Из памяти далекой

Глава 1. Дежа Вю

Рассказ

«Дежавю — это напоминание, что настоящее и прошлое сосуществуют в нашем сознании странным образом» (Анри Бергсон). _______________

Было это в мае 1965 г. Учительница Валентина Васильевна, что вела наш класс уже четвертый год, повезла нас на трамвае на давно обещанную экскурсию, показать нам рудник на горе Магнитная.

Вышли мы на остановке, что называлась Березки, и потихоньку поднялись до самого рудника. Отсюда Магнитная гора была видна, как на ладони. Она состояла из нескольких вершин и на протяжении 2 километров была словно большим ножом срезана на огромную глубину. Рудник уже лет 10, как был законсервирован, и добыча руды была прекращена.

Учительница рассказала нам историю горы Магнитной: легенду о башкирском батыре по имени Атач, как магнитная гора притянула к себе этого героя вместе с конем, и он превратился в одну из каменных вершин горы. Рассказала и о строительстве металлургического комбината и нашего города.

Потом весь класс немного разбрелся, разделившись на маленькие группки девчонок и мальчишек. Девочки вместе с учительницей собирали уже появившиеся весенние цветы, а мальчишки бегали друг за другом. Мы же с приятелем прошли метров 200 в сторону и подобрались к довольно высокой скале. Он полез наверх, а я побоялся.

- Чё, труханул что ли? - засмеялся он надо мной и стал карабкаться вверх.

- Да иди ты… - буркнул я ему.

Тут мое внимание привлекла появившаяся вдруг необычная ящерица вроде серенькая, а спинка зелененькая. Ящерка слега повернула головку в мою сторону, словно позвала за собой и побежала к незаметному лазу под камнем. Я с трудом, но пролез в этот лаз. Там вдруг оказалась маленькая пещерка метра 2 диаметром и еще один лаз, куда вновь юркнула ящерица. Я наклонился. В лаз можно было вполне протиснуться, но оттуда потянуло сыростью и холодом. Мне стало страшновато, и я поспешил выбраться наружу. В голове послышался смех:

- Что снова струсил?

- Нет, - я стиснул зубы, - я не трус, я докажу! – и полез наверх на скалу.

- Ну докажи, докажи, - кто-то засмеялся прямо в висках.

Минут 15 я лез вверх, цепляясь за еле заметные выступы. Исцарапал о камни все руки, изодрал коленки, но залез почти по отвесной стене на самую верхушку. Высота была не меньше 8 метров. И тут я отчетливо понял, что обратно по этой стене слезть уже не смогу.

- Молодец, что залез наверх, вижу, что не трус, - снова раздалось в голове.

– Только зря ты не пошел со мною дальше вниз, увидел бы много интересного. Ладно заслужил, покажу тебе картинки, пока мои помощницы найдут для тебя спуск. В этот момент глаза у меня заволокло туманом, сквозь который я успел заметить десятки, а может и сотни зеленых ящерок, которые закружились подо мной в каком-то хороводе. Потом все пропало, и я отчетливо увидел территорию огромного завода.

- Это металлургический комбинат, - сказал голос. Но не тот, что в вашем городе.

Потом возникло четырехэтажное здание из стекла и бетона, а в нем большой кабинет с красивыми зелеными коврами на полу. Длинный стол из красного дерева, с торца которого сидел пожилой тучный дядька в дорогом костюме и галстуке. Возле него стояло с десяток телефонных аппаратов.

В это время в кабинет зашел какой-то человек, тоже в костюме и галстуке лет 25-30, в руке у него был толстый журнал. Он присел за стол сбоку и подал журнал толстому дядьке. Тот улыбнулся, обнажив целый ряд золотых зубов, кивнул головой и взял в руки журнал …

- Ну ладно, посмотрел, хватит тебе. Иди спускайся, храбрец и будь счастлив!

Больше голос уже ничего не произнес. Я оглянулся вокруг и увидел чуть правее того места где стоял на скале еле заметные выступы, цепляясь за которые можно было практически без труда, почти как по лестнице спуститься вниз.

Через полтора часа я был уже дома, на правом берегу реки Урал.

___________

Прошло много лет. Я работал в другом городе на металлургическом комбинате. Так получилось, что заместитель директора комбината по быту и начальник управления коммунального хозяйства комбината, два моих шефа, ушли в отпуск одновременно и я, главный инженер УКХ, один исполнял обязанности за них обоих. В тот день мой секретарь доложила мне, что я обязан вместо моих начальников быть на приеме по личным вопросам у директора комбината, в качестве его помощника.

Я поспешил в здание заводоуправления. Поднявшись на второй этаж, зашел в приемную, взял у секретаря директора комбината журнал приема работников по личным вопросам и постучал в дверь с табличкой «Директор комбината». Послышался голос:

- Да, да, я жду, время идет!

Я зашел, представился, получил разрешение присесть сбоку от директора и подал ему журнал приема. Дальше все было как во сне. Директор вел прием, люди заходили, что-то просили, связанное с жильем, он отвечал, я вроде то же… Но в голове сверлила одна и та же мысль:

ВЕДЬ ЭТО УЖЕ БЫЛО! Я ВСЕ ЭТО ГДЕ-ТО ВИДЕЛ! НО КОГДА?

ДАВНЫМ-ДАВНО!

___________

Глава 2. Милосердие

Рассказ

Последний день январской зимней недели совпал с окончанием моей работы в 1-ю смену. Начальник участка, суровый неразговорчивый латыш, велел мне, молодому мастеру монтажного управления в понедельник выходить в 3-ю смену. А сегодня он решил избавиться от меня пораньше, потому как они замыслили с прорабом, моим шефом-наставником, отметить после работы конец недели. Получив напутствие пылить прямо домой на час раньше я уже через двадцать минут ходьбы стоял на конечной трамвайной остановке «Цех покрытий». Трамвай пока не подошел, но и народу не было никого. Заводская смена еще не закончилась. Скоро у проходной завода появилась стайка бродячих собак. Они устроили шумную возню прямо у входа. Одна из вахтерш, дежуривших на проходной, выглянула на улицу. - Ну что, так и бродят? - окликнула ее подруга из помещения проходной. - Тут, как тут! Я еще час назад звонила собаколовам, чтоб приехали. Замучили ироды проклятые! Лают, гадят, проходу не дают! Покусали, говорят одну женщину. Шла с работы во вторую смену. Буквально через 5 минут подъехала спецмашина с клеткой. Из нее вылезли 2 мужика и спокойно стали вылавливать большим сачком собак, одну за одной. Я подошел поближе. Четыре уже сидели в клетке. Оставалась одна, самая крупная, худющая, шерсть клоками, хвост поджат. Поскуливая от страха, она подбежала ко мне и прижалась к ногам. Не знаю, почему я тогда вмешался? - Эту не троньте! Она наша, живет у монтажников. Инструмент охраняет. - Привязывать надо! – буркнул старший. Поехали, кивнул своему напарнику и они уехали. Пес благодарно взглянул на меня и тихонько взвизгнул. Потом дождался вместе со мной трамвая и проводил меня прямо до открывшихся дверей. Я сел в трамвай, махнул ему рукой и уехал домой. В понедельник, собираясь первый раз в жизни на работу в 3-ю смену, я в 11-30 ночи был уже в прорабской будке. Мой шеф-наставник, которого я менял, сразу же заторопился домой: - Первый раз идешь в третью? Значит так: сюда, на Цех ленты, сейчас придут две бригады: Сучкова и Ахметшина. Отметишь табель, бугры пусть распишутся в журнале заданий, подпишешь журнал у крановщика и пойдешь на второй объект – Градирню. Там одна бригада – старшего ты знаешь, Полозов. Сделаешь все то же и пойдешь на третий объект. - Это куда? - спрашиваю. - На наш склад металлоконструкций. Там старший Чернов, с ним 2 такелажника и крановщик мостового крана. Выдашь им задание – подобрать для первой смены, вот этот список колонн и подкрановых балок. В 8-00 утра будут два полуприцепа. Нужно чтобы все по заявке было приготовлено и увязано для погрузки. - Вон до градирни дорога, иди по ней и через 2 км выйдешь к объекту. Как склад найти Полозов покажет. Ну, так отсюда километра 4 будет. Слушай, вот еще что: вон в углу у стола стоит прут из арматуры - десятки. Возьми с собой, пригодится. У нас ночью все мастера с ним ходят. В общем сделаешь круг и к утру как раз вернешься сюда. Ну, пока! Бывай! Через час, закончив дела на Цехе углеродистой ленты, я отправился на градирню. Петька Полозов узнал меня сразу. Мы с ним учились на одном потоке стройфака в МГМИ до 3 курса. Потом Петро бросил институт. Он расписался в журнале и спросил: - Тебя хоть Матыс поздравил? - С чем, - спросил я. Матыс – это и был мой начальник участка строительства Цеха углеродистой ленты ММК. - Ну ты чудила! Не знаешь, что ли? Сегодня утром профсоюзное собрание было и тебе комнату выделили. Я как профорг еще полгода назад похлопотал! - Так я даже заявление не писал? - Да я за тебя написал. Только не говори ни кому! - А что за комната? - На Набережной, 19,0 квадратов, 2-й этаж. Лучше, чем отдельная квартира. Соседка – одинокая старушка, но шустренькая. У тебя же дочке 2 годика. Жена теперь сможет работать, а бабка за няньку будет! - Я тогда и не знал, насколько он окажется прав. Мы жили с женой у моих родителей. Конечно же было тесновато. Весть была очень приятная. Пообещав магарыч и приглашение на новоселье, я полетел на склад по дороге или точнее тропе, куда показал мне Полозов. Добравшись до склада я выдал Чернову задание, отметил табель, подписал крановщику журнал и побежал, напрямик назад на главный объект. Ночь, мороз градусов 20, тишина и лишь скрип снега на плохо утоптанной тропинке. Ни туда, ни обратно, никто мне не попадался. Половину пути я прошел без приключений.

Но когда вдали показались огни строительных прожекторов Цеха ленты, я услышал за спиной собачий лай. Остановился и обернулся. Прямо на меня мчалась стая собак, штук десять, не меньше. Прятаться было негде, прут арматуры я на радостях забыл еще на градирне. Справа от тропы увидел торчащий из снега большой валун. Я встал к нему спиной, стоял и дрожал от страха. Ведь разорвут! Собаки расположились метрах в 7-8 от меня полукругом, при этом на все голоса визжали и лаяли, наверняка готовясь напасть. Я ждал самого худшего. Вдруг из стаи собак отделилась самая большая и встала между мной и стаей. Встала как-то боком вдоль всех остальных, словно заслоняя меня. Повернула к собакам голову и зарычала. И тут я узнал того самого пса, которого спас от живодерни. Собачий лай сразу же стих. Собаки еще немного постояли, потом одна за одной начали расходиться и потихоньку растворились в ночи. Мой пес так и стоял рядом со мной, пока не ушла последняя. Потом он повернул голову ко мне и не громко так тявкнул, типа - «путь свободен», «можешь идти» и также тихо потрусил в сторону, не оглядываясь. Я шел в свою "прорабку" и не знал, чему мне больше радоваться? Тому, что остался цел или полученной комнате? Наверное, и тому и другому. Но больше всего я был рад за того пса, за его поступок и за все добрые дела на свете, имя которым - МИЛОСЕРДИЕ!

____________

Глава 3. Разлука

Рассказ

Моему деду Фролович Ивану Ивановичу – когда-то певчему хора Церкви Троицы Живоначальной посвящается

Никто — ни человек, ни животное — не заслуживает страданий и невыносимой боли.

_________________________

Поздним вечером налетели тучки, и сразу совсем стемнело. Потихоньку стал накрапывать дождик. Заметно похолодало. Два деревенских старика, наконец, поднялись с завалинки крайнего на селе домишки.

- Пойду я домой Егорыч! Надысь, я как-то под дождь попал. Три дня потом спину ломило. Тебе тока на крыльцо взойтить , а мне ишо чуть не тридцать саженей до дому пыхтеть.

- А что принимал от спины, Илья? А то у меня нонче тоже побаливает. Пойду завтра к Авдотье. Мабудь, травки какой выпишет?

- Ага, бывать делов! Это ведь она меня вылечила … Что б ей …

- И как все было? Расскажь?

- Как, как? Вот так … Присоветвала снять штаны и на муравьину кучу присестьса.

- И как долго сидеть-то надо? Говори, не тяни!

- Пальцы говорит загибай и считай до двухсот.

- И что, вытерпел?

- Ага только до ста, а потом так зажгло, будто зад в кипяток опустил. Не помню, как до реки добежал. Прям в одёже заплыл. Потом обратно за штанами чуть не ползком к той куче несся. Ладно не видал никто!

- Но, ведь помогло же?

- Помогло, помогло … Только я больше таку пытку не выдюжу!

________

В это время из-за поворота послышался знакомый голос. Немного приглушенный, но приятный и какой-то даже уж слишком грустный, почти тоскливый.

- Разлука, ты, разлука.

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит

Лишь мать сыра-земля …

- Илья это ж наш Гаврилыч заливается!

- Ну да! Уж скоро восьмой десяток свой пропьет, а голос, как тогда, когда в церковном хоре запевал.

- Да! Не берет его самогон!

- Бог его не берет, да и черту алкаш не нужен!

Два старика чуть помедлили, пока третий не поравнялся с ними и окликнули его. И только тут заметили, как из глаз этого Гаврилыча непрерывно сочились два ручейка.

- Гаврилыч! Чо эт с тобой?

- Ты куда на ночь глядя к реке пылишь? Никак искупнуться решил?

Гаврилыч повернулся и пошел к ним навстречу.

- А мне все равно куды! Хучь бы и к вам!

При этом Гаврилыч приподнял из широких карманов своего исторического галифе горлышки двух бутылок водки.

- И-эх! Я ведь сегодня друга проводил в последний путь … Вот как!

- Так ведь не хоронили никого, ни седни, ни надысь?

- Ладно, так и быть расскажу, Неси стаканы Егорыч. Ну и занюхать чой-нибудь уж захвати?

- Похоже рассказ твой, Гаврилыч, не сильно короткий будет. Айда в избу. Места у меня всем хватит …

_______

Расположившись за столом и с аппетитом поглядывая на не хитрую хозяйскую закуску одинокого старого вдовца – квашеную капусту и соленые огурцы, мужики приступили к вечерней трапезе. Начали, как и полагается со звона почти до краев полных граненых стопок.

________

И Гаврилыч повел свой рассказ:

- А случилось, други, это десять ден назад, как тока я проводил в город домой к сестре своего племянника студента Кольку, охламона и бездельника, что отдыхал у меня в деревне на каникулах по просьбе сестры. Провожая его, здорово пьяного, на автобус домой, я тогда еще не знал, что оне с двумя нашими деревенскими дурнями вчерась вечером отчудили.

Узнал я об этом лишь через два дня. А в то утро, чуть позже, соседка Глаша прибежала ко мне с необычной просьбой.

- Гаврилыч! Я вчера в магазине видела, как твой племяш литр водки для тебя брал. Это он там в магазине двум своим приятелям объяснял, что вроде, как рассчитаться хочет за свой месячный постой у тебя. Так я к тебе с просьбой – одолжи мне водки со стакан? Я или вечером, или завтра с утра верну тебе! Не мог же ты за вечер целых две бутылки одолеть?

А я ей говорю:

- Ты чего это Глафира Матвевна, по вечерам стала на грудь принимать? Ла еще одна? Так пришла бы ко мне! Вдвоем-то оно сподручнее было б?

- Да не мне, это, дурень старый. Ты ж знаешь, что я капли в рот ни в жисть не возьму.

- Знаю, знаю! А для кого тогда? Неужли, ухажера какого завела на старости лет?

- Это …, это для … козла моего…

- Для твоего бандита Ромки?

- Ну почему же сразу бандита? Козел, как козел, вполне нормальный, пуховый между прочим!

- Потому что ён кажный год под осень собирает всех коз, что без должного присмотру по деревне бродят, в банду овощных террористов. И не дай бог хоть маленький проход в заборе, кто оставит – банда тут же совершает опустошительный стремительный налет. Потом от капустной грядки остаются лишь колья черенков. А банда уже на другом краю села свирепствует!

- Гаврилыч, перестань, Ромка, он ведь не со зла за капустой охотится.

- Охотится не со зла, а зло вершит!

_______

В общем отлил я ей в тот вечер в пустой шкалик стакан водки. А на другой день Глаша утром опять идет?

- Гаврилыч, я ведь что подумала. Увидят в магазине, что я водку часто беру, разговоры пойдут про меня. Ты уж помоги мне. Купи один шкалик себе, а один Ромке моему. Возьми деньги. Тебе оно сподручнее. И внимание никто не обратит.

Выручил я тогда Глашу. А на следующий день и говорю ей:

- А ты как его угощаешь?

- А я соску на горлышко шкалику одеваю и ему в рот сую. Пьет окаянный, даже причмокивает.

А я говорю ей:

- Пьет, а потом со своей шайкой еще больше свирепствует?

- Нет-нет, наоборот. Не отходит никуда от двора. Травку пощиплет недалеко, потом ляжет-полежит. Тихий такой стал, как ручной …

- Слушай! Раз такое дело, давай я сам его угощать буду. И тебе спокойнее и мне веселее. Все равно он, как опохмелится, к тебе во двор прибежит.

Согласилась в тот день Глаша со мной и уж заодно поведала мне, кто первый раз напоил Ромку. А ей об этом рассказала в магазине мать одного из наших деревенских дружков моего Кольки. Говорит в тот вечер перед отъездом племяша они на троих выпили недалеко от Глашиного дома и увидели этого Ромку во главе целой стаи коз и козлов поменьше ростом.

- Гляди, - говорит этот дружок моему Кольке, - этот здоровый козел, по кличке Ромка, самый главный у них в стае.

- Вожак! - подхватил другой. - Они у нас как бандиты, налеты совершают на плохо огороженные грядки. Все подметают - и капусту, и морковку, и даже свеклу.

- Значит этот Ромка у них главный бандит?

- Точно, точно! Он и есть главный.

- А если мы его отучим бегать по чужим огородам, может и остальные без него никуда не рыпнутся?

- Без Ромки, верняк, не посмеют.

- А давайте его напоим, угостим водочкой. Даю гарантию, что завтра у него точно отходняк будет. Хоть один выходной для огородов будет! Да, только как его изловить? Они ведь, как дикие, в руки не даются.

- А Ромка нам дается. Мы его с Андрюхой приручили. Раньше он бывала на нас кидался, норовя боднуть. Рога-то у него чуть не по полметра. Так мы его стали хлебом задабривать. Он сначала не хотел брать, а потом один раз попробовал и привык. Стал хавать прямо с рук. Хочешь, щас позовем?

- Зовите, а после подержать его сможете? А я ему рот разожму и прямо в глотку налью!

В общем заманили они этого Ромку. А Колька мой целый стакан водки ему прямо в пасть залил. На следующий день Козел ни свет, ни заря разбудил Глашу утром. У этого чертова Ромки и на трезвую-то голову блеяние было необычно громкое, а это прямо, говорит, как в трубу. Ажно уши заложило. Она к козлу - давай его успокаивать, и так, и эдак уговаривать. А он беспрерывно завел свое "ме-е-е" и не умолкает. Не сразу она, но потом по запаху догадалась, что козла кто-то вечером водкой напоил и теперь ему "доза" для опохмелки требуется. Сказать- то он об этом не может. Вот она и прибежала ко мне в тот день.

_______

С того времени стали мы с Ромкой у меня во дворе на пару пьянствовать. Козел "примет на грудь" через соску грамм 100-150 и бежит домой. Вы ж знаете, я раньше в хоре пел. И во время угощения Ромки по привычке напевал себе разные песни. А на четвертый день случайно затянул Разлуку. Вижу, мой Ромка домой не бежит, голову приподнял и так потихонечку нежно завел свое "Ме-е-е". Я и подумал - подпевает мне что ли? На другой день все опять повторилось. Тут я обнял его и прямо в ухо говорю:

- Так ты мой друг сердешный, как и я артист-певец непризнанный! Братка ты мой, родной! - шепчу ему в ухо, так ласково. А он мне тоже ласково отвечает:

- "… и мне-е-е, и мне-е-е тоже твоя песня нравится" ....

В общем за десять дней мы с Ромкой и спились, и спелись. Но вот вчера Глаша решила положить этому конец. Пришла и говорит?

- Отбил ты у меня козла моего. Он ко мне теперь совсем не ходит. Да и мне уже не по карману ваши с ним пьянки. На свои деньги поить ты его не сможешь, так ведь?

- Точно так! - говорю ей.

И мне он теперь, алкаш - по боку! Давай-ка, - говорит, - Гаврилыч, завтрева угости его в последний раз водочкой, а потом ... топориком! Хватит мне страдать, да и ему тоже. Животных от наркомании пока еще никто не лечил. Мясо можешь забрать себе. А шкуру мне отдашь. За работу я тебе литр водки поставлю! Договорились?

Вот так все сегодня и свершилось. Угостил я седня после обеда в последний раз Ромку, обнял его за голову и спел напоследок Разлуку. Топорик уже в руках держал. А он все не убегал, подпевал мне до конца ...

________

Слезы снова полились из глаз у Гаврилыча.

- Не могу я больше пить, ребята! Стоит Ромка перед глазами и все! Пойду домой ...

_________

Дождь на улице совсем разыгрался. Осень вступала в свои права. Ветерок стих совсем и стало чуть теплее. Илья с Егорычем вышли проводить Гаврилыча. Бывший певчий церковного хора сгорбленной походкой потихоньку исчезал за ночной пеленой дождя.

- Надо б было зонт ему дать, Илья!

- Нет у меня зонта, Егорыч! Да и не нужен он ему. У него песня есть. С ней сегодня ему и дождь ни по чем.

_________

И словно в доказательство сказанному тишину ночи и легкий шелест листвы от дождя разрушили звуки песни:

- Зачем же нам прощаться

Навеки милый мой?

Не лучше ль обвенчаться

И жить одной судьбой ...

__________

___________