема из школьного курса Истории России за восьмой класс? — сердито возмутился Владимир.

Андрей Васильевич притворно пожал плечами:

— Может быть потому, что раньше у неё был историк, с которым она спокойно проходила всё, что было в учебнике. Затем девушка оказалась у меня, а я, как ты знаешь, учу сомневаться во всём. И тема о пути из варяг в греки была первой. Возник контраст между тихим, спокойным прошлым и бурным, непредсказуемым настоящим. Он и вызвал шок, благодаря которому тема не забывается, несмотря на уже прошедшие годы. А может быть, всё было проще? Я вызывал к доске и спрашивал этот вопрос у каждого ученика из класса в течение нескольких уроков. По несколько ответов за урок. Первым было тяжело, но с каждым новым ответом, с повторяющимися замечаниями учителя на повторяющиеся ошибки, можно было выучить вопрос, сидя за партой в классе. Словом, я не знаю и могу только предполагать, — усмехнулся рассказчик. — Но я бы хотел, чтобы тема пути из варяг в греки тоже надолго осталась в памяти учителей.

— Не понял, — опешил собеседник. — Если тему пути ты проходишь в начале восьмого класса, то в конце года ты снова к ней вернулся?

— Нет, — засмеялся Андрей Васильевич, — я провел урок в седьмом классе, где Софья учится. Ну, забежал немного вперед. Так я у них и в следующем классе.

Итак, после того как прозвенел звонок на урок, я поздоровался с присутствовавшими. Ученики встали со своих мест, а учителя нет. Обращаясь ко всем в кабинете, я сообщил:

— Сегодня мы будем рассматривать торговый путь, который пересекал территорию Руси и назывался «путь из варяг в греки».

Взяв указку со стола, я подошел к исторической карте, висевшей на доске.

— Посмотрите на карту. Торговый путь изображен красной пунктирной линией от современной Швецией на Скандинавском полуострове, далее через север Руси на юг. Историки считают, что путь проходил по рекам: сначала вниз по Неве и Волхову, затем суда волоком перетаскивали посуху и дальше они шли вниз по Днепру до его устья и далее к столице Византийской империи, нынешнему Стамбулу Турции.

Теперь давайте обратимся к тексту «Повести временных лет», в котором и был описан этот путь. Сегодня мы будем пользоваться «Повестью временных лет» по Лаврентьевской летописи в переводе академика Лихачева. Аня, раздай, пожалуйста, всем текст, — попросил я дежурную.

Аня встала, взяла стопку листов с текстом летописи и раздала ученикам и учителям.

— Прочитайте, пожалуйста, весь текст самостоятельно. После прочтения мы его обсудим.

«Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру, а в верховьях Днепра — волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река. Днепр же вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет, и направляется на север, и впадает в море Варяжское. Из того же леса течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское. Поэтому из Руси можно плыть по Волге в Болгары и в Хвалисы, и на восток пройти в удел Сима, а по Двине — в землю варягов, от варягов до Рима, от Рима же и до племени Хамова. А Днепр впадает устьем в Понтийское море; это море слывет Русским, — по берегам его учил, как говорят, святой Андрей, брат Петра».

Увидев, что все оторвали головы от текста, я спросил, есть ли вопросы. Ни у учеников седьмого класса, ни у учителей вопросов не было, им всё было ясно. Вот текст перед глазами, а вот как торговый путь проходил по карте, прикрепленной скотчем на доске. Всё совпадает. Вопросов нет.

— Хорошо, — подытожил я, — давайте пройдёмся по тексту внимательно. Мы видим, что в нем нет такого названия торгового пути как «из варяг в греки». Это фраза из текста, а не заголовок. С этой фразы начинается торговый путь, следовательно, её нужно понимать буквально: варяги располагались рядом с греками и между ними не было ничего промежуточного – ни морей, ни рек, ни озер, ни других народов. Однако если это так, то где же находились и варяги и греки, если в тексте они расположены рядом? Явно не в современных Швеции и Греции, иначе между ними пришлось бы указывать множество народов, рек и морей. Не на самолете же перелетали? Возможно, поэтому историки отнесли эту фразу к заголовку, чтобы исключить противоречие с современностью. Запомнили? Идём дальше.

Следующая фраза «из Греков по Днепру». Она означает, что греки проживали рядом с Днепром или с устьем Днепра. Грекам не надо было плыть по морю до устья Днепра, они могли по суше добраться до него, иначе бы это было указано в тексте. Давайте предположим, что греки находились в Причерноморье, например, на Крымском полуострове, где со времен античности обосновались греческие поселения. И теперь вернемся к первой фразе «из варяг в греки». Подумаем, где мы можем локализовать варягов? Есть варианты? — Андрей Васильевич обвел взглядом класс, задержался на учителях. — Нет. Ну, что же, тогда идём дальше.

Следующая фраза «по Днепру, а в верховьях Днепра — волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское». Здесь в основном всё совпадает с географией, кроме конца фразы. Вместо «великого озера Нево» была река Нева. Однако заметим, что хотя путь историки называют путём «из варяг в греки», но описывается он в обратном направлении — «из грек в варяги».

Дальше в тексте летописец указывает, что «по Двине — в землю варягов». Из этих двух фраз можно предположить, что варяги не только проживали на берегу Варяжского моря, но и дали ему своё имя. Правда и в начале описания торгового пути упоминались варяги. Получается, что варяги жили не только на берегу Варяжского моря, но и в других местах. Например, известно, что варяги занимали территории и в современной Нормандии Франции и на острове Сицилии. Идём дальше.

Следующая фраза «И по тому морю (Варяжскому) можно плыть до Рима».

Уважаемые коллеги, уважаемые ученики, вас ничего не смущает? Ведь Рим находится на Апеннинском полуострове, который омывается Средиземным морем. Конечно же, летописец в начале XII века записывал со слов тех, кто ходил по торговому пути, который существовал много веков. Однако сколько же времени штурман был в запое, если попав в Балтийское море, дальше не заметил ни Северного моря, ни Атлантического океана, а очнулся только в Средиземном? Причем, если он пил беспробудно, то кто дважды поворачивал корабль? Сначала из Северного моря, чтобы обогнуть современные Францию и Испанию, и затем снова поворачивал уже в Средиземное море через Гибралтар?

Мелочью на этом фоне выступает то, что Рим никогда не являлся морским портом, где судно могло бы пришвартоваться.

Я снова медленно обвел взглядом класс и осведомился:

— Может быть, автор летописи всё-таки имел в виду только одно море и на его побережье находится город Рим? Нет вариантов? Идём дальше.

Следующая фраза «а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду». Здесь описание совпадает с современной географией. И Рим, и Царьград (Константинополь или позже Стамбул) находятся на берегу Средиземного моря. Все же странно, что это море летописец называет Варяжским. Современные историки Варяжским морем считают Балтийское, по берегам которого проживало много варягов или норманнов.

Следующая фраза «а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река». Да, на современной карте между Царьградом и устьем Днепра находится Понт море (Черное море). Тем не менее, современные историки полагают, что Царьград был столицей Византийской империи, которую могли принимать за греческую. Но летописец не связывает греков с Царьградом. Напомню, что между греками и Царьградом расположился Понт море (Русское море).

Следующая фраза «Двина … впадает в море Варяжское. … Поэтому из Руси можно плыть … по Двине — в землю варягов». Таким образом, в Варяжское море можно попасть двумя путями или по рекам Ловати, Волхове и озерам Ильмень, Нево, или по реке Двина.

Подведем итоги нашего исследования.

Во-первых, греки не связываются с Царьградом и территорией Греции.

Во-вторых, варяги жили не только у Варяжского моря, но и рядом с греками.

В-третьих, между устьем озера Нево и Понтом морем находится Варяжское море.

В-четвертых, Рим и Царьград располагаются не на берегах Средиземного моря, а Варяжского.

В-пятых, между двумя морями Понтом (Русским) и Варяжским простирается Русь с речной системой, пригодной для движения на ладьях.

Ребята и взрослые, — я сделал длинную паузу, — вам не кажется, что здесь слишком много противоречий и несовпадений? Представьте, что у нас урок геометрии! Возьмем получившуюся фигуру и попробуем расположить её на карте так, чтобы получилось меньше всего несовпадений!

Андрей Васильевич сделал паузу и прищурился правым глазом, стараясь точнее выразить мысль.

— Вов, ты понимаешь, процесс анализа занимает время. Сложно, прежде всего, в сознании, да еще и в седьмом классе, оторвать модель, конструкцию от привычного местоположения и начать прикладывать к разным местам на карте в поисках подходящего. Ученики предлагали один вариант за другим, коллеги в это время дружно молчали. Каждый из вариантов детально рассматривался. В итоге обсуждения остановились на более или менее подходящем.

— И какой же вариант семиклассники предложили учителям? — ехидно поинтересовался Владимир.

— А ты готов к тяжелому испытанию для твоей психики? — иронично осведомился рассказчик.

— Да ладно, не томи! — подгонял нетерпеливо собеседник.

— Владимир, если ты в себе не уверен, то лучше остановиться и не продолжать! — добродушно подтрунивал Андрей Васильевич.

— Да, готов я, готов! — воскликнул недовольно Владимир.

— Что ж, это твое добровольное решение и вся ответственность за последствия ложится на тебя. Согласен? — с наигранной трагичностью вопросил рассказчик.

— Я тебя щас ударю, — выпалил распалившийся собеседник.

— Тогда позволь я предложу тебе вариант Насти. Во-первых, если мы днепровско-волховскую речную систему перенесем на реки Дунай и По, то из Варяжского моря не надо будет переплывать в Средиземное, они соединятся. Во-вторых, греков разместим в Крыму, а варягов в Поддонье. В-третьих, из уроков истории прошлого года мы знаем, что варяжские государства располагались во многих частях Европы: в Восточной Англии, в Нормандии, на Сицилии, на Руси. В нашем случае в качестве варягов у Варяжского моря подходят варяги на Сицилии. В итоге у нас получится более непротиворечивая картина, чем ранее.

Что не ожидал? Русь на Балканах, Днепр это Дунай, Волхов это По, греки в Крыму, а одни варяги в Поддонье, а другие на Сицилии?

— Да ты с твоими учениками прямо какие-то академики Морозов и Фоменко! — воскликнул, расхохотавшись, Владимир.

— Кстати, — продолжил Андрей Васильевич, выглядя совершенно серьезным, — после выступления студентов с вот этим в вузах на своих первых семинарах по истории, они часто получали оценку автоматом, с условием молчания на последующих занятиях вплоть до экзамена. Хотя, казалось бы, разве сложно преподавателю ответить студенту? — Он провел несколько раз с усилием ладонью по голове. — Археология показывает, что от Ладоги до устья Днепра находят варяжские погребения и следы торговли. Получается, торговый путь существовал, артефакты подтверждают. В летописи же изложена идея благоприятного расположения Руси для торговли между Варяжским, Понтом (Руским) и Хвалынским (Каспийским) морями. Однако детализация описания не соответствует географии.

— Андрей, а действительно, почему? — вопросил с интересом собеседник.

— Володь, это не вопрос для учеников седьмого класса! — ушел от прямого ответа хозяин. — Ответ следует давать другим — историкам и филологам, а никак не ученикам школы, причем средней.

— Тогда зачем всё это шоу, если у тебя в итоге нет четкого результата? — растерялся гость.

— Ученики учатся овладевать способностью, внимательно анализировать информацию и предлагать варианты решения без противоречий и ошибок. Возможно, со временем, они научатся не только предлагать варианты решений, но и доказывать их правильность, — серьезно ответил Андрей Васильевич.

— И чем закончился открытый урок? — полюбопытствовал Владимир.

— После урока, когда ученики седьмого класса покинули кабинет истории, произошла захватывающая дискуссия, — ответил рассказчик и радостно заулыбался. — Оказалось, что проведенное занятие разделило моих коллег на два лагеря: по одну сторону сторонники и по другую линию фронта противников. Я физически чувствовал себя на поле битвы. Над моей головой свистели пули, и я кожей ощущал проносившиеся трассы! Горячка боя захватывала, и я совершенно не думал о последствиях. Странно, но тогда водораздел между теми, кто «за» меня и «против» прошел по половому признаку. На мою сторону встали учителя. Учительницы выступили против. Дамы негодовали — мои ученики ещё дети, чтобы подвергать сомнению содержание учебника. Их психика не устойчива и подвержена влиянию, тем более, если им говорит учитель. Для детей он авторитет даже больший чем родители. Кроме того, учительниц возмущало отсутствие портретов и карт на стенах и цветов на подоконниках. А в моей голове пульсировала мысль: «Как меняется время! В Афинах Сократа приговаривали к казни мужчины».

— Да, — с грустью протянул собеседник, — жалко, что меня там не было.

Отвальная

Через стену кухни вновь стали слышны громкие женские голоса.

Андрей Васильевич разлил последние капли по рюмкам и убрал бутылку со стола.

— Давай по единой! Дай бог не последняя, а если последняя, то не дай бог!

Выпив, собеседники закусили и рассказчик продолжил.

— Надо закончить историю с курсами повышения квалификации, — напомнил он.

— Как закончить? — удивленно воскликнул Владимир. — После открытого урока твои приключения не завершились? Интересные у тебя получились курсы: философия образования, методика преподавания, доклады учеников, открытый урок! И что ещё?

— Отвальная, — объяснил хозяин. — В последний день коллега Николай предложил участникам курсов собраться посидеть, словом, отметить окончание.

— Кто такой Николай, я его знаю? — поинтересовался гость.

— Нет, — сообщил Андрей Васильевич. — Он сельский учитель. Такой большой грузный мужчина, — рассказчик развел руками, показывая размер, — старше меня, с коротким седым ёжиком и округлым добродушным лицом. Кстати, все две недели у него была короткая седая щетина. Он много курит, предпочитает крепкий табак. Оттого у него зубы желтые и голос прокуренный.

— У тебя тоже, сколько тебя помню, голова седая, — заметил собеседник.

— У него от прожитых лет, а у меня от прочитанных книг, — пошутил Андрей Васильевич. — Выдали нам сертификаты, и потом все мужики собрались у коллеги из группы — у него дом напротив библиотеки Ленина. Закуску купили обычную. Главное ведь поговорить! Обменяться впечатлениями. Верно?

— Мы сейчас с тобой тоже обмениваемся, — подтвердил Владимир.

— Николай поднял первый тост — за нас, за нашу встречу! Следующий тост произнес я и предложил выпить по единой за классное окончание наших курсов! Выпив, Николай поинтересовался, что означит «по единой». Я поведал ему историю, которую рассказывала мне бабушка.

Жил да был в селе священник. Как-то понадобился ему работник. Батюшка объявил в селе, что ему нужен помощник. Вот приходит к нему первый крестьянин. Поп сажает его за богатый стол, испытывает, сколько может съесть будущий работник. Если много съест, то много сможет работать. Если же мало съест, то и немного с него будет прибытка. Предложил священник выпить. Гость согласился и предлагает выпить по первой, затем по второй, затем по третьей. Рассердился поп: «Ты зачем считаешь, сколько я выпил?» Не взял того мужичка себе в работники. Приходит другой. Батюшка снова сажает его за стол и предлагает выпить. Крестьянин соглашается и предлагает выпить «по единой». И так каждый раз. «Хороший ты человек, — говорит священник, — не считаешь, сколько я выпил. Беру тебя в работники».

— Мораль этой истории такая, — объяснил Андрей Васильевич всем собравшимся за столом, — не считай чужого выпитого и съеденного!

Николай снова произнес тост:

— Давайте, мужики, выпьем за смелость нашего коллеги и его ученицы! Из нас он единственный, кто не побоялся провести открытый урок. И ведь не на города, а, шутка ли, на республику! И девушка не испугалась выступить с докладом перед полной аудиторией учителей.

— Так ты, по-моему, всегда таким был, — сразу подтвердил Владимир. — Вот ты мне всё те два семинара вспоминаешь, которые я у Ларисы Павловны на четвертом курсе сорвал. А ведь к ним нужно добавить ещё одну лекцию. Помнишь, она читала у нас «Историю ссылки и каторги в России»? И профессор разрешила тебе вместо неё провести одну лекцию, и ты рассказывал нашему курсу о применении теории Морозова к истории России, — собеседник хитро прищурился. — А ты тогда сам на пятом курсе был.

— Это всё былое, — рассказчик с улыбкой махнул рукой. — Николай всё допытывался у меня: «Вот как тебе было не страшно? И девчушка у тебе смелая! Скажи, как так?» И я ему стал объяснять: «У нее нет природного страха перед выступлениями. Она сама по себе смелая девушка. И провала выступления ей тоже не было причины бояться. Я ей пообещал пять за четверть, как бы она ни выступила».

— Полагаю, ему трудно было принять твоё объяснение, — выразил сомнение гость.

— Возможно, ты прав, — задумавшись, согласился хозяин. — Смелость нельзя передать, а вот материалы можно. Он попросил у меня что-нибудь для восьмого класса. Я согласился и произнес тост с пожеланием ему удачи и успеха! На следующий день мы встретились в условленном месте, и я передал ему папку с моими уроками.

— По-моему, твои курсы повышения квалификации оказались успешными, — заключил, улыбаясь, Владимир.

Прощание

В кухонном дверном проеме показалась Ира. Лицо ее слегка раскраснелось. Она качнула русыми волосами.

— Мальчики, вы уже закончили беседу? Вова, нам пора домой, — произнесла она, игриво посмотрев на мужа. И, обращаясь к хозяину, строго напомнила, — Андрей, ты обещал два часа — не больше.

Андрей Васильевич протянул собеседнику папку, лежавшую на кухонном столе.

— Володя, вот папка с материалами. Если будут вопросы — звони! — и, обращаясь к Ирине, — Мы всё — как я и обещал. И, кроме того, посмотри — никто из нас не качается. Так что буду рад видеть вас снова у нас.

Когда гость выходил вслед за женой из квартиры Распутиных, хозяин похлопал его по плечу и искренне пожелал на прощание удачи и успеха.

Глава 2 Практика против теории

Осторожно!

Немецкий язык анализируется историком. Эта процедура может неприятно шокировать лингвистов.

Практика против теории

Рассказ

Предисловие

Комментируя иронические рассказы о школе, некоторые читатели указывают, что они лингвисты. Не филологи, а именно лингвисты. Это означает, что они во время обучения в высшей школе так и не сформировали научное мышление, и не приобрели научный взгляд на окружающую действительность? Или за словом «лингвисты» понимается что-то другое?

Игорь Иванович

Когда произносишь слова теория и практика, вспоминается коллега Андрея Васильевича по средней школе, искусствовед в пятом поколении, Игорь Иванович. Учитель МХК* считал историка теоретиком и сухарем, очень далеким от практики и жизни. И встречая Андрея Васильевича, всякий раз он повторял строки из «Фауста» Гёте «Теория, мой друг, суха, / Но зеленеет жизни древо». Игорь Иванович всегда говорил эту фразу на русском. Все же он повторял её так часто, что если бы произносил её на немецком, то историк непременно выучил бы её наизусть. «Grau, teurer Freund, ist alle Theorie, Und grün des Lebens goldner Baum».

Андрей Васильевич же был с такой оценкой категорически не согласен. Он полагал, что любое исследование, и в частности в истории, длительно. Мы, к сожалению, не являемся первопроходцами, открывающими новые факты и по праву первооткрывателей дающие им свое описание, оценку и из них формируем общее представление об эпохе или даже эпохах. Перед нами трудилось много не то что отдельных ученых, а поколений исследователей. Об их пути и результатах можно ознакомиться каждому любознательному в книгах по историографии. Тем не менее, после ознакомления должно следовать основополагающему принципу науки: «Платон мне друг, но истина дороже» или, говоря простыми словами, «доверяй, но проверяй». А это означает, что полагает обратиться к первоначальным фактам, на которые опирается та или иная система взглядов. И необходимо эти факты вновь проверить, только теперь уже с точки зрения современного уровня знаний. И такое курсирование между теориями и фактами является обыденностью для любого исследователя, в том числе и историка.

Поэтому Андрей Васильевич полагал, что Игорь Иванович выражает устаревшие взгляды еще Средневековья на параллельность существования теории и практики. В то время схоластика — знания, оторванные от жизни, основывающиеся на отвлечённых рассуждениях, не проверяемых опытом — противопоставлялась практике — знаниям, получаемым из опыта.

Фрау Гросс

Как-то раз господин Распутин пришел на курсы немецкого языка и поделился с преподавательницей удивившей его историей. Она случилась с его сыном. Каждый день по утрам Андрей Васильевич отводил Антона в начальную школу, а затем забирал после уроков. По пути домой сын рассказывал папе, что произошло за день. Так Андрей Васильевич тренировал память Антона и заодно узнавал новости из школьной жизни.

И вот как-то раз сын, рассказывая о разговоре со своим одноклассником, выдал следующее предложение на немецком:

— Fridrich hat mir gesagt, dass von sein Bruder ist der Finger abgefahren.

Это предложение удивило Андрея Васильевича.

— Почему? — спросите вы. — Что в нем необычного? «Фридрих сказал, что его брату переехали палец на руке».

В этом предложении для Андрея Васильевича необычным было не содержание, а форма.

На курсах немецкого языка занятия вели несколько доцентов или по-нашему учителей. Одной из них была фрау Гросс или Анна Павловна. Она родилась в Питере и имела два высших образования: одно российское и второе немецкое. Обремененная такими знаниями Анна Павловна легко преподавала на курсах для иностранцев, и писала пособия по немецкому языку. Вполне возможно, что вы даже занимались по ним.

Вы можете, не поверив автору на слово, посмотреть в её пособии в разделе о сложноподчиненных предложениях, что сказуемое, т.е. глагол, пишется в подчиненном предложении после таких союзов, как например, dass, в конце предложения.

В настоящем времени В КОНЦЕ предложения будет один глагол, в прошедшем времени — причастие и глагол, а в будущем времени — два глагола. И предложение, сказанное сыном, должно было бы звучать так: «Fridrich hat mir gesagt, dass von sein Bruder der Finger abgefahren ist». А если добавить еще и модальный глагол в такое предложение, то… , но не будем так сильно издеваться над читателем и послушаем разговор господина Распутина с преподавательницей.

— Анна Павловна, — обратился Андрей Васильевич, — тут сын из начальной школы принес такое предложение: «Fridrich hat mir gesagt, dass von sein Bruder ist der Finger abgefahren». Что вы думаете по этому поводу?

— Андрей Васильевич, — ответила она, — у вашего сына немецкий язык ведь не является родным. Мальчик мог что-то неправильно услышать от одноклассников. И за мои почти двадцать лет общения с немецкими детьми, я ничего подобного не слышала.

Получив такой авторитетный ответ, вы бы, наверное, усомнились в правильности услышанного Антоном в начальной школе. Как-никак Анна Павловна учитель и два десятка лет преподает язык. Кто как не она знает его хорошо? Тем не менее, Андрей Васильевич возразил. Ну, почему он не может, не возражая, сразу принять, что солнце желтое, а трава зеленая?!

— Анна Павловна, — продолжил Андрей Васильевич, — на следующий день в школе я встретил директрису. Она хоть и учитель математики, но это даже в моем случае и лучше. Знания литературного немецкого ее не отягощали. И она отвечала на том немецком, на котором говорит повседневно. Так вот я к ней обратился и сказал, что услышал от сына предложение: «Fridrich hat mir gesagt, dass von sein Bruder ist der Finger abgefahren». Мы же иностранцы, поэтому я и спрашиваю её, как она считает, сын правильно повторил?

Директриса немного подумала и ответила мне:

— В этом предложении почти всё правильно: «Fridrich hat mir gesagt, dass von sein Bruder wurde der Finger abgefahren».

— Анна Павловна, вы понимаете? Для носителя немецкого языка, не обремененного литературным его вариантом, в предложении, которое произнес мой сын, всё было правильно! Это уже директриса от себя его приукрасила с wurde. Но структуру предложения не изменила.

Однако Анна Павловна не сдавалась.

— Я не согласна с вашим утверждением, что в разговорной речи после сложноподчиненного союза dass используется обычный порядок слов. Немцы так никогда не скажут и даже ученики начальной школы, которые ещё не знают правил придаточных предложений, всегда говорят правильно.

Вот так! А Игорь Иванович утверждал, что это историк теоретик и схоластик.

После курсов Андрей Васильевич снова зашел за сыном в начальную школу. Как всегда, папа стал поинтересовался, какие произошли события. Сегодня Антон услышал в разговоре, как его друг Фридрих сказал: «Ich bin spazierengegangen, weil zu Hause war mir langweilig». (Я гулял на улице, потому что дома мне было скучно.)

* МХК — мировая художественная культура

Диалект диалекту рознь

Рассказ

Der Name

Рассказ

Полный вариант вы можете прочитать в сборнике «Вера в слово» на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/

Глава 3 Больничный очерк

Пять дней с видом на утиный пруд среди зеленых холмов

«Ноги вверх!» или «Beine hoch!»

В пятницу Андрей Васильевич неожиданно оказался в больнице. И не потому, что, проходя мимо, заглянул из любопытства в огромное здание конструктивизма на окраине города. Нет, он приехал на трамвае сам, поторапливаемый Владимиром Ильичом. Вошел в здание сам на своих ногах.

В приемном покое молодой переводчик нервно топтался на месте, поворачиваясь в разные стороны, и, наконец, уронил документ, да к тому же еще и наступил на него своим ботинком большого размера. Андрею Васильевичу, не пришло в голову ничего иного, и он скомандовал по аналогии с выражением известным всем русским:

— Beine hoch! (Ноги вверх!).

Во время осмотра будущему пациенту врач и медсестра задавали вопросы. На них он отвечал по-немецки, но его редко понимали с первого раза. Приходилось повторять. У молодого переводчика не хватало терпения ждать, когда местные эскулапы всё-таки поймут литературный язык его клиента, и он вклинивался в разговор. Потом, сидя в коридоре и ожидая вызова на следующее обследование, Андрей Васильевич поинтересовался у сопровождающего:

— Скажите, пожалуйста, что же в моей речи не так, что её с первого раза не понимают.

Молодой переводчик не смог четко ответить на вопрос, сказав лишь:

— Не знаю, не хватает чего-то неуловимого.

«Вот задачка-то, — озадаченно подумал Андрей Васильевич, — найди то, не знаю что».

По окончанию всех обследований его поместили в больничную палату для двух человек. До последнего дня в больнице он пребывал там один и получал от этого все плюсы и минусы. Вообще-то, минус оказался один — отсутствие общения. А именно в разговоре на местном немецком языке, как вы уже поняли, Андрей Васильевич был слабоват. Плюсов было больше. Пациент круглые сутки не выключал телевизор — создавал эффект присутствия и слушал немецкую речь. Не опасаясь побеспокоить соседа, ложился спать, когда захочется, и по ночам устраивал второй ужин.

Пришел анестезиолог Сергей Николаевич и, ворча, что на русском-то языке могли бы и сами заполнить больничный формуляр, помог в заполнении.

Андрей Васильевич удивился его появлению:

— Вы же в другой больнице работали? Ваше появление стало для меня неожиданным.

— Рыба выбирает, где глубже, а я где лучше, — ответил он.

В конце, как всегда, разговор коснулся языковых возможностей Андрея Васильевича в немецком языке. Сергей Николаевич высказал свое представления:

— Я считаю, что вся проблема соотечественников в боязни разговаривать с немцами. А овладение иностранным языком похоже на обучение плаванию. Надо не страшась прыгнуть в воду, т.е. вступать в разговор, а там дальше само пойдет.

Андрей Васильевич как учитель высшей квалификации не мог согласиться с таким упрощенным взглядом.

— Не понимаю, причем тут страх? Ведь сейчас не 1941 и даже не 1942 — чего бояться? Я тут вспомнил, один веселый случай. В мой город на неделю приехала группа немецких старшеклассников. Так вот они, видимо, не осознали, что прибыли в другую страну, пытались курить на ступенях лестницы перед школой. Мои ученики попытались их выгородить. Да, куда там! По-русски жестко объяснил им, что у нас так не принято. И без переводчика все поняли и побросали сигареты в рядом стоящую урну.

Кроме того, я по натуре человек словоохотливый, люблю заводить разговоры с немцами. Тем не менее, новые слова или предложения никак не хотят заходить в мою голову, а тем более там оставаться. Возможно, что они чувствуют себя неуютно или по какой иной причине, но все равно я рад и тем редким гостям, кто зашел и не надоедаю им вопросами вроде: «Что даже чаю не попьете?»

Немецкое терпенье

Возможно, потому что немцы несколько столетий жили в монокультурной среде и привыкли, что все вокруг говорят по-немецки, а может по какой другой причине, например, что время — деньги и поэтому на «долгие» разбирательства нет времени, но часто в языковом вопросе они проявляют «революционное нетерпение». Вы сделали всего одну ошибку в предложении, а у них уже нет выдержки, чтобы подумать и предположить связь между частями. Они малодушно отфутболивают вас к коллеге, к его несчастью, владеющему русским языком. А если такого сотрудника нет, то они могут запросто ответить, что не понимают по-русски, хотя вы с ними говорили, как вам казалось, на немецком языке. Последнее случилось с Андреем Васильевичем в книжном магазине на Травяной площади.

О любви немцев к «такому футболу» пациент вспомнил, когда врач во время утреннего обхода быстро пообещала ему позже встречу с русскоговорящим коллегой. А Андрей Васильевич всего лишь хотел ответить на ее вопрос о его самочувствии.

Аналогичные ситуации происходили с ним и в Службе по трудоустройству и в кассах на железнодорожном вокзале.

В первом случае несчастного сотрудника оторвали от работы, и поэтому он не сдержанно посоветовал господину Распутину приходить к ним вместе с переводчиком. В речи сотрудник использовал русский глагол «должны». На курсах же немецкого языка их учили, что невежливо использовать глагол «müssen», аналог русского «должен», и надо применять глагол «sollen», аналог русского «следовало бы». За это Андрей Васильевич накатал на него жалобу руководству. Конечно, серьезных последствий для сотрудника не наступит, но объяснительную тот вынужден будет написать, а в этом, согласитесь, мало приятного. Правда, намного позже, Андрей Васильевич выяснил, что в разговоре немцы так строго не придерживаются правил немецкой грамматики. Возможно, потому что они о ней просто не знают?

В другой случай произошел с Андреем Васильевичем на железнодорожном вокзале. Он покупал билеты на поезд до Узедома на Балтике. Кассирша пыталась заинтересовать его очередной акцией немецких железных дорог. Он ничего не понял из ее речи. Она говорила с ним на местном немецком. Увидев непонимание клиента, кассирша попросила коллегу помочь. На лице сотрудницы, к которой обратились за помощью, господин Распутин легко разглядел богатую гамму чувств. Она не могла отказать в просьбе, т.к. она касалась рекламной акции. Но среди буйства красок на ее лице Андрей Васильевич не увидел чувство радости. Наоборот, любой мог невооруженным глазом прочитать, как она сожалеет, что в школе хорошо учила русский язык.

Мне, пожалуйста, чашку чая! — Ваш кофе.

После ухода анестезиолога в палату зашла служащая с кухни и осведомилась о выборе на завтрак, обед и ужин. По виду типичная тётушка. Невысокого роста, полноватая, в очках и с короткими волнистыми волосами.

Сначала она осведомилась, что пациент будет на завтрак. Он выбрал две булочки (Brötchen), масло, сыр, колбасу и черный чай (schwarzer Tee).

С чаем вышла заминка. Она спросила:

— Кофе (Kaffee) или чай (Tee)?

Андрей Васильевич выбрал чай (Tee), сказав: «тэ». В этом коротком слове из двух звуков и первый согласный звук т был твердым и кратким, и второй гласный звук тоже кратким. Но даже если бы вы не поняли слово, которое произнес пациент, все равно явно слышно, что он произнес не слово кофе (Kaffee, кафэ).

Да, это вам понятно, но тётушка переспросила:

— Tee?

— Да, — подтвердил Андрей Васильевич.

Спустя два дня в палату зашла молодая практикантка, забрать поднос с посудой. Как в разговоре с ней выяснил пациент, она училась на первом курсе медицинского училища. Андрей Васильевич поинтересовался у нее, как правильно выговаривать по-немецки чай. Она произнесла несколько раз, и слышалось «тээ», где первый согласный звук мягкий и долгий, а следующие два гласных звука очень длинные. Вместе получалась, как если вы спрашиваете у библиотекаря нужную вам книгу, а ему лень встать и поэтому он предлагает вам посмотреть тээ книги, которые стоят на том стеллаже. И в это протяжное тээ, вкладывается указание на объект, на который хотят обратить ваше внимание. Теперь вы понимаете, что в немецком языке важна долгота, которая совершенно отсутствует в русском.

Кто был — не забудет!

Сделаем небольшое отступление и сообщим, что Андрей Васильевич остался доволен качеством больничной еды. Пациент поблагодарил тётушку за вкусную пищу в следующее ее посещение. Он еще помнил завтраки, обеды и ужины в лагере для переселенцев во Фридланде. Как говорится, кто был — не забудет! Еда, которой кормили, не лезла в рот уже на второй день. И все переселенцы удивлялись, как можно так невкусно готовить?

Немецкая арифметика

Но вернемся к выбору еды, сделанному пациентом. На ужин он выбрал 3 куска хлеба, масло, сыр, колбасу, помидор и черный чай.

На следующий день наступило момент, когда представления Андрея Васильевича о немецкой пунктуальности столкнулись с суровой реальностью. Во время завтрака и ужина он увидел, что в программах немецких школ есть большие пробелы и не только по математике.

На завтрак ему принесли вместо двух булочек (Brötchen) два куска хлеба (Scheiben Brot). Далее на тарелке лежали три кусочка масла, два кусочка сыра и один кусочек колбасы. Однако отсутствовало вареное яйцо. И главное, вместо «тээ» был «кафэ». Что, кто-то чуть-чуть ошибся?

На ужин количество кусков хлеба, как обычно, не совпало с количеством масла, однако, в другую сторону. На три куска хлеба приходилось два кусочка масла. Кроме того, на тарелке лежали два куска сыра и один колбасы как на завтрак. «Да, — подумал Андрей Васильевич, — привычный бутерброд с сыром и колбасой не получится». Кроме них на тарелке пациент увидел маленький помидор черри, ломтик помидора и ломтик сыра. «Так-то да по одной штучке на бутерброд получалось, но как-то не привычно, — оценил он».

И тут Андрей Васильевич вспомнил эпизод из романа Юлиана Семенова «Семнадцать мгновений весны», где Штирлиц просит свою горничную приготовить ему «несколько» бутербродов в дорогу. Его просьба привела ее в недоумение. Она не привыкла к такой вольности мысли и действия. И Штирлиц понял, что поступил не по-немецки и исправил ошибку, указав точное количество.

Пустая белая кружка

А вот на обед была пуская кружка. Конечно, обед не ограничивался одной пустой кружкой. Но на подносе стояла белая керамическая кружка и совершенно пустая. Без «тээ» или даже «кафэ». К чему встретить в России женщину с пустыми ведрами Андрей Васильевич знал. А вот что означает пустая кружка на обед нет. Тогда он побрел в больничный коридор и встретил старшую медсестру, за которой гуськом тянулись практиканты. Андрей Васильевич остановил девушку, которая шла последней, и спросил, что в Германии означает пустая кружка на обед. Оказалось, что каждый пациент может налить себе то, что желает из термосов, которые стояли на столе в коридоре. Удобно, не правда ли? Что и сколько хочешь, столько можешь попить. Но в первый день после операции, когда с трудом скрючено добредаешь до туалета в палате, каких-то десять метров, и обратно, а потом падаешь без сил на кровать. Это что? Черный юмор? И даже на второй день не сообщить, что делать с пустой кружкой — забывчивость? Или медперсонал полагает, что каждый уже хоть раз-то побывал в больнице и поэтому все знает? А Андрей Васильевич лежал в палате один и не мог даже понаблюдать за кем-нибудь.

Один раз — случайность, два раза — совпадение, а три раза — закономерность

За день до окончания «отдыха» у утиного пруда среди живописных зеленых холмов к господину Распутину подселили соседа. Пожилого жизнерадостного Штефана. Наблюдая, как медсестра объясняла ему что, где и как, Андрей Васильевич подумал: «Вот и почувствуй разницу!» Такого подробного инструктажа у него не было. И нельзя сказать, что он не понимал речи медсестры. Но для него медсестра Магдалена так детально не объясняла. Только чуть-чуть. Впоследствии поэтому и возникло у него так много вопросов. И смотря, как Штефан слушает медсестру, реагирует на ее информацию, спрашивает, Андрей Васильевич предположил, что немцам не хватает уверенности при инструктаже человека, в немецких знаниях которого они сомневаются. Не видя реакции четкого понимания, они теряются. Возможно, что их сковывает страх, и они говорят меньше чем нужно.

За многие годы, проведенные в Германии, господин Распутин только два раза сталкивался со служащими, которые самостоятельно и подробно излагали информацию.

Первым был сотрудник Службы по трудоустройству. Но делал он это из-за прирожденного бюрократизма. Господин Акер должен довести определенную информацию, и он выстреливает все, не обращая внимания, понимает его посетитель или нет. Как служащий он свои обязанности выполнил, а дальше — хоть трава не расти.

Вторая была из Социальной службы. В отличие от предыдущего сотрудника она действовала не за страх, а на совесть.

И это все случаи. Как говорят в армии: «Первый, второй — расчет закончен!»

Маленький поляк в Германии

С сестрой Магдаленой Андрей Васильевич познакомился в первый же день, когда он сам добровольно на своих ногах пришел больницу. Она предстала перед ним небольшого роста с прямой спиной и решительным характером. Молодой переводчик только намекнул, что с ней надо быть поосторожней, но не стал вдаваться в детали. Медсестра натягивала пациенту противотромбозные чулки, когда он заполнял больничный формуляр на русском языке вместе с анестезиологом Сергеем Николаевичем.

На следующее утро после операции сестра Магдалена громкими криками разбудила Андрея Васильевича. Из ее возгласов, плохо соображая, всю ночь его мучили боли, он разобрал только «В ванную!» Матерясь, с трудом и через страдание, далеко не с первого раза пациент сел на кровати, но пойти еще не мог. Другая сестра Мишель подкатила ему кресло на колесиках и, сидя на нем, отталкиваясь от пола ногами, господин Распутин покатил в ванную комнату. Уже там, сидя на унитазе, у него закружилась голова, в ушах зазвенело и как сквозь вату в его мозг прорвалось «В кровать!» И пока он греб ногами в обратную сторону, в его голове возникла ассоциация с фильмами военных лет: в ушах зазвучали возгласы «Шнель! Шнель!» и представил одинокого контуженого бойца. Оглохший, шатающийся и спотыкающийся, он бредет под крики вооруженных солдат.

После операции Андрею Васильевичу нельзя было пить до утра. Во рту пересохло. Всю ночь жажда добавляла страданий к его мукам. Любое шевеление на кровати отдавалось сильной болью. Увидев на столике перед окном стакан воды, он остановился рядом и попытался трясущейся рукой его схватить.

— Нет, — категорично остановила его сестра Мишель, — сначала лягте в кровать.

— Я только один глоток сделаю. Я всю ночь не пил и у меня все пересохло во рту, — попросил пациент.

— Хорошо, — сжалилась она, — но только один глоток!

Тут он вспомнил, что его смартфон, как всегда, разрядился, но розетки располагались высоко над изголовьем кровати.

— Сестра Мишель поставьте, пожалуйста, смартфон на зарядку.

— Только после того, как вы ляжете, — ответила она.

«Прямо какая-то госпожа «Нет», — промелькнуло у него в голове». Он обернулся к ней и с интересом спросил:

— Это, что, шантаж?

— Да, — подтвердила медсестра.

— Хорошо, — легко согласился пациент и, матерясь от боли, лег в кровать.

Сестра Мишель воткнула зарядное устройство в розетку, но не подключила его к смартфону. Потом еще несколько часов этот «хвост мышки» свисал над кроватью Андрея Васильевича.

Днем сестра Магдалена, заглянув в палату, сурово изрекла:

— Одежду нужно убрать со стула и положить в шкаф.

— Я пока не могу это сделать, — ответил пациент.

— Я думаю, что это легко, — безапелляционно возразила она и решительно вышла в коридор.

Затем пришли знакомые Андрея Васильевича с непустыми руками. Вслед за ними снова зашла сестра Магдалена. Гости наперебой пытались заговорить с ней по-немецки и показывали принесенные гостинцы. Молодой переводчик Владимир Ильич недовольно прервал этот поток:

— Извините, но говорить по-немецки должен, естественно, я один.

Ему было странно, что при целом переводчике, какие-то профаны на ломаном языке лезут впереди батьки в пекло. Владимир Ильич быстро выяснил, что можно пациенту и что нельзя. Но у Андрея Васильевича был личный вопрос, и он задал его сам по-немецки.

— Я хотел бы поговорить с кем-либо из служащих с кухни, чтобы выяснить странность с математикой и полученными продуктами и напитками.

Сестра Магдалена ответила:

— Меню пациентам просматривает врач и поэтому возможны изменения.

Андрей Васильевич с сарказмом подумал: «Вряд ли действия врача касались странной замены «тээ» на «кафэ»».

Возможно, та решительность, с которой пациент собрался разбираться, и привела к переменам в медсестре. Ее отношение к нему стало нейтральным. Что ж уже хорошо.

Да сестра Магдалена была все-таки женщиной, поэтому, вероятно, в ее душе происходила борьба между личным мнением и профессиональным долгом. Конечно, в дальнейшем результат схватки чувств и долга проявлялся не в явно добром отношении к пациенту, а временем реагирования на его просьбы. Сразу нужно сказать, что профессиональный долг в итоге победил, но после долгого и упорного сопротивления со стороны личного мнения.

Сестра Магдалена забирала подносы с ужином из палаты и поинтересовалась у Андрея Васильевича:

— Все ли хорошо?

В ответ он пожаловался:

— Вставленная и закрепленная в вене иголка дернулась и периодически покалывает. А, кроме того, в этом месте иногда немного жжет.

Сестра Магдалена ответила:

— Сейчас я закончу и зайду.

Спустя полтора часа в палату зашла другая медсестра, чтобы поставить очередную капельницу. Андрей Васильевич сообщил ей о покалывающей иголке. Через полчаса, наконец, зашла сестра Магдалена и сообщила:

— Если будет жечь ночью, то утром иголку вынут.

Капельница закончилась, и потянулось время. Полчаса, час, полтора часа… За ней никто не приходил. Андрей Васильевич собирался с силами провести неспокойную ночь. Но в 9 часов вечера зашла сестра Магдалена, отсоединила капельницу и вынула иглу из вены, чем избавила его от ночных неприятных ощущений. Чужая душа — потемки, но в этой темноте все-таки что-то шевельнулось, пожалело. По крайней мере, господину Распутину хотелось в это верить, как надеяться в лучшее в каждом человеке. Даже если за действиями стоял холодный расчет, но который ум Андрея Васильевича не смог понять.

Будешь долго помнить!

Утром в последний день в палату зашла молоденькая практикантка и сделала укол Андрею Васильевичу в правое бедро. Она слегка сжала кожу на ноге и в образовавшуюся складку осторожно под углом ввела иглу.

А накануне дня выписки вечером укол пациенту сделала сестра Магдалена. Она твердой рукой быстро воткнула иголку строго вертикально в левое бедро. И спустя полгода Андрей Васильевич продолжал ощущать что-то не естественное в ноге. Знакомый врач предположил, что медсестра попала в мышцу. Андрей Васильевич предположил два варианта. Или ошибается народная пословица, что старый конь борозды не портит. Еще как портит. Или сестра Магдалена сделала специально, чтобы я долго ее не забывал.

Марш отсюда!

За день до выписки Андрей Васильевич поинтересовался у сестры Магдалены:

— Скажите, пожалуйста, когда меня выписывают.

Он передвигался еще с трудом и хотел договориться с соседом, чтобы тот забрал его из больницы на своей машине.

Сестра Магдалена ему сообщила:

— Это произойдет после одиннадцати.

После одиннадцати, так после одиннадцати. Андрей Васильевич позвонил соседу и договорился.

В восемь утра в палату зашла новая медсестра и заявила пациенту:

— Вы, господин Распутин, должны покинуть больницу после девяти часов.

— Так мне же вчера сказали, что после одиннадцати, — поделился ошарашенный Андрей Васильевич.

— Вы можете оставаться, но тогда заплатите за время пребывания в больнице, — отчеканила медсестра.

Без завтрака в холле хирургического отделения бывший пациент прождал час до приезда машины.

Глава 4 Публицистика

15 или 16? Тотальный диктант в Эрфурте

Очерк

Вот уже второй раз в старом добром Эрфурте провели Тотальный диктант. В здании университета русскоговорящих и немцев разместили в разных аудиториях. В первой, русской, были диктатор, двое организаторов, представитель прессы и 15 участников.

Я специально пересчитал последних, чтобы уточнить — сколько же отважных «спартанцев» в нашем городе. Число 15 вызвало в моей голове строфу из песни пиратов: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка рома!» Мы расписались в листе участников. Правда, как позже сообщили, нас было 16. Однако и впереди сидящая участница тоже, как выяснилось потом, насчитала 15.

Кто же был 16-м участником Тотального диктанта по русскому языку в Эрфурте? Призрак Эрфуртского университета? Вполне возможно. Ведь университет в Эрфурте основали аж в 1392 году, и он стал третьим в Германии после Гейдельбергского и Кёльнского. А у каждого старого здания или замка есть длинная история, в которой случались разные события. Вполне возможно, что есть и тот, кто почему-то не завершил свои дела в мире нашем. Например, он не сдал в прошлом экзамен по русскому языку. И если сейчас привидение успешно напишет Тотальный диктант, то, наконец, обретет покой.

Нам раздали ручки от спонсора и листы для написания диктанта. И вот он начался.

«Diktator diktiert das Diktat». Диктатор диктует диктант. Я любил произносить это предложение всякий раз перед диктантом по немецкому языку на языковых курсах. Оно производило сильный эффект на учительницу своей не политкорректностью. Вместо литературного «Wie bitte?» (Что, простите?), она вскрикивала разговорным «Was?» (Чё?) и затем категорически отказывалась и оттого, что она диктатор, и что она кому-то что-то диктует, и что осуществляет диктат.

Диктатор просил нас выслушать в первый раз всё предложение целиком, а затем уже приступать к написанию. Но не все учащиеся последовали его пожеланию, руководствуясь соображением: «Чего ждать? И так ведь понятно». После окончания диктанта организатор поделилась своим впечатлением: «Глядя на вас, я поняла, почему и немецкие студенты не дожидаются окончания прочтения всего предложения, а сразу начинают писать. Что ж не буду больше просить их проявлять терпение».

Диктант закончился и в аудиторию зашли немецкие участники, как говорится, и мал, и чуть повыше. Ученики и студенты проверили себя в этот выходной день на знание русского языка. Легче всего было студентке из Болгарии — и язык славянский, и шрифт от болгар.

Закончилось мероприятие раздачей свидетельств об участии с фотографированием под бурные и продолжительные аплодисменты. И, главное, результат не огорчит родителей, потому что учительница не поставит оценку в дневник!

Публикация вчера и сегодня

Очерк

Реклама

Просматривая на мониторе ленту новостей, можно увидеть рекламу для писателей и поэтов. Литературный журнал предлагает свои страницы для публикации их произведений. Автор сможет ощутить гордость от лицезрения своей фамилии на обложке журнала. Он разойдется по городам и весям России, и его будут представлять на книжных ярмарках. Там с произведениями авторов познакомятся представители книжных издательств. И если они понравятся, то после публикации в книжном сборнике или отдельной книгой, произведения будут доступны массовому читателю. Да, звучит заманчиво. Тем не менее, на дворе XXI век — время интернета. Что же принесла всемирная паутина нового в отношения между писателем и читателем?

Вчера

Какие разительные перемены произошли с публикацией художественных произведений!

Вот раньше сначала писатель напишет произведение. С кем же ему обсудить его? Ведь мнение одного человека всегда субъективно. В те времена автор мог представить своё творение лишь в небольшом кругу родных, друзей и знакомых. Главной трудностью для него была публикация, потому что она зависела от вкуса и пристрастия одного человека — рецензента в газете, журнале или от книгоиздателя. И писатель шел от одного журнала к другому, от одной газеты к другой. И вот ему повезло, и кто-то соглашался опубликовать его произведение.

Может показаться, что теперь-то, пройдя через бутылочное горлышко, художественное сочинение попадало на суд читателей. Ан, нет. Внимание публики на вышедшие произведения обращала литературная критика. Образованный критик ясно и доступно мог объяснить сильные и слабые стороны произведения начинающего писателя для несведущей аудитории. В этот момент критик разговаривает с читателем вместо автора. Правда, в своей рецензии критик мог произведение разнести в пух и прах.

Вот теперь оценить читательский интерес можно было по количеству проданных газет, журналов или книг и по количеству писем с отзывами читателей. Только в этот момент писатель получал массовый отклик на свое художественное произведение. И только сейчас он мог увидеть — понятны ли его мысли читателям и созвучны ли его мысли с их мнением.

Тем не менее, диалога между писателем и читателями не возникало. Не происходила переписка, в которой автор мог разъяснить свои мысли. Если писатель и брался за такое объяснение, то снова шел публиковать его в газете или журнале. И снова если … Если читатель не получал такие газету или журнал, вышедшие много времени спустя, то мог и не прочитать писательский ответ на заданный вопрос. А за то время, которое прошло между заданным вопросом читателя и ответом автора, первый мог просто забыть о своём вопросе. Или же вы обладаете такой феноменальной памятью, что можете помнить, о чём спросили кого-то и через месяц, и через полгода и даже через год?

В такой публикации были, однако, и свои положительные стороны.

Так если редактор обладал литературным вкусом, то он отбирал для публикации хорошие, на его взгляд, литературные произведения. А слабые не попадали к массовому читателю. И у последнего формировалось понимание и приучение к хорошей, качественной литературе.

Корректор проверял подданные литературные произведения и устранял в них грамматические и стилистические ошибки. Рецензент указывал на видимые противоречия и ошибки в тексте. Да, и чтение хорошей литературной рецензии критика может доставить не только удовольствие, но и быть интересным, познавательным.

И, главное, с литературным произведением могло ознакомиться множество читателей.

И, наконец, негативные отзывы в письмах читателей оставались неизвестными никому кроме них самих и писателя.

Сегодня

В наше же время всё кардинально изменилось. Благодаря интернету. Теперь писатель может опубликовать рассказ на своей страничке в социальных сетях. И ему не надо спрашивать разрешения у редактора газеты, журнала или книгоиздателя. А подписчики в тот же день могут прочитать опубликованное произведение и, что очень важно, оставить свои комментарии. Автор в режиме реального времени может получить реакцию читателей на своё произведение. И между ними может завязаться переписка о прочитанном. В ходе беседы писатель может лучше понять мнение собеседника, и в тоже время яснее донести авторское мнение до него.

Даже если читатель не подписан на страничку писателя, но состоит в социальных группах, то может познакомиться с теми художественными произведениями автора, которыми он делится в группах.

Тем не менее, у этого прогресса есть и отрицательные стороны.

Теперь любой писатель может достигнуть читателя, минуя литературную «цензуру». Да, перед читателем увеличивается выбор авторов и их произведений, но одновременно снижается уровень литературных сочинений.

Писатель уже не должен проходить и корректуру, и рецензию. Поэтому в его произведениях могут встречаться грамматические и стилистические ошибки, и противоречия.

Литературный критик не обратит внимание на произведение никому не известного автора, страничку которого читает малое количество подписчиков. Да и нельзя же назвать литературной критикой следующие комментарии маловоспитанных читателей: «лучше не надо», «Одно неоспоримое достоинство рассказа всё-таки есть — букв не много.», «В городе Ижевске установлена Ироническая скульптура «Крокодил». Из чугуна. Есть у нее что-то общее с Вашим творчеством.» Но, как говорится, в открытое окно со свежим воздухом залетают и мухи.

И, наконец, с литературным произведением теперь знакомится меньшее количество читателей. Поэтому если писатель желает расширить их круг, то ему следует обратиться к администраторам других групп в социальных сетях о разрешении на публикацию. И от доброй воли администратора зависит, даст он разрешение или нет. А если автор желает достигнуть многотысячной аудитории, то ему, как и прежде, нужно обращаться в газеты, журналы и книгоиздательства.

Таким образом, современный читатель может выбрать два пути знакомства с художественными произведениями. Или традиционный — чтение в газете или журнале, чтение книги, приобретенной в книжном магазине. Или современный — в интернете на личных страницах авторов или в лентах социальных групп.

Послесловие

Уважаемый читатель, очерки и рассказы в этом сборнике закончились. Тем не менее, если они вам понравились, то автор приглашает к прочтению новых историй или литературоведческих работ.

Рассказы, очерки и сказки ранее были опубликованы в трех сборниках в серии «Андрей Васильевич Распутин».

Первый сборник «Вера в слово» содержит три части.

В первом разделе «Вера в слово», давшем название сборнику, мысль чешского писателя Карела Чапека о критике объединит очерк «Критик», «Анализ рассказа «Дачники» А. Чехова» и рассказ «На новом месте».

Во втором «По городам и весям» вы совершите путешествие в Любек, Сыктывкар, Вену, Рудольштадт и Нюрнберг. В очерках «Всерьез» и «А где ирония?» автор ответит на вопросы читателей.

В третьем «Публицистика» в очерке «Хранительница музея» вы перенесетесь на машине времени в эпоху ГДР, и в очерке «Публикация: вчера и сегодня» понаблюдаете, как автор размышляет и сравнивает процесс публикации в прошлом и настоящем.

Второй сборник «Последствия чтения» содержит три части.

В первом разделе «Последствия чтения», давшем название сборнику, автор показывает, к чему может привести применение формальной логики при чтении художественного произведения. Очерк «Почему мне сложно читать рассказы», рассказ «Замена», очерк «Мистификация истории с куклой Франца Кафки», сказки «О неразумной девочке» и «О везучей девочке».

Во втором разделе «Эрфуртские рассказы» вы совершите путешествие по старому доброму Эрфурту, столице свободного государства Тюрингия в рассказах «За хлебом» и «Быстрей! Быстрей!». В очерке «Привет, Максим!» вы можете начать изучение норвежского языка.

В третьем разделе «Публицистика» в очерке «Социальщики» автор анализирует взгляд журналиста на людей, живущих на социальном пособии, и высказывает собственное мнение.

Третий сборник «Красная шапочка» содержит четыре части.

В первом разделе «Изыскания в немецком языке», автор исследует известную сказку, двигаясь шаг за шагом к первоначальному ее варианту. Рассказ «Красная шапочка», очерк «Анализ сказки Красная Шапочка», сказка «Сказка о бабушке», рассказ «Бизу´».

Во втором разделе «Между китайским и русским» вы, возможно, откроете для себя новое в немецком языке. «Тональность немецкого языка», «Предисловие. Внимание, воздух!», «Между китайским и русским».

В третьем разделе «Калейдоскоп» собраны очерки «Седой нянь» об эмигрантах, «Федор Нина Кулакова» о школе, «Сопереживание» об отзывчивости.

В четвертом разделе «Публицистика» название очерка «15 или 16? Тотальный диктант в Эрфурте» говорит само за себя. И представлена рецензия на спектакль «Хочу купить Вашего мужа» режиссера Льва Купершмидта.

Все сборники размещены на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/

Кроме того, у автора опубликованы три рассказа в «Щеглы». Первый полёт. Сборник рассказов на ЛитРес.Самиздат: https://www.litres.ru/adil-koyshibaev-24093213/schegly-pervyy-polet-sbornik-rasskazov/

Литературоведческими работами являются

«Краткий анализ романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова» и

Приложение «Краткий анализ романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

Они также опубликованы на ЛитРес.Самиздат: https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-y/kratkiy-analiz-romana-master-i-margarita-mihaila-bulg/

Сборник рассказов, очерков и сказок «Истории из фотографий для 5 класса».

Так случилось, что иногда под влиянием фотографий у меня возникают истории. Сначала одна, потом вторая. И вот уже написана девятнадцатая. И я объединил их в один сборник. Главными героями в большинстве историй выступили животные и птицы: зарянка, воробей, лесной и домашний коты, коровы, лошадь, ежик, енот. В нескольких историях героями стали сказочные персонажи: тролль, баба Яга, Яг-морт, амбары и дракон. И, конечно же, люди — от мала до велика.

Сборник очерков и рассказов «Зри в корень!» или «Сделать тайное явным!»

В промежутках между написанием рассказов случается, что иногда возникает необходимость что-то разъяснить, но не в образной художественной форме, а в прямолинейной публицистической. К счастью, такое случается не часто. После пяти сборников рассказов и сказок, к удивлению, набралось материала и для одного сборника очерков и рецензий.

А пока автор желает вам приятных размышлений над прочитанным и до новых встреч!